ЕЩЕ О САТИРЕ — БЕГЛО.

Итак — существует ли у нас сатира как таковая? Ответить на этот риторический вопрос односложно трудно, даже невозможно по той простой причине, что сатира бывает разная.

Если взять русскую классическую сатиру в ее историческом, как говорится, разрезе, то у нас есть сатира, связанная с добродушно-едким юмором — достаточно, думается, назвать Фонвизина с его неувядаемым «Недорослем».

Есть сатира обличительно-негодующей патетической тональности — сатира Грибоедова с бессмертными монологами Чацкого в «Горе от ума».

Есть пушкинская сатира, лаконичная, но блистательная по меткости и выразительности! Достаточно вспомнить хотя бы четверостишную эпиграмму Пушкина на Карамзина.

В его «Истории» изящность, простота Доказывати нам без всякого пристрастья Необходимость самовластья И прелести кнута.

Есть великий Гоголь с его великим «Ревизором» и великими «Мертвыми душами». Тут уместно, пожалуй, вспомнить, как отозвался Николай I Романов о «Ревизоре» после первого представления комедии Гоголя, им увиденного:

— Всем досталось, а мне больше всех!

Есть Салтыков-Щедрин, сатирические сказки которого (не говоря уже о романах) пленяют читателей не только своей обличительной смелостью, но и прелестным юмором.

Есть Чехов, в юморе которого часто звучали сатирические ноты.

Есть сатириконцы: Аверченко, Тэффи, Бухов.

И наконец, если брать современность, то есть М. Булгаков, Г. Троепольский и М. Зощенко.

В чем сатирическая сила Зощенко? Мне думается, в том, что он первый у н. ас применил в сатире прием «двойного Нельсона», когда сатирическому осмеянию подвергаются не только герои его новелл — личности малопочтенные, но и рассказчик, выдуманный Зощенко, личность тоже малопочтенная и тоже персонаж зощен-ковской сатиры. Этим приемом Зощенко расширяет ее объемы и ее специальные масштабы.

Из периферийных авторов, которых я читал, я бы назвал А. Треера из Новосибирска и В. Кадяева из Одессы, несомненно интересных и даровитых сатириков.

Итак — существует ли у нас всё-таки сатира? Да, существует — ведь я не назвал еще главного поставщика сатиры на книжный рынок — журнал «Крокодил», популярный сатирический журнал — долгожитель, в числе главных редакторов которого были такой талантливый беллетрист, как Е. Дубровин, такой блистательный «писатель в газете», как фельетонист «Правды» М. Кольцов, такие популярные фельетонисты, как Г. Рыклин и М. Семенов.

Я понимаю, что я не все сказал о советской сатире, совсем не касался сатирической поэзии и драматургии, да и не упомянул многих сатирических прозаиков, в том числе и неутомимого М. Жванецкого.

Мне хочется тут добавить лишь то, что многие «серьезные» писатели охотно «пускают» на страницы своих романов и повестей сатиру. Назову хотя бы А. Бека, В. Гроссмана, А. Рыбакова… Честь им и хвала за это!

В последнее время наблюдается (и не только у нас) сближение жанров сатиры и юмора. Этот творческий процесс требует своего особого рассмотрения.

В связи с гласностью в периодической печати стали появляться критические статьи, в которых именно «серьезным» писателям отпускаются всякие комплименты за их сатирическую смелость, в свое время не оцененную, что и обрекло подобные их произведения на долгое стололежание.

Не могу удержаться, чтобы не заметить тут, что профессиональный литератор — сатирик не мог, увы, позволить себе такую роскошь, как хранение готовой рукописи в своем письменном столе. Не надо забывать, что литературный гонорар — единственный, как правило, источник его существования. Написал, опубликовал, получил за публикацию денежки — и живи! А если не опубликовал? Тогда дело плохо!

Да, гласность — друг, помощник и защитник сатиры. Надо надеяться, что они будут дружить еще долго. Всегда!