Глава 63.

К некоторым вещам почти невозможно подготовиться. Я ужасно волновался. Мы, четверо рекрутов, сидели в кузове с приглушенным светом: потные, грязные, нагруженные снаряжением; машина быстро мчалась по дороге.

Взглянув на компас, я увидел, что мы направляемся не на юг, и сразу понял: что-то не так. Внезапно грузовик свернул, завизжали тормоза, и мы резко остановились. Наступила тишина. Через мгновение на металлическую крышу фургона обрушился град ударов.

Началось.

То, что за этим последовало и продолжалось до следующего дня, было настоящим шоком, и психологическим, и физическим, специально предназначенным для того, чтобы показать нам трудности пребывания в плену.

Хорошего в этом мало, скорее это просто ужасно – но я не вправе раскрывать, что происходило на самом деле.

За день до заключительного испытания офицер ясно нам объяснил:

– Ничего им не говорите, иначе они этим воспользуются. Быстро соображайте. Оставайтесь сосредоточенными, несмотря на боль и усталость. Стоит вам потерять бдительность на секунду – и вы пропали. И никому не доверяйте, пока не увидите меня с белым крестом на рукаве. Только тогда испытание будет окончено. Красный Крест – это не мой белый крест; крест викария – не мой белый крест… предложение булочки с крестом и стакана чая – не мой белый крест. Все понятно? – Он снова все повторил. – Не подведите себя – обидно было бы на последнем этапе отбора.

Методика обучения была жесткой, но эффективной. И сейчас я никому не собирался позволить отнять у меня шанс успешно закончить испытания.

Хотя мозг мой лихорадочно работал, в глубине души я чувствовал, что держу себя в руках. Я не собирался сдаться этим гадам. Я все время молился: «Господи, поддержи меня! Дай мне силы!».

В жизни мне не приходилось оказываться таким избитым и измученным. Голова сильно болела, мускулы спины сводило судорогой. Я снова и снова впадал в забытье. Я был истощен, голоден, умирал от жажды и никак не мог унять дрожь в этом холодном подвале.

Минуты складывались в часы, которые, казалось, никогда не закончатся. День сейчас или ночь? Я никак не мог сориентироваться во времени.

Наконец меня швырнули в темную крошечную камеру. Наступила абсолютная тишина. Но я сразу почувствовал исходящее откуда-то тепло. И из-под повязки на глазах сумел различить очертания помещения.

Я ждал. Я был обнажен по пояс, наброшенная на меня камуфляжная куртка лишь отчасти прикрывала мою спину, я сжался в комок, унимая дрожь, из носа текло. Представляю, как я выглядел.

Вдруг чья-то рука сдернула с меня повязку, и в ту же секунду вспыхнул свет.

– Узнаешь меня, Беар? – тихо спросил меня какой-то человек.

Я сощурился. Офицер показывал мне белый крест на своем рукаве. Я не отреагировал. Мне нужно было мысленно в этом удостовериться.

– Это означает конец испытаний. Конец. Помнишь?

Я помнил, но снова не реагировал. Я снова старался убедить себя в этом. Наконец я слабо кивнул. Он улыбнулся. Это был конец.

– Молодец, дружище! А теперь садись, дай я пожму тебе руку, и выпей вот этот напиток. Через несколько минут к тебе зайдет доктор.

Офицер накинул мне на плечи одеяло. Я улыбнулся и почувствовал, как по лицу текут слезы. Потом меня примерно с час расспрашивал психотерапевт. Он сказал, что я все выполнил отлично, что здорово держался. Я испытал огромное облегчение. Мне понравился этот психотерапевт.

Эти учения преследовали цель научить нас владеть собой и не дать себя захватить.

Как сказал офицер:

– Запомните: эти парни на вашей стороне. Они британцы, не настоящие враги. Вот если бы они были настоящими врагами, тогда все действительно кончилось бы плохо. Поэтому запомните: не дайте себя захватить!

Я никогда не забывал этого урока, возможно, поэтому мне удавалось благополучно выбираться из всяких неприятностей.

Те из нас, кто остался, возвратились в гарнизон. Мы были бледными и потрясенными, но каждый испытывал огромное облегчение от сознания, что все уже позади.

Хуже всех выглядел Тракер, но все равно радостно улыбался. Я сел на его кровать, и мы разговорились, пока он разбирал свои вещи. Он только покачивал головой и усмехался. У него была такая манера обдумывать все про себя. Я улыбнулся: «Не парень, а просто чудо!».

Мы переоделись в запасную одежду и сидели на кроватях, с волнением ожидая дальнейшего. Испытания закончились, но все ли из нас прошли отбор?

– Парни, через несколько минут выходите строиться! Вам сообщат хорошие и плохие новости. Хорошие – что кое-кто из вас прошел. А плохие – сами догадайтесь. – С этими словами офицер вышел.

Я вдруг страшно испугался, что не прошел, и изо всех сил старался отогнать этот страх. «Только не сейчас, когда все так близко!».

Снова появился офицер, огласил короткий список и велел названным следовать за ним. Меня в этом списке не было. Нас осталось совсем немного, в том числе Тракер. Мы нервно переглянулись. Медленно ползли минуты. Мы подавленно молчали.

Затем дверь открылась, вернулись те ребята и, опустив голову, с замкнутыми лицами стали собирать свои вещи. Мне были знакомы и этот вид, и их чувства.

Среди них был Мэтт. Это он так здорово поддержал меня во время марш-броска «испытание на прочность». Ему не удалось устоять во время заточения. Он отключился всего на минуту, а в таком состоянии ничего не стоило попасться на хитрости и уловки офицеров.

Правило первое: в плену солдаты САС должны уметь оставаться бдительными и сконцентрированными.

Мэтт обернулся, улыбнулся мне на прощание и вышел. Больше мы с ним никогда не встречались.