О КОЛЬЦАХ ВЛАСТИ И ТРЕТЬЕЙ ЭПОХЕ.

Давно, очень давно жил на Арде Майа, которого Синдары звали Гортхаур, а Нолдоры — Саурон. Еще в начале времен этот великий дух был соблазнен Мелькором и скоро стал его ближайшим помощником и самым опасным врагом людей и эльфов. В то время мог он принимать множество благородных и прекрасных обличий, способных ввести в заблуждение всех, кроме самых мудрых и осторожных.

Когда Валары разрушили Тангородрим и низвергли Моргота, Саурон, избрав привлекательную личину, почтительно обратился к Эонвэ, глашатаю Манвэ, отрекаясь от дел Врага и своих собственных злодеяний. Кое-кто полагает, что каялся он искренне, устрашенный гневом Владык Запада и участью Моргота. Но Эонвэ, сам Майя, не властен был казнить или миловать равного себе по происхождению, поэтому он приказал Саурону следовать в Аман и там предстать перед судом Манвэ, Саурон поразмыслил, и пришел к выводу, что путешествие в Аман может обернуться для него долгим заключением, непросто ему будет убедить Валаров в своей искренности, ведь при Морготе пользовался он огромной властью и немало зла принес людям и эльфам. И вот, после ухода Эонвэ, Саурон почел за благо скрыться, затеряться в просторах Среднеземья, и вскоре снова впал во зло, ибо крепко привязал к себе своего слугу Темный Властелин.

Великая война сопровождалась страшными землетрясениями. Они разрушили Белерианд, и обширные земли на западе и на севере скрылись под водами Великого Моря. На, востоке, в Оссирианде, хребет Эред Луин раскололся и в трещину хлынули морские воды. На месте долины образовался залив, теперь в него впадала изменившая русло река Луна. Когда-то Нолдоры назвали этот край Линдон; имя это до сих пор осталось за ним, потому что многие Эльдары еще жили здесь, медля покидать Белерианд, где они так долго трудились и боролись. Правил оставшимися сын Фингона — Гил-Гэлад. Рядом с ним всегда был Элронд Эльфинит, сын Эарендила Морехода и брат Элроса, первого короля Нуменора.

На берегах залива Луны эльфы основали большое поселение и назвали его Митланд, Серебристая Гавань. Это прекрасный порт, и только отсюда время от времени уходят корабли Эльдаров, покидая тускнеющие берега Земли. По милости Валаров Перворожденным по-прежнему доступен Прямой Путь; минуя Искаженные Моря, возвращаются они к берегам Одинокого Острова или прямо в Валинор.

Тэлери, уцелевшие после гибели Дориата и Оссирианда, ушли с новых побережий в глубь материка; их королевства затерялись среди владений Лесных Эльфов, в горах и лесах, но тоска по морским просторам навсегда поселилась к их душах. Нолдоров осталось совсем немного. Жили они на востоке от Эред Луин, в Эрегионе, который Люди называли Благодатными Кущами. Эрегион соседствовал с подгорным царством гномов. Гномы называли его Казад-Дум, а эльфы — Хадходронт. Позже оно получило название Мория. Из Остин-Этил, столицы Нолдоров, вела прямая дорога к западным вратам Морийского Царства, ибо в те времена два народа связывала крепкая дружба к вящей пользе тех и других. Мастера Эрегиона достигли таких высот в работе с металлом и камнем, что только творения Феанора оставались непревзойденными. Но даже среди этих удивительных умельцев выделялось искусство Келебримбера, сына Карафина. Он мало походил на отца. Когда, по сведениям «Квента Сильмариллион», Келегорм и Карафин отправились в изгнание, Келебримбер остался в Нарготронде.

Теперь на всем пространстве Среднеземья царил мир, но земли эти были дики и пустынны. Ведь народы Белерианда обжили лишь малую часть материка, а на остальных просторах бродили, как и прежде, только свободные Авари. Они понаслышке знали о событиях на западных землях, а Валинор оставался для них полузабытой легендой. На южных и юго-восточных землях множились люди, но трудами Саурона сердца их уже давно обратились ко Злу.

Наблюдая картину общего запустения, Саурон пришел к выводу, что Валары, свергнув Моргота, надолго оставят Среднеземье в покое. Теперь ничто не могло помешать расцвету его тщеславия. С ненавистью обращался взор Врага к оставшимся поселениям Эльдаров и с опаской — к Нуменору. Оттуда приходили временами огромные морские корабли. Но какие бы злые козни ни зрели у него на сердце, до срока их приходилось тщательно скрывать.

Саурон быстро понял, что из всех народов Земли легче всего иметь дело с людьми, ведь до этого он долго пытался склонить на свою сторону Перворожденных, то и дело появляясь среди них в своем прельстительном обличий, и не показывался только в Линдоне. Гил-Гэлад и Элронд никогда не доверяли ему, хотя и не знали, кто скрывается под благообразной личиной. В других местах Саурона принимали с радостью, а на предостережения из Линдона не обращали внимания. Теперь Саурон звался Аннатар, Дароносец, и дружба с ним поначалу приносила много полезного. Он же любил повторять: «И у великих есть свои слабости. Уж на что могущественен государь Гил-Гэлад, на что искушен в знаниях Мастер Элронд, а вот не хотят они помочь мне в трудах. Может, потому, что не желают видеть другие земли столь же сильными и счастливыми, как свое королевство. По их милости еще долго придется Среднеземью лежать в запустении, а ведь эльфы могли бы сделать эту землю такой же прекрасной, как Тол Эрессеа или даже Валинор. Вы ведь не захотели возвращаться туда, значит, любите Среднеземье. И мне оно дорого. Вот и надо нам постараться всем вместе поднять бродячие эльфийские народы к вершинам тех знаний, что отличают живущих за Морем».

