Самая гнилая категория граждан.

Время шло. Полторацкий ужесточал «ШМАСовские» порядки. Однажды он взял черпака Ладу за пуговицу и отвел в подвальную каптерку.

— Наслышан я, что ты вовсю барабанишь в вышестоящие инстанции.

Вообще-то мне похрену, стучи, если у тебя такая физиологическая функция, но хочу особо подчеркнуть — я в твоих доносах фигурировать не должен. Усек, Павлик Морозов? Я, как жена Юлия Цезаря, должен быть вне всяких гнусных подозрений!

Лада молча кивнул головой.

— О-кей, идем дальше. Ты меня, сука, душил? Не отмазывайся, душил, я знаю. Ты жаждешь прощения? Жаждешь. Что ж, ты его получишь, но только с одним условием. Я должен знать все обо всех! Кто что думает, кто что говорит, и даже кто как пукает! Чем лучше и полнее будет информация, тем быстрее наступит отпущение грехов со всеми вытекающими последствиями. Завтра жду первых сведений. А теперь — мелкий грим для конспирации. Скажешь своим корешам, что попал под воспитательный процесс.

Гоша несильно тюкнул Ладу по носу. Из разбитого носа обильно потекла кровь.

— Вот с такой блямбой можешь смело показываться почтенной публике! Иди.

С тех пор Лада держал Полторацкого в курсе всех внутренних дел ТЭЧ. Канал информации работал постоянно и безостановочно. Что касается Черемисова, то его ждала печальная участь. Полторацкий прилюдно произвел Федю обратно из черпаков в караси, то бишь застегнул ему крючок, затянул ремень, расшил шапку, расправил смятые голенища сапог, распорол ушитую форму, разогнул кокарду и запретил подшиваться «с жилкой». С этого момента Федя де-факто пополнил ряды карасей, вечных пахарей. Более того, Полторацкий следил, чтобы Черемисову доставалась самая грязная и неблагодарная работа вроде мытья туалетов.

Вскоре, войдя во вкус Гоша ввел новые ограничения, запретив покидать казарму без уведомления, есть и курить в кубрике, отбирать у карасей получку. Отныне практически все привилегии в казарме принадлежали только Полторацкому и Гиддигову, а у ТЭЧевских дедов остались лишь чисто символические преимущества. О черпаках и говорить не приходится — для «самой гнилой категории граждан» (определение Полторацкого) начались поистине черные дни.