Глава 5.

К огда они выехали на пятьсот первое шоссе, я облегченно рассмеялся. Вот уж типичный дилетант! Да ведь теперь номер их машины будет сообщен из Линчберга во все штаты, лежащие к северу от этого городка. И Хеллер послушно и покорно, как телок на бойню, катил преспокойно именно к этому городу, где его, несомненно, поджидали. Я был абсолютно уверен, что его выследят и схватят в этом городе или даже на подъезде к нему. Военный инженер Флота его величества! Их там вообще не учат ничему полезному, что может хоть как-то пригодиться в жизни. Да ведь любой человек, обладающий хоть крупицей здравого смысла, сразу же поехал бы в противоположном направлении. Ну хотя бы выехал на скоростную автостраду, ведущую в Калифорнию. Но наш герой в этот самый момент въезжал, не торопясь и, кажется, абсолютно не волнуясь, на окраину города. Огромная неоновая вывеска оповещала всех и каждого:

МОТЕЛЬ «БОЛЬШАЯ РАДУГА».

ВСЕГДА СВОБОДНЫЕ НОМЕРА.

Хеллер остановил машину у здания конторы. Мэри очередной раз наспех высморкалась в подол.

– Будет лучше, если туда пойду я, – сказала она.

Хеллер открыл дверь и помог ей выбраться из машины. А потом пошел следом за ней. Именно то, чего я и хотел. Часы на стене в холле показывали, что по местному времени было без четверти двенадцать. Седой клерк сидел за конторкой и что-то старательно заносил в книгу. Он напомнил мне старшего клерка Ломбара, и я сразу же решил, что человек этот наверняка очень неприятен в общении. Мэри прямиком направилась к конторке. Выглядела она просто ужасно.

– Мистер, – обратилась она к клерку, – не скажете ливы, где я могла бы приобрести однодолларовый пакетик или где следует его поискать? Мне он сейчас нужен просто до зарезу!

Клерк поднял голову и уставился на нее глазами-буравчиками.

– О, я весьма сожалею, мэм. Ничем не могу помочь, мэм. – Он с виноватым видом поглядел на Хеллера. – Это все местная федеральная служба. Весь серьезный товар они отобрали у всех еще на прошлой неделе. Они говорят, что придержат его до тех пор, пока не поднимется цена, и уже только после этого его снова выбросят на рынок. – Он снова обернулся к Мэри: – Весьма сожалею, мэм, очень сочувствую вам!

Мэри била мелкая дрожь. Клерк обратился к Хеллеру.

– Но все же комнату я мог бы вам сдать. Может, это немного позволит расслабиться.

– Да, комнату было бы отлично, – сказал Хеллер.

Седой клерк потянулся за ключом.

– Вам комнату на часок или на всю ночь? Леди выглядит не очень, но я возьму с вас недорого,

– На ночь, – сказал Хеллер.

– Тогда с вас сорок долларов.

Хеллер отдал деньги, и старый клерк вручил ему ключи от номера.

– Тридцать восьмой номер, флигелек на задах этого дома. Желаю вам хорошо провести время. – И он снова сунул нос в свои книги.

Вот (…)! Он не заполнил регистрационную карточку. Да, я отлично знал работников этого типа. Сейчас он провернул сделочку в свою пользу. Жулик! Он обобрал своего хозяина на стоимость ночлега в отличной комнате. Не зря он напомнил мне старшего клерка в офисе Ломбара. Как он подвел меня своей алчностью!

Странное имя Хеллера и номер его машины не будут теперь фигурировать ни в каких документах. Поведение клерка возмутило меня до глубины души. Он ведь просто нечестный человек! Вот и доверяй после этого людям.

Хеллер тем временем сел в машину и после некоторой заминки, вызванной тем, что он, видимо, не сразу сообразил, как двигаться задним ходом, благополучно поставил ее в открытый гараж. Машина не вся уместилась под навесом, и задняя ее часть заметно выступала из-под него.

Состояние Мэри было просто паршивым. Она все время судорожно зевала. Чуть ли не на ощупь она пробралась к боковой дверце машины, но тут ее внимание привлекла выступающая из-под навеса задняя ее часть. Казалось, что к ней возвратились прежние силы.

– Погоди, – сказала она, – задок машины явно выпирает из-под навеса. Кто-то может обратить внимание на номер.

Вот (…)! Она пошарила вокруг и нашла старую газету, валявшуюся на грязном полу. Заставив Хеллера открыть багажник, она заложила в щель газету и расправила ее таким образом, чтобы изрядный кусок газеты высовывался из-под захлопнутой крышки. Это можно было принять за обычную небрежность при выгрузке багажа, однако газета полностью закрыла номерной знак.

– От шлюх в жизни мотелей не бывает никаких секретов, – пробормотала Мэри.

Хеллер опустился на колени у багажника и, приподняв газету, заглянул под нее.

– Ого! Смотрите – на номерах отверстие от пули. – И он присмотрелся повнимательнее. – Вроде бы ничего другого она не испортила. – Он встал. – Значит, вот как выглядит пулевое отверстие.

Очень мне хотелось бы, чтобы я мог показать ему точно такое же в голове этой (…) Мэри! А еще лучше – в его собственной! Он проводил Мэри в номер, а потом туда же притащил и багаж. В комнате стояли две кровати. Мэри сняла туфли. На большее ее не хватило, и после нескольких бесплодных попыток хоть как-то привести себя в порядок она бессильно опустилась на кровать.

– Мне жутко хочется спать, – сказала она. – Знаешь, парень, если будешь настаивать, я не возражаю, мне это полностью безразлично – уже больше года я не испытываю ровным счетом ничего. Но я бы тебе не советовала. Ты хороший парень, и мне не хотелось бы наградить тебя какой-нибудь гадостью.