Охотней всего прислушивались к Саурону в Эрегионе. Здесь Нолдоры без устали совершенствовались в знаниях и ремеслах. К тому же сердца их не знали покоя после отказа вернуться на Запад. Среднеземье они действительно любили и поначалу надеялись, что и здешние земли их трудами когда-нибудь смогут приносить такую же радость, как та, за которой ушедшие отправились в Благословенный Край. Поэтому они с особым вниманием прислушивались к словам и советам Саурона, чьи знания намного превосходили их собственные. В те дни кузнецы Остин-Этил своими молотами творили чудеса. И вот наконец они задумали и создали Кольца Власти. Саурон исподволь направлял их труды, замыслив коварством подчинить эльфийские народы.

Эльфы ковали свои кольца, а Саурон в тайне от всех работал над своим, единственным, позволяющим править всеми другими, так что сила эльфийских колец действовала в мире лишь до тех пор, пока существовало объединявшее их Кольцо Власти. Для этого пришлось Саурону вложить в свое Кольцо большую часть собственного могущества и воли. Эльфийские кольца получились настолько сильными, что звено, замыкавшее их в цепь, обязательно должно было превосходить их совокупную мощь. Саурон ковал Кольцо Всевластья на вершине Огненной Горы в Стране Мрака. Надев Кольцо, он рассчитывал разом постичь все, созданное силой других колец, и постепенно подчинить себе их владельцев.

Но эльфов оказалось не так-то легко провести. Стоило Саурону надеть Кольцо Всевластья, как они поняли, чем грозит им созданная цепь и сокрыли свои кольца. Саурон, увидев, что замысел его провалился, пришел в ярость. Он потребовал вернуть все кольца, потому что без его помощи эльфы не смогли бы сделать их, а когда эльфы не подчинились, пошел на них войной. Но три кольца все же удалось сохранить от Врага. Они были изготовлены последними и оказались самыми могущественными из всех. Звались они Наир, Нэин и Вэйал — кольца Огня, Воды и Воздуха. Рубин, адамант и сапфир горели в этих кольцах; вот их-то и стремился заполучить Враг любой ценой, ведь эти кольца меняли ход времени, и усталость мира не касалась владевших ими. Но поиски Саурона оказались тщетными. Тремя владели Мудрые и никогда не использовали открыто всей их мощи, пока Саурон обладал Кольцом Всевластья. Только молот Келебримбера касался их звонкого металла, поэтому чистыми остались Три Кольца, хотя и подчинялись Одному.

С тех пор война между Сауроном и эльфами уже не прекращалась. Погиб Келебримбер, Эрегион был разорен, а Врата Мории закрылись. Тогда же Элронд Эльфинит основал и укрепил Имладрис — Люди называли его Дольном. В конце концов в руках Саурона оказались все Кольца Власти, кроме трех. Он раздал их народам Среднеземья, надеясь соблазнить тех, кто стремится к магической власти, превышающей естество. Семь колец оказались у гномов, а людям достались Девять, потому что люди как нельзя лучше отвечали замыслам Врага. Именно Девять помогал ковать Саурон, поэтому тем легче ему было править ими и тем большим проклятием они становились для своих владельцев. Правда, гномов совратить оказалось не просто. Они не терпели над собой ничьей власти, в глубь их помыслов трудно было проникнуть даже Врагу, и, видно, поэтому призраками и рабами Колец, как другие, они не стали. Силу своих колец они использовали только для обогащения, — хотя такие свойства, как любовь к золоту и излишняя гневливость поселились в их сердцах не без вмешательства хозяина Кольца Всевластья. Не так уж много на первый взгляд, но и это принесло в мир немало бед. Говорят, что каждое из семи знаменитых сокровищ Государей Гномов древности начиналось с одного-единственного золотого колечка. Давно уже разграблены сокровищницы — часть растащили драконы, часть разошлась по миру, а из Семи Колец четыре погибли в драконьем огне, а три вернулись в руки Саурона.

Людей поймать оказалось легче. Девять Кольценосцев быстро стали могущественными королями, воинами-чародеями.

Жизнь их казалась нескончаемой, но для них самих в конце концов стала невыносимой. Да, кольца, дали им большую власть: они могли становиться незримыми для любых глаз этого мира, им открылись миры, неведомые смертным, но слишком часто их окружали призраки и иллюзии, созданные Сауроном. И вот, один за другим, раньше или позже, в меру природной силы и склонности к добру или злу, какой располагали они, все девять оказались рабами своих колец, и значит — Кольца Всевластья. Призрачен стал их облик, зримый только хозяину Главного Кольца, и отныне владениями их навеки становилось Царство Теней. Кольценосцы превратились в назгулов, самих ужасных слуг Врага. Всюду и везде за ними шла тьма, а в жутких криках, испускаемых ими, слышался голос Смерти.

Алчность и гордыня Саурона все росли, он уже не признавал никаких преград и все нетерпеливее рвался к абсолютной власти в Среднеземье, стремясь уничтожить последних эльфов и размышляя, как погубить Нуменор. Он уже называл себя Владыкой Земли, и если носил пока прежнюю личину мудрости и благородства, то правил только силой и страхом. Те, кто видел, как тень его расползается по миру, прозвали Саурона Врагом, Темным Властелином. Он снова собрал злых тварей времен Моргота, оставшихся на земле или под ней, орки множились под его рукой, как мухи. Так начались Черные Годы. Эльфы назвали их Днями Бегства. Многим из них пришлось покинуть родные места и уйти в Линдон, а оттуда — навсегда за Море, многие погибли в борьбе с Сауроном к его слугами. Но сам Линдон оставался свободным, Гил-Гэлад сохранял власть над своими землями, и Саурон пока не осмеливался перейти Синие Горы и напасть на Гавани. К тому же Гил-Гэладу помогали нуменорцы. Зато на прочих землях Саурон царствовал полновластно. Непокорные уходили в горы, скрывались в лесных дебрях и старались не привлекать к себе внимания. Так было на юге, на востоке, где подданные Саурона строили крепости, возводили каменные стены. Южане были многочисленны, хорошо вооружены и свирепы в бою. Для них Саурон был королей и богом, живущим в огненном замке и внушающим суеверный страх.

