И ВСЕ-ТАКИ МЫ БЫЛИ ПЕРВЫМИ!

4 октября 1957 года в 22 часа 28 минут по московскому времени человечество вступило в новую космическую эру. В СССР с космодрома Байконур, который тогда был никому не известен, на космическую орбиту был выведен первый искусственный спутник Земли. Русское слово «спутник» сразу вошло в языки всех народов мира, стало интернациональным. Первая космическая скорость, вычисленная за 250 лет до этого Ньютоном, впервые в истории человечества была достигнута силой человеческого разума. И то, что это великое достижение было сделано в СССР, явилось шоком для Запада. Первые полосы всех газет мира были полны восхищения или даже страха перед вдруг обнаруженной мощью нашей страны.

Каким был первый спутник Земли.

Спутник имел форму шара диаметром 58 сантиметров, весом 83,6 килограмма. Форма шара позволяла наиболее полно использовать внутреннее пространство спутника. Герметичный корпус был изготовлен из алюминиевых сплавов. В полированном корпусе размещалась вся радиоаппаратура с источниками питания. Перед стартом спутник был заполнен газообразным азотом. Период обращения составлял около 96 минут. Высота орбиты 90 км. Сейчас орбитальные станции летают на высоте около 400 км.

На спутнике имелось два радиопередатчика мощностью 1 Вт, излучавших сигналы на длине волн 15 и 7,5 метров. На внешней поверхности были установлены четыре стержневые антенны длиной от 2,4 до 2,9 метров. Длительность сигнала составляла 0,3 секунды, и радиолюбители всего мира хорошо слышали космические «бип-бип-бип». Прием сигналов был возможен на расстоянии до 10 тысяч километров. Когда работал один передатчик, второй отдыхал. Энергопитание аппаратуры обеспечивали серебряно-цинковые аккумуляторы, рассчитанные на 2–3 недели.

Спутник выдали за межконтинентальную ракету.

17 сентября 1957 года в Колонном зале Дома союзов состоялось торжественное заседание, посвященное столетию со дня рождения Циолковского, которого в СССР уважали как теоретика космонавтики, хотя никакой космонавтикой тогда еще и не пахло. Доклад сделал неведомый публике член-корреспондент АН СССР Сергей Королев, который был неприлично молод – всего 50 лет. Быть может, на молодость списали его пророчество: «В ближайшее время в СССР и США с научными целями будут произведены первые запуски искусственных спутников Земли». Это заявление не стало сенсацией ни на Западе, ни в СССР. Заявление прошло незамеченным, как будто его не было…

В холодной войне агрессоров не бывает. В холодной войне, как в кухонной ссоре, виноваты обе стороны. Но отличие в том, что промолчать и разойтись по углам, как могут сделать соседи, амбициозным государствам очень трудно. В 1950-е годы, и об этом оговорят рассекреченные документы, авиация США нарушала воздушное пространство СССР не менее 10 тысяч раз. Неоднократно проводились масштабные учения, во время которых стратегические бомбардировщики целыми эскадрильями летели через Атлантику на Москву и демонстративно разворачивались у границы нашей страны. У Советского Союза не было столь мощной авиации, но он готовил Америке неожиданный и нокаутирующий ответ, который сейчас бы назвали «симметричным». Перед новым русским оружием самолеты оказались бессильны. В начале 1960-х Хрущев уже мог пугать американцев тем, что «мы делаем ракеты, как сосиски».

Разработка межконтинентальной баллистической ракеты, способной по космической орбите доставить ядерный боезаряд в любую точку планеты, была поручена Сергею Королеву. Он принадлежал к плеяде тех замечательных советских конструкторов, которые были репрессированы в 1930-е годы, побывали на Колыме, поработали в «шарашке», но удивительным образом еще задолго до реабилитации страстно трудились, укрепляя режим, который чуть не свел их в могилу. В итоге оказалось, что режим ушел в прошлое, а страна и общество живут дивидендами от этого поразительного трудового подвига.

Первую инженерную записку о спутнике написал в 1954 году Михаил Тихонравов, который позже стал Героем Социалистического Труда и лауреатом Ленинской премии. Идея Тихонравова подтолкнула Королева на быстрые действия. Что бы ни говорили сейчас о том, что Королев сызмальства мечтал о далеких планетах, в тот период он был полностью поглощен созданием межконтинентальной ракеты, но идея Тихонравова давала возможность сделать первый шаг к мирному и на время отложенному освоению космоса. 16 марта 1954 года состоялось совещание у вице-президента АН СССР Мстислава Келдыша. 27 мая 1954 года Королев направил письмо министру обороны Устинову с предложением использовать мощную боевую ракету для запуска первого спутника Земли. Самой ракеты еще не было, но для спутника можно было использовать ее упрощенную модификацию.

