МАЭСТРО.

Ну вот настало время рассказать подробнее и о Нине Тимофеевне Поповой.

Я знакома с ней более десяти лет. У меня однажды тоже настал период, когда, хоть в омут головой, так, как случилось с Лидией Алексеевной Великой – я осталась одна с двумя детьми. Однажды встретилась на улице знакомая, оказалось, она занимается в знаменитом народном академическом хоре дворца культуры «Волгоградгидростроя», который образовал в 1964 году Александр Львович Скакальский. Под его руководством хор стал академическим, а потом и народным. Знакомая попросила написать о хоре статью – тогда приближался какой-то юбилей: то ли хора, то ли ее нового руководителя Нины Тимофеевны Поповой.

Я пришла на репетицию, после нее поговорила с Ниной Тимофеевной, и та неожиданно для меня предложила «прослушаться». Я робко пропела известную в то время песню «Ромашки сорваны, завяли лютики», и выяснилось, что я обладаю голосом «альт второй». Так я стала петь в народном академическом хоре. И пела, может быть, до сих пор, если б народный академический хор не исключили из состава самодеятельных художественных коллективов дворца. Мотив – большие трудности с финансированием. И лишь благодаря бывшему начальнику «Волгоградгидростроя» М. Г. Никулину, который взял на себя финансирование, сохранился лишь вокальный ансамбль «Гаудеамус», который являлся ядром хора, в нем были самые певучие, те, кто просто жить не мог без песни.

Нина Тимофеевна родилась 20 декабря 1940 года в Сталинграде. Ее отец, Тришечкин Тит Федорович (такое имя ему было дано при крещении, однако все звали его Тимофеем) приехал в Сталинград из Тульской области на строительство Тракторного завода. Он был хороший печник и каменщик, как его отец и братья. Один из братьев вместе с Тимофеем тоже строил Тракторный завод, после завершения строительства он уехал на другую стройку, а Тимофей остался работать в кузнечном цехе, где его умелые руки печника были очень кстати. Он и в армию служить пошел из Сталинграда. Мать Нины, Аксинья Гигорьевна, родилась и выросла в Руднянском районе Сталинградской области в селе Громки, и в областном центре оказалась по набору – строила город. Познакомилась с Тимофеем, когда он вернулся из армии. Молодой семье дали квартиру неподалеку от Тракторного завода, все предвещало ладную красивую жизнь, но началась война, поломавшая все планы.

Тимофей остался на заводе по «брони», потому что с началом войны завод сразу стал выпускать танки, и квалифицированные рабочие очень были нужны. Они работали чуть ли не сутками, почти не выходя из цехов. Отдыхали только тогда, когда жены принесут обед, вот тогда, пообедав, они давали себе отдохнуть часок-другой. Когда началась эвакуация предприятия в тыл, многие из рабочих должны были следовать в эшелоне, где находилось оборудование, а семьи эвакуировались отдельно. Тимофей из-за своей занятости не мог это сделать своевременно. Ему едва удалось впихнуть жену и маленькую дочь в автобус в самый последний момент, и то потому, что украдкой сунул водителю бутылку водки. Небольшой автобус был так «набит», что шофер посадил Аксинью с девочкой чуть себе не на колени. Так они выбрались из горящего Сталинграда, а потом добрались до Ростова, успели до того, как немцы вошли в Ростов, уехать в Армавир. А Тимофей эвакуировался в Барнаул, туда потом и вызвал семью.

В Барнауле Тришечкины жили до начала пятидесятых, там родилась дочь Людмила, Нина пошла в школу. Тимофей получил квартиру, его на заводе (часть оборудования была отправлена в Сталинград, а часть оставлена в Барнауле) уважали, он не раз поощрялся премиями и Почетными грамотами. Однако сердце болело по Сталинграду, по Тракторному заводу, новости о его восстановлении они часто слышали по радио. И как ни уговаривало руководство Тимофея остаться в Барнауле, он все-таки решил вернуться в разоренный, но такой родной и милый сердцу город.

Первое время Тришечкины жили у знакомых в проходной комнате, работать Тимофей стал на Тракторном заводе – его с радостью приняли в кузнечный цех, он стал бригадиром печного хозяйства. Жизнь стала налаживаться, дети подрастать, надо было думать уже о их будущей жизни.

Мастеровая семья Тришечкиных славилась в своем селе Польно не только золотыми руками, но и звонкими голосами, умением играть на каких-либо инструментах. У Тимофея тоже был прекрасный музыкальный слух, он играл на баяне. Мало того – научился сам мастерить баяны. Сначала Тимофей играл по слуху, а нотной грамоте его научил друг, знаменитый в Сталинграде баянист Полудницын. Так что вскоре Тимофей даже стал аккомпаниатором в танцевальном ансамбле Тракторного завода. И когда маленькая Нина начала петь, то страшно тому обрадовался, мечтал, чтобы она стала знаменитой певицей.

