Глава 10. ПЕРЕВОЗЧИК И ЕГО ПЛАТА.

562 г ., вторая неделя месяца Тине

Через неделю после того, как сын Тремгора спустился с Нарабитских гор, вдалеке показалась столица Тернауна.

Много странных и удивительных вещей рассказывали на Севере про Магдорн. Город не имеет стен, хотя столь велик и богат, что может на равных соперничать с Тардером, Ордосом и Итом. Причина этому – Морской Тритон, который издревле сторожит город и оберегает его от всех превратностей судьбы. За последние пятьсот лет ни одна армия, ни один флот не осмелились нарушить покой магдорнских земель, опасаясь встретить отпор со стороны этого странного, обладающего огромной силой существа.

Шет окс Лагин когда-то говорил Элиену, что мечтает побывать в Магдорне и посмотреть, так ли чудесен этот город, как о нем рассказывают. Судьба не дала его желанию исполниться.

Размышления Элиена прервал далекий рев. Какая-то животина не находила себе в Магдорне иного утешения, кроме как надрывать луженую глотку, певшую, казалось, весь ужас морских глубин. Сын Тремгора поежился. Это, конечно, орет пресловутый Морской Тритон, и, судя по всему, ему что-то очень и очень не по душе.

Магдорн располагался на острове, соединенном с побережьем рукотворной дамбой, по которой пролегала единственная ведущая в город дорога. Во время прилива дорога скрывалась под водой, а во время отлива па ней спешили конники и пешеходы, к которым рассчитывал примкнуть и сам Элиен.

Дождавшись отлива, Элиен стал свидетелем диковинного зрелища. Воды отступали, оставляя за собой мощенную серым греовердом дорогу, на которой то здесь, то там валялись оглушенные воздухом моллюски, пучки водорослей, морские звезды и другие никому не нужные дары моря.

Когда дорога целиком проявилась над волнами, Элиен направил заартачившегося было Крума твердой рукой, держа курс на островерхие постройки города, видневшиеся вдалеке. К его удивлению, он оказался единственным, кто шел в этот день в город. Ни одна повозка, ни один нищий, ни одна бродячая собака не встретились ему на дороге.

И снова раздался рев. Такой же жуткий, как и раньше. Элиен поморщился. Все неладно в Сармонтазаре, решительно все. Но зачем же так орать? Сыну Тремгора хватило честности отдать себе отчет в том, что его ирония призвана заглушить растущую тревогу.

Его настороженность возросла еще больше, когда он заметил, что морская гладь вблизи города совершенно чиста. Не было рыбацких лодок, не было купеческих судов и огромных магдорнских боевых трехмачтовиков. Люди в Магдорне как будто вымерли или, по крайней мере, решили наотрез отказаться от каких-либо сообщений с внешним миром.

“Наверняка, – подумал Элиен, – все дело в этом жутком крике. Или, точнее, в том, кто этот крик издает”.

Уже в конце пути, когда можно было различить отдельные черепички на крышах магдорнских домов, Элиен; к своей величайшей радости, увидел юношу, одетого в голубой плащ и длинную белую робу. Он шел навстречу Элиену и, казалось, не торопился. Руки его были пусты, а взгляд празден. Казалось, юноша вышел просто прогуляться и все происходящее вокруг оставляет его равнодушным.

– День добрый, – сказал Элиен на варанском языке, не очень-то надеясь быть понятым.

К его удивлению, юноша довольно складно отвечал ему на том же языке:

– День недобрый, чужеземец, в этом ты ошибаешься.

– Чем же тебе не нравится этот день?

– А тебе? – В глазах юноши сын Тремгора повстречал глухую стену отстраненности.

Элиен помедлил с ответом, и не напрасно. В этот момент откуда-то издалека снова донесся рев, заглушаемый рокотом усилившегося волнения.

– Мне не нравятся эти звуки.

– Я так и думал, – ответил юноша и, повернувшись к Элиену спиной, медленно пошел в сторону города. Похоже, дальнейшее продолжение разговора он считал бессмысленной тратой времени.

Элиен заставил Крума плестись за ним.

– Это Тритон, да? – спросил Элиен, надеясь спасти угасший разговор.

– Это? Это Тритон, да, и если ты, чужеземец, спешишь в Магдорн для того, чтобы взойти на борт одного из наших кораблей, знай, что у тебя ничего не выйдет. Разве что тебя повезет сам Морской Тритон, – серьезно ответил юноша, не оборачиваясь. В голосе его были лишь усталость и разочарование.

