Земля обетованная.

Больные в двести одиннадцатой были все как на подбор моряками разных призывов — от главного корабельного старшины атомного ракетного крейсера «Киров» до подметайлы из морской инженерной службы. Бегло познакомившись с моряками, Гоша упал в койку — крайнюю у окна, самую дальнюю от двери (как ни странно, эту лучшую в палате койку никто не занял). Общаться ни с кем не хотелось.

Госпиталь, куда Игорь попал на излечение, был райским местом для воинов. Большое пятиэтажное здание с высокими окнами, просторными холлами, теплыми палатами, благоустроенными туалетами и душами с горячей водой большинству попавших сюда солдат и офицеров (особенно, прибывших из глухих гарнизонов и дальних точек, которых в заполярном крае тьма-тьмущая) казалось землей обетованной. Режим здесь мягкий, больничный, нравы нестрогие, служебной иерархии нет (в том числе деления солдат на призывы), питание диетическое, сытное и обильное. Соответственно, люди здесь менялись на глазах — из костистых, злых, обветренных и издерганных превращались в румяных, пополневших, подобревших и почти домашних. Из госпиталя возвращались в лучшем виде, чем из отпуска. Правда, потом госпитальный душок благоденствия быстро и бесследно растворялся.

После обеда Игоря вызвал на осмотр начальник отделения подполковник Кислицын. Он усадил Полторацкого в зубоврачебное кресло, рванул челюсть (Гоша чуть не отключился от резкой боли) и стал твердыми сильными пальцами теребить и мять опухоль. Блямба заныла, засвербила.

— Что, больно?

— Да нет, товарищ подполко… Эй, вы чего?

— Молчи! Тебе же не больно — сам сказал!

Доктор-садист стал давить еще сильнее. У Гоши потекли слезы, боль стала нестерпимой.

— Можешь закрыть рот. Что с тобой приключилось?

Гоша принялся заученно рассказывать басню о падении с лестницы.

— Хватит валять дурака! Ты что, меня за идиота считаешь? Лестница! Расскажи это кому-нибудь другому! Открой рот!

Гоша с трудом открыл. Кислицын принялся энергично тыкать пальцем в Игорину блямбу.

— Раз гематома, два гематома, три гематома! Четыре, пять, шесть, семь, и далее в том же духе! Больше десятка гематом только на нижней челюсти плюс подвижка кости у шестого зуба! Ты что, специально челюстью ступеньки считал?

— Так, вроде…

— Меня не обманешь! Кто тебя бил?

— Вы все равно их не знаете, товарищ подполковник.

— А мне и не нужно знать! Мое дело — лечить, а не расследованиями заниматься! Пусть твое начальство разбирается! Сейчас же доложу твоему комполка! Кирк-Ярве — это что у нас, двенадцатый корпус? Какой у вас узел связи?

— Комполка точно на месте нет, он на полетах.

— Это мы выясним.

— Товарищ подполковник, можете не тратить ваше драгоценное время. Все равно я упал с лестницы, даже если вы документально это опровергнете.

— Вот из-за таких мерзавцев как ты, у нас в частях процветает дедовщина!

— Не согласен. В этом деле замазаны все.

— Будешь корчить из себя Муция Сцеволу — получишь срок за сокрытие преступления.

— Ну и получу — максимум год штрафбата. Там меня перевоспитают, и все будет чудно. Товарищ подполковник, оставим эту бесплодную дискуссию. У меня к вам личная просьба — посмотрите мою мочеполовую систему.

— Что у тебя там, трехголовый многочлен? Ну, обнажись. Ничего себе! И это тоже лестница-чудесница? Ну, класс! Поздравляю, молодой человек, вы будете полным импотентом! Это в лучшем случае. А что, правильно — нахрена плодиться таким дебилам? Я, конечно, не специалист по паховым травмам, но, думаю, коллега подтвердит мой диагноз.

Вызванный Кислицыным майор из соседнего отделения долго мял Игорины причиндалы, затем вынес вердикт:

— Ни в коем случае не простужать, не травмировать. Носить просторную одежду. Гематомы снимать наружными средствами — противоотечной мазью. Ежедневно с утра приходить ко мне на осмотр. При жалобах обращаться немедленно.

— Товарищ майор, а как насчет этого…? До свадьбы заживет?

— Заживет.

Кислицын поморщился:

— Саныч, может, ты его к себе возьмешь? У него, помимо яиц всмятку, две здоровенные гули на башке — не исключено микросотрясение мозга. Еще как минимум четыре ребра сломаны. Как катком по нему проехались. Короче, твой клиент.

— Ты ведь знаешь — у меня аншлаг. Пусть лежит у тебя. Сотрясения, похоже, нет, но для профилактики выпиши ноотропил. Если рентген покажет перелом ребер, сделаем тугую повязку и поколем противовоспалительное.

Майор ушел. Кислицын заполнил историю болезни.

— Значит так — по поводу челюсти лечение я тебе назначу простое — УВЧ, глюкоза, витамины общеукрепляющие. Конечно, надо бы тебе, стервецу, симметричную плюмбу поставить на левую щеку вместо лечения! Ничего — твои друганы еще поставят. Почаще массируй опухоль — вот так, пальцами, легонько. Старайся на этой щеке не спать. На улицу — ни под каким видом до полного исчезновения опухоли! Продует щеку, начнется воспаление, нагноение — все, конец! Сгноишь опухоль — отпилим пол-хари! Ну и, конечно — никаких драк и прочих боестолкновений! У тебя легкая подвижка, это значит микротрещина в челюсти. Если будет перелом — копец!