Глава 15. ТРАГИЧЕСКАЯ ОШИБКА.

Нет ничего глупее и трагичнее, чем совершить нелепую ошибку и потом винить в этом себя. Когда меня втащили в зал, я был и обозлен, и испуган. Для испуга были причины, поскольку меня могли попросту разорвать на куски или пристрелить на месте. Огромный зал набит караульными зани, но среди них и несколько высокопоставленных особ — в их числе даже Мефис и Спехон. Неподалеку от них, отделенные плотной стеной караульных, стояли Зерка и Мантар. Они были в наручниках. Взгляд Зерки встретился с моим, и я прочитал в нем страдание и боль. Мантар тихо покачал головой, как бы говоря: «Бедный глупец, зачем ты опять лезешь головой в петлю?».

— Итак, ты вернулся, — раздраженно выкрикнул Мефис. — По-моему, это не слишком умно, и более того, просто глупо!

— Лучше сказать — неудачно, Мефис, — как можно спокойнее заметил я. — Неудачно для тебя…

— Почему неудачно для меня? — удивился он, сразу выходя из себя и пугаясь одновременно.

— Неудачно потому, что ты обязательно захочешь убить меня, но если ты это сделаешь или причинишь малейший вред Тогании Зерке или Мантару, ты умрешь на рассвете.

Зерка бросила на меня какой-то странный взгляд. Мефис зарычал:

— Ты еще смеешь угрожать? Ты, грязный негодяй! Ты грозишь великому Мефису? В Ган-Кум-Ров его! И этих двоих тоже! Пусть Торко делает с ними что хочет! Я посмотрю, как они будут корчиться! Послушаем, как они будут вопить от боли!

— Погоди, Мефис, — я обратился к нему безо всяких титулов и приветствий — Я не угрожал, а говорил о фактах. Перед тем как идти сюда, я отдал приказ — если не вернусь до рассвета живой и невредимый, город будет подвергнут бомбардировке, а мои люди знают расположение всех казарм и дворцов!

— Ты лжешь! — завизжал он.

— На твоем месте я бы отдал приказ оставить нас в покое хотя бы до трех часов и приготовить лодку, чтобы мы могли отплыть после того, как ты нас освободишь.

— Я никогда вас не освобожу! — снова зарычал он, но тем не менее приказал не пытать впредь до дальнейших распоряжений.

Итак, меня, Зерку и Мантара отправили под конвоем в Ган-Кум-Ров. С нами обращались вежливо и даже сняли наручники с Зерки и Мантара. Стражники поместили нас вместе на первом этаже, что меня очень удивило, поскольку особо опасных врагов Мефис приказывал сразу отправлять в подвал и размещать по одиночным камерам.

— Зачем ты совершил такую глупость и вернулся? — с упреком спросила Зерка, когда мы остались одни.

— Да еще после того, как я рисковал жизнью, чтобы помочь тебе бежать из города, — добавил Мантар с усмешкой.

— Я хотел увидеть Зерку и спросить, поддерживает ли армия Санары вашу организацию?

— Могла бы поддержать, — ответила Зерка, — но теперь о нас никто не узнает. Нам нужно оружие. Ты мог бы доставить его в город на своей летательной машине, о которой рассказывал мне.

— Это я сделаю, — уверенно произнес я.

— Ты сошел с ума! — воскликнула она. — Неужели ты не понимаешь, что, несмотря на все твои мужественные речи, мы погибли — нас будут пытать и убьют. Возможно, уже сегодня.

— Нет. Этого не произойдет. Все то, что я сказал Мефису, было не просто блефом. Я слов на ветер не бросаю. Но сначала расскажи, что заставило их арестовать тебя и Мантара?

— Видимо, растущее подозрение со стороны Спехона, — объяснила Зерка. — Донос Хорьяна и твое исчезновение породили недоверие. Спехон начал проверять твои связи, обратил внимание на нашу дружбу, а также на хорошие отношения между тобой и Мантаром. Мантар был моим другом и командовал отделением. С ним ты повстречался по дороге на пристань. Он пропустил тебя, но один его солдат донес, что не задержанный Мантаром прохожий был по всем приметам не кем иным, как Водо. Эти подробности усилили подозрения Спехона. Сыграли свою роль и последние слова Нарвана — те самые, которые убедили тебя, что я враг зани. Итак, против меня собралось много улик — гораздо больше, чем обычно требуется для ареста. Однако Мефис долго не мог поверить, что я что-то замышляю против него… Этот дурак был уверен, что моя любовь к нему и преданность безграничны…

— До недавнего времени я тоже не мог понять, каковы твои истинные чувства к Мефису. Меня уверяли, что ты необычайно высоко ставишь Мефиса, придумала дурацкие приветствия, и именно по твоему предложению «Жизнь нашего любимого Мефиса» идет во всех театрах.

