ГЛАВА 42.

Закончив читать текст, Сайрус стал изучать схемы. Районы города, через которые предполагалось везти Рамона, он знал довольно хорошо, и ему не составляло труда набросать собственную контрсхему и выделить самые подходящие для засады места.

Взять хотя бы участок дороги вдоль корпусов керамической фабрики.

Почему маршрут проложили именно здесь, было понятно – так удавалось избежать узких улочек центрального района, а заодно обойти два напряженных перекрестка.

Сайрус усмехнулся. Эти идиоты контрразведчики не подумали о том, что крыши старых корпусов заставлены башенками и голубиными домиками. Сложенные из кирпича, они представляли собой идеальные стрелковые позиции. А перекрыть дорогу парой грузовиков здесь ничего не стоило.

Тренькнул диспикер, это была Ингрид.

– Дорогой, мы с Кики уже нагулялись. Можно возвращаться?

– Возвращайтесь.

«Мы нагулялись» означало, что Ингрид обошла все вокруг и нигде на деревьях, столбах и рекламных стендах не обнаружила «новых фонарей» или «датчиков погоды» городского бюро прогнозов. Лишние погодные датчики могли оказаться следящей аппаратурой – миди-рейдерами и фокусирующими видеокамерами.

Еще Ингрид с особым интересом относилась к забытым на обочинах фургонам газовых и электрических компаний.

Вернувшись домой, она застала Сайруса в приподнятом настроении.

– Что-то интересное, дорогой? – спросил она, снимая с Кики поводок.

– Рамон жив…

– Рамон жив? – переспросила Ингрид. Ей показалось, что она ослышалась. – Не может быть!

– Раньше ты не верила, что он умер.

– Не верила, но смерть надсмотрщика, который до последнего твердил, что говорит правду, заставила меня поверить…

– Значит, парень видел человека, которого ему представили как Рамона, а потом грохнули. И не прогадали – живой свидетель самое лучшее доказательство. А вот теперь они без шума возвращают Рамона в город – в лечебницу, к своим костоломам. В рекомендациях, – Сайрус кивнул на экран ваквантера, – сообщается, что возможной причиной возвращения Рамона может быть успешная разработка ключа для снятия блокировки с его мозга. Понимаешь, чем это грозит?

– Понимаю. Вся та куча денег, что лежит на счетах – сотни миллионов батов, – достанется контрразведке.

– Вот и я о чем говорю. Нам эти счета нужны до зарезу. Мы бы на эти деньги тут такое устроили – Селтик бы кровью умылся. А вместо этого мы составляем маломощные бомбы из моющих средств и растительного масла… Ух-х! – Сайрус потряс головой. От возбуждения он не мог говорить.

– Если мы вызволим Рамона, это будет замечательно, только давай рассуждать трезвее, дорогой. Может так оказаться, что нам не удастся это сделать. Или охрана окажется слишком большая, или еще что-то… Ты ведь знаешь, как это случается – вроде все спланировано, а потом маленькая неучтенная деталь, досадная случайность – и все валится. Поэтому мы должны быть готовы ликвидировать Рамона, если не удастся его спасти. Ты готов к этому?

– Я понимаю, что это может стать необходимостью. То, что знает Рамон, не должно достаться лигийцам – это не обсуждается. Убить его будет означать для меня почти то же, что убить себя, но я пойду на это.

– И этот вариант с назначением конкретных исполнителей нужно запланировать с самого начала.

– Да, нужно запланировать, – произнес Сайрус каким-то потухшим голосом.

– Ну что, нужно делать сбор? – напомнила Ингрид, чтобы отвлечь Сайруса от неприятных мыслей.

– Да, нужно делать сбор, – согласился тот. – У кого из нас близко день рождения?

– У Фелиции.

– Когда мы сможем его отпраздновать?

– Да хоть сегодня, это зависит от того, сколько осталось времени.

– Времени у нас – шесть дней. Но все же собраться лучше завтра. Так что давай обзванивай всех.

– Всех? – переспросила Ингрид, поскольку сеть их ячейки была довольно разветвленной и собирать ее всю было опасно.

– Я имел в виду только самых наших.

Под «самыми нашими» подразумевалось восемнадцать отборных боевиков – снайперов, подрывников, шифровальщиков, взломщиков ваквантерных сетей и специалистов уличного боя.

В числе этих восемнадцати была только одна пара, остальные оставались холостяками.

В маленькой армии у каждого был свой собственный мотив воевать с лигийцами. Поэтому проблем с предательством у них не возникало, хотя прежде их было не восемнадцать, а пятьдесят.

Все, кто выбывал, уходили только по уважительным причинам, получив пулю или приняв яд. На сотрудничество с врагом не согласился ни один.

– Пойди умойся и приведи себя в порядок, – напомнила Ингрид.

– Да-да, пожалуй, мне пора отправляться на пробежку, а ты прибери там, – Сайрус указал на ваквантер.

– Конечно, дорогой, не беспокойся.

Сайрус отправился в ванную, а Ингрид удалила из ваквантера все секретные файлы, затем спрятала оптический носитель в стенной тайник.

Снова вернувшись к ваквантеру, она запустила специальную программу автодозвона, рассылавшую сообщения по определенному списку номеров.

Ингрид считалась внештатной помощницей предвыборного штаба кандидата в мэры, и ей было официально разрешено пользоваться средствами рассылки.