Деньги для Вики.

Полторацкий оглянулся на своих попутчиков. Ушастая лысая солдатня (ребята были из третьей роты, где старшина брил курсантов перед распределением) дремала.

В поезде присутствие рядом босоголовой команды Полторацкого несколько тяготило. Их соседство, можно сказать, компрометировало Гошу, тем более, что сам Полторацкий, обросший густой шевелюрой и щеголявший в подогнанной парадной форме, выглядел весьма презентабельно. В промежутках между возлияниями Гоша пытался обольстить брюнетку по имени Виктория — угощал ее сигаретами, водкой, конфетами и шоколадом, а также рассказывал похабные анекдоты. Вика реагировала правильно (чуть смущалась, но в нужных местах заразительно хохотала), поэтому вскоре Гоша перешел к действиям — обхватил за талию и крепко поцеловал в ярко накрашенные губы. Вика перенесла поцелуй сдержанно, а когда Гоша залез девушке под кофточку, не остановила. Это был добрый знак.

— Ну что, ночью продолжим, Вика?

— Легко. Сотенка найдется?

— Откуда у солдата деньги?

— Тогда отвали.

Игорь раскурил погасшую сигарету. Сколько у него денег? Рублей пятнадцать, не больше. Может, сбросит?

— Вика, сто рублей — это чересчур, честное слово!

— Я беру за два часа, и торг здесь неуместен.

Помолчали. Чтобы заполнить тягостную паузу, Игорь снова принялся рассказывать неприличные байки и сальные армейские анекдоты. Вика беззаботно смеялась. Глядя на трясущуюся от смеха грудь, Гоша придумал, как выйти из создавшегося положения, и вернулся в свой вагон. Четверо его попутчиков были на месте. Гоша пересчитал свою наличность — одиннадцать рублей с мелочью.

— Мужики, нужно восемьдесят девять рублей! Срочно! Скидываемся.

Ребята не шевелились.

— Вы чего, малыши? Доставайте деньги, живо! Не бойтесь, беру в долг. В полку отдам, честное пионерское. Ну, быстрее, быстрее!

Солдаты полезли в карманы, стали там рыться.

— Выкладывайте все!

Трое ушастиков вывернули карманы. Гоша взял бумажки, мелочь отодвинул в сторону.

— Ну, теперь давай ты!

Четвертый солдат, Мубаракшин, крепкий и молчаливый парень, неотрывно смотрел в окно.

— Ау, лысина!

— У меня нет денег.

— Не пи… ди, я знаю, что есть!

— Мне нужно.

— Да я отдам потом!

— Мне нужно самому.

Гоша рывком поднял упрямца на ноги:

— Деньги на стол!

Мубаракшин оторвал от себя Гошины руки и, багровея от ненависти, закричал:

— Ты чего раскомандовался, говно? Кто ты такой, чтобы тебе деньги давать? Пошел ты знаешь куда?!

Гоша без замаха ударил крикуна в челюсть. Мубаракшин повалился на сиденье, закряхтел, потом сел, держась руками за стол.

— Ожил? Теперь — деньги.

Мубаракшин достал деньги, Гоша сгреб полученные от всех бойцов купюры в общую кучку и пересчитал собранную наличность. Семьдесят шесть рублей беспроцентного кредита плюс свои одиннадцать, итого восемьдесят семь. Еще тринадцать «рябчиков» — и все в порядке!

— Где Макиенко?

— Курит, наверно.

Макиенко действительно курил в тамбуре.

— Сережа, дело есть!

Гоша кратко изложил суть вопроса.

— Да ты что, совсем опух, салага? Тебе еще моих денег не хватало!

Полторацкий подарил сержанту оглушительную пощечину. Обычно багровый, Макиенко побелел.

— Нету денег!

— А где наши проездные?

— Так мы их на хавчик потратили!

— Руки вверх!

Макиенко недоуменно задрал свои грабли. Гоша вытащил все из сержантовых карманов. Ни копейки. Проездные деньги проедены, а своих у Макиенко не было. Воистину бедный сержант.

Гоша вернулся к Вике и протянул девушке деньги.

— Извини, что мелкими купюрами. И еще — не хватает тринадцати рублей. Может быть, все-таки военнослужащим действительной срочной службы полагается небольшая скидка?

Виктория, не считая, сунула деньги в сумочку. Ночью, впервые после пяти месяцев воздержания, Игорь, наконец, нормально потрахался.