Однако победное продвижение на запад Саурону не удалось. На его пути встала военная мощь Нуменора. При всем своем могуществе Саурон не мог противостоять заморскому королевству, находящемуся в зените славы. Вот тогда и решился Враг на хитрость. Он сдался в плен королю Тар-Калиону и вместе с ним отправился в Нуменор. Столь искусному лжецу не понадобилось много времени, чтобы обольстить и совратить гордых нуменорцев, а потом еще и втравить их в войну с Валарами, что в конечном итоге привело Нуменор к гибели. Правда, конец Нуменора был столь ужасен, что даже Саурон, забывший о мощи Валаров, пришел в ужас. Страна канула в пучину, и Врага поглотила разверзшаяся бездна. Его развоплощенный дух темным вихрем умчался в Среднеземье в поисках пристанища. Оттуда Враг с бессильной злобой наблюдал за растущей мощью Гил-Гэлада. Владения Короля Эльфов на северо-западе простирались теперь почти до самого Ясного Бора, откуда было рукой подать до прежних земель Темного Властелина. Саурону оставалось убраться в Черную Страну и строить замыслы новой войны.

В «Падении Нуменора» рассказано, как немногие сумевшие спастись нуменорцы прибыли на восток. Их вел Элендил Высокий вместе с сыновьями Исилдуром и Анарионом. Они были родичами короля, потомками Элроса. Речи Саурона не совратили их, и в войне с Владыками Запада они не участвовали. Вместе с другими Верными им удалось покинуть обреченную страну и отплыть на восток. Это были могучие люди на больших крепких кораблях, но буря, поднявшая мир на дыбы после гибели Нуменора, бросала огромные суда на пенных гребнях под самые небеса так, что они буревестниками опустились на берега Среднеземья. Корабли Элендила волны вынесли на побережье Линдон. Элендил и раньше был дружен с Гил-Гэладом, поэтому нуменорцев ждал радушный прием. Они поднялись по Луне и за Синими Горами, на землях Эриадора, основали княжество Арнор. Столицей его стал Аннуминас, украсивший берега озера Дрема. Нуменорцы жили и в Форносте на Северных Холмах, и в Кардолане, и на взгорьях Рудаура; их сторожевые башни вздымались в небо на Дальних Холмах и Заветери. И по сю пору в тех краях немало могильников и руин, но с Дальних Холмов узкие окна башен по-прежнему смотрят на море.

Исилдур и Анарион высадились дальше к югу, в устье Андуина Великого, возле залива Белфалас. Там было основано княжество Гондор. Неподалеку отсюда, еще во дни расцвета Нуменора, заложены были укрепления, которым надлежало противостоять Черной Земле Саурона, расположенной восточнее. В последнее время сюда приходили только корабли Верных. Здешние народы хорошо знали Друзей Эльфов и род Элендила и с радостью приветствовали его сыновей. Столицей южного княжества стал Осгилиат. Его делила надвое Великая Река, а соединял мост. Другого такого моста не было в Среднеземье. Каменные дома и ажурные башни украшали его, а большие морские корабли проходили под ним к причалам города. По обе стороны от реки поднялись две могучие крепости: Минас Итиль, Крепость Восходящей Луны, располагалась к востоку от Осгилиата, в отрогах Хмурых Гор, и противостояла угрозе из Мордора, а на западе, у подножья Горы Миндоллуин, встали неприступные стены Минас Анора, Крепости Восходящего Солнца. Цитадель служила щитом против дикарей с равнин. В Минас Итиле жил Исилдур, а в Минас Аноре — Анарион, но правили княжеством они вместе, и во дворце Осгилиата стояли рядом два трона. В годы расцвета Гондора появились и Столпы Аргоната, и чудеса Агларонда и Эреха, а в кольце Ангреноста, который Люди называли Изенгардом, вознеслась в небо несокрушимая башня Ортханка.

Нуменорцы принесли в Среднеземье немало диковинных сокровищ, но славнейшими среди них были, конечно, семь Палантиров и Белое Дерево, выросшее из спасенного в Арменелосе плода легендарного Белого Древа Нуменора. Оно вело свой род от Дерева из Тириона — подобия Белого Телпериона, старшего из Дерев Йаванны. Белое Дерево росло в Минас Итиле перед домом Исилдура, спасшего его от гибели, в память об Эльдарах и Свете Валинора. Палантиры поделили между князьями. Три достались Элендилу и по два — его сыновьям. Камни Элендила хранились на Дальних Холмах, на Заветери и в Аннуминасе. Камни братьев — в Минас Итиле, в Минас Аноре, в Ортханке и в Осгилиате. Глядящий в Палантир мог видеть сквозь расстояние и время, но по большей части, они показывали то, что находилось неподалеку от другого, родственного Камня, ибо каждый из них сообщался с каждым. Но человек могучей воли, способный сосредоточить сознание и подчинить его единой цели, мог устремить взор куда пожелает. Поэтому во дни могущества нуменорских княжеств никакие помыслы врагов не могли укрыться от них.

Говорят, что башни на холмах построил Гил-Гэлад для своего друга Элендила, а Палантир находился в самой высокой из них, Элостирионе. Сюда поднимался Элендил, когда тоска по родине сжимала его сердце, вглядывался в полированные грани Палантира, и тогда перед ним вставали из Моря Одинокий Остров и центральная башня Авалона, где и доныне хранится главный Камень. Когда-то Эльдары подарили Палантиры Амандилу, отцу Элендила, чтобы ободрить Верных в мрачные дни Нуменора, когда корабли эльфов перестали приходить в гавани страны, покрытой тенью Саурона. Теперь в Среднеземье не осталось ни одного из всевидящих Камней.