— Тебя точно проинформировали, — засмеялась Зерка — Я действительно была инициатором всех этих глупостей, с тем чтобы пробудить умы жителей Амлота и заставить их понять необходимость сопротивления подобной тирании. Главари зани оказались настолько ограниченными, что глотали любую лесть, какой бы грубой и неискренней она ни была.

Пока мы разговаривали, к двери камеры, громко топая, подошел Торко. Его не было в тюрьме, когда нас доставили сюда, и теперь он обрадовался возможности расправиться с такими важными заключенными. Войдя, с минуту разглядывал нас, громко сопя. Было очевидно, что он постарается запугать своей жестокостью. Я не сдержался и расхохотался, да и не старался сдерживаться. Именно так выводят из себя людей, подобных Торко. Я знал, что независимо от его отношения к нам он выполнит свою работу тюремщика и палача со всей старательностью.

— Чего ты смеешься? — угрожающе спросил он.

— Я не смеялся, пока тебя здесь не было, Торко. Значит, я смеюсь над тобой.

— Ты смеешься надо мной? Ты… ты… грязная свинья, — прошипел он, не в силах придумать что-нибудь пообиднее. — Ну, погоди же, завтра утром ты не будешь смеяться, когда окажешься в зале суда.

— Завтра утром меня там не будет, Торко, а если и окажусь, там не будет тебя. Ты будешь сидеть в одной из камер, а потом на себе испытаешь все прелести тех приспособлений для пыток, которые сам же изобрел.

Зерка и Мантар смотрели на меня с нескрываемым изумлением; первая улыбалась, думая, что это очередной блеф, а второй недоумевал. Торко буквально кипел от ярости.

— Я сейчас же прикажу отвести вас вниз, — грозил он, — и вы убедитесь, насколько я изобретателен.

— Ты не осмелишься, Торко. У тебя есть приказ относительно нас, а что касается тебя, то Мефису будет любопытно узнать, что начальник тюрьмы просил меня замолвить за него словечко перед Тоганией Зеркой в обмен на дружбу. Ему не понравится, что ты разрешил мне ловить рыбу под стенами тюрьмы и тем самым помог подготовить побег на лодке. Да кроме того, Торко, есть еще одна вещь, которая приведет Мефиса прямо-таки в ярость… Я просто не знаю, что он сделает с тобой, когда узнает…

Торко заметно забеспокоился, но прибег к приему, к которому прибегают все великие люди Земли, когда их ловят с поличным.

— Это ложь! — пронзительно закричал он. — Мефис мне верит!

— Когда он узнает о той, другой вещи, он тебе не поверит, и тогда тебе не сдобровать. Это то, в чем он сможет убедиться собственными глазами, — добавил я.

— Что за другая вещь? — потребовал он ответа, тем самым выдавая любопытство и страх.

— То, что ты открыл камеру Минтепа, джонга Вепайи, и дал ему возможность бежать.

— Наглая ложь! — завопил он.

— Пойди и проверь сам, — предложил я. — Раз его там нет, а ключ только у тебя, то кто же тогда открыл дверь камеры?

— Он не сбежал, — забормотал Торко, устремляясь вниз по лестнице.

— У тебя сегодня хорошее настроение, — заметил Мантар, — и мы пока можем повеселиться. Но когда наступит утро, поводов для веселья будет не много.

— Наоборот, именно тогда и наступит самое приятное время.

— Мне хорошо и сейчас, — промолвила Зерка. — Но как разозлится Торко, когда узнает, что напрасно бегал в подвал!

— Нет, я его не обманул. Он найдет дверь камеры Минтепа открытой и не обнаружит там узника.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Зерка.

— Я сам освободил Минтепа, и сейчас он уже в безопасности.

— Тебе удалось войти в Ган-Кум-Ров и увести оттуда заключенного под носом у зани! — воскликнула Зерка — Не может быть! Даже если ты проник в тюрьму, тебе не открыть двери камеры!

— О, это оказалось очень простым делом.

— Но как? — все еще не верила она.

