Глава 97.

Роберт Лэнгдон уставился на Сиенну Брукс, ютившуюся за рулем угнанной лодки и изо всех сил пытался понять то, чему он только что стал свидетелем.

— Я уверена, что ты презираешь меня, — она рыдала, глядя на него сквозь слезы.

— Презираю тебя?! — воскликнул Лэнгдон. — Я не имею ни малейшего представления, кто ты! Ты все время врала мне!

— Знаю, — спокойно сказала она. — Мне очень жаль. Я пыталась поступить правильно.

— Распространив чуму?

— Нет, Роберт, ты не понимаешь.

— Ещё как понимаю! — ответил Лэнгдон. — Мне понятно, что в воду ты полезла порвать солюблоновый пакет! Хотела разнести вирус Зобриста, пока его не успели изолировать!

— Солюблоновый пакет? — В глазах Сиенны горел огонек удивления. — Я не понимаю, о чем ты говоришь. Роберт, я пришла в водохранилище, чтобы остановить вирус Бертрана… украсть его и заставить исчезнуть навсегда… чтобы никто не смог его исследовать, даже доктор Сински и ВОЗ.

— Украсть? Зачем прятать его от ВОЗ?

Сиенна сделала продолжительный вздох.

— Ты еще многого не знаешь, но теперь все бесполезно. Мы опоздали, Роберт. У нас не было ни малейшего шанса.

— Конечно, у нас не было шанса! Вирус нельзя было выпускать до завтра! Эту дату выбрал Зобрист, и если бы ты не входила в воду…

— Роберт, я не выпускала вирус! — кричала Сиенна. — Когда я вошла в воду, то пыталась найти его, но было уже слишком поздно. Там ничего не было.

— Я тебе не верю, — сказал Лэнгдон.

— Знаю, что не веришь. Но я тебя не виню. — Она полезла в карман и достала мокрый буклет. — Может, это что-то прояснит. — Она швырнула эту бумажку Лэнгдону. — Нашла это перед тем, как окунаться в лагуну.

Он её поймал и раскрыл. Это была программка семи концертов в водохранилище с исполнением симфонии Данте.

— Посмотри на даты, — сказала она.

Лэнгдон прочёл даты, затем перечитал их, озадаченный увиденным. Почему-то у него уже сложилось впечатление, что этот вечер был премьерой — первый из семи концертов, рассчитанных не неделю, и рассчитанный на то, чтобы завлечь людей к зараженному чумой водохранилищу. Эта программка, однако, говорила об ином.

— Сегодня был заключительный день? — спросил Лэнгдон, отрывая взгляд от бумаги. — Оркестр выступал всю неделю?

Сиенна кивнула. — Я была удивлена, как и ты. — Она сделала паузу, ее глаза помрачнели. — Вирус уже вышел, Роберт. Это произошло в течение недели.

— Этого не может быть, — возразил Лэнгдон. — Завтрашняя дата. Зобрист даже сделал мемориальную доску с завтрашней датой.

— Да, я видела ее в воде.

— Тогда ты знаешь, что он был зациклен на завтрашнем дне.

Сиенна вздохнула. — Роберт, я знала Бертрана хорошо, лучше, чем когда-либо признавалась тебе. Он был ученым, человеком ориентированным на результат. Теперь я понимаю, что дата на мемориальной доске не дата выхода вируса. Это что-то другое, нечто более важное и близкое к его цели.

— И что это может быть…?

Сиенна торжественно посмотрела с лодки. — Это математическая проекция даты общемирового насыщения. Дата, после которой его вирус распространится по всему миру … и заразит каждого человека.

Всё внутри Лэнгдона задрожало от такой перспективы, и все же он не мог избавиться от подозрений, что она снова лжет. Ее история содержала существенный недостаток, и Сиенна Брукс уже доказала, что может врать о чем угодно.

— Одна проблема, Сиенна, — сказал он, глядя на нее сверху вниз. — Если эта зараза уже распространилась по всему миру, то почему люди еще не болеют?

Сиенна отвела глаза, неожиданно не в состоянии встретиться с ним взглядом.

— Если эта чума вышла в течение недели, — повторил Лэнгдон, — почему люди не умирают?

Она медленно повернулась к нему спиной. — Потому… что… — начала она, слова застревали в горле. — Бертран не создал чуму. — На ее глаза снова навернулись слезы. — Он создал нечто гораздо более опасное.