Вскоре после возникновения нуменорских княжеств стало понятно, что Саурон тоже вернулся в Среднеземье. Он незримым прокрался в Мордор, свое древнее царство за Хмурыми Горами, к востоку от границ Гондора. Там над долиной Горгората высилась мощная и зловещая цитадель Барад Дур. Сердцем Мордора была неукротимая гора Ородруин. Огонь недр, непрестанно клокотавший в жерле вулкана, требовался Саурону для его колдовских дел. Именно здесь, в центре Мордора, ковал Враг Кольцо Всевластья. Теперь он маялся во мраке, с трудом создавая свой новый облик. Грозным и мрачным получился он, прекрасные черты сгинули навсегда в бездне гибнущего Нуменора. И вот Саурон снова взял в руки Кольцо Всевластья, к нему вернулась его злобная мощь, и теперь даже среди величайших людей и эльфов немногие смогли бы вынести взгляд Багрового Ока Темного Властелина.

Он снова готовил войну против Эльфов и Людей Запада. Гора то и дело полыхала подземными огнями. Нуменорцы, видя султан дыма над Ородруином, поняли, что Саурон вернулся. Тогда же Ородруин стали звать Амон Амарх, Роковой Горой. К Саурону с востока и юга стекались рати его приспешников. Надо сказать, что среди них были и люди, принадлежащие к высокой расе нуменорцев, ведь во дни своего господства Темный Властелин расположил ко злу сердца целого народа. Немало укреплений и поселений основали в те годы на востоке властители Нуменора, служившие Саурону. Правда, Гил-Гэлад вынудил их уйти далеко на юг, но двое стали могучими правителями многочисленного и жестокого народа Харада, обитавшего южнее Мордора, к востоку от устья Андуина. Звали этих нуменорцев Эрумор и Фуйнур.

Собрав большие силы, Саурон двинул войска на молодой Гондор. Ему удалось захватить Минас Итиль и уничтожить росшее там Белое Дерево Исилдура. Однако самому Исилдуру с женой и сыновьями удалось спастись и унести с собой саженец. Они спустились на корабле по Андуину и вышли в море, надеясь отыскать Элендила. Анарион не только удержал Осгилиат, но даже отбросил Врага назад, к горам, но Саурон опять пошел в наступление, и Анарион понял, что без помощи друзей княжество долго не выстоит.

Элендил и Гил-Гэлад собрались на совет. Они понимали, что мощь Саурона растет и скоро он покончит с людскими и эльфийскими владениями на западе, если действовать порознь. Они создали союз, названный Последним, и пошли на восток, собирая по дороге огромное войско людей и эльфов. Перед битвой они остановились в Имладрисе. Говорят, что подобной дружины не видели в Среднеземье с тех пор, как рать Валаров осадила Тангородрим.

Выступив из Имладриса, войска перешли Мглистые Горы, спустились вниз по Андуину и в Дагорладе, у ворот Черной Страны, встретились с Сауроновым воинством. Все живое в Среднеземье в этот день разделилось, даже звери и птицы сражались друг против друга, только эльфов не было в стане Врага, все они шли за Гил-Гэладом. Из гномов лишь немногие приняли участие в битве и тоже за разные лагеря, но род Дарина, Государя Мории, бился против Саурона.

Войска Гил-Гэлада и Элендила одержали победу, ибо велика была в те дни сила эльфов, мужественны, крепки и грозны в гневе нуменорцы. Не было равных копью Гил-Гэлада Айглосу, а меч Элендила Нарсил, сияя то лунным, то солнечным блеском, внушал ужас южанам и оркам. Элендил и Гил-Гэлад вошли в Мордор. Семь лет длилась тяжелая осада твердыни Саурона. От огня, стрел и дротиков, при внезапных контратаках врага пали многие воины. В Горгоратской долине погиб сын Элендила Анарион и многие другие. Но кольцо осады все сжималось, и в конце концов Саурону пришлось выйти и биться с Гил-Гэладом и Элендилом. Оба пали. Нарсил сломался в руках Элендила, но и обломком клинка Исилдур отсек палец поверженного Врага и взял себе Кольцо Всевластья. Саурон опять был вынужден покинуть тело. Дух его бежал далеко, скрылся в пустынных местах и долго-долго не имел зримого облика.

Так, вослед за Древнейшими Днями и Черными Годами, пришла Третья Эпоха. Ей не были чужды ни радость, ни надежда, и долго цвело Белое Дерево Эльдаров в саду Минас Анора, там, где посадил его Исилдур в память о брате. Потом он ушел из Гондора. Войска Саурона были почти разбиты, и многие Люди, отвернувшись от Зла, сдались на милость наследникам Элендила, но немало оставалось и таких, кто сохранил в душе преданность бывшему владыке и ненавидел княжества Запада. Барад Дур сравняли с землей, но об оставшемся фундаменте помнили. На границах Мордора стояли нуменорские дозоры, однако земли вокруг лежали безжизненными, ибо ужас при одном воспоминании о прежнем хозяине гнал прочь все живое. Да и где здесь было жить? Горгоратскую равнину покрывал слой пепла, Ородруин продолжал куриться едким дымом.

В сражениях пали многие. Не стало Элендила Высокого, погиб Государь Гил-Гэлад. Никогда больше не собраться подобной дружине, никогда отныне людям и эльфам не заключать союзов, потому что после сражения отчуждение пролегло между двумя народами.

Кольцо Всевластья исчезло, даже Мудрые ничего не знали о нем. Тогда, на поле боя, Исилдур не отдал его Кирдэну и Элронду, стоявшим рядом, не внял их советам бросить Кольцо в жерло Ородруина — до него было так близко, рукой подать. Там оно родилось, там бы ему и погибнуть. Сила Саурона умалилась бы навсегда, оставив на Земле лишь тень злобы, да и то лишь в самых глухих местах. Но Исилдур отверг советы. «Оно принадлежит мне, — сказал он, — во-первых, как вира за смерть отца и брата, а во-вторых, разве не я нанес Врагу смертельный удар?» Говоря это, Исилдур уже не мог оторвать глаз от Кольца, ибо невыразимо прекрасным казалось оно ему, и даже мысли не допускал он о том, чтобы уничтожить столь дивную вещь. Так с Кольцом вернулся он в Минас Анор и посадил там Белое Дерево в память об Анарионе, а потом передал правление Южным Княжеством сыну Анариона Менельдилу и ушел из Гондора, унося Кольцо, как фамильную драгоценность. Он шел на север той же дорогой, которой пришел Элендил, намереваясь принять королевство отца в Эриадоре, далеко от Мордора.