— Во-первых, пока я был здесь начальником, заготовил дубликат универсального ключа, которым можно открыть двери всех камер. Во-вторых, прошлой ночью я подплыл на лодке к тюрьме, проник в нее через колодец, в который сбрасывают пепел сожженных заключенных, и вывел Минтепа тем же путем.

Мантар и Зерка с недоверием смотрели на меня. Жителям Амлота казалось невероятным, что заключенный сбежал из Ган-Кум-Рова, так как людям там известно о тюрьме лишь то, что из нее нельзя убежать.

— И у тебя есть ключ к замкам от камер? — спросил Мантар.

— Вот он, — я достал ключ из сумки. — Если нас переведут в подвал, мы легко убежим, но нам не удастся выбраться из залива, поскольку у нас нет лодки.

— А ты не боишься, что ключ у тебя отберут? — покачала головой Зерка.

— Конечно, боюсь, но что можно сделать? Остается надеяться, что меня не будут обыскивать. Пока нас не переведут в подвал, он нам не пригодится. А кроме того, у меня есть идея, которая, я надеюсь, поможет выбраться отсюда даже без помощи ключа.

— Ты оптимист, — сказал Мантар. — Но я что-то не вижу оснований для оптимизма.

— Подождем до рассвета, — предложил я.

— Послушайте, — остановила нас Зерка.

Откуда-то снизу донесся голос Торко, выкрикивающего приказы. Караульные бегали взад и вперед. Они разыскивали Минтепа. Добравшись до нашего этажа, они принялись заглядывать во все камеры. У Торко было хмурое и испуганное лицо. Когда он подошел к нашей камере, его била дрожь от страха.

— Что ты с ним сделал? — спросил он.

— Я? — Мое удивление казалось совершенно искренним. — Как я мог попасть в столь неприступную крепость, так хорошо охраняемую? Только с помощью Торко… Мефис скажет то же самое!

— Послушай, — тон у Торко стал заметно мягче, а голос понизился до шепота — Я хорошо к тебе относился, пока ты был здесь. Не обрекай меня на смерть. Не говори Мефису, что Минтеп сбежал. Если ему не донесут, он никогда не узнает. Он уже забыл о Минтепе. Обещай, что не расскажешь, а я не буду подвергать пыткам тебя и твоих товарищей, если только меня не заставят.

— Когда меня будут пытать, я обязательно все расскажу.

Торко был у меня в руках. Он в раздумье почесал затылок.

— Послушай, конечно, не ты его освободил. Но откуда ты узнал, что Минтепа нет в камере?

— Я психолог, Торко. И даже знаю, что вскоре произойдет… Который час?

— Первый час, — пробормотал Торко. Отвечая, он испуганно смотрел на меня. — А что такое?

— Скоро ты услышишь сильный шум в той части города, где находится дворец Мефиса, и поймешь, что смерть и разрушение идут на вас с небес за то, что вы держите здесь меня и моих друзей. Когда Мефис освободит нас, все прекратится.

— Вздор! — крикнул Торко и снова отправился на поиски Минтепа, джонга Вепайи, но так и не нашел его.

Медленно тянулось время. Наконец забрезжил рассвет, и первые лучи света начали пробиваться сквозь грязные окна Ган-Кум-Рова. Я с нетерпением ожидал разрыва бомб. Пошел второй час, потом третий. Все было тихо. Не попала ли Дуара в беду? Мне мерещились сотни ужасных вещей, которые могли случиться. Самой реальной казалась катастрофа при взлете. Меня не покидали мрачные мысли, когда пришел Торко с отрядом стражников и отвел нас в зал, где вершился суд. Там уже были Мефис, Спехон и несколько высших чинов зани. Нас выстроили перед ними. Они смотрели на нас, как великаны-людоеды на лакомое блюдо.

— Уже третий час, — объявил Мефис. — Я ждал. И за то, что ты заставил меня ждать, продлю твои мучения как можно дольше. Если вы еще надеетесь на помилование, то назовите всех своих сообщников — всех тех, кто собирался вместе с вами лишить зани власти. Торко, первой бери женщину. Мы заставим ее заговорить. А тебя, — он с ненавистью посмотрел на меня, — я оставлю напоследок. Торко, сними у него с головы это украшение, — он показал рукой на мой пилотский шлем.

Торко стащил с меня шлем и отнес в угол. Пот струился по его лицу, хотя в зале было нежарко.

— Не забывай, Торко, — шепнул я ему.