Про советских чиновников сейчас не принято говорить лестно. Но факт остается фактом: Устинову в ситуации, когда создание ядерного носителя было вопросом выживания страны, проще всего было бы «завернуть» легкомысленную записку, но он поддержал Королева. И в итоге первый спутник еще до создания межконтинентальной ракеты «посадил» американские бомбардировщики на аэродромы. Это был идеальный пропагандисткий ход: спутник на орбите – и не до разбирательства в модификациях ракеты.

30 августа 1955 года в Военно-промышленной комиссии при Совете министров СССР было созвано узкое совещание, где представители министерства обороны выразили озабоченность тем, что увлечение спутниками может сорвать строительство боевой ракеты. 30 января 1956 года вышло постановление правительства о выводе на орбиту в 1957–1958 годах спутника массой 1 000 – 1 400 кг с научной аппаратурой массой 200–300 кг. Однако в конце 1956 года выяснилось, что ракета не дотягивает до необходимой удельной тяги. Вывод спутника на орбиту двигателисты не гарантировали. Разработка аппаратуры для космических полетов, которой еще никогда не занимались, тоже задерживалась. Военно-промышленная комиссия входит в положение и устанавливает новый срок – 1958 год.

У любого современного начальника отлегло бы от сердца. Отсрочка – милое дело для бюрократа. Тем более что спутник не самое важное, но очень хлопотное поручение. Но Королев-то был сделан из другого теста. На Совете главных конструкторов в январе 1957 года он предлагает пакет революционных идей по максимальному облегчению ракеты, чтобы гарантировать вывод на орбиту спутника массой до 100 кг. Никто из конструкторов Королева не поддержал. Но уже 15 февраля он «продавил» постановление правительства о запуске простейшего спутника. По многим воспоминаниям, соратники Королева, увлеченные задачей создания надежной и мощной межконтинентальной ракеты, не разделяли стараний и волнений Королева по поводу первого спутника.

Королеву пеняли: слишком просто! Электрическая схема и радиопередатчик в спутнике были настолько элементарны, что их можно было собрать по наборам, которые продавались в «Детском мире». Но суть не в сложности схемы, а в том, где эта схема будет работать. В конце концов, все гениальное просто. И гений тем и отличается от талантливого человека, что способен не просто глубоко изучить проблему, но и увидеть ее так, как никому еще в голову не приходило. В данном случае – увидеть новую орбиту.

17 сентября 1957 года Королев в Колонном зале предупредил человечество о скором запуске спутника. Но никто (кроме немецкого конструктора фон Брауна, которого США тайно вывезли с секретных гитлеровских заводов) Королева не услышал. Из пяти стартов «семерки» лишь две ракеты нормально прошли активный участок, две потерпели аварию, одна не оторвалась от стартового стола. Последний удачный старт был в августе, после чего последовало сообщение ТАСС о создании в СССР межконтинентальной ракеты, хотя для специалистов было ясно, что это политический блеф. Даже у взлетевших ракет конструкции и теплозащита головной части разрушались в атмосфере. Тем не менее, Королев настоял на запуске спутника. У военных была изъята ракета, которая простояла бы без дела еще полгода, пока устранят дефекты головной части. Истина никогда не бывает однозначной: Королев, помимо прочих качеств, был умелым лоббистом и, предполагаю, понимал, что для пользы дела на фоне временных неудач с боевой ракетой необходимо предложить импульсивному Хрущеву крупный успех.

4 октября 1957 года в 22 часа 28 минут по московскому времени спутник ушел на орбиту и для человечества началась принципиально новая космическая жизнь. «Работают все радиостанции Советского Союза. Передаем сообщение ТАСС…» – тогда впервые Левитан объявил о прорыве на новом, космическом фронте. Вся мировая пресса на первых полосах несколько дней публиковала комментарии об историческом событии и две недели размещала списки городов, над которыми пролетал первый искусственный спутник.

Премьер-министр Великобритании Гарольд Макмиллан требовал от секретаря ежедневных сводок о полете спутника. Президент США Дуайт Эйзенхауэр проиграл президентские выборы молодому Джону Кеннеди, который критиковал его за космическое поражение от СССР и которого еще ожидало собственное разочарование по поводу полета Гагарина. Первый американский спутник был запущен лишь в начале 1958 года и весил всего 8 кг.

Спутник – не шарманка.

Люди неискушенные верят, что изумленное человечество наблюдало с Земли, как на фоне неподвижных звезд летал первый искусственный спутник. Но это нереально, будь даже у человека орлиное зрение. Все-таки спутник был чуть больше футбольного мяча и не обладал отражательной способностью. А в подзорную трубу можно было увидеть отделившуюся ракетную ступень, которая витала на той же высоте.

В победных сводках, естественно, не говорилось, что спутник еле дополз до космической орбиты. Несмотря на все упрощения и облегчения, несколько систем «смазали» работу, в том числе произошло запаздывание выхода тяги основного двигателя. Пошли вразнос и керосиновый насос с турбиной. Для современной ракеты это означало бы сброс всей схемы полета. Но первый спутник вскарабкался в космос, хотя горючего хватило лишь на высоту 90 км – в два раза ниже, чем планировалось.