Но в Мглистых Горах Исилдур был атакован бандой орков. Они неожиданно напали на лагерь, воспользовавшись беспечностью князя, не выставившего дозоров. Случилось это неподалеку от Оболони. В ночной стычке погибли почти все люди князя и среди них трое его старших сыновей — Элендур, Аратан и Кирион. К счастью, жена Исилдура с младшим сыном Валандилом осталась в Имладрисе. Сам Исилдур спасся благодаря Кольцу. Оно делало своего владельца незримым. Однако орки не отставали. Они устроили настоящую охоту на князя, выслеживая его по следам и по запаху. Исилдур, надеясь оторваться от погони, решил переплыть Андуин и бросился в воду. И тут Кольцо предало его. Оно соскользнуло с пальца и кануло на дно. Орки увидели Исилдура и выпустили тучу стрел. Больше никто и никогда не видел князя. Из всего отряда после долгих скитаний вернулось только трое. Один из них, оруженосец Охтар, сохранил обломки Нарсила, меча Элендила. Теперь Нарсилом владел Валандил, наследник Исилдура. Меч не покидал стен Имладриса. Клинок был сломан, его прежний блеск померк, но перековывать меч не стали, ибо, как сказал Мастер Элронд, время для этого настанет лишь тогда, когда найдется Кольцо Всевластия и вернется его хозяин. Оставалось надеяться, что этого не случится никогда.

Валандил княжил в Аннуминасе, однако владения его становились все безлюднее. Для уцелевших после Дагорлада, осады Мордора и прочих ратных дел нуменорцев и их союзников Эриадор оказался слишком просторен. По прошествии нескольких лет, при Эарендуре, седьмом после Валандила князе, Дунаданы Севера разбились на несколько малых княжеств, исчезавших одно за другим в борьбе с врагами. Слава их быстро меркла, все приходило в упадок, и на обширных пространствах оставались лишь буйно поросшие травой могильники. А вскоре не осталось ничего, кроме странного малочисленного народа, бродившего в глуши, и никто из людей не знал, где они живут, к чему стремятся и откуда ведут свой род. Но века не прервали цепь наследников Исилдура, и в роду от отца сыну передавались бережно хранимые обломки Нарсила.

Гондор на юге, напротив, хорошел и цвел. Его могущество росло, богатство множилось, и напоминал он теперь Нуменор во дни славы. Высокие башни, мощные стены, прекрасные гавани строил народ Гондора, и Крылатый Венец Короля Людей чтили племена, говорившие на многих языках. Белое Дерево, привезенное Исилдуром из-за Моря, цвело в Минас Аноре воспоминанием об Авалоне, о вечном Дне Валинора, о той поре, когда Мир был юн и беспечален. Но время неумолимо, быстры годы Среднеземья, угас и гордый Гондор, угас род Менельдила, сына Анариона. Кровь нуменорцев перемешалась с кровью многих других народов, могущество умалилось, знания расточились и забылись, жизнь стала короче, и напрасный дозор на границах Мордора неизбежно ослабел. И вот в правление двадцать третьего князя Телемнара темные ветры с востока принесли мор, и первой жертвой пали король с детьми, а население Гондора сильно сократилось. Тогда оказались совсем заброшенными сторожевые посты на границах Мордора, обезлюдел Минас Итиль и Зло снова прокралось в Черную Страну. В Горгоратской долине стылый ветер пересыпал пепел. Возвращались мрачные призраки. Говорят, это были Улары, Девятеро Кольценосцев, прозванных Сауроном назгулами. Они долго таились, а теперь своим приходом торили дорогу возрождавшемуся хозяину.

Первый удар они нанесли во дни правления Эарнила. Под покровом ночи назгулы прокрались перевалами Мглистых Гор, захватили Минас Итиль и надолго обосновались там. Теперь стены и бастионы крепости окутывал такой ужас, что без особой нужды в ту сторону избегали даже смотреть. Крепость стали называть Минас Моргул, Чародейский Оплот. Отныне у Минас Анора появился вечный и грозный противник. Бесконечные стычки превратили в развалины давно заброшенный Осгилиат. В его руинах поселились тени и призраки. Но Минас Анор выстоял. Он звался теперь Минас Тирит, Крепость Стражи. Над могучим, гордым городом высоко поднималась Белая Башня Правителей, смотрящая на все стороны света. Белое Дерево все еще цвело у порога дворца, и потомки нуменорцев удерживали мост на Андуине, защищая земли к западу от реки, как бы ни наседали рати орков, призраков или полчища Харада.

Минас Тирит стоял нерушимо и после правления Эарнура, сына Эарнила, последнего князя Гондора. Это он вызвал на поединок предводителя назгулов, но был обманом захвачен в плен и сгинул навсегда среди теней города мук. С гибелью Эарнура угас род князей Гондора и правление принял наместник Мардил, прозванный Верным. Теперь страной управляли, сменяя Друг друга, представители его Дома. Границы бывшего княжества неуклонно уменьшались; чтобы удержать территории, был призван с севера дружественный народ Рохирримов, поселившийся на огромных пространствах густотравных равнин Рохана. Когда-то земли эти звались Каленардон и входили в состав гондорского княжества. Рохирримы стали верными союзниками Гондора. Севернее, за водопадами Рэроса и Вратами Аргоната, проходила черта, которую зло не решалось переступать до срока. Люди мало знали о тех землях, но известно было, что там обитают силы, древнее любых других в Среднеземье. Как бы там ни было, пока назгулы не решались пересекать Андуин или показываться в зримом облике за пределами своих владений.

