НЕ ПЕРЕЕДАТЬ: ОТ ВОСЬМИ ДЕСЯТЫХ К ОДНОЙ ВТОРОЙ.

Как один из обычных людей, вы соблюдаете принятые в обществе правила. Однако не стоит забывать и ещё одну, сугубо индивидуальную ипостась своей личности. Если ваша личная интуиция вам подсказывает: «Это лекарство пить не надо», значит, не надо. Если вы слышите внутренний голос: «Не ложись на операцию», значит, так тому и быть.

Понятно, что вы идёте на риск. Но ведь вы рискуете в любом случае. Будете ли вы следовать общечеловеческим соображениям здравого смысла или же своей личной интуиции, на пятьдесят процентов вы рискуете. И если это так, я выбираю жить и умирать на свой вкус — таково моё решение. И именно поэтому, хотя меня не раз валили с ног болезни или же я чувствовал, что с организмом что-то не так, иметь дело с врачами всё равно избегал.

Однако мне, без сомнения, просто везло, всё сходило мне с рук по чистой случайности. Да, я согласен, это именно так, и всё же я буду по-прежнему стараться три необходимых визита в поликлинику свести к двум, а два — к одному. Прежде чем сказать себе: «Но разве кто-нибудь лечится для собственного удовольствия?» — следует задаться вопросом, не вошло ли у вас в привычку, чуть что не так, сразу бежать в больницу.

Вначале я писал об интуитивных предположениях, которые нельзя подтвердить научно. Что конкретно имелось в виду?

Например, интуитивное ощущение, что внутренности поддерживаются внешней оболочкой. Кровообращение в мозге и внутренних органах чрезвычайно важно, но, может быть, самое главное — это стимулировать ток крови в периферических сосудах различных участков тела? Таково моё ощущение. Моя теория состоит в том, что война всегда начинается на полуострове. Балканы, Индокитай, Корейский полуостров, Пиренейский полуостров… Мой внутренний голос говорит мне, что следует со всей серьёзностью относиться к тем частям человеческого тела, которые могут быть приравнены к полуостровам.

Есть такое выражение: «Заполнять желудок на восемь десятых». Это значит не переедать. Всё верно, но я стал чувствовать, что это соотношение не может быть справедливо в течение всей жизни человека. Моя интуиция диктует мне, что восемь десятых — это лишь от тридцати до сорока лет. От десяти до двадцати лет — живот пусть будет полон на сто процентов. Можно есть вволю. А вот в двадцать лет уже прекращает свой рост вилочковая железа, главный орган, отвечающий за иммунитет. Стало быть, в возрасте после двадцати пристало заполнять желудок на девять десятых. Если после тридцати — восемь десятых, то после сорока как раз хорошо перенести черту к семи десятых, лишь на столько должен быть полон желудок человека. У пятидесятилетних пусть желудок будет полон на шесть десятых объёма. И разве не достаточно тем, кому за шестьдесят, заполнить живот лишь наполовину?

Четыре десятых объёма желудка — это для семидесятилетних, а для восьмидесятилетних цифра подойдёт к трём десятым. Если я скажу, что после девяноста лет достаточно наполнить живот лишь на одну десятую, кое-кто может и рассердиться.

Мой возраст сейчас соответствует половине рациона. И вот, желая потреблять вполовину меньше продуктов, чем это принято, я отказался от трёхразового питания, стараюсь есть «полтора» раза. Если подумать, этого вполне достаточно. Для того, кто стремится по возможности не прибегать к врачебной помощи и лекарствам, это, можно сказать, минимальные усилия.

Теперь о правильном режиме, о навыке рано вставать и рано ложиться. Он, может быть, и принят обыденным сознанием за благо, однако навязывать это каждой конкретной личности нет нужды. Разве нам не говорят, что давным-давно была эпоха, когда человек жил ночной жизнью? История «человека ночного», предшествовавшая тому, как люди стали заниматься земледелием, длилась так долго и уходит в такую глубокую древность, что страшно себе представить. В исламском мировоззрении полуночничество считается добродетелью. В моём представлении, для организма «человека ночного» совсем не полезно рано вставать. Пребывая в такой уверенности, я и сегодня тоже ложусь в постель в шесть утра, чтобы мирно уснуть. Завтрашний-то день в любом случае для меня уже наступил.