Глава двенадцатая. ПОЖАР.

Ни одна страна в мире, за исключением некоторых частей Бразилии, в частности Рио-де-Жанейро, не может соперничать с Индией по части гроз. Между тем как во Франции, Англии и Германии, то есть в средней полосе Европы, насчитывается не более двадцати гроз в году, на Индийском полуострове количество их в каждом году превышает пятьдесят.

Это правило по общей метеорологии. Относительно же данного случая, судя по всем условиям, мы должны были ожидать жесточайшей грозы.

Немедленно по возвращении в паровой дом я справился с барометром. Ртуть сразу упала на два дюйма — с двадцати девяти на двадцать семь.

Я обратил на это внимание полковника Мунро.

— Меня сильно беспокоит отсутствие капитана Года и его товарищей, — ответил он. — Гроза неминуема, темнота наступает быстро; охотники заходят всегда далее, чем обещают, и даже чем хотят.

Как они отыщут дорогу впотьмах!

— Сумасшедшие! — воскликнул Банкс. — Их невозможно было уговорить остаться! Конечно, было бы во сто раз лучше, если бы они не уходили!

— Без сомнения, Банкс, но они ушли, — возразил полковник Мунро, — и необходимо, чтобы они вернулись.

— Нельзя ли придумать способа указать место, где мы находимся? — спросил я инженера.

— Такую услугу могут нам оказать наши электрические фонари, свет их очень силен и виден издалека. Я сейчас пущу ток.

— Прекрасная мысль, Банкс.

— Не прикажете ли мне пойти поискать капитана? — спросил сержант.

— Нет, старик, — ответил полковник, — ты не найдешь их и только заблудишься сам.

Банкс принялся прилаживать электрическую батарею.

Он соединил элементы, и через несколько мгновений глаза «Железного великана» засветились как маяки, длинными полосами света, освещая лес на большое расстояние.

Положительно огни должны были быть видны издали и могли показать дорогу охотникам.

Но в ту же минуту разразилась страшная буря. Она разъединила верхушки деревьев и загудела между стволами бананов, словно перебирая звонкие трубы органа.

На дорогу посыпался град сухих сучьев и листьев, и на крышах парового дома началась немилосердная трескотня, напоминавшая барабанный бой.

Нам пришлось уйти в гостиную и запереть все окна.

Дождя еще не было.

— Это «тафон», — сказал Банкс.

Индусы называют этим именем внезапные и сильные ураганы, преимущественно посещающие горные местности.

— Сторр, — крикнул Банкс механику, — плотно ли заперты окна на башне?

— Будьте покойны, господин Банкс, с этой стороны нет опасности.

— Где Калуф?

— Он складывает дрова в тендере.

— Завтра не нужно рубить дров! Ветер потрудится сделать эту работу за нас! Сторр, поддержи давление и ступай под крышу.

— Сейчас, господин инженер.

— Налиты ли у тебя чаны, Калуф? — спросил Банкс.

— Да, — ответил кочегар, — запас воды готов.

— Хорошо, идите скорей домой. Механик и кочегар вошли в дом.

Молнии следовали одна за другой, и гром глухо рокотал.

Тафон не освежал воздуха. Ветер был удушлив и жег, словно дул из раскаленной печи.

Полковник Мунро, Банкс, Мак-Нейль и я приютились в гостиной, но по временам выходили на веранду.

Черным кружевом выступали на огненном фоне неба высокие ветви бананов. Вслед за каждой молнией на расстоянии нескольких секунд следовал удар грома. Не успевал замолкнуть первый удар, как раздавался второй. Неумолкаемо по лесу гудел густой бас эха, покрываемый через короткие промежутки более резким звуком сухих ударов грома, так справедливо уподобленных Лукрецием шуму раздираемой бумаги.

— Как это гроза не вернула их домой? — волновался полковник Мунро.

— Может быть, — заметил сержант, — капитан Год и его товарищи укрылись в дупло старого дерева или пещеру и вернутся только утром! Лагерь всегда будет к их услугам!

Банкс покачал головой. По-видимому, он не разделял уверенности Мак-Нейля.

Было около десяти часов, начался сильный дождь. К дождю примешивался крупный град, барабанивший по крыше с таким грохотом, что невозможно было расслышать разговоров, если бы даже гром и не заглушал голосов. Срываемые с деревьев листья кружились в пространстве.

Не имея возможности объясняться словами среди этого ада, Банкс протянул руку и показал нам на градины, хлеставшие по бокам «Железного великана».