После гибели Гил-Гэлада на протяжении всей Третьей Эпохи Элронд жил в Имладрисе. Там со временем собрались не только эльфы, но и представители других народов, облеченные мудростью и силой. Сменялись поколения людей, а Элронд хранил память обо всем прекрасном и светлом, и дом его, всегда открытый для усталых и обиженных, стал сокровищницей мудрости, добытой двумя народами. Здесь неизменно находили добрый прием наследники Исилдура. Их связывали с хозяином Имладриса родственные узы, а кроме того, ведомо было Мастеру Элронду, что в этом роду суждено явиться великому воину, чьими деяниями и завершится Третья Эпоха. Пока же обломки меча Элендила хранились у Элронда, а последние Дунаданы бродили в глуши.

Если в Имладрисе было основное поселение Высоких Эльфов Эриадора, то в Серебристой Гавани Линдона обитали немногие оставшиеся из народа Гил-Гэлада. Эльфы побережья не часто навещали Имладрис. Они предпочитали жить у Моря и по-прежнему строили корабли, на которых уходили на Запад те из Перворожденных, чьи сердца устали от Мира. Правил в Линдоне один из мудрейших в Среднеземье эльфов — Кирдэн Корабел.

О Трех чистых эльфийских кольцах ни слова не говорили даже Мудрые. И среди Эльдаров почти никто не знал, кому они были дарованы. Но после падения Саурона сила Колец работала неустанно, и в областях, осененных их властью, не иссякала радость, а время не касалось их своим разрушительным крылом. По одним этим признакам эльфы еще задолго до конца Третьей Эпохи поняли, где находится по крайней мере одно из них, сапфировый Вэйал: слишком прекрасен бил всегда зеленый и цветущий Дольн, слишком чистые и крупные звезды сияли над ним. Адамантовое Кольцо хранило земли Лориена, сверкая на пальце Владычицы Галадриэль. Она правила Лесными Эльфами, и, хотя мужем ее был Келеберн из Дориата, Галадриэль, единственная во всем Среднеземье, помнила Вечный День Валинора и по праву владела Нэином. А вот кому принадлежал рубиновый тир, знали в Среднеземье лишь четверо: Элронд, Галадриэль и Кирдэн. Четвертым был владелец Кольца.

Итак, на протяжении всей Третьей Эпохи Имладрис и Лориен, край между Келебрантом и Андуином, где в лесах стоят деревья, покрытые золотыми цветами, продолжали пребывать во благости. Ни орк, ни какая другая лиходейская тварь не осмеливались появляться поблизости от их границ Но среди эльфов было немало провидцев, и множество пророчеств предупреждали о временах, когда Саурон придет снова. По мнению одних, он отыщет Кольцо Всевластья, по мнению других, Единственное успеют найти раньше и уничтожить, но все сходились в одном: тогда иссякнет сила Трех Колец, хранимое ими придет в упадок, и кончится долгий век эльфов в Среднеземье, а на смену придет пора людей.

Так оно и было: погибли и Одно, и Семь, и Девять, а Три ушли за Море; и с их уходом закончилась Третья Эпоха, и теперь предание об Эльдарах в Среднеземье близится к концу. Последнее короткое лето эльфов на востоке готово было смениться долгой зимой. Еще бродили по здешним землям Нолдоры, прекраснейшие из Детей Мира, еще звучал их язык по лесам и долинам и множество песен и дивных творений этого народа украшали жизнь. Молоты гномов еще стучали в подгорных чертогах, и рождались удивительные произведения из металла и камня — теперь таких нет. Но много было злобного и ужасного: орки, тролли, драконы и совсем непонятные существа, о которых нынче все забыли. Исподволь, постепенно приуготовлялась Эра Владычества Людей, а потом, когда в Сумеречье поднялся Темный Властелин, все разом изменилось.

В Стародавние Дни Сумеречье именовалось Ясным Бором. Множество птиц и зверей наполняли жизнью буковые и дубовые кущи. То были владения короля Трандуила. Но ближе к середине Третьей Эпохи с юга к его границам подобралась, а потом и заползла под зеленые своды тьма, и скоро только страх витал меж стволов, только хищники, крадучись, пересекали поляны, опасаясь ловушек еще более злобных тварей.

Вот тогда-то и получили эти места название Сумеречья. Мрак окутал лес, и с тех пор мало кто осмеливался ходить здесь, хотя на северных окраинах народ Трандуила сдерживал натиск черной злобы. Никто не знал, откуда она идет, и даже Мудрые не сразу разобрались в ее истоках. То было предвестие возвращения Саурона, тень, идущая впереди него. Он покинул восточные пустыни и затаился на юге Сумеречья, медленно обретая новый облик. В недрах горы рождались темные чары, и скоро все окрестные народы боялись Чародея Дол Гулдура, хотя и не представляли поначалу сколь велика истинная опасность.

Как только в Сумеречье поселились первые тени, на западе Среднеземья появились Истари, Старцы, которых люди назвали Магами. Откуда и когда именно пришли они — о том ведал только Кирдэн Корабел и рассказал лишь Элронду и Галадриэль. Только этим владыкам ведомо было, что Маги пришли из-за Моря. По прошествии многих лет эльфы говорили, что Старцы посланы Владыками Запада сдерживать власть и силу Саурона, если он поднимется снова, и побуждать эльфов и людей доброй воли на благие дела. Обликом подобные людям, старые изначально, но крепкие, они почти не менялись с годами, и только груз забот о судьбах Среднеземья накладывал отпечаток на их облик. Великой мудростью владели они, знания их были огромны, а руки властны над любым веществом и искусны. Долго ходили они меж эльфами и людьми, но общались не только с ними. Деревья, звери и птицы бывали частыми их собеседниками. Множество прозвищ получили Маги в Среднеземье, но подлинных их имен не ведал никто. Эльфы хорошо знали двоих — Митрандира и Каранира, на севере их звали Гэндальфом и Саруманом. Первым пришел Каранир, его и считали старшим, вслед за ним явились Митрандир, Радагаст и другие Истари. Эти ушли на восток и о них молчит наше предание. Радагаст стал большим другом зверей и птиц, Каранир предпочитал иметь дело с Людьми. Он был на редкость красноречив и владел многими секретами кузнечного мастерства. Митрандиру ближе были Эльфы. Его часто видели на севере и на западе, но нигде он не оставался подолгу. Каранир, наоборот, первое время еще ходил на восток, а потом прочно осел в Изенгарде, избрав своим постоянным домом башню Ортханка, возведенную некогда нуменорцами.