– Если ты не шутишь, то расскажи мне, как попросить у него об этой милости?

– Я не могу тебя научить. Если ты понравишься ему, он повезет тебя по своей воле, а если нет – тогда прощай, чужеземец.

Юноша указал Элиену на водную гладь, из которой на расстоянии не больше полулиги от берега показался остров, весьма, впрочем, не похожий на остров.

Юноша как ни в чем не бывало продолжал шагать своей дорогой.

* * *

Когда мнимый остров вздохнул, да так, что волны разбежались во все стороны и одна из них захлестнула отмель, насмерть перепугав Крума, подозрения превратились в уверенность.

Элиен получил возможность как следует разглядеть притихшую на время тварь. Тритон был покрыт темно-зеленой чешуей, которая, насколько можно было судить с такого расстояния, имела этот цвет из-за того, что обросла водорослями и полипами, словно днище старого судна.

Голову Тритона венчал массивный бивень, которым, словно тараном, можно было проткнуть насквозь и безо всякого труда не один десяток судов. Проткнуть – и пустить на дно.

Зубцы его спинного гребня возвышались подобно скальным утесам. Хвост пенил воды, уподобляясь колесу водяной мельницы – столь огромной, что ее существование было почти невообразимо. Было ясно, что Тритон, будучи верным союзником, мог принести неисчислимые блага. Будучи же врагом – неисчислимые бедствия.

Тритон поднял голову, и его бездонные мутно-зеленые глаза, в которых горел ужас глубин, воззрились на всадника с ненавистью и любопытством. Надо полагать, любопытство перевешивало, ибо в противном случае чудовище уже бросилось бы на пришельца с тем, чтобы утолить ту безумную жажду крови, которой был отмечен весь его вид.

Элиен набрал в легкие воздуха и крикнул по-варански:

– Я прошу тебя, Наводящий Страх Повелитель Морей, перевезти меня на Хеофор! Я не житель здешних мест, тебе незачем таить на меня обиду. Вдобавок я не скуп и честен. Если ты поможешь мне, я расплачусь с тобой так щедро, как только смогу. Этот человек, – Элиен указал в спину удаляющемуся юноше в белой робе, – сказал, что я должен понравиться тебе. Но не сказал, что требуется для того, чтобы прийтись тебе по сердцу.

Тритон засопел, соленые брызги разлетелись в разные стороны. Хвост его вспенил воды.

– Мне нравятся честные люди. Жители Магдорна оказались лживыми сухопутными червями. А чем ты отличаешься от них – сейчас посмотрим. Скажи мне, что ты ищешь на Хеофоре?

– Я не могу сказать тебе, что именно я ищу в земле Хео. Но зато не стану таить, чего не ищу. Во-первых, смерти, во-вторых, богатства и, в-третьих, славы. Все остальное мне подойдет, – непринужденно сказал Элиен.

Крум тревожно заржал. Соседство морского чудовища было ему явно в тягость. Он то и дело порывался подняться на дыбы и громко всхрапывал.

– Хорошо, – сказал Морской Тритон. – Ты мне нравишься, праздношатающийся воин с мечом Эллата. Но ведь я утомлюсь тащить тебя. Утомлюсь и проголодаюсь…

Элиен насторожился. К чему это клонит мерзкая на вид, но, быть может, не столь уж мерзкая по сути тварь?

– Я проголодаюсь, и мне придется сожрать кого-нибудь из этих корыстных людишек. Ты же не хочешь этого?

– Нет.

– Поэтому мне придется съесть твоего замечательного жеребца. Это и будет та награда, которую ты, щедрый чужестранец, мне обещал. Что ж, садись.

Элиен погладил умную морду Крума. Нет, Морской Тритон может убираться, он не отдаст…

– Вот оно что! – взревел Тритон и в бешенстве ударил хвостом. Волна с головой накрыла и Элиена, и его жеребца.

Когда Тритон ударил хвостом во второй раз, Элиен понял, что третий удар окажется смертельным и для него, и для Крума. Конечно, пуститься в морское путешествие на спине чудовища было весьма рискованным предприятием. Но выбора не было. Драгоценное время утекало сквозь пальцы, в то время как Знак Разрушения все еще не был описан в землях Сармонтазары даже наполовину.

– Я согласен, – сказал Элиен и отвернулся.

ПУТИ ЗВЕЗДНОРОЖДЕННЫХ.