— Пощади, — взмолился он. — Мне же придется исполнять приказы…

Зерку уложили на скамью с зажимами, которые будут медленно сдавливать ей сначала пальцы рук и ног, потом выше, затем еще выше… Принесли горшок с расплавленным свинцом и поставили рядом с ней. Его назначение было ясно… Я отвернулся.

— Ты сознаешься? — спросил Мефис.

— Нет! — твердо ответила Зерка.

— Хочешь что-нибудь сказать? — настаивал Мефис.

— Только то, что вступила в партию зани, когда узнала, что ты пытал и убил моего мужа. Я перешла к вам, чтобы отомстить… чтобы убить тебя!

Мефис расхохотался.

— Так-то ты убиваешь меня?

— Нет, не так. И не так, как предполагала, но единственным способом, который был в моем распоряжении.

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Мефис.

— Я отомстила за смерть мужа, но ты не знал об этом. Узнай же теперь! До наступления дня ты будешь мертв!

— Как же я умру от руки мертвой женщины, позволь тебя спросить?

— Прошлой ночью ты ел у меня, Мефис. Помнишь? Пища была отравлена. Я давно приготовила яд на случай, если меня схватят. Прошлой ночью яд получил ты! И что бы со мной ни случилось, ты умрешь до наступления следующего дня!

Лицо Мефиса стало мертвенно-бледным. Он попытался заговорить, но не было слышно ни звука. Он поднялся и указал рукой в сторону Торко, пытаясь отдать приказ начать пытку. Торко взглянул на меня и задрожал. Остальные зани не отрываясь смотрели на Мефиса. И вдруг совсем рядом раздался взрыв, потрясший стены тюрьмы. Дуара прилетела! Но она бомбила тюрьму вместо дворца — наверное, ошиблась.

— Я предупреждал вас! Город будет разрушен, если вы не освободите нас и не дадите лодку!

— Никогда! — прохрипел Мефис. — Уничтожить их всех! — Внезапно он схватился за горло и рухнул на скамью.

Его сразу окружили зани. Другая бомба разорвалась так близко, что задребезжали оконные стекла и со стен посыпалась штукатурка. Мы бросились на пол. Спехон первым вскочил на ноги.

— Мефис умер! — закричал он. — Спехон — правитель Корвы!

— Да здравствует правитель Спехон! — дружно ответили ему зани.

Следующая бомба разорвалась в дальней части здания тюрьмы, и мы снова бросились на пол.

— Выведите их отсюда! — крикнул Спехон. — Дайте им лодку! Поторопитесь!

Нас вывели из тюрьмы, но это было далеко не безопасно. Повсюду рвались бомбы. В небе над нами, как хищная птица, кружил «Анотар». Нас провели в безопасную часть залива и дали лодку — хорошую рыбацкую лодку с парусами. Мы быстро поставили паруса и поплыли к выходу из бухты. Отчаливая от берега, я заметил, как «Анотар» сделал над нами великолепный вираж с последующим крутым подъемом. Дуара хотела убедиться, что в лодке нахожусь именно я, а не кто-нибудь другой. Она не опускалась слишком низко, чтобы не попасть в зону поражения р-лучей и огня амторианских орудий, поражающих т-лучами. Воздушный корабль могли обстрелять, и я предупреждал Дуару об этом.

«Анотар» совершил еще несколько кругов, а затем направился к городу. Меня удивило, что Дуара не полетела за нами в море, чтобы взять на борт. Вскоре мы услышали новые разрывы в городе. Дуара продолжала бомбардировку. Я начал догадываться о причине: Дуара не узнала меня — ведь на мне не было летного шлема! В лодке сидели женщина и двое мужчин, причем у обоих прически зани. Ясно, что это враги.

Я поделился горькой правдой с Зеркой и Мантаром. Наше положение казалось почти безнадежным. Мы не могли вернуться на берег — на нас обрушился бы гнев зани, поскольку бомбежка не прекратилась даже после того, как нас выпустили на свободу. Если же остаться в бухте, в надежде, что Дуара еще раз снизится и все-таки узнает меня, то зани вышлют корабль и схватят нас.

— Возможно, Дуара будет ждать нас в море. Обойдем мыс и ляжем в дрейф подальше от города, — предложил я, не очень веря в разумность своей идеи.

Однако оба моих спутника согласились, и я повел лодку к выходу из гавани, туда, где мы были бы скрыты от города выступающим в море мысом. Еще раз заметили кружащийся над городом «Анотар»: Далеко за полдень Дуара направила воздушный корабль к северу от Санары.