Митрандир особенно пристально наблюдал за всеми делами Сумеречья. Многие называли виновниками новой тьмы Кольценосцев-назгулов, но Маг подозревал худшее. Чтобы проверить возникшие у него мысли, он отправился в Дол Гулдур, и тамошний хозяин в страхе бежал от него. Настали годы неустойчивого, настороженного мира. Но Тень снова вернулась, она быстро набирала силу, и тогда впервые был созван совет Мудрых. Его чаще называли Белым Советом. На нем присутствовали Элронд, Галадриэль, Кирдэн и другие князья Эльдаров и Маги — Митрандир и Каранир. Главой Совета был избран Каранир, Саруман Белый. Еще в древности он долго следил за Сауроном и хорошо изучил его повадки. Правда, Галадриэль предлагала занять этот почетный пост Митрандиру, и позже Саруман никогда не забывал об этом. В глубине его души уже пустили корни властолюбие и гордыня. Но Митрандир отказался от лестного назначения. Для него существовал лишь один союз — с теми, кем был он послан, и никаких других уз, ни даже постоянного пристанища не мог и не хотел себе позволить мудрый Старец. Саруман же с этих пор стал внимательно изучать историю Колец и все с ними связанное.

А Тень тем временем росла. Элронд и Митрандир все озабоченнее поглядывали в сторону Дол Гулдура, и вот Маг снова, презрев величайшую опасность, отправился в Сумеречье. Опасения Мудрых подтвердились. Вернувшись из подземелий Чародея, маг сказал Элронду: «Увы, друг мой. Это не Улары. Это Саурон. Он обрел облик, сила его растет. Он охотится за Кольцами Власти, но главным образом — за Кольцом Всевластья, а из живущих его больше всего интересуют наследники Исилдура».

— Да — ответил Элронд. — Я знал об этом. В тот час, когда Исилдур взял Кольцо себе, возвращение Саурона было предрешено.

— Но Кольцо Всевластья пропало, и пока оно не найдено, мы еще можем одолеть Врага, — убеждал эльфа маг. — Главное — не мешкать и собрать побольше сил.

Снова был созван Белый Совет, но как ни настаивал Митрандир на немедленных действиях, Каранир советовал подождать и понаблюдать.

— Я не верю, — веско говорил он, — что Одно найдется когда-нибудь. Воды Андуина давно унесли его в Море, и, пока мир не изменится, а морское дно не станет сушей, нет никаких надежд отыскать его.

В тот раз так ничего и не решили. Элронд предчувствовал беду. Однажды он сказал Митрандиру: «Чует мое сердце — Кольцо будет найдено. Будет война, и в ней кончится наша Эпоха. Кончится мраком, если, конечно, нам не помогут какие-нибудь странные события, которые сокрыты от меня».

— В мире много странного, — ответил Митрандир. — Бывает, сильные опускают руки, и тогда на помощь приходят слабые.

Мудрые тревожились, но никто из них даже не подозревал, что Каранир уже замыслил предательство. Теперь к обладанию Кольцом стремились двое: Чародей из Дол Гул-дура и Саруман из Ортханка. Он жаждал власти в Среднеземье, жаждал перекраивать мир по своей воле. Слишком долго он изучал Сауроновы пути и теперь не столько ненавидел сотворенное им, сколько завидовал и стремился занять его место. Он считал, что Кольцо само будет стараться отыскать своего прежнего хозяина, стоит лишь ему объявиться в мире. Если же изгнать Саурона сейчас, с надеждой обрести Кольцо будет покончено. Ему хотелось поиграть с опасностью, подманить Кольцо, используя Саурона в качестве приманки, а потом силой и хитростью опередить всех и завладеть им.

Он установил наблюдение за долиной Андуина и вскоре обнаружил, что слуги Врага обшаривают приречные заросли. Значит, Саурону известны обстоятельства гибели Исилдура. Это напугало Сарумана, он принялся срочно укреплять Изенгард, а сам все глубже проникал в тайну создания Колец. На Совете он не сказал об этом ни слова, все еще надеясь первым получить известия о Кольце. На него работала целая армия лазутчиков. Радагаст из лучших побуждений предложил ему помощь своих друзей — птиц, не предполагая, что имеет дело с предателем.

А Тень над Сумеречьем продолжала расти. В Дол Гулдур из самых потаенных дебрей стекалась разная нечисть. Теперь единая воля направляла их против эльфов и нуменорцев. И снова был созван Совет. На нем говорил Митрандир.

— Неважно, найдется Кольцо или нет. Пока оно существует в мире, сила, заключенная в нем, не перестанет питать злобу Саурона. Мы уже не так сильны, как в древности. Скоро и без Великого Кольца Враг сможет одолеть нас. Не забывайте Девять подвластны ему, и из Семи три уже вернулись в его руки. У нас нет другого выхода, кроме как немедленно начать войну.

Его неожиданно поддержал Каранир, на самом деле заботившийся лишь о том, чтобы Врага отогнали подальше от Реки, дав ему, Караниру, возможность без помех вести свои поиски.