А голосок у девочки был и в самом деле хорош, ее во дворе даже прозвали Соловушкой. Летом, бывало, откроет все окна, занимается чем-нибудь по хозяйству и поет, а соседи улыбаются: «Наш Соловейко опять запел!» А пела Нина всегда и везде, все, что слышала по радио – народные песни из репертуара Руслановой, оперные арии, которые исполняли Лемешев и даже Шаляпин. Плохо было одно, что в школе не была развита художественная самодеятельность, учиться в музыкальной школе она не могла потому, что необходимо было приобрести пианино, а семья не имела такой возможности. Однако Тимофей Федорович все-таки хотел, чтобы Нина училась музыке, потому обратился за помощью к слепому музыканту, жившему в их доме – он имел фисгармонь, хорошо играл на ней, знал нотную грамоту. Он, конечно, слышал пение девочки, потому с радостью согласился помочь ей освоить первые азы музыкальной грамоты. А Тимофей Федорович смастерил тренажер – точную копию клавиатуры фортепиано, приладил на проволочках клавиши, и Нина учила на том «инструменте» мысленно, без звука, все задания, которые задавал ей на дом слепой педагог. В десятом классе неожиданно появилась возможность заниматься в хоре Тракторного завода, куда ходили ее одноклассницы – они рассказали руководителю о своей одаренной подружке, и та велела привести Нину на прослушивание. Так судьба свела девушку с Александрой Николаевной Башкатовой – талантливой певицей и педагогом, которая посоветовала Нине идти учиться в училище искусств, но не на вокальное отделение, а на дирижерско-хоровое. Профессия дирижера – верный кусок хлеба на всю жизнь,, голос же может и пропасть, а петь можно и будучи дирижером.

Совет был принят, и девушка вскоре стала студенткой дирижерско-хорового отделения Сталинградского училища искусств им. Серебрякова. Одним из педагогов в училище был известный волгоградский композитор Виктор Семенов, и поскольку Нина обладала и прекрасным чистым голосом, то он стал доверять ей исполнять свои новые песни.

После окончания училища в 1964 году ее хотели направить в Михайловку, и муж был согласен на переезд (Нина вышла замуж на последнем курсе учебы, у нее уже росла дочь), но потом вдруг выяснилось, что это ошибка, в Михайловке все вакансии заняты, и ей выдали свободный диплом. Она стала работать в школе № 83, где был музыкальный уклон. Было немного странно вести занятия наравне со своими прежними педагогами из училища искусств, Нина стеснялась, но дело свое она все-таки знала хорошо, потому после очередных экзаменов по дирижерско-хоровому искусству ее бывший педагог Тер-Богдасарьян сказал: «Ниночка, все у тебя получается прекрасно, просто замечательно, я даже не ожидал. Но тебе надо поработать над этим, а еще над этим, вот тут поработай, а вообще все просто замечательно, ты молодец. Так держать!» Через три года различные «уклоны» из обще-образовательных школ убрали, и Нину Попову взяла с собой на работу в пединститут Лариса Васильевна Акимова – декан факультета общественных профессий. Ну а потом ее переманила к себе в хор вторым концертмейстером однокашница Тамара Семеновна Игнатова. Нина Тимофеевна одновременно с тем работала в музыкальной студии, затем организовала свой детский хор «Горошки».

Александр Львович Скакальский, руководивший в то время народным академическим хором, сразу заметил нового певучего работника, стал приглашать Попову солировать в различных концертных программах. А потом, когда он уехал из страны, Нине Тимофеевне Поповой предложили занять его место. Конечно, она очень боялась принять на себя такую почетную, но очень ответственную ношу – Скакальского в хоре обожали. Однако концертмейстер Галина Смирнова сказала, что поможет ей работать, и, кстати, сдержала свое слово – была хорошим советчиком и помощником в первые годы работы с хором.

А потом и к самой Нине Тимофеевне пришли заслуженное признание, любовь и уважение хористов. За тридцать с лишком лет, которые она отдала хоровому искусству, она руководила хором Волжского политехнического техникума, самодеятельным коллективом в селе Заплавное, обучала певчих церковных хоров, и каждый коллектив, во главе которого она стояла, становился лауреатом или дипломантом различных конкурсов. Словом, руководство дворца культуры сделало правильный выбор, доверив Нине Тимофеевне Поповой заслуженный и сильный хоровой коллектив, и это благодаря ей сейчас знамениты Михаил Покрашенко, Виктор Петриченко, Игорь Шопин.

Виктор Андреевич Петриченко – первостроитель, с художественной самодеятельностью связан всю жизнь, он – участник самого первого концерта во время открытия дворца культуры, у него до сих пор мощный, красивый баритон. Еще во время Скакальского занимались в хоре два тенора, два Михаила – Покрашенко и Весич, сейчас в «Гаудеамусе» поет третий тенор – Михаил Кореньков. И часто в концерты ансамбля включаются песни на слова Сергея Есенина, написанные Михаилом Покрашенко. А вот Игорь Шопин, один из лучших певцов города, часто выходит на сцену с гитарой. И в том, что голоса всех участников «Гаудеамуса» запоминаемы и любимы волжанами, конечно же, заслуга Нины Тимофеевны. И когда в афише значится концерт «Гаудеамуса», в зале дворца нет свободных мест. А теперь полный зал собирает и хор ассоциации «Дети военного Сталинграда» «Зоренька», случается, что бывает и совместный концерт.