Единственный, кто не впал в эйфорию после успеха первого искусственного спутника, был Хрущев. Почти сразу он пригласил к себе Королева и Келдыша и сказал, что только теперь поверил, что Королев не фантазировал, успех небывалый, но советскому народу к 40-й годовщине Октября нужен подарок. Сидевший рядом Микоян предложил запустить еще один спутник, который передавал бы из космоса «Интернационал». Хрущев взорвался: «Ну что ты со своим “Интернационалом”! Спутник – не шарманка!» И тогда Королев предложил отправить на орбиту собаку. Хрущева это очень воодушевило, и Королев сказал, что постарается, хотя понимал, что за месяц построить ракету и корабль невозможно. Хрущев не понял: «Что значит – постараюсь? Мы уже договорились. Собачка нужна к празднику».

Дворняжка по имени Лайка, которая стартовала в космос 3 ноября 1957 года, вошла в историю. Общий вес спутника 508 кг был качественным скачком, но Лайка была обречена. Специалисты считают, что она не дожила даже до юбилея Октября. Но триумф был полный. Несколько обществ защиты животных выступили с протестом по поводу мученической смерти собаки-космонавта. Советская табачная промышленность выпустила сигареты «Лайка» с портретом довольной собачки, но они давно уже сняты с производства.

Академик Борис Черток, дважды Герой Социалистического Труда:

«В эти дни меня наперебой атакуют западные средства массовой информации – от Аргентины до Швейцарии. Не потому, что в запуске первого спутника Земли так уж велика моя роль, хотя мне тогда и присвоили Ленинскую премию, просто я последний из оставшихся заместителей главного конструктора Королева. Забавно, что журналисты из всех стран хотят, чтобы я обругал Америку. Только сами американцы, а ко мне уже две газеты приходили, в эту сторону не гнут. Но было бы важнее, если бы российские СМИ этой теме внимание уделяли, но почему-то наши обходят судьбоносное для страны и мира событие стороной. Один только телевизионщик со мной поговорил быстренько и спросил, почему я не беру с иностранцев гонорар.

Проще всего объяснить наш космический прорыв организаторскими и инженерными талантами Королева и Совета главных конструкторов. Но мне кажется, что роль личности – только полдела. Многое зависит от условий.

И в данном случае идеально совпали творческие интересы инженерного коллектива с запросами государства. Их объединила, как ни удивительно, холодная война. Если во время «горячей» войны миллионы людей навсегда ложились в землю, то во время холодной мы просто не ложились спать. Так было и в ракетной отрасли, и в атомной, которые объединились, чтобы достичь военного паритета с США. Со времен Великой Отечественной войны еще сохранилась атмосфера мобилизационной экономики, которая касалась всех – министров, ученых, инженеров, даже солдат на полигоне – и никто не мог уйти спать, если срывались сроки и задание не выполнено. Денег особых не платили, но в случае успеха наград государство не жалело.

Я очень старый человек, и, думаю, мне простительно отдать должное Сталину, который проявил дальновидность и 13 мая 1946 года подписал постановление о создании ракетной промышленности. Стратегические перспективы ракет были совсем неочевидны. Германия выпустила по Англии тысячу Фау-2, но англичане выстояли без особых потерь. Ракеты, кстати, летали на спирте. И генералы говорили нам: “Дайте нам столько спирта, сколько сжирает ваша ракета, и мы одной дивизией любую страну возьмем”. Чтобы ракетный спирт не пили, немцы подкрашивали его марганцовкой. Мы тоже подкрашивали, но у нас это никого не пугало. Коктейль из ракетного спирта с марганцовкой называли “Голубой Дунай”, у каждого был запас, но работе это не мешало, хотя Королев некоторых гуляк обещал отправить “по шпалам домой чай с вареньем пить”. Но это было редко, и хватало одной угрозы.

Первая ракета, которая была заправлена не спиртом, а керосином, – знаменитая “семерка”. Конечно, она создавалась не для спутника, а для ядерного боезаряда. Это была первая в истории межконтинентальная баллистическая ракета. Помню, какая была трагедия у рабочих в Куйбышеве на заводе “Прогресс”, где мы разместили серийный заказ на керосиновую “семерку”, а заказы на старые спиртовые ракеты отдали Днепропетровску. Зато теперь “Союз” не только гордость Самары, но приносит заводу огромные средства.

Концентрация и консолидация – вот что помогло нам обогнать США и запустить первый спутник. У американцев, кстати, все тянули на себя – ВМФ, ВВС, армия. Фон Браун, который создал для Гитлера Фау-2 и с сотнями своих инженеров был вывезен в США, пришел к начальству и предупредил, что СССР по всем признакам готовится запустить спутник. Ему сказали: “Русские на это не способны. Иди, занимайся своим делом”. Только после нашего запуска президент Эйзенхауэр прекратил дрязги и назначил фон Брауна ответственным за американскую космическую программу».