Трудно было верить глазам! Все светилось от градин. Можно было подумать, что с облаков падали капли расплавленного металла, которые исчезали при ударе о железную обшивку. Это явление указывало на степень пресыщения атмосферы электричеством. Ежеминутно вспыхивала молния, и казалось, будто весь воздух сейчас загорится.

Банкс пригласил нас знаком уйти в гостиную и запер за нами дверь на веранду. Положительно было опасно подвергаться под открытым небом действию электричества.

Мы удалились в комнату, совершенно темную, из которой внешнее освещение казалось еще ярче. Каково было наше удивление, когда мы заметили, что светится даже слюна наша. Это было прямым доказательством, до чего мы сами пропитаны электричеством.

«Мы плевали огнем», по техническому выражению, характеризующему это явление, встречающееся редко и всегда нагоняющее страх. Действительно, при беспрерывном сверкании внешнего и внутреннего огня, среди неумолкаемого гула и грохота громовых ударов самому храброму сердцу мудрено воздержаться от усиленного биения.

— А наших все нет! — проговорил полковник Мунро.

— Все нет и нет… — отдавался Банкс.

Мы были в мучительной тревоге. Идти на помощь капитану Году и его товарищам, находившимся в серьезной опасности, не было никакой возможности.

Действительно, если они нашли убежище, то только под деревьями, а известно, каким опасностям подвергается в этих условиях человек во время грозы.

Где же могли они, в этом густом лесу, найти точку, удаленную на пять или шесть метров от вертикальной линии, проходящей от оконечностей самых длинных ветвей, как благоразумие предписывает людям, застигнутым грозой около деревьев?

Все эти соображения приходили мне в голову, когда раздался громовой удар сильнее предыдущих. Между ним и молнией прошло не больше полсекунды.

Паровой дом затрясся и подскочил на рессорах. Я думал, что поезд опрокинется.

В то же время резкий запах распространился в воздухе — наверное, анализ дождя, собранного в эту грозу, указал бы на присутствие в его составе большого количества окиси азота.

— Молния ударила. —.. — сказал МакНейль.

— Скорр! Калуф! Паразар! — позвал Банкс.

Все трое вбежали в комнату. По счастью, все были целы. Инженер отворил дверь веранды и вышел на балкон.

— Смотрите! Вон куда она ударила! — вскричал он. В десяти шагах от дороги был разбит громадный банан. Беспрерывное сверкание освещало предметы как днем. Гигантский ствол, который не в силах были сдержать боковые побеги, свалился поперек.

Во всю длину кора была ободрана, и длинная полоса ее, извиваясь змеей, трепалась в воздухе. Вероятно, дерево расщепило снизу вверх сильным ударом в корень.

— Чуть-чуть не попало в паровой дом! — отметил инженер. — Останемся, однако, на месте, здесь все же безопаснее, чем под деревьями.

— Останемся, — ответил полковник. Как раз в это мгновение раздался крик.

Уж не возвращаются ли наши охотники?

— Это голос Паразара, — сказал Сторр.

Действительно, оказалось, что с веранды второго дома нас звал повар.

Мы тотчас отправились к нему.

Менее чем на расстоянии ста метров от лагеря загорелся лес. Верхушки бананов исчезали в пламени. Пожар распространялся с неимоверной быстротой и приближался к паровому дому.

Опасность была очевидна. Продолжительная засуха, повышенная температура трехмесячного лета высушила деревья, кустарники и траву. Пожар завладевал беспрепятственно легковоспламеняемым материалом. Весь лес мог сделаться его добычей, как это нередко бывает в Индии.

В самом деле, огонь захватывал все больше и больше пространства. Ему стоило добраться до лагеря, чтобы погубить в одно мгновение оба дома, которые не могла защитить их тонкая железная обшивка.

Мы молча смотрели на приближение опасности. Полковник Мунро скрестил руки.

— Банкс! — сказал он просто. Теперь твое дело выручать нас.

— Да, Мунро, — ответил инженер, — и так как мы не имеем средств потушить пожара, то принуждены бежать.

— Бежать пешком? — спросил я.

— Нет, на поезде.

— А капитан Год и его товарищи? — спросил Мак-Нейль.

— Мы бессильны помочь им! Если они не вернутся до нашего отъезда, мы уедем без них!

— Нельзя же покинуть их! — воскликнул полковник.

— Мунро, — возразил Банкс, — когда поезд будет вне черты пожара, мы вернемся и обыщем лес, пока не найдем их.

— Делай как знаешь, Банкс, — ответил полковник Мунро, полагаясь на мнение инженера, представлявшее действительно единственно возможный исход.