Так что же движет участниками обоих коллективов, что держит их вместе, какая сила притяжения?

Безусловно, это, в первую очередь, любовь к песне. И все-таки главная сила притяжения – Нина Тимофеевна Попова. Я помню, как мы в народном академическом хоре встречали вместе все праздники, наши дети сидели, как взрослые, за своим общим столом, а потом вместе с нами выплясывали в общем кругу, затем, умаявшись, засыпали прямо на подиуме или же шумной ватагой отправлялись к кому-либо, чей дом неподалеку от дворца. И сейчас вместе праздники встречают коллективы обоих ансамблей. Только дети наши выросли и давным-давно живут собственной жизнью и даже, как дочь Валентины Викторовны Гуриной, руководят своими ансамблями. Собственные творческие способности и то, что в свое время вложила в них Нина Тимофеевна, дают прекрасный результат – Жанна Гурина (сейчас она Сивко) со своим детским ансамблем, исполняющим бардовские песни под руководством Ольги Гончаренко (бывший концертмейстер народного академического хора), не раз побеждала на различных фестивалях. И все, кто когда-то хоть немного занимался в коллективе Поповой порой забегают «на огонек» окон студии на третьем этаже дворца культуры, в свою «двадцатую комнату». А почему? Да, наверное, потому, что ничто в человеке так не привлекает людей, как добро, порядочность, сердечность. Именно такой человек и Нина Тимофеевна Попова. О ней немало теплых слов сказали «зореньки», и настало время ей сказать «материнское» слово о своих подопечных – детях военного Сталинграда.

– С хором детей военного Сталинграда «Зоренька» я познакомилась в момент их подготовки к конкурсу за звание Народный коллектив. Руководила хором тогда Зинаида Алексеевна Лиходева. Она человек очень деятельный, обладает большими организаторскими способностями, однако музыкального образования не имеет. Потому руководство дворца попросило меня подготовить хор к конкурсу. Я очень боялась браться за это дело, потому что все женщины преклонного возраста, а к старости мало у кого голос не меняется, однако оказалось, что голоса у всех довольно сильные. Мы занимались месяца полтора, звание получили. А участницы хора «Зоренька» поняли за это время, что до наших занятий они просто топтались на месте, поняли, что могут петь намного лучше, и, главное, захотели петь лучше. И тогда они попросили меня продолжать с ними занятия, но Зинаида Алексеевна была против моего руководства хором. Короче говоря, все завершилось тем, что хор «Зоренька» почти в полном составе пришел ко мне с просьбой ни в коем случае не бросать их. Я согласилась, потому что с этими женщинами очень интересно работать, они такие активные, деятельные, охочие до знаний, готовы всегда учиться. В «Зореньке» очень сильный организаторский костяк – Лидия Алексеевна Ерохина, Надежда Тарасовна Анненкова, Нина Петровна Полякова, Валентина Николаевна Исаева, Лидия Алексеевна Великая, – считает Нина Тимофеевна. – Да и другие женщины постоянно стараются организовать где-нибудь концерт, все сценические костюмы, которые «Зоренька» имеет, хор заработал сам. Они очень стараются выполнять мои требования, но и сами требуют от меня полной отдачи не только на занятиях, но и постоянно предлагают расширять репертуар. Как-то я посмотрела все, что нами подготовлено, и порадовалась, что у нас есть очень хорошие концертные программы, что в хоре сильные солисты, которые на всех конкурсах и фестивалях получают дипломы. «Зоренька» хорошо выступает не только в своем городе, мы ездили в Нижний Новгород на фестиваль, посвященный Борису Мокроусову, где среди академических коллективов мы выглядели весьма прилично, и все наши дипломы, если сравнить со спортивными состязаниями, равны четвертому месту. Это, я считаю, прекрасная оценка работы всего коллектива. Сейчас мы готовим новую программу, чтобы поехать в Нижний Новгород на следующий такой же фестиваль. И мои «дети» вселяют в меня уверенность, что мы там выступим на хорошем уровне. Повезло нам и с концертмейстером – Борисом Кравченко. Это трудолюбивый и увлеченный своим делом человек, талантливый баянист. К тому же Борис стремится научиться чему-то новому. Он работал аккомпаниатором в ансамбле «Волжанка», руководил которым Алексей Моисеев, работал с Михаилом Сивко, и не случайно говорят, что «Русская песня», коллектив, которым Борис руководит, стал петь намного лучше. Иногда мы, конечно, спорим, как сделать ту или иную песню, но Кравченко подчиняется мне, и это радует не потому, что я такая вот властная и самоуверенная, а потому, что Боря понимает – решающим должно быть слово именно руководителя коллектива – хормейстера, которому видна вся картина будущего произведения. В репертуаре «Русской песни» и «Зореньки» есть одна-две одинаковых песни, но исполняются они по-разному, и потому хороши сами по себе.

Вот такие они – «мама» хора ассоциации «Дети военного Сталинграда» и их «приемный сын» – Борис Кравченко. И они тоже – дети России.