563 г ., Десятый день месяца Эдар

На ложе Шета лежал длинный атласный плащ с зеленой каймой. Очень похожий на тот, с которым, казалось, никогда не расстается сам Урайн. Слуга, принесший плащ, стоял рядом, накрепко вбив взгляд в каменные плиты пола.

– Что это? – поинтересовался Шет, уставший от бесконечных неприятных неожиданностей, которыми была наводнена башня Урайна.

Кубки, в которых не иссякает вода. Факелы, меняющие цвета пламени, подобно глазам самого Урайна, с каких угодно на любые другие. Комнаты без потолков. Картины, на которых в любой момент времени может быть нарисовано все, что угодно, а значит – не нарисовано ничего.

Все это поначалу пугало, потом раздражало, а теперь стало просто утомлять. И вот его терпение испытывают очередной диковиной.

– Это твой новый плащ, повелитель, – не подымая взора, замогильным голосом ответил слуга.

Шет давно привык к тому, что более или менее живыми в этой башне можно считать только стражников и Иогалу. Урайн – скорее мертв, чем жив. Он, окс Лагин, заживо погребен в этих предательских залах, а из слуг, кажется, вынуты все мозги.

Шет окс Лагин машинально пощупал материю, легкую и гладкую, и поднес край плаща к своему носу. Он источал едва уловимый запах тления, который, как казалось Шету окс Лагину, источало все, к чему он прикасался в Варнаге. И хотя сама башня и все комнаты в ней были чисты и опрятны, от запаха нельзя было укрыться. Словно бы сам воздух, а вовсе не вещи, был напоен им. Варанец отбросил плащ, борясь с отвращением.

Разумеется, даже если бы плащ, присланный Урайном, источал благовонные ароматы амиды или майских лугов, Шет окс Лагин все равно не взял бы его, как не взял бы такого подарка ни от одного иноземного государя. Право Народов гласит: “Кто берет одежду из рук чужеземного государя, тот творит измену. Ибо нельзя не быть изменником, надев чужую одежду. И да будет из-

Менник, принявший одежду, предан смерти, ибо в ней заключена неволя подчинения. Не побороть ее силы ни одному из живущих”.

Шет знал эти строки наизусть еще до того, как был принят в Иноземный Дом. Его наставник твердил их ему, а он сам твердил их на Циноре в темнице смегов, где ему и Элиену предстояло сделать выбор между смертью и покорностью.

Но Право Народов, разумеется, говорило о “неволе подчинения” в условно-поэтическом ключе, ради пущей красивости. А здесь, как был уверен Шет окс Лагин, речь шла о подчинении через магию. Нет, не берут варанские послы ни худой, ни доброй одежды от враждебных правителей. И не будут соприкасаться их члены с тканью, пропитанной соками неволи подчинения.

– Я не желаю носить его, хотя он красив и приятен. У меня в Варане хватает крашеных тряпок. Я смогу одеть в них половину Ордоса, когда вернусь домой, – твердо сказал Шет окс Лагин и, скомкав плащ, швырнул его в лицо слуге.

Бросок вышел удачным. Край ткани перекинулся тому через голову, и плащ остался висеть на неподвижной человеческой фигуре. Слуге, похоже, было все равно. Он не был ни удивлен, ни смущен. Слуга стащил плащ с головы и стал бережно, как будто имел дело с драгоценной реликвией, расправлять его, держа на весу перед собой.

– Мой господин велел передать, что от того, примете или не примете вы этот плащ, зависит ваше доброе здравие, – бесцветным голосом повторил слуга слова, совсем недавно изошедшие из хладных уст своего хозяина.

На миг Шет окс Лагин забыл, что разговаривает скорее с куклой, чем с живым человеком.

– Ах вот как? – мрачно ухмыльнулся Шет. – Если твой хозяин желает мне смерти, он может осуществить.

Свое желание в любой момент. Для этого мне вовсе не нужно наряжаться герверитским прихвостнем.

– Хозяин велел донести до вашего сведения, что от того, примете или не примете вы этот плащ, зависит ваше доброе здравие.

Слуге, было все равно. Он мог пялиться в пол и повторять слова Урайна целую вечность.

– Мне безразлично. Так и ответь своему хозяину, – сказал варанец тоном, не допускающим возражений, и взашей вытолкал слугу из своей комнаты. Вслед полетел багровый плащ с изумрудно-зеленой каймой. От него остался лишь едва уловимый запах тления.