— Сторр, — скомандовал Банкс, — ступай к машине; Калуф, отправляйся к паровику и прибавь дров! Что показывает манометр?

— Давление двух атмосфер, — ответил механик.

— Чтобы через десять минут было четыре! По местам, друзья мои, по местам!

Механик и кочегар не теряли ни минуты. Вскоре столб черного дыма повалил из хобота слона и смешался С потоками ливня. Точно вызывая на бой грозные силы природы, великан сыпал клубами искр в ответ на сверкание молний.

Полковник Мунро, Банкс и я оставались на задней веранде наблюдать за успехами пожара. Зрелище было ужасное. Большие деревья валились в громадный костер, сучья издавали треск, как выстрелы револьверов, лианы корчились под огнем, перенося пламя от одного дерева к другому. Через пять минут пожар продвинулся еще на пятьдесят метров, и косматое пламя, раздуваемое во все стороны ветром, высоко взвивалось, осыпая все кругом искрами.

— Мы должны двинуться через пять минут, или все погибло! — сказал Банкс.

— Пожар шагает быстро, — заметил я.

— А мы пойдем быстрее его.

— Ах, если бы Год и его спутники были с нами, — вздохнул полковник.

— Необходимо дать свисток! — вскрикнул Банкс. — Авось они услышат его!

Он кинулся на башню, и скоро в воздухе раздались резкие свистки, отчетливо отделявшиеся от раскатов грома и слышные, вероятно, на далеком расстоянии.

Представить себе наше положение еще возможно, но описать его нельзя. С одной стороны, необходимость бежать как можно скорее, с другой — долг ждать недостающих товарищей!

Банкс вернулся на заднюю веранду. Черта пожара находилась теперь не далее как в пятидесяти футах от парового дома.

Жар был нестерпимый, и скоро предвиделась опасность задохнуться. Головни сыпались уже на нашу крышу. К счастью, проливной дождь не давал им Разгораться.

Машина продолжала пронзительно свистеть. Ни Год, ни Фокс, ни Гуми не показывались.

В это мгновение механик подошел к Банксу.

— Пары разведены, — сказал он.

— Так в путь, Сторр! — ответил инженер, — но пускай машину тихим ходом!.. Продвигайся лишь настолько, чтобы уйти от огня.

— Подожди, подожди еще немного, Банкс! — умолял полковник, не решаясь покинуть стоянку.

— Еще три минуты отсрочки, Мунро, — холодно сказал Банкс, — и больше не проси. Через три минуты задняя платформа загорится.

Прошло две минуты. Нельзя было стоять на веранде. Нельзя было даже прикоснуться рукой к железной обшивке, начинавшей вздуваться пузырями от жара. Оставаться долее было крайне неосторожно.

— В путь, Сторр! — приказал Банкс.

— Ах! — вскрикнул Мак-Ней ль.

— Они… — возвестил я.

Капитан Год и Фокс показались по правую сторону дороги. Они несли на руках Гуми, лежавшего неподвижно, и приблизились к заднему вагону.

— Убит! — крикнул Банкс.

— Нет, только оглушен ударом, раздробившим в его руках ружье; у него парализована левая нога, — ответил капитан Год.

— И то слава Богу! — сказал полковник Мунро.

— Спасибо, Банкс! — прибавил капитан, без ваших свистков мы бы не отыскали стоянку.

— В путь, в путь! — закричал Банкс.

Год и Фокс прыгнули на поезд, а Гуми, потерявшего сознание, уложили в его каюту.

— Какое давление показывает манометр? — спросил Банкс, подойдя к машинисту.

— Около пяти атмосфер, — ответил механик.

— В путь! В путь! — повторил Банкс.

Было половина одиннадцатого. Банкс и Сторр отправились в башню, открыли регуляторы, пар наполнил цилиндры, послышалось пыхтение локомотива, и поезд двинулся тихим ходом при тройном свете пожара, молнии и электрических фонарей.

Капитан Год рассказал в нескольких словах свой приключения. Ни он, ни его товарищи не встретили даже следов добычи. Благодаря приближению грозы темнота наступила быстрее, чем они ожидали. Первый удар грома застал их уже на расстоянии трех миль от лагеря. Они хотели вернуться тотчас, но, несмотря на все старания набрести на дорогу, только путались в чаще бананов, не находя никакой руководящей нити.

Гроза скоро усилилась. Находясь вне фокуса электрического света фонарей, они не могли направиться прямо к паровому дому. Дождь и град пронизывали листву, под сводами которой они не находили защиты. Внезапно раздался громовой удар одновременно с продолжительной молнией, Гуми упал к ногам капитана и Фокса. От ружья, бывшего у него в руках, остался один приклад. Ствол, курок — словом, все металлические части были оторваны.