– Послушайте, – сказал Хеллер. – У вас просто ужасное состояние. Неужто на этой планете нет врачей, больниц или еще чего-нибудь в этом роде?

О, отметил я про себя и тут же аккуратно сделал запись в своем блокноте. Рано или поздно он наверняка проболтается, чем допустит нарушение Кодекса. Ведь он такой неподготовленный!

– Послушайте, – продолжал настаивать он, осторожно тряся ее за плечо, – я полагаю, что вам просто необходима квалифицированная помощь. Не следует ли мне отвезти вас в больницу? Они обязательно должны быть здесь. Тут вообще все люди выглядят больными.

Мэри в ярости вскочила с постели:

– Не смей заводить со мной разговора о врачах! Ни слова, прошу тебя, о больницах. Они же просто убьют меня.

После этого Хеллер прекратил свои попытки. Неожиданный приступ энергии имел продолжение. Мэри достала из-под кровати свой чемодан и раскрыла его. Порывшись в нем, она вытащила шприц с иглой и присела на краешек кровати. Трясущимися руками она разобрала шприц, извлекла из него поршень и сунула в стеклянный цилиндр мизинец. Она попыталась соскрести остатки налета со стенок цилиндра, но там просто нечего было соскребать. Потом она попыталась пососать иглу, но только укололась.

– Ох, – жалобно простонала она, – да ведь вчера я уже все это Проделывала. Тут нет ни капли! – И она бросила сумку на пол.

– А что это за вещество, которое нужно вам для дозы, как вы говорите? – спросил Хеллер.

– О Господи, до чего же ты еще глупый и наивный мальчишка! Да как эту гадость только не называют. Важно то, что если я не достану ее хоть немного, то просто умру. – Она прижала руку к груди. – Мой бедный моторчик просто отказывается работать.

Видимо, на этот взрыв энергии у нее ушли последние силы. Она рухнула на кровать. Хеллер поднял с пола ее ноги и аккуратно уложил ее в постель. Потом он подобрал с пола сумочку и футлярчик со шприцем, с любопытством понюхал пустой цилиндр и все это сунул в ее чемодан. Девушка тут же заснула. Я знал, как протекают циклы после отказа от приема наркотиков. У нее начиналась ломка, а вернее, она входила во вторую стадию ее – теперь наступит короткий период тревожного и беспокойного сна. Хеллер некоторое время молча приглядывался к ней. Потом тщательно обследовал всю комнату. Кондиционер работал, и он не стал к нему прикасаться. На телевизоре висела табличка: «Убедительная просьба не включать после полуночи». Его Хеллер тоже оставил в покое. Потом, присев на кровать, он разулся и внимательно осмотрел свои ноги. Тесной обувью он, разумеется, натер мозоли. Тогда Хеллер достал из небольшой сумочки компактную походную аптечку. Ага! Лекарства наверняка волтарианские – явное нарушение Космического Кодекса! Но тут я увидел, что это просто маленькая коробочка белого цвета с какими-то крохотными баночками без этикеток. И все, же я взял это себе на заметку. Он смазал мозоли и сунул сумочку в чемодан. На этот раз он пошире отворил крышку. Ого, оказывается, в чемодане были отнюдь не загруженные туда нашими агентами камни. Он был битком набит каким-то загадочным оборудованием. Я так и не сумел разглядеть толком, что там, поскольку свет падал не с той стороны, да и Хеллер не заглядывал внутрь. Я сделал заметку, что и здесь возможно наличие нарушения Кодекса. Эти два чемодана наверняка были полны самого различного оборудования волтарианского происхождения. Ничего удивительного, что они казались такими тяжелыми. Отбросив покрывало, Хеллер собрался было лечь спать, но тут же передумал и достал маленькую записную книжку и ручку. Быстрым и четким почерком он записал: «Необходимо иметь диплом, прежде чем Кто-нибудь станет с тобой разговаривать». Поразмыслив немного, он сделал следующую запись: «Психология – сплошное жульничество. Она не годится ни на что и не способна изменить хоть кого-нибудь. Она используется правительством в качестве инструмента осуществления контроля над населением». Внутри у меня весе закипело. Теперь уже он делает столь еретические записи. Ну погоди, Международная ассоциация психологов еще доберется до тебя! Электрошоком они напрочь выжгут тебе мозги, уж в этом-то они мастера. Они проявляют необычайную твердость, отстаивая свои позиции и монополию. А он в это время писал: «Кто-то организовал продажу некоего лекарства на всей планете, которое убивает людей». Ну, это известно здесь всем и каждому. Я только плечами пожал. Он воображает, будто сделал величайшее открытие. Да их толкают врачи. Наркотики толкают психологи. Правительство удерживает цену на них на высоком уровне. А мафия, Роксентер и множество других людей благодаря наркотикам становятся все богаче и богаче.

А почему бы и нет? Ведь население всей этой планеты состоит исключительно из подонков.

Но тут он сделал нечто такое, на что я никак не мог не обратить особого внимания. Каждую из своих записей он пометил в конце маленькой галочкой. Хорошо, пусть я полностью завалил все экзамены по математике, когда учился в Академии, но значение математических символов все же запомнил. А этот знак используется при составлении логических уравнений. И означает он следующее: «Постоянный фактор, который следует использовать в рационалистических дедуктивных теоремах». Вот он и попался! Он попался на использовании волтарианских математических символов на чужой планете, причем совершенно открыто. А это уже явное нарушение Кодекса. Запись об этом я дважды подчеркнул жирной линией. Если им не удастся поймать его, я это сделаю сам!

Он немного повозился со светом и наконец сообразил, каким образом его можно выключить. Мой экран потемнел, а вскоре ровное его дыхание подсказало мне, что Хеллер заснул.