Борис Воробьев.

Свердловский фельетонист. Работает в редакции «Уральский рабочий». За фельетоны, опубликованные в газете «Правда» и других изданиях, в 1980 году получил премию Союза журналистов СССР.

ПЯТНАДЦАТЬ СУТОК РАЯ Фельетон.

Пашка Тигролапов, исчадие нашего двора, вернулся после продолжительной отлучки совершенно преображенным. Щеки его полыхали свекольным румянцем. С Пашкиной физиономии сошли синяки, полученные в честной трамвайной драке, и он почти походил на порядочного человека.

Вечером в беседке для домино Тигролапов провел пресс-конференцию. Потягивая из большой бутылки, именуемой огнетушителем, вермут красный крепкий, Пашка рассказывал и помирал со смеху.

— Ну, дают! — жизнерадостно кричал он на весь двор. — Вот где, братцы, курорт! Живи на полном государственном обеспечении и никаких тебе человеко-смен. Я там на семь кэгэ поправился. Умора!

— Заливаешь, Пашка, — сомневались слушатели. — Как там ни толкуй, а ты был не у тещи на блинах. Да и вкалывать, наверное, заставляли.

Тигролапов ловко швырнул пустой огнетушитель в кусты и ударил себя в грудь.

— Ты сюда гляди! — снова захохотал он. — Похож я на человека, который вкалывает? У меня ремень на животе не сходится — самому противно. Мы начальника как просили: «Разрешите, гражданин начальник, выйти на расчистку снега. Все разминка». А он ни в какую. «При недокомплекте штата, говорит, не могу выделить для вас сопровождающих. А отпустить одних не имею права. Так что сидите и отдыхайте».

— И чем занимались?

— Больше тихими играми. Очко, бура… С перерывами на обед и сон. Мы даже соревнования устраивали: кто дольше на одном боку пролежит. Я лично больше десяти часов не выдерживал. А иные, которые не по первому разу, рекорды ставили.

— Ну, Пашка, ну, артист! — восхищались собутыльники. — Ловко сочиняешь…

Между тем Тигролапов, вернувшийся после пятнадцатисуточного ареста, при всей его сомнительной репутации пьяницы и дебошира, рассказывал чистую правду. Под его свидетельством могут подписаться хулиганы, отбывающие различные сроки наказания в камерах предварительного заключения. Попадая под замок, они убеждаются, что страхи перед КПЗ сильно преувеличены. По сути дела, камера напоминает средней руки комнату турбазы с простой, но здоровой пищей и вольным распорядком дня, включая прогулки на свежем воздухе. О труде, который даже обезьяну превратил в человека, тут боятся и заикнуться. Между нечищеной мостовой и изнывающими от безделья арестованными Пашками лежат тысячи объективных преград.

Возьмем рядового дебошира, в пьяном виде пристающего к прохожим или организующего большое семейное представление. Доставленный в гор- или райотделение милиции, он вызывает у начальника этого карающего органа нервный тик. Надо изыскивать в местном бюджете деньги на содержание и кормление нетрезвого гостя и, кроме того, в течение энного количества суток развлекать его. Конечно, работники милиции обязаны выписывать постановления о взыскании по месту работы хулигана средств на его пребывание за решеткой. Но в горячке детективных будней люди в серых шинелях как-то забывают об этом. Недосуг руководителям милицейских органов создать фронт работ для новоселов, чтобы трудовой терапией перековать их скандальную сущность. В итоге хулиган прочно сидит на иждивении города или района, не возмещая ни на грош расходы местной казны.

Между тем все заборы пламенно заклинают прохожих трудоустраиваться. Агитацию за новые кадры ведут руководители предприятий, учреждений, колхозов и совхозов, которые в условиях нынешней демографической ситуации готовы на руках внести недостающие кадры в родные стены.

Конечно, мы не предлагаем ставить мелкого хулигана или мелкого спекулянта за пульт управления электронносчетной машиной. Но почему не дать ему в руки метлу, совковую лопату или, наконец, молоток для сколачивания ящиков? Почему исполкомы Советов берут на свои плечи бесплатный прокорм содержащихся под стражей по Указам о мелком хулиганстве и мелкой спекуляции?

Одним словом, Пашка Тигролапов подумывает о том, не угостить ли какого-нибудь слабосильного прохожего очередной зуботычиной, не покуражиться ли на людном перекрестке, дабы продолжить курс отдыха.