Товарищи думали, что он убит, но, к счастью, ошиблись; одна левая нога, хотя и не задетая непосредственно молнией, была парализована. Несчастный не мог ступить, пришлось поднять его на руки. Он просил, чтобы его бросили и пришли за ним после. Но товарищи не согласились и понесли его, взяв один за плечи, другой за ноги. Около двух часов бродили они на авось по темному лесу, останавливаясь, сбиваясь и не находя дороги к паровому дому.

Наконец свистки направили их к «Железному великану». Через четверть часа все трое добрались до места стоянки.

Между тем поезд хотя и бежал исправно по ровной и широкой лесной дороге, но не удалялся от догонявшего пожара.

Ветер изменил направление, как это часто бывает во время грозы, и увеличивал опасность. Он дул теперь не сбоку, а нам в спину и ускорял горение.

Банкс это видел, да если бы и не видел, то чувствовал бы по зловещему движению воздуха.

Усилили ход машины, хотя это было опасно по неизвестной дороге, тем не менее машина, вследствие глубоких рытвин, промытых ливнем, не могла идти полным ходом, как этого желал инженер.

Около половины двенадцатого последовал опять оглушительный удар грома. Мы вообразили, что Сторр и Банкс убиты на башне, откуда они управляли ходом машины.

Но это несчастье миновало нас. Молния ударила в нашего слона, повредив ему кончик уха.

По счастью, это нимало не попортило машину, и, по-видимому, лишь раззадорило вашего слона, который в ответ на удар громапринялся усиленно трубить.

— Ура! — кричал капитан Год. — Ура! Обыкновенный слон свалился бы под ударом. Тебе же все нипочем, ничто тебя не остановит! Ура, железный слон, ура!

В течение получаса поезд удерживал постоянное расстояние между собой и пожаром. Боясь столкновения с неожиданным препятствием, Банкс не пускал машину скорее, чем это было нужно, для того чтобы уберечься от огня.

С веранды, где мы поместились с полковником Мунро и капитаном, мы видели громадные скачущие тени, пробегавшие мимо нас. Наконец показались хищники!

Капитан Год из предосторожности достал ружье, могло случиться, что испуганные звери бросятся на поезд, думая найти в нем убежище.

Действительно, один огромный тигр пустился на эту приманку, но, сделав гигантский прыжок, повис, ущипленный за шею двумя молодыми бананами. Ветер нагнул в это мгновение центральное дерево, и боковые побеги, натянувшись, как канаты, задушили зверя.

— Бедное животное! — вздохнул Фокс.

— Да, — заметил с негодованием капитан, — хищники созданы для того, чтобы гибнуть от одной ружейной пули! Бедное животное!

В самом деле, судьба издевалась над капитаном. Пока он искал тигров, они прятались, а когда перестал их искать, они мчались мимо него, вне выстрела, или дохли как мыши, попавшие в мышеловку.

Шальные вихри, крутившиеся во всех направлениях, перекинули, однако, огонь дальше, и мы очутились между двумя пожарами.

Но если молния и гром становились реже и дождь мало-помалу ослабевал, то ветер по-прежнему свирепствовал неистово.

Во что бы то ни стало нужно было ускорить ход поезда, рискуя даже наткнуться на препятствия или попасть в глубокую промоину.

Банкс отважился на этот решительный шаг с удивительным хладнокровием, но во все время не отрывал глаз от оконного стекла башни и не отнимал руки от регулятора.

Дорога пролегала между двумя огненными стенами, но казалась свободной. Нужно было пройти.

Банкс смело пустил поезд со скоростью от шести до семи миль в час.

Я думал, что мы сложим тут наши головы, особенно в одном переходе, где дорога суживалась на пространстве пятидесяти метров.

Колеса завизжали по горячим углям, устилавшим почву, и удушливая гарь спирала дыхание. Мы проехали!

Наконец, к двум часам ночи, мерцание удалявшейся грозы осветило окраину леса. За нами расстилалась обширная огненная панорама. Пожар должен был прекратиться не ранее как уничтожив все до последнего дерева.

На рассвете поезд наконец остановился, гроза рассеялась, и мы сделали привал.

Слона подвергли тщательному осмотру. Конец уха был пробит в нескольких местах, и края отверстий были вогнуты внутрь.

Под подобным ударом всякое другое животное упало бы замертво, а поезд сделался жертвой огня!

В шесть часов утра, позавтракав на скорую руку, мы пустились снова в путь и в полдень стали лагерем в окрестности Реваха.