В последний раз Саруман действовал заодно с Советом. Объединенными усилиями удалось изгнать Саурона из Дол Гулдура, и в Сумеречье снова стало чисто, но ненадолго. Эльфы опоздали. Саурон знал о готовящемся ударе и внимательно продумал план действий. Улары уже подготовили ему новое убежище. Сделав вид, что спасается бегством, Саурон смел мелкие заслоны на границах Мордора и снова воцарился в своих прежних владениях. Над Горгоратской долиной стремительно вырастали стены Барад Дура. В тот год Мудрые в последний раз собрали Совет, но Сарумана на нем уже не было. Затворившись в Ортханке, он советовался теперь только с собой.

Снова появились орки. На востоке и на юге вооружались орды дикарей. Среднеземье наполнилось страхом и слухами о близкой войне. И вот сбылось предсказание Элронда: Кольцо нашлось. Но обстоятельства его возвращения оказались еще более странными, чем предполагал Митрандир. Оно не попало в руки ни к Саурону, ни к Саруману, ибо покинуло воды Андуина задолго до того, как они начали поиски. Еще при князьях Гондора по берегам Реки в среднем течении обитал маленький народ рыболовов. Один из них нашел Кольцо и унес, скрыв от любых глаз у самых корней гор. Там оно «нашлось» вторично, как раз в год нападения эльфов на Дол Гулдур, и отправилось со своим новым владельцем в далекую страну Перианнат на западе Эриадора. Там обитал малый народец, известный в Среднеземье под именем Полуросликов. Ни эльфы, ни люди не обращали на них никакого внимания, тем более не принимали их в расчет ни Саурон, ни Мудрые на своих Советах. Кроме Митрандира.

Может быть, то была удача, а может, мудрость и предусмотрительность, но о Кольце первым узнал Митрандир. Однако он долго сомневался, и это понятно. Злая сила Великого Кольца могла устрашить любого из Мудрых, если только он, подобно Караниру, не лелеял мысли стать тираном и Темным Властелином. Все искусство эльфов было бессильно скрыть Кольцо от глаз Саурона, а тем более — уничтожить его.

Для начала с помощью Дунаданов с Севера Митрандир обезопасил границы Перианната от вражеских прислужников и принялся наблюдать. Но у Саурона много ушей, и в конце концов до него дошли вести о том, что Одно нашлось. Он немедленно отправил за ним назгулов. И вот на просторах Среднеземья снова вспыхнула война. В сражениях с Сауроном уходила Третья Эпоха, как в сражениях с ним и начиналась она.

О событиях этого времени, об удивительных подвигах, победах и поражениях Войны Кольца, о радостях и печалях ее окончания многое рассказано очевидцами. Здесь же надо сказать лишь о том, как появился на севере наследник Исилдура, как принял он обломки Нарсила и как знаменитый меч был перекован в Имладрисе. Это был Арагорн, сын Арахорна, вождь северян-Дунаданов, тридцать девятый наследник Исилдура по прямой линии, удивительно похожий лицом на Элендила.

В ходе войны, после битвы в степях Рохана, предатель Каранир был изгнан из Ортханка, Изенгард был разрушен, под стенами столицы Гондора разразилось великое сражение, в котором нашел конец правитель Минас Моргула, предводитель назгулов. Наследник Исилдура повел дружины Запада к Черным Воротам Мордора. С ним шли Митрандир, и сыновья Элронда, и молодой король Рохана, и Дунаданы Севера. Там, схватившись с основными силами Саурона, едва не встретили они свою гибель, но когда сильные оказались слабыми, когда дрогнули Мудрые, сильными показали себя слабые. Во многих песнях поется о том, как победу Западу принес полурослик из безвестного Перианната, населенного мирными, добродушными жителями.

Да, это Фродо по просьбе Митрандира принял на себя тяжкое бремя и вдвоем со своим другом и слугой преодолел невероятные трудности, дошел сквозь мрак и ужас до Роковой Горы, и там, в том самом огне, в котором родилось, сгинуло Кольцо Всевластья и расточилось зло, принесенное им в мир. Пришел конец Саурону, конец мрачным твердыням Барад Дура, от грома и грохота их падения содрогнулось Среднеземье. И пришел мир. Снова была весна. Арагорна провозгласили князем Гондора и Арнора, могущество и слава Дунаданов снова возросли, а в садах Минас Анора опять цвело Белое Дерево, чей росток нашел Митрандир у самой границы снегов Миндоллуина, и, пока зеленела его крона, память о Древних Днях жила в сердцах королей.

Только тогда в полной мере понятна стала роль Митрандира в делах Третьей Эпохи. Он был вдохновителем величайших свершений, он, словно одетый белым пламенем, шел впереди войск к стенам Мордора. Но пока не пришло время уходить ему за Море, никто не ведал, что именно Митрандир был хранителем Третьего Чистого Кольца — сапфирового Наира. Когда-то оно было доверено Кирдэну, но правитель Гаваней встретил пришедшего с Запада Старца и передал Кольцо ему.

— Возьми его, Олорин, — сказал он. — В тяжких трудах кольцо поможет тебе и охранит от усталости мира. Это — Кольцо Огня, может быть, с его помощью тебе удастся снова зажечь сердца в этом остывающем мире. Мое же сердце навсегда связано с Морем. Я останусь на этих серых побережьях и буду хранить Гавани, пока не отойдет последний корабль. Я дождусь тебя здесь.

Последний корабль был белым как снег. Он долго строился и долго ждал, но, когда час настал, когда Наследник Исилдура принял власть над людьми, когда сила Трех Колец иссякла и мир стал слишком тусклым и старым для Перворожденных, последние Эльдары покинули Среднеземье. А самыми последними уходили Хранители Колец. В Серебристую Гавань пришли они, и Мастер Элронд поднялся на борт белого корабля. В осенний вечер отошел он от причала и скоро оставил моря Искаженного Мира; земные ветра уступили место дыханию иных небес, корабль медленно проплыл над туманами Земли и пришел на Древний Запад.

На этом кончаются предания и песни Эльдаров, звездного народа, бывшего в Мире первым.