Глава восьмая. СТО ПРОТИВ ОДНОГО.

Сэр Эдвард Мунро не ошибся. Число слонов, следовавших за поездом, было уже более пятидесяти. Они шли тесными рядами и настолько приблизились к паровому дому, что их можно было счесть без ошибки. Во главе отряда выступал один из самых крупных экземпляров, хотя его рост от плеч до земли не превышал трех метров. Раньше было замечено, что азиатские слоны меньше африканских, часто достигающих размера четырех метров.

Клыки их тоже короче клыков африканских собратьев и достигают полутора метров длины и сорока сантиметров окружности при основании. На острове Цейлон встречаются слоны без клыков, но такие «мукносы», как их называют туземцы, довольно редкое явление в Индостане.

За большим слоном следовало несколько самок, служащих обыкновенно руководительницами каравана. И только благодаря присутствию парового дома самец был впереди; в переселениях самки являются главами семейства и руководительницами, на их обязанности лежит забота о привале.

— Ну, капитан, — спросил я, — вы и теперь продолжаете находить это скопище безопасным?

— Не вижу причин, почему бы этим животным злоумышлять против нас. Это не тигры. Не так ли, Фокс?

— И даже не пантеры! — отозвался Фокс, всегда разделявший образ мыслей своего господина.

Но я заметил, что, слушая подобные отзывы, Калагани с сомнением покачивал головой. Очевидно, он не разделял самоуверенности охотников.

— Вы, кажется, тревожитесь, Калагани? — спросил Банкс.

— Нельзя ли ускорить ход поезда? — спросил тот вместо ответа.

— Трудно, но мы попытаемся, — отозвался Банкс, направляясь в башенку к Сторру.

Через несколько минут мы прибавили ход, что в свою очередь сделало и стадо слонов.

Прошло несколько часов, но положение не изменилось, и когда мы после обеда пошли на веранду, то могли насчитать до ста слонов.

Масса эта двигалась безмолвно, попарно или по три в ряд, смотря по ширине дороги, но по мере наступления сумерек в отряде стало заметно волнение, послышалось глухое, хотя сильное мычание. К этому шуму вскоре присоединился и еще какой-то звук.

— Что это такое? — спросил полковник Мунро.

— Этот звук всегда издают слоны, увидев неприятеля.

— В данный момент неприятель — это мы.

— Боюсь, — что вы правы, — заметил Калагани. Звук этот походил на отдаленный гром и напоминал удары в железные листы, когда в театре изображают грозу.

Около девяти часов решено было остановиться в небольшой равнине, не гася топки, чтобы в случае надобности продолжать путь. Никто из нас не ложился. В первые часы остановки еще продолжался глухой гул вокруг поезда, но около одиннадцати он начал затихать и наконец замолк совсем.

— Видите, моя правда, — сказал капитан Год, — они ушли!

— Скатертью дорога! — ответил я.

— Ушли ли? Вот вопрос, — заметил Банкс. — Мы узнаем это сейчас.

Позвав механика, он приказал зажечь фонари. Секунд двадцать спустя два снопа электрического света брызнули из глаз железного великана, попеременно направляясь в разные стороны.

Слоны оказались тут: они расположились вокруг парового дома и стояли неподвижно, будто спящие, а может быть, они и действительно спали.

Но едва их коснулся яркий луч света, они пришли в движение, подняли хоботы и клыки, как будто готовились к нападению.

— Гаси огни! — крикнул Банкс.

Как только исчез свет, замолк и адский шабаш.

— Вероятно, они останутся тут до утра, — сказал видимо встревоженный инженер. — И что нам делать, я положительно не знаю.

На совет был позван Калагани. Решили дождаться утра и затем постараться достигнуть озера Путариа в надежде, что, хотя слоны и плавают, но на воде от них можно будет отделаться скорее. На заре все капище зашевелилось и начало подступать к паровому дому так близко, что из окна рукой можно было достать стоявших впереди. Банкс просил вести себя осторожно. По знаку инженера механик нажал колпак, и почти тотчас же раздался свисток.

Навострив уши, слоны отступили немного и очистили дорогу, так что машина могла идти беспрепятственно со скоростью лошади, пущенной рысью. Тотчас же слоны образовали группы и двинулись за нами.

Наше положение, и без того неприятное, еще ухудшилось, когда дорога сузилась в ущелье.

— Положение усложняется, — заметил полковник Мунро.

