Глава 17.

Мгновения наивысшей радости остаются в нашей памяти навечно, они не подвластны времени. Если порыться в моем сознании, то, уверен, одним из наиболее ярких моментов будет тот, когда мы взлетели, и я осознал, что мы с Дуарой снова вместе и она в безопасности.

Безопасность! У этого слова множество оттенков. Безопасность всегда относительна. Относительно того, что мы недавно пережили, Дуара действительно была в полной безопасности. Но мы все еще находились в тысячах миль от Корвы и имели очень смутное представление о том, в какую сторону лететь.

Горючего нам хватило бы на пятьдесят лет полета; но ведь время от времени придется совершать посадки, чтобы запастись пищей и водой. А нам уже казалось, что всякий раз, когда мы спускаемся, с нами случается что-нибудь ужасное. Что поделаешь — Венера есть Венера. Если вы совершаете вынужденную посадку, скажем, в Канзасе, Мэне или Орегоне, единственное, о чем вам придется побеспокоиться, — это как благополучно посадить самолет. Но если вы делаете посадку на Венере, то никогда не угадаете, с чем столкнетесь. Это могут быть клунобарганы, волосатые дикари-каннибалы; или тарбан, наиболее страшный из венерианских хищников; басто, огромный, ужасного вида зверь, обладающий некоторым сходством с американским бизоном; или, что, вероятно, хуже всего, — обычные человеческие существа вроде тебя самого, только с невысоким мнением о ценности жизни, разумеется, твоей, а не своей.

Но меня сейчас не столько беспокоили размышления о возможных встречах, сколько судьба Кандара и Артола. Великолепные ребята по-прежнему остаются рабами мипосан. Я мучительно страдал от мысли, что бросил их.

Дуара, очевидно, наблюдала за мной, потому что спросила:

— Чем ты так озабочен, Карсон? Ты выглядишь огорченным.

— Я подумал о Кандаре и Артоле, — вздохнул я. — Мы надеялись убежать вместе.

— Кто такой Артол? Я не припомню раба с таким именем.

— Я встретил его, когда меня продали во дворец Ирона. Он был воином из охраны Джантора, джонга Джапала, отца Кандара.

— Если это возможно, давай поможем им бежать.

— Мне не хочется снова ставить на карту твою безопасность.

— Но они наши друзья. Мы не можем бросить их, не попытавшись выручить из беды.

Как это было похоже на Дуару.

— Ладно, — пробурчал я, скрывая радость, — попробуем пролететь над городом и поглядеть, удастся ли что-нибудь сделать. У меня есть план. Не знаю, сработает он или нет. Все будет зависеть от Кандара и Артола, а не от нас. Сядь-ка на минуту за управление.

Когда она повела корабль, развернув его в сторону Мипоса, я отыскал письменные принадлежности в одном из отсеков и написал записку Кандару, которую показал Дуаре. Прочитав, она одобрительно кивнула.

— Нам несложно сыграть наши роли. Надеюсь, они справятся со своими.

Я привязал к записке тяжелый болт и снова взялся за штурвал. Мы находились в тысяче футов над Мипосом, и «Анотар» начал описывать широкую спираль с центром над дворцом Тироса.

Подлетев ближе, мы увидели людей, глазевших на нас отовсюду — с улиц, из дворцовых служб и домов. Многие старались спешно укрыться в безопасном месте. Конечно, никто до сих пор не видел самолета за исключением воинов Мипоса, схвативших нас. Они всем рассказывали о нем, но, разумеется, тогда никто им не поверил. Насколько мне известно, наш «Анотар» — единственный на Венере.

Я направил свой корабль к той части дворца, где содержались рабы. Летели мы очень низко и высматривали Кандара и Артола. Наконец, я увидел их обоих: они стояли рядом, глядя вверх на нас. Хотя я и рассказывал Кандару про «Анотар», он выглядел сейчас так, словно не мог поверить своим глазам.

Я заложил новый крут и снизился. Некоторые из воинов Тироса подбежали ближе и стали швырять в нас копья — а трое метнули трезубцы, которыми были вооружены. Нам они не были страшны; но, падая вниз, один трезубец ранил воина. Лишь после этого они прекратили столь бесполезное занятие.

Мне не хотелось, чтобы воины оставались на невольничьем дворе и заметили, как я брошу Кандару записку. Но как от них отделаться? Наконец я придумал. Правда, трудность состояла в том, что это могло прогнать со двора и Кандара. Однако пришлось рискнуть.

Взмыв на тысячу футов вверх, заложил вираж и спикировал на невольничий двор. Вы бы видели, как удирали рабы и воины! Но Кандар и Артол не двинулись с места. Будь двор немного длиннее или там не было пруда, я бы сел и взлетел снова, вместе с Кандаром и Артолом, прежде чем напуганные воины поняли, что происходит.

Дуара слабо вскрикнула, когда я выровнял самолет и прошел на волосок от угла одного из строений дворца. Еще один вираж, поворот — и записка упала к ногам Кандара. Затем я сделал на небольшой высоте круг над дворцом и увидел, что Кандар подобрал записку и читает ее. Он сразу же поднял левую руку над головой. Это был условный знак, о котором я написал ему в записке, означавший, что он согласен попытаться бежать, действуя по моему плану. Улетая, я заметил, как он уничтожил послание.

Я набрал высоту и направился в глубь суши. Пусть мипосане думают, что мы улетели совсем. Когда город скрылся из глаз, я повернул на север и постепенно, описав плавную дугу, вернулся к озеру, на котором расположен Мипос. Отыскал уединенный заливчик и посадил «Анотар» на воду на небольшом удалении от берега. Там мы стали дожидаться темноты.