Трое суток ареста.

А вскоре Игорь залетел на губу. Все произошло очень глупо. На счету Полторацкого было столько прегрешений, что его уже можно было расстрелять десять раз, но на губу он пошел всего-навсего за скромную пощечину.

Дело было так. Замполит, зайдя на этаж, увидел, что дневальный стоит не на тумбочке, а рядом с ней.

— Полторацкий, почему не следишь за порядком? Безобразие! — выкрикнул Нечипоренков, и ушел в канцелярию.

Замполит был неправ. Полторацкий за порядком следил. Такого порядка, как при Игоре, в ТЭЧ не было со дня постройки казармы. Например, если раньше увидеть дневального на тумбочке было большой редкостью, то сейчас еще большей редкостью стала возможность увидеть тумбочку пустующей. Но замполиту повезло — он увидел.

Полторацкий подошел к дневальному:

— Что, сука, припух?

Не дожидаясь объяснений и извинений, Гоша влепил дневальному звонкую пощечину, звук которой эхом разнесся по гулкому коридору. Услышав громкий шлепок, из канцелярии выскочил Нечипоренков.

— Полторацкий, ты что, ударил дневального? А ну-ка, зайди ко мне! Ты что себе позволяешь?

— Я старшина.

— Хоть маршал! Бить не имеешь права, особенно подчиненных. То, что ты совершил — это тягчайший проступок, по сути, воинское преступление! Вместо того, чтобы вести индивидуальную воспитательную и разъяснительную работу со своими подопечными, например, занятия и инструктажи с заступающими в наряд, ты занимаешься оголтелым рукоприкладством! Безобразие! И какой же ты после этого младший командир! Короче говоря, объявляю тебе дисциплинарное взыскание — от имени командира подразделения трое суток гауптвахты!

— Вы серьезно?

— Абсолютно.

— Тогда пишите записку об аресте. Только не забудьте кого-нибудь на мое место поставить.

— Я думаю, Кобыхнов справится.

Нечипоренков заполнил бланк. Игорь взял записку и пошел в санчасть. Дежурила Немировская.

— Здравствуй, Наташенька!

— Привет, доблестный воин! Что-то тебя давно не было видно.

— Я ж теперь за старшину, дел выше крыши.

— Да знаю, знаю, ты сейчас большой начальник! Так служба пойдет — скоро Варфоломеева сменишь!

— Ежели по мозгам судить, то я могу и в командармы. Только вот подучиться надо маненько. А лучший воинский университет, как известно — гауптвахта. В связи с этим, уважаемая Наталья Вениаминовна, прошу подписать данную записочку о моем, так сказать, аресте. Очень смешной срок — всего трое суток.

— Тебя сажают на губу? За что?

— Ерунда, мелочи жизни.

— Я это подписывать не буду! Я тебя лучше в санчасть положу!

— Не надо, Наташа, тут дело принципа. Кроме того, я не умею симулировать. В общем, подпиши.

— Не буду!

— Наталья, пожалуйста, мне это нужно.

— Но зачем? Все нормальные солдаты бегут от губы как черти от ладана!

— Значит, я ненормальный. Я хочу этим козлам продемонстрировать: меня понтами и наказаниями не напугаешь! Губа так губа, мне пофигу!

— Ну и когда ты собираешься садиться? Прямо сейчас?

— Нет, на губу после восьми не принимают. Сяду завтра с утра.