Да, нам нужно было выбирать одно из двух: или врезаться в толпу, или быть раздавленными об утесы.

Усиленное давление увеличило быстроту хода железного великана, и его клыки ударили в круп одного из слонов, шедших впереди.

Животное испустило вопль, за которым последовали крики всей ватаги. Борьба была неминуема.

Мы вооружились ружьями и карабинами, заряженными разрывными пулями. Первое нападение повел на нас гигант самец с одним клыком.

— Гунем! — воскликнул Калагани.

— Ба, у него всего один клык, — возразил Год, пожимая плечами.

— И благодаря этому он сердитее остальных! — отозвался индус.

Калагани назвал его именем, которым охотники обозначают самцов с одним клыком. Индусы питают особенное почтение к подобным животным, преимущественно если у них недостает правого клыка.

Гунем испустил громкий крик, подобный звуку трубы, закинул хобот назад и ринулся на паровой дом. Клык врезался в стальную броню железного великана и сломался от удара. Весь поезд почувствовал сотрясение, но сила разбега двинула его вперед, оттолкнув Гунема, пытавшегося оказать сопротивление.

Однако призыв его был услышан и понят, передние ряды остановились, представляя собой сплошную стену живых тел, между тем как задние напирали на веранду.

Следовало двигаться вперед, или нас ожидала неминуемая гибель; но в то же время необходимо было и защищаться. Ружья были наведены, и капитан Год скомандовал стрелять.

К учащенному дыханию железного слона присоединились выстрелы, свист пара и удары клыков о стены парового дома. Давление все усиливалось, и железный слон врезался в авангард, рассекая его ряды.

Мы двигались по узкой дороге.

— Ура! — кричал капитан, как солдат, бросающийся в атаку.

— Ура! — вторили мы ему.

Сила нашей машины была поистине изумительна! Она с уверенностью рассекала живую стену, как клин, вбиваемый в дерево.

Вдруг среди общего гама раздался новый шум, второй вагон был придавлен к скале.

— Идите сюда! Идите сюда! — крикнул Банкс нашим товарищам, защищавшим заднюю веранду.

Гуми, сержант и Фокс перебрались в первый вагон.

— А Паразар? — спросил Год.

— Он не соглашается оставить кухню.

— Тащите его силой, тащите скорее!

Без сомнения, наш повар считал бесчестием покинуть свой пост. Но противиться крепким рукам Гуми было так же невозможно, как вырваться из челюсти крокодила. Итак, Паразар был перенесен в столовую.

— Все ли здесь? — спросил Банкс.

— Все налицо, — ответил Гуми.

— Разрубите соединительную цепь.

Цепь сняли, соединительную площадку разрубили топором, и второй вагон остался позади. Вагон зашатался, поднялся и рухнул под натиском слонов, которые раздавили его вдребезги.

— И сказать после этого, — заметил капитан Год тоном, который рассмешил бы нас в другое время, — сказать, что эти животные не способны раздавить и букашки.

— Увеличь огонь, Калуф! — скомандовал инженер. Еще усилие — и через полкилометра мы могли еще спастись в озере Путариа.

И это последнее усилие, ожидаемое от железного великана, было совершено благодаря Сторру, открывшему регулятор во всю ширину.

За поворотом показалось озеро.

Слоны, предчувствуя, что их жертва ускользает, еще раз попытались опрокинуть наш вагон. Снова были пущены в ход батареи. Пули градом сыпались в толпу. Железный великан пыхтел, как будто в недрах его работала целая фабрика механических станков. Пар валил из клапанов и клокотал в котле под давлением восьми атмосфер. Усилить огонь без риска было положительно невозможно.

Железный великан несся неудержимо, увлекая за собой остатки поезда.

Беда миновала, берег благополучно перейден, и скоро поезд плыл по тихой поверхности озера.

— Слава Богу! — произнес полковник Мунро.

Два или три слона бросились в воду, упорно преследуя по волнам тех, кого они не могли одолеть на твердой земле.

Но лапы железного великана делали свое дело. Поезд удалялся от берега, и несколько пуль избавили нас от «водяных чудовищ» в то мгновение, когда хоботы их опускались над задней верандой.

— Ну, капитан, что вы теперь думаете относительно кротости индийских слонов?

— Они не стоят хищников, — ответил капитан! — Поставьте на место этой сотни хоботоносых всего тридцать тигров, и я готов поручиться, что в настоящую минуту из нас не осталось бы в живых ни одного.