Первостроители.

Нина Петровна и Геннадий Александрович Поляковы не только из когорты первостроителей Волжского, оба еще и дети военного Сталинграда. Нина Петровна, правда, родилась в Москве, но в Сталинграде жили родственники ее родителей, а дедушка и бабушка – в Руднянском районе.

Зимой 1942 года Екатерина Ивановна Сагаева, к тому времени уже вдова, потому что ее муж, Петр Васильевич, кадровый военный, погиб где-то под Киевом, приехала к старшему брату Тимофею. Когда ее друзья узнали, что Екатерина Ивановна собралась уехать из Москвы, все в один голос, в том числе и работники военкомата, убеждали ее не делать этого, тем более, что немцев уже отогнали от Москвы. Но ей невыносимо трудно было находиться в доме, где до того времени она была счастлива – семья была дружная, крепкая, где все напоминало о погибшем муже. Думала, что горе легче пережить рядом с родными людьми. Уехала, казалось, подальше от войны, но вышло так, что из огня попали в полымя – началась битва за Сталинград.

Брат Екатерины, Тимофей Иванович, жил на лесобазе близ Сарепты, занимал какую-то руководящую должность. Он принял сестру с тремя детьми спокойно, устроил ее работать на лесотягу. Тяжелая работа, но выбора не было.

Сарепта раньше Сталинграда испытала на себе налеты вражеской авиации, потому любая железнодорожная станция – одна из самых привлекательных целей для фашистских стервятников. А рядом – склад древесины, хватило нескольких зажигалок, чтобы он запылал ярким костром. Рабочих лесобазы спешно погрузили в машины и вывезли куда-то в степной поселок за Красноармейском, поселили в каких-то хибарах, а на пороге – зима. Младшая сестра Нины простудилась и умерла, да и сама Нина постоянно покрывалась какими-то волдырями, которые мать смазывала горячим жиром.

Весной беженцев распределили по избам в ближайшем поселке. Сагаевых поселили к одинокой старушке, у нее они и жили до тех пор, пока не стало возможным возвращение в Сарепту. И вновь Екатерина Ивановна стала работать на лесотяге. Она, эта самая лесотяга, жилы из нее все вытянула, здоровье отняла. Кто не видел лесотяги, не знает, что такое молевой лес, который по бревнышку тяжеленным багром вытягивают из воды на транспортер, и представления не имеет, что такое – тяжелая работа.

Зарплата у Екатерины Ивановны была мизерная, и если бы не пенсия за погибшего мужа, то вообще голодали бы. Ждали с нетерпением лета, потому что можно было травы насобирать, а когда выкапывали картошку, то это был сплошной праздник. С тех пор Нина Петровна жареную картошку считает самым лучшим деликатесом. Во время праздников на столах была та же картошка да квашеная капуста. Но как бы ни было трудно жить, а люди веселые были, дружные. Не то, что в праздник, в будни пели песни. Бывало, соберутся у Сагаевых вдовые подруги Екатерины Ивановны и заведут свои невеселые песни, поплачут немного, а потом в пляс ударятся. Рядом девчонки толкутся, подпевают. У Нины был хороший голос. Девчонки ей завидовали, а взрослые просили что-нибудь спеть. Как-то собрались у Сагаевых женщины, попросили Нину спеть, а она и завела: «Виновата ли я, виновата ли, что я люблю!…» Девчонки-подружки подхватили. А матери их тут же укорили: «Нельзя такие песни петь, стыдно, вы еще совсем маленькие».

В школу Нина пошла девяти лет. В одной комнате занимались вместе четыре класса. Нина училась отлично, но самое яркое воспоминание не то, как получала пятерки, а то, что ходила в разных валенках – на одной ноге серая катанка, на другой – черная. Когда перешла в пятый класс, то пришлось ездить в Сарепту на пригородном поезде. На ногах у всех, как правило, худая обувка, вот и бросались, зайдя в класс, первым делом к печке-голландке и грели ноги об ее круглые бока. Нина окончила только восемь классов, потому что Екатерина Ивановна уже сильно болела – аукнулась работа на лесотяге, где всю смену по залитым водой плотпм-бонам ходили в резиновых сапогах до самой зимы. Так что необходимо было получить хорошую профессию, чтобы и себя обеспечить, и маме помочь.

В Сталинграде в тот открылся новый техникум – гидротехнический для подготовки специалистов для работы на будущей ГЭС. В этот техникум Нина и поступила.

Вставала Нина в пять часов утра, чтобы поспеть на занятия в техникуме. Из верхней одежды – пальтишечко, больше похожее на фуфайку, так что приезжала туда чуть ли не обледеневшая. Впрочем, другие студенты были одеты не лучше – страна еще не вышла полностью из разрухи. У Нины единственной обновкой был жакет, который сшил брат матери – Сергей Корниенко, лишившийся ноги в боях за Бекетовские высоты. Он приехал к Сагаевым в 1944 году на протезе, растиравшем культю до крови. Устроился в артель инвалидов в швейную мастерскую и сшил в подарок племяннице жакет из старого пальто. А выходное платье у Нины с матерью было одно на двоих.

В 1956 году после окончания техникума их весь курс отправили на строительство Сталинградской гидроэлектростанции. Мальчишки стали работать мастерами, а девушки – операторами насосных станций.

– Правда, я всего полгода работала на насосной, потом и меня поставили мастером, так что ГЭС я знаю вдоль и поперек.

Едва разговор зашел о строительстве ГЭС, муж Нины Петровны, Геннадий Александрович, не утерпел, присоединился к разговору. Он принес альбом, который ему вручили как ветерану-первостроителю в год пятидесятилетия «Волгоградгидростроя.» Он показывал фотографии, объяснял, что там запечатлено, а Нина Петровна в свою очередь тоже рассказывала, как им в то время работалось.

– Я бегала по ресбирме несколько лет по отметке 40 метров ниже уровня моря. Мы работали на спецучастке – заливали швы бетоном между каждой турбинной секцией, это своеобразная гидроизоляция. А сколько людей погибло на стройке от несчастных случаев!. То в битум кто-то попадет, то какой-нибудь верхолаз вывалится из люльки с бетонной стенки гидростанции, то кого-то электротоком ударит. Мы с Геной жили сначала в общежитии, а потом нам комнату дали, наш комсомольский секретарь Володя Рыжов помог.

– Да погоди ты про женитьбу, – не утерпел вновь Геннадий Александрович, – расскажи лучше о стройке. Помнишь, как перекрытие было?

Да как же такое забыть! Случилось это в 1958 году. ГЭС строилась на сухом месте, в специально вырытом котловане. В разгар стройки там работало около сорока тысяч людей. А Волга текла себе потихоньку в стороне. И вот день перекрытия Волги настал – 30 октября. По понтонному мосту туда-сюда двигались самосвалы, груженые бетонными тетраэдрами (точно такой же стоит возле городского музея), щебнем, бетоном. Работа беспрерывно шла почти двое суток, и сдалась река, затихла, может быть, набрала бы сил и через край ринулась, но ее направили в новое, рукотворное русло, уготованное человеком. Геннадий Александрович показал мне фотографии, сделанные в день перекрытия, и я живо представила этот день и ликующих людей по обе стороны моста. 22 декабря того же года первый агрегат Волжской ГЭС дал ток. А на другой фотографии была вода, словно кипящая, от бьющихся в ней осетров – это человек пытался поднять рыбу по специально сооруженному рыбопропускнику, но рыба – не река, она не желала идти по этому пути, билась о шлюз, гибла. И сколько лет уже стоит гидроэлектростанция, сколько лет Волга течет по новому руслу, а вековой инстинкт все равно влечет рыбу в путь по старому руслу, утыкается она в перемычку на радость рыбакам.

Нина Петровна все-таки рассказала, как они встретились и поженились с Геннадием Александровичем.

Геннадий Поляков после службы в армии вернулся в родной Сталинград. Однажды друзья позвали его в Сарепту на танцы. Он поехал. И приметил там девушку, познакомился с ней, вскоре они поженились. А приданого у Нины – что на ней есть, да и жених – с одним чемоданом. Получили комнату, пришли в свое новое жилище, сели на чемоданы и задумались – кругом голые стены, ни присесть, ни поспать, ни поесть не на чем. Решили занять денег и приобрести кое-что из мебели. Сначала купили кровать, постельные принадлежности, потом постепенно и другую мебель.

Поляковы всю жизнь связаны со стройками. Довелось поработать и в Якутии. Но долго там не жили – Нина Петровна заболела, вот и вынуждены были вернуться. Оттуда приехали по тому времени с хорошими деньгами, за тем ведь и уезжали люