13. Суходол.

Поутру, вкусив отменных блюд, приготовленных сервиторами Марины, четверо друзей покинули Парижский Кратер и факсовали на площадку, где праздновался последний Горящий Человек.

Внутри самого павильона, как и положено, горел свет, зато вокруг царила кромешная ночь, и завывания ветра доносились даже сквозь полупроницаемое силовое поле.

Харман посмотрел на Даэмана:

– У меня записан вот этот код: двадцать один – восемьдесят шесть. Ничего не всплывает в памяти?

– Да мы же в павильоне! – простонал тот. – Они все на одно лицо. А снаружи темно, хоть глаз выколи. Как тут признаешь место, которое посещал белым днем и в шумной компании?

– А мне кажется, код верный, – встряла Ханна. – Помню, числа были крупные и номер незнакомый, раньше я по нему не факсовала.

– В смысле, до шестнадцати лет? – осклабился собиратель бабочек.

– Нет, я была чуть постарше. – Мускулистая загорелая девушка наградила бледного и дряблого собеседника ледяным взглядом, и тот попятился, хотя ни разу, кроме как в туринской драме, не видел, чтобы человеческие существа бились друг с другом.

Не обращая внимания на перепалку, Ада шагнула к силовому полю и прижала к нему тонкие пальцы. Преграда подернулась рябью и чуть подалась, но не более того.

– Эй, а оно твердое. Мы не выберемся.

– Бред какой-то, – произнес Харман.

Они вдвоем принялись толкать барьер и тыкать в него локтями, пинать и налегать всей тяжестью; эластичное поле оказалось не таким уж полупроницаемым – по крайней мере для людей.

– Что-то новенькое. – Подруга Ады тоже попыталась толкнуть невидимый барьер плечом. – В павильоне факса – и вдруг заграждения?

– Мы в ловушке! – Даэман страшно завращал глазами. – Попались, точно крысы.

– Не болтай, – отмахнулась Ханна; нельзя сказать, чтобы эти двое отлично ладили с самого утра. – Всегда можно вернуться. Портал прямо за твоей спиной, и он-то исправен.

Не успела она договорить, как из упомянутого мерцающего портала явилась и подлетела к путешественникам пара сферических сервиторов общего пользования.

– Поле нас не выпускает, – пожаловалась им хозяйка Ардис-холла.

– Знаем, Ада Ухр, – отвечала одна из машин. – Приносим извинения, мы торопились на помощь. Здешний узел… м-м-м… редко используется.

– Ну и что? – Смуглый мужчина нахмурился и скрестил руки на груди. – С каких это пор вы запечатываете факс-узлы?

– Еще раз просим прощения, Харман Ухр, – откликнулся сервитор очень близким к мужскому голосом, обычным для машин этого сорта. – Климатические условия снаружи чрезвычайно опасны для жизни. Вам просто необходима термокожа.

Его напарник вручил каждому из людей молекулярный костюм тоньше простой бумаги.

– Они издеваются? – озадаченно промолвил коллекционер.

– Нет, – покачал головой опытный спутник. – Я уже носил такое.

– И я, – поддакнула Ханна.

Молодой мужчина развернул невесомую термокожу – все равно что дым в руках держать.

– На мой наряд это не налезет.

– И не должно, – пояснил Харман. – Чтобы эффективно действовать, оно обязано прилегать к самой коже. Есть еще капюшон, но ты сможешь отлично видеть и слышать сквозь него.

– А как же наша собственная одежда? – озабоченно спросила хозяйка Ардис-холла, которую после ночных похождений как-то не тянуло на подвиги. Во всяком случае – в вопросах добровольного раздевания.

– Не считая обуви, – отозвался первый сервитор, – не рекомендуется налагать лишние слои, Ада Ухр, они только снижают эффективность.

– Шутите? – возмутился Даэман.

– Всегда можно вернуться домой и надеть самые теплые куртки, пальто и шапки, – ответил его спутник. – Правда, я не уверен, что здесь это поможет.

Он обернулся на черную стену силового поля, за которой грозно ревел ветер.

– Нет, – вставил второй сервитор. – Стандартные одеяния неадекватны обстановке Суходола. Однако, если предпочитаете, мы способны изготовить более благопристойные костюмы и доставить их через тридцать минут.

– К черту, – рявкнула Ада. – Я хочу взглянуть, что там.

Она вышла на середину павильона и принялась разоблачаться у всех на виду. Подруга шагнула к ней и тоже начала стягивать блузку вместе с шелковыми шароварами.

Молодой мужчина вытаращил глаза. Харман взял его за локоть и отвел в сторонку. Избавляясь от одежды, коллекционер исхитрился несколько раз обернуться через плечо на спутниц. Галогеновые светильники заливали кожу Ады ослепительным, сочным сиянием, а стройное и крепкое тело Ханны мерцало, словно начищенная бронза. Натягивая термокостюм на ноги, вторая девушка бросила взгляд на Даэмана и нахмурилась. Тот поспешил отвернуться.

Когда вся четверка опять собралась в центре павильона, облачась в тончайшую кожу и ботинки, юная хозяйка Ардис-холла рассмеялась:

– Эти вещи смотрятся еще откровеннее, чем если б мы ходили голыми.

Собиратель бабочек смущенно шаркнул ногой, но бывалый путешественник лишь улыбнулся под маской.

– А почему мы все разных цветов? – полюбопытствовал коллекционер.

Ада сияла желтым, Ханна – оранжевым, Харману и Даэману достались соответственно блистающий синий и зеленый термокостюмы.

– Чтобы вы могли различать друг друга, – ответил сервитор, как будто вопрос обращался к нему.

Хозяйка Ардис-холла опять залилась своим беспечным, самозабвенным смехом, и оба мужчины уставились на нее.

– Извините, ребята. Просто… и так ведь ясно, кто есть кто. Даже издали.

Харман подошел к силовому полю и приложил к нему синюю руку.

– А теперь-то можно? – осведомился он.

Машины промолчали, зато барьер мягко заколыхался, пропуская ладонь, а после и все тело прошло наружу, точно сквозь серебристый водопад.

Сервиторы тронулись за четверкой путешественников навстречу мраку и ветру.

– Нам не нужно сопровождение, – сказал девяностодевятилетний мужчина.

Даэман заметил, что ревущий вихрь унес эти слова куда-то вдаль, и все же они отчетливо раздавались в ушах: в капюшоне явно имелись аудиопередатчики и пара крохотных наушников.

– Извините, Харман Ухр, вы ошибаетесь, – возразила машина. – Освещение вам не помешает.

И оба сервитора озарили каменистую землю множеством ярких лучей.

Синяя фигура покачала головой:

– Я уже пользовался термокостюмами, высоко в горах и далеко на севере. Линзы капюшона настраиваются на ночное видение. Вот… – Харман прикоснулся к виску, что-то нащупывая. – И я все различаю. Какие яркие звезды!

– Ух ты, – восхитилась Ада, последовав его примеру.

Взамен жалких кругов света, предложенных назойливыми машинами, перед ней раскинулся Суходол во всем великолепии. Каждый камень переливался собственным пламенем, а звезды… У девушки перехватило дыхание. Она повернула голову. Павильон полыхал, будто гигантская раскаленная домна.

– Это так… красиво, – промолвила Ханна и отошла от группы на два десятка шагов, перепрыгивая с одного валуна на другой.

Путешественники находились в самом низу просторной каменистой долины, окруженной крутыми скалами. Земля была чиста от снега, но вершины утесов блистали под звездами бело-голубой россыпью искр. Облака плыли по небу, напоминая стада серебряных овец.

Ветер зловеще завывал в ушах и бил в лицо, даже когда друзья просто стояли на месте.

– Я замерз, – пожаловался Даэман, переступая с ноги на ногу.

Еще бы не окоченеть, если на теле нет ничего, кроме ботинок.

– Возвращайтесь и оставьте нас в покое, – велел девяностодевятилетний мужчина сервиторам.

– При всем уважении, Харман Ухр, наша программа не позволяет покидать людей одних. Вы рискуете получить увечье или заблудиться в Суходоле. Впрочем, мы можем держаться на расстоянии ста шагов, если угодно.

– Угодно. И потушите фары, чтоб вам! Глаза режет.

Машины повиновались и убрались назад к павильону. Ханна первой двинулась в путь. Не считая четырех человек в ярких одеяниях, долина была совершенно безжизненна. Ни деревьев, ни травы, никакого движения.

– А что мы ищем? – спросила подруга Ады, переступив через маленький ручей.

– Это та самая площадка? – повторил Харман.

Даэман и Ханна заозирались.

– Похоже, – нерешительно сказал собиратель бабочек. – Хотя вы понимаете, когда кругом палатки, уборные, купола, и сверху силовое поле, и полно громадных обогревателей, и еще этот Горящий Человек, и постоянно светло как днем… В общем, тогда все выглядело иначе. И я так не мерз! – Он запрыгал оживленнее. – Что скажешь, Ханна?

– Я тоже не уверена… Не знаю.

Ада взяла инициативу в свои руки.

– Давайте-ка разделимся и поищем какие-нибудь следы прошлого праздника. Кострища, каменные пирамиды, что-нибудь в этом роде. Правда, я не думаю, что мы отыщем твою Вечную Жидовку прямо сейчас, Харман.

– Ш-ш-ш! – предостерег тот, оборачиваясь на сервиторов. Механизмы находились в отдалении и тем не менее наверняка прослушивали все разговоры. – Ну, ладно, – вздохнул Харман. – Расходимся на две сотни футов, не дальше…

Мужчина в синем осекся. Со стороны каньона появилась знакомая, смутно напоминающая человека фигура и неуклюже зашагала по камням. Когда существо приблизилось на тридцать футов, Харман окликнул его:

– Уходи. Нам не нужен войникс.

В ушах путешественников зазвучал голос еле заметного вдали сервитора:

– Мы настаиваем, леди и джентльмены. Это самый удаленный и опасный изо всех известных факс-узлов. Нельзя допустить ни малейшей возможности вреда.

– Тут что, водятся динозавры? – Голос Даэмана дрогнул.

Ада рассмеялась и раскинула руки навстречу холодной воющей тьме:

– Сомневаюсь, братец. Если только не появилась новая, морозоустойчивая порода, о которой мы никогда не слышали.

– Почему же, все возможно, – поддразнила Ханна. – Видите вон тот гигантский валун? А вдруг это аллозавр, облизываясь, поджидает добычу?

Коллекционер попятился и чуть не споткнулся о камень.

– Да нет их здесь, – вмешался Харман. – Что вообще может завестись при такой холодрыге? Ничего. Не верите – снимите на секунду капюшоны.

Спутники послушались. И тут же радионаушники наполнились резкими воплями.

– Держись подальше, – обратился мужчина в синем костюме к войниксу. – В случае чего мы тебя позовем.

Друзья тронулись в дорогу – на северо-запад, как показала напульсная функция ориентирования. Под бешеным напором ветра качались даже колючие звезды, и путешественникам постоянно приходилось укрываться за каменными глыбами, дабы не повалиться наземь. Когда вихрь утихал, четверка осторожно двигалась дальше.

– Я что-то нашла, – раздался голос Ады.

Товарищи поспешили к ярко-желтой фигуре, удалившейся на юг. На первый взгляд под ногами девушки лежал обычный камень, однако вблизи становилась заметна щетинистая шерсть, диковинные конечности-плавники и пара черных дыр вместо глаз.

– Это тюлень, – сказал Харман.

– Тюлень? – непонимающе переспросила Ханна, присаживаясь на корточки, чтобы потрогать недвижное существо.

– Морское млекопитающее. Мне попадались такие на побережьях… далеко от факс-узлов. – Мужчина тоже коснулся холодного тела. – Бедняга окаменел. Мумифицировался. Он мог пролежать здесь сотни, тысячи лет.

– Так мы на побережье? – полюбопытствовала Ада.

– Не обязательно. – Харман поднялся и огляделся вокруг.

– Эй! – обрадовался Даэман. – А вон тот утес я помню. Под ним еще стоял пивной павильон.

И он потрусил к большому валуну у скалы.

– Ты уверен? – наморщила нос Ада, когда товарищи догнали коллекционера.

Одинокая глыба вздымалась к ледяным мерцающим звездам и быстрым облакам, сбивающимся в стаи, но ни единая примета не указывала на то, что когда-либо тут проводился праздник. Друзья осмотрели почву у подножия, ища следы от шатровых колышков, кострища или оттиски машинных колес, однако ничего не нашли.

– Да ведь прошло полтора года, – рассудил Харман. – А сервиторы – отличные уборщики, значит…

– О господи! – воскликнула Ханна, задрав голову вверх.

Спутники последовали ее примеру, хотя уже за мгновение до того успели заметить удивительную игру красочных бликов на камнях и скалах.

Ночной небосклон ожил, превратился в сияющий занавес из танцующих лучей лазурного, лимонного, алого цветов.

– Что это? – шепнула Ада.

– Не знаю. – Мужчина в синем тоже понизил голос.

А чудесный свет продолжал переливаться между облаками. Харман откинул капюшон:

– Вот это да! Оно так же полыхает и без ночного видения. Кажется, две-три декады назад я видел подобное, когда…

– Сервиторы! – вмешался Даэман. – Что это за огоньки?

– Атмосферное явление, вызванное влиянием заряженных солнечных частиц на электромагнитное поле Земли, – донесся голос невидимой машины. – Таково научное определение. Феномен имеет несколько названий, например…

– Спасибо, достаточно, – вмешался самый опытный из путешественников, застегивая капюшон. – Глядите-ка! – вдруг изумился он.

На утесе проявились таинственные царапины; ветер или другие природные причины таких не оставляли.

Ада озадаченно нахмурилась:

– Непохоже на символы из книг.

– Да уж, – согласился тот-кто-умел-читать.

– Следы прошлой гулянки? – спросила Ханна.

– Возле пивной палатки? – усомнился Даэман. – Что-то не припомню. Если только сервиторы не исцарапали скалу, убираясь после праздника.

– Возможно, – промолвил Харман.

– Ну как, продолжим искать? – заторопилась Ада.

– Нет, – изрек девяностодевятилетний мужчина. – Ничего мы здесь не найдем. Пора факсовать куда-нибудь потеплее и как следует перекусить.

Девушка изумленно посмотрела на спутника, но промолчала. Сервиторы плавно подлетели ближе, и позади замаячил войникс.

– Мы уходим, – объявил Харман. – Осветите нам дорогу назад, к павильону.

В Уланбате едва перевалило за полдень, и привычная сотня с лишним гостей, собравшихся отметить Вторую Двадцатку Тоби, развлекалась на семьдесят девятом уровне «Небесных колец». Висячие сады шелестели и вздыхали на ветру, что налетал из красной пустыни. Несколько молодых людей и девушек, заметивших отсутствие Даэмана в последние дни, бурно приветствовали его возвращение; мужчина кивнул им и последовал за своими новыми товарищами. Четверка набрала еды на длинном банкетном столе и, отойдя подальше от шумной толпы, села за каменный столик у низенькой стены на краю кольца. Сервиторы налили в бокалы холодного вина. Восемью сотнями футов ниже войниксы с помощью умных машин вели несметные караваны верблюдов по шоссе Гоби.

– Что произошло? – спросила Ада, когда друзья немного подкрепились в тени висячего сада. – Я же чувствую, что-то пошло не так.

Харман открыл было рот, но тут же умолк, выжидая, пока машины-прислужники пролетят мимо.

– Эти сервиторы абсолютно одинаковы с виду, – сказал он. – А никому не приходило в голову, что тот, кто сейчас рядом, уже мог наблюдать за вами где-то еще?

– Глупости, – отрезал собиратель бабочек. Откусывая жирные куски от жареной курицы, он жадно облизывал пальцы и прихлебывал охлажденное вино.

– Возможно, – повторил Харман.

– Так что ты разглядел там, в темноте? – встряла Хана. – Простые наскальные царапины?

– Это были цифры.

Даэман расхохотался:

– Ну уж нет. Цифры-то мне известны. Все их знают. Никакие это не цифры.

– Их изобразили словами.

– Погоди, в книге слова другие… – изумилась Ада.

– Думаю, мы столкнулись с тем типом слов, которые написаны от руки. Символы, соединенные петельками и накренившиеся вбок, будто бы от ветра. Подозреваю, что их нанесли на камень сразу после Горящего Человека. Впрочем, я сумел разгадать их значение.

– Теперь уже слова! – усмехнулся Даэман. – Минуту назад мы говорили о цифрах.

– И что же ты прочел? – полюбопытствовала Ханна.

Девяностодевятилетний мужчина оглядел спутников и негромко произнес:

– Восемь-восемь-четыре-девять.

Ада покачала головой:

– Смахивает на код факс-узла. Только я не слышала, чтобы хоть один из них начинался с двух восьмерок.

– Таких и не бывает, – вставил коллекционер.

Харман пожал плечами:

– Наверное. Только когда мы доедим, я собираюсь испробовать этот номер.

Хозяйка Ардис-холла посмотрела на далекий горизонт. Кольца пересекались в бледно-голубых небесах узкими полосками молочного цвета.

– Вот почему ты не выбросил термокожи в урну, как советовали сервиторы?

– Не знал, что ты заметила. – Мужчина ухмыльнулся и отхлебнул вина. – А я-то надеялся провернуть все втайне. Видимо, шпиона из меня не выйдет. Хорошо хоть, проклятые машинки факсовали раньше нас.

Тут, как по заказу, явился очередной сервитор, чтобы наполнить опустевшие бокалы. Сферическая машина зависла по ту сторону стены на высоте восьмисот футов над красно-желтой пустыней, пока изящные манипуляторы бережно наливали вино из кувшина.

Не убеди Харман своих друзей еще до факса надеть цветные термокожи под обычную одежду, все четверо могли бы проститься с жизнью.

– Мамочки! – воскликнул Даэман. – Где мы? Что происходит?

Никакого павильона здесь не было и в помине. Код 8849 выбросил путешественников прямо во мрак и хаос. Вокруг ревела настоящая буря. Ноги скользили по льду. Куда бы ни пытались шагнуть люди, всюду торчали какие-то шипы.

– Ада! – позвал девяностодевятилетний мужчина. – Свет!

Товарищи не успели накинуть капюшоны, да разве в этой кромешной тьме нашлось бы достаточно отраженного сияния, чтобы линзам ночного видения было что усиливать?

– Сейчас, сейчас, ребята… Готово!

Крохотный фонарик, одолженный у Тоби, пролил тонкий луч в непроглядную темноту. Засверкала инеем распахнутая дверь, заблестели трехфутовые сосульки, а пол оказался вздыблен волнами застывшего льда. Лампа качнулась вправо – и Ада увидела глаза друзей, округлившиеся от изумления.

– Это не павильон, – громко сказал Харман.

– В каждом узле есть павильон, – возразил собиратель бабочек. – Иначе не будет и портала. Верно?

– Почему же? Когда-то давно на Земле имелись тысячи частных узлов.

– О чем это он? – закричал Даэман. – Выбираться надо!

Юная хозяйка Ардис-холла обратила свет назад: портал отсутствовал. Путешественники растерянно стояли в комнате с многочисленными настенными полками, целиком закованной в лед. Да, но где же центральный пьедестал? Как же так? Без него не вернуться обратно! В луче фонаря танцевал миллион снежинок. За стенами ревел ветер.

– Даэман, сегодня ты сказал очень умную вещь, – произнес Харман.

– Что? Что я такого сказал?

– Мы попались. Точно крысы.

Молодой мужчина выпучил глаза, а между тем луч двинулся дальше, к замороженным стенам. Вьюга рыдала все громче.

– Вот и в Суходоле так же ревело, – заметила Ханна. – Хотя никаких построек там не было. Или все же?..

– Навряд ли, – промолвил Харман. – Однако я согласен, мы явно попали в Антарктику.

– Куда? – переспросил Даэман, стуча зубами. – В какую еще ант… антаттику?

– В то холодное место, где мы побывали утром, – бросила Ада и шагнула в проем.

Оставшись в полной темноте, друзья сбились вместе и поспешили следом, будто выводок гусят.

– Эй, тут коридор, – послышалось впереди. – Шагайте осторожнее. Здесь повсюду неровный лед и снег.

Обледеневшая прихожая вывела четверку в замороженную кухню, а оттуда – в такую же гостиную. Ада провела лучом по ряду окон, покрытых тройной глазурью инея.

– Я, кажется, догадался, где мы, – прошептал опытный путешественник.

– Да это ерунда, – отмахнулась Ханна. – Главное, как отсюда вырваться?

– Погодите. – Ее подруга опустила фонарь, и яркие вспышки, отразившись от пола, озарили снизу лица товарищей. – Пусть скажет, мне интересно.

– По легенде, которую я слышал, наша Вечная Жидовка обитала в собственном жилище на вершине горы Эребус, на одном из антарктических вулканов.

– В Суходоле? – Коллекционер оглянулся в кромешный мрак. – Господи, ну и мороз!

Ханна дернулась к нему так резко, что молодой мужчина отшатнулся и чуть не упал.

– Дурачок, надень это. – Она бесцеремонно вытащила зеленый капюшон у него из-за воротника, напялила на голову и застегнула. – Всем нам не помешает защита, не то еще минута – и тут станет на четыре сосульки больше. Тело выделяет слишком много тепла через скальп.

Спутники последовали ее совету.

– И правда, так лучше, – обрадовался Харман. – Виднее, да и слышнее, шум ветра заглушается.

– А это жилище из легенды, оно рядом с факс-павильоном Суходола? Мы в состоянии дойти пешком?

Недавний именинник беспомощно развел руками:

– Кто знает. Полагаю, женщина именно так и добралась до Горящего Человека. Однако я еще слабо разбираюсь. Может статься, ей пришлось одолеть тысячу миль.

Даэман покосился на черные заледеневшие окна, за которыми ревела буря.

– Я отсюда не выйду, – безо всякого выражения изрек он. – Ни за что в мире.

– Впервые согласна с тобой, – кивнула Ханна.

– Ничего не понимаю. – Ада свела брови. – Говоришь, эта женщина жила здесь… несколько веков назад? Как же это…

– Понятия не имею, – признался опытный странник и, одолжив фонарик, побрел по следующему коридору.

Внезапно путь преградили мерцающие белые колонны. Пока друзья глазели на препятствие, Харман вернулся в занесенную снегом гостиную, с треском отодрал от пола тяжелый стол и сокрушил с его помощью ледяные наросты, прокладывая себе путь.

– Куда ты? – окликнул Даэман. – Что проку-то? Миллион лет там не было ни души. Мы же окочуримся, если…

Девяностодевятилетний мужчина добрался до двери и выбил ее ногой. Коридор залило яркое сияние. И потоки жары. Спотыкаясь и скользя на коварном полу, троица со всех ног бросилась к товарищу.

Комната, в которой они очутились, отсутствием окон и размерами напоминала ту, самую первую, но в отличие от нее была освещена, прогрета и свободна от снега. И вдобавок ее почти целиком заполнял металлический диск более двенадцати футов в поперечнике, беззвучно парящий в воздухе. Силовое поле поблескивало стеклянным куполом над серебристой поверхностью, в которой чернело шесть углублений с мягкой обивкой, имеющих форму человеческого тела с парой коротких рукояток возле ладоней.

– Кажется, кто-то ожидал на пару гостей больше, – прошептала Ханна.

– Да что это за дрянь? – взорвался Даэман.

– Полагаю, мы нашли соньер. Тарелку, – приглушенно отозвался Харман.

– Что? И как это понимать?

– Не знаю. Только люди Потерянной Эпохи летали в таких машинах.

Под пальцем опытного путешественника силовое поле подернулось рябью, точно ртуть, сомкнулось вокруг руки и целиком поглотило кисть.

– Осторожнее! – предупредила Ада.

Однако мужчина уже встал на колени, а потом и прилег на живот, устроившись в мягком черном углублении. Голова и спина слегка возвышались над поверхностью диска.

– Все в порядке, – подал он голос. – Здесь удобно. И тепло.

Друзей его слова успокоили. Хозяйка Ардис-холла первой забралась на летающий аппарат, вытянулась ниц и ухватила рукояти:

– Они для управления, да?

– Трудно сказать.

Ханна и Даэман заняли места на диске; еще два так и остались свободными.

– А ты знаешь, как управлять этой штукой? – спросила Ада чуть резче обычного. – Читал, наверное? В книгах?

Харман просто покачал головой.

– Тогда что мы здесь делаем, а? – воскликнула девушка.

– Экспериментируем.

Девяностодевятилетний путешественник свернул крышку с правого рычага. Под ней обнаружилась единственная красная кнопка. Мужчина, не раздумывая, нажал.

Передняя стена растаяла в воздухе, словно ее унесло ветром прямо в антарктическую ночь. Ослепительный снежный вихрь вторгся в комнату и завертелся вокруг друзей.

Харман разинул рот, собираясь крикнуть: «Берегись!» – но не успел издать ни звука – диск сорвался с места на немыслимой скорости; четверка испуганно вцепилась в рукояти, чувствуя, как подошвы ботинок прилипли к металлу.

Пузырь защитного поля сохранил жизни любознательным друзьям, когда тарелка вырвалась из белого вулкана, к склонам которого лепились обветшалые, покрытые ледяной коркой постройки. Линзы ночного видения явили взорам путешественников еловый лес, побережье, ржавеющие и заметенные снегом остатки неких машин у залива и застывшее, сверкающее море.

Над этим-то морем и разгонялся металлический диск, с ходу набрав аж тысячу футов высоты.

Харман активировал напульсную функцию поиска и сообщил:

– Движемся на северо-восток.

Никто не ответил. Все пытались совладать с жестокой тряской, цепляясь за рычаги, и потому не заинтересовались курсом своего предсмертного полета.

Кое о чем недавний именинник умолчал. Согласно древним картам, как раз в этом направлении друзей ничего не ожидало. Совершенная пустота на тысячи миль вперед.

Через десять минут, когда сплошные льды остались позади, а внизу расстилались черные воды с гигантскими кусками айсбергов, аппарат начал терять высоту.

– В чем дело? – Аду раздосадовала явная дрожь в собственном голосе. – Скажите, у нас кончается энергия… в смысле, топливо… или что там?

– Я не знаю, – произнес Харман.

Диск пролетал уже чуть ли не в сотне футов над волнами.

– Глядите! – Ханна оторвала руку от рычага и указала пальцем перед собой.

В холодном море появилась крепкая, сморщенная спина огромного существа, заросшего от древности ракушками, но, без сомнения, живого: линзы уловили алые трепещущие волны тепла, которые разбегались вокруг него. Внезапно к небесам взметнулась мощная струя воды, и путешественники почуяли запах рыбы в свежем воздухе, беспрепятственно проникавшем сквозь силовое поле.

– А?.. – заикнулся Даэман.

– По-моему, это кит, – пояснил Харман. – Я читал о таких. Правда, они должны были вымереть тысячи лет назад, еще до Финального факса.

– А может, во время факса постлюди затащили их обратно? – предположила Ада.

– Может, и так.

Диск уносил друзей все дальше на северо-восток, не меняя высоты, и пассажиры слегка расслабились: ведь человек издревле приспосабливался к самым необычным условиям. Харман перевернулся на спину, желая полюбоваться на яркие звезды среди туманных клочьев облаков. Внезапный возглас Ады вывел его из задумчивости:

– Там, впереди!

Над темным горизонтом показался гигантский айсберг. Соньер мчался прямо на него. Друзья уже успели благополучно миновать несколько сверкающих глыб, но это ледяное чудище простиралось в обе стороны на многие и многие мили, а его зубчатые гребни вздымались на высоту, недостижимую для летучей машины.

– Мы можем что-нибудь сделать? – спросила юная хозяйка Ардис-холла.

Опытный спутник лишь отрицательно промычал в ответ. Он понятия не имел, с какой скоростью движется диск, однако ее хватило бы на то, чтобы разбить машину с пассажирами вдребезги.

– А ты шевелил рукоятками? – чересчур спокойно поинтересовалась Ханна.

– Бесполезно, – вздохнул Харман.

– Пора прыгать! – Диск слегка покачнулся: это Даэман встал на четвереньки, почти уперевшись головой в защитное поле.

– Нет, – властно остановил его девяностодевятилетний мужчина. – В ледяной воде ты не протянешь и трех секунд – это если переживешь падение. Хотя вряд ли. Ложись на место.

Собиратель бабочек повалился на живот.

Между тем соньер не снижал скорости и не отклонялся от опасного направления. Бело-голубая стена угрожающе выросла до трех сотен футов; летучий аппарат не набрал и двух третей подобной высоты.

– И что, ничего нельзя изменить? – полуутвердительно сказала Ада.

Харман снял капюшон (под покровом силового поля холод уже не так пугал) и обернулся на нее.

– Кажется, нет. Прости. – Он потянулся и взял девушку за левое запястье. Та обнажила лицо. Их взгляды встретились, а пальцы переплелись на несколько мгновений.

Когда до жуткого столкновения оставались считанные ярды, диск плавно снизил скорость и пошел на взлет. Соньер обогнул вершину айсберга с запасом в десяток футов, сделал вираж вправо, завис над южным склоном, а потом опустился на шипящий снег.

С минуту четверка молча лежала на своих местах, не выпуская рукояток.

Внезапно силовое поле исчезло, и страшный ледяной ветер обжег лицо Хармана. Мужчина торопливо застегнул капюшон, бросая взгляды на Аду, которая сделала то же самое.

– Надо выбираться, – подала голос Ханна, – пока эта штука не унесла нас куда-нибудь еще.

Друзья осторожно слезли. Налетевший вихрь едва не сбил путешественников с ног, тут же утих и снова ударил. Вьюга громко трепала края их верхней одежды и капюшонов.

– Что теперь? – Юная хозяйка Ардис-холла поежилась.

Словно в ответ на ее слова перед четверкой замерцали два ряда инфракрасных маяков, очертив тропинку шириной десять футов и длиной сто с чем-нибудь ярдов, уводящую… в никуда.

Исследователи двинулись вперед, стараясь держаться вертикально. Если бы не маячки, столь ярко сияющие в линзах ночного видения, товарищи наверняка повернулись бы спинами к ветру и вскоре, заблудившись, полетели бы во мрак через ближний край айсберга.

Дорожка привела к небольшой норе, прорубленной во льдах. Высеченные ступеньки уходили вниз, где их опять освещало инфракрасное излучение.

– Рискнем? – сказала Ханна.

– А что нам остается? – проворчал Даэман.

Уличные ботинки скользили на коварной лестнице, и только плетеная веревка, пришпиленная к правой стене металлическими крючьями, помогала друзьям спускаться, не падая поминутно. Харман насчитал сорок ступеней, когда путь преградила стена изо льда и тропа резко свернула вправо, а еще через пятьдесят шагов лестница так же круто забрала влево. Инфракрасные маячки в стенах позволяли хорошо видеть дорогу.

Лестница окончилась коридором, который продолжал уводить внутрь айсберга. Временами путешественникам попадались развилки, но одна дорога неизменно оставалась в тени, тогда как вторую освещали алые, зеленые и голубые огни. Товарищи то шагали вверх, то вновь брели куда-то вниз. Наконец бесчисленные повороты, развилки и тупики заставили друзей потерять чувство направления.

– Нас явно ждут, – шепнула Ханна.

И Ада ответила:

– На это я и рассчитываю.

Четверка вышла в просторный зал, наверное, в шестьдесят футов шириной. Ледяные стены были изрезаны несметным количеством других дверей, а пол тоже имел несколько уровней. Обогреватели на подставках мерцали оранжевым; на стенах, полу и потолке сияли многочисленные лампочки. На невысокой платформе, устланной мохнатыми звериными шкурами, лежали подушки, а рядом находился маленький столик. Друзья встали вокруг него, с подозрением глядя на круглые чаши с едой и плодами, кувшины и наполненные кубки, не решаясь присесть на мягкие шкуры.

– Все в порядке, – послышалось у них за спинами. – Это не отравлено.

Женщина появилась в высоком ледяном проеме и стремительно сошла по кривому зигзагу лестницы. Харман успел заметить меловую седину волос хозяйки – почти невообразимый оттенок, который в его дни выбирали только самые отъявленные сумасброды, – и лицо, изборожденное, как и говорил Даэман, древними морщинами. Боже, ну и стара она была. Никто, кроме коллекционера бабочек, прежде не видел более ветхого человека. Даже девяностодевятилетнего мужчину покоробило при взгляде на нее.

И все же, несмотря на возраст, дама сохранила некую привлекательность, и ее походка дышала силой. Хозяйка носила банальный синий жакет, брюки из рубчатого плиса и жесткие ботинки. Накидка из алой шерсти поражала взгляд живописной окраской и непонятным дизайном. Очутившись на платформе, женщина подняла и нацелила на гостей темный металлический предмет, который с самого начала находился у нее в руке, и спросила:

– Кто-нибудь знает, что это?

– Нет, – негромким хором откликнулись трое из них.

– Да, – сказал Харман. – Это какое-то оружие Потерянной Эпохи.

Товарищи обернулись на него. Они видели оружие в туринских драмах, но мечи, копья, щиты и луки со стрелами нимало не походили на эту черную машинообразную вещь.

– Верно, – изрекла женщина. – Оно называется пистолетом и умеет только одно – лишать жизни.

Ада выступила вперед:

– Вы хотите убить нас? Вы что же, позволили нам проделать такой путь ради этого?

Старуха улыбнулась и опустила оружие на столик, подле чаши с апельсинами.

– Здравствуйте, Даэман. Приятно снова увидеться, впрочем, не уверена, что вы запомнили нашу прошлую встречу. Мужчина в подобной степени опьянения…

– Я не забыл тебя, Сейви, – холодно ответил коллекционер.

– И всем вам, – продолжала старуха, – Ада, Ханна, Харман… добро пожаловать. Вы очень настойчиво читали мои следы.

Она опустилась на шкуры и жестом пригласила гостей присоединиться. Один за другим товарищи присели вокруг столика. Сейви взяла апельсин, предложила другим и, когда те отказались, принялась чистить его длинным ногтем.

– Мы не встречались, – промолвил недавний именинник. – Откуда вам известно мое имя? И остальных?

– Вы подняли достаточную шумиху… э-э-э… как там сейчас почтительно величают людей?.. Харман Ухр.

– Шумиху?

– Удаляясь от узлов так, что войниксам приходилось следовать за вами. Научившись читать. Разыскав немногие уцелевшие библиотеки мира… в том числе и принадлежащую Аде Ухр. – Сейви указала глазами на девушку, и та кивнула в ответ.

– Как вы узнали о войниксах? – насупился мужчина в синем термокостюме.

– Они наблюдают за вами. – Разломив плод на дольки, хозяйка раздала их четверке на льняных салфетках. На сей раз товарищи приняли угощение. – Я тоже наблюдаю, – заметила она.

– Но зачем? – Харман взглянул на дольки и опустил салфетку на стол. – С чего за мной шпионить? И каким образом?

– Два разных вопроса, мой юный друг.

Тот, кого назвали «юным», не мог сдержать улыбки.

– Тогда ответьте на первый. Для чего?

Сейви расправилась со второй долькой и облизала пальцы. Опытный путешественник заметил, как завороженно рассматривает Ада сморщенные пальцы и иссохшую кожу старухи. Впрочем, та или не замечала пристального внимания, или делала такой вид.

– Харман… можно без Ухр? – Хозяйка не стала ждать ответа. – Так вот, Харман, на сегодняшний день ты единственный человек на Земле, не считая меня, единственный среди трехсот с лишним тысяч, кто способен читать письменную речь. Или хотя бы пытается.

– А… – начал странник.

– Три сотни тысяч? – вмешалась Ханна. – Да ведь нас миллион. Так всегда было…

Сейви улыбнулась и покачала головой:

– Милая, кто вам сказал, что на планете живет миллион человек?

– Ну-у, никто… В смысле, это и так известно…

– Именно. – Старуха подняла палец. – Всем известно. Но разве в последнее время кто-нибудь пересчитывал население?

– А как же: если кто-нибудь восходит на кольца… – Девушка совсем растерялась.

– …на Земле рождается новое дитя, – закончила за нее Сейви. – Это точно. Я проверяла целую тысячу лет. Вот только вас не миллион. Гораздо меньше.

– С какой радости ПЛ будут нас обманывать? – встрял собиратель бабочек.

– ПЛ? – Хозяйка подняла одну бровь. – Ах да, ПЛ… Когда вы вообще беседовали с постлюдьми, Даэман Ухр?

Коллекционер счел вопрос риторическим и не ответил.

– А я говорила с ними, – тихо сказала старуха.

Ее слова повергли друзей в ступор. Четверка ждала затаив дыхание. Особенно Харман и Ада.

– Только это было давно. – Сейви так понизила голос, что слушателям пришлось наклониться поближе. – Очень, очень давно. Еще до Финального факса.

Ее глаза, секунду назад блиставшие небесной синевой, задумчиво затуманились.

Опытный путешественник покачал головой:

– Я, конечно, знаком с историей о вас, о Вечной Жидовке, последней из Потерянной Эпохи… Только все равно не понимаю. Как вам удалось пережить Пятую Двадцатку?

Ада округлила глаза, услышав подобную грубость. Однако сама хозяйка, видимо, не возражала.

– Прежде всего, милые мои, пресловутый столетний рубеж назначен для человечества относительно недавно. Уже когда они угробили Землю и наше будущее в том ужасном факсе. Лишь века спустя после того, как девять тысяч сто тридцать моих собратьев, переживших Рубикон, превратились в поток нейтрино, чтобы больше не вернуться. Хотя постлюди клятвенно сулили им возвращение… Только вслед за тем… геноцидом ваши драгоценные ПЛ изобрели мифический миллион и додумались установить для ваших предков вековой предел…

Распаленная собственной речью, Сейви остановилась, чтобы набрать в грудь воздуха. Она глубоко вздохнула еще раз и указала на кувшины:

– Если кто хочет, у меня есть чай. И очень крепкое вино. Я выпью, а вы?

И она трясущимися руками наполнила кубок. Даэман тряхнул головой. Девушки выбрали чай. Девяностодевятилетний гость налил себе красного вина.

– Харман, – уже сдержаннее заговорила старуха, – до того, как мне вздумалось отвлечься, вы задали два вопроса. Почему вы привлекли мое внимание? И как я дотянула до нынешних дней? Во-первых, мне интересно все, что волнует войниксов. А ваше поведение беспокоит их вот уже несколько декад…

– Постойте, но…

– Во-вторых. – Хозяйка предостерегающе подняла палец. – Сказать по чести, в течение последних столетий я только и делала, что спала или пряталась. Когда нужно, перемещалась либо на соньерах, один из которых вы сами нынче могли оценить, либо при помощи потайных факсов, то есть между стенами современных узлов, используя старинные матрицы.

– Непонятно, – подняла брови Ада. – Какие еще потайные факсы?

Сейви встала из-за стола. Гости последовали ее примеру.

– Полагаю, прошедший день достаточно утомил вас, мои юные друзья. Однако поверьте, впереди ждет гораздо больше. Это если вы решите отправиться за мной. Если же нет, соньер вернет вас в ближайший факс-павильон… Вроде бы он расположен в бывшей Южной Африке. Выбирайте сами, – она бросила взгляд на Даэмана, – каждый за себя.

Ханна допила остатки чая и поставила кубок.

– Отправиться за вами? А что вы можете нам показать, Сейви Ухр?

– О, многое, дитя мое. В первую очередь я научу вас летать и факсовать в те края, о которых вы никогда не слышали… И даже не мечтали.

Четверка переглянулась. Харман с Адой кивнули друг другу: они были готовы на все. Ханна произнесла:

– Можете на меня рассчитывать.

Один Даэман, казалось, серьезно обдумывал свой выбор.

– Ладно, я с вами, – вымолвил он наконец. – Правда, сначала дайте попробовать ваше вино.

Сейви до краев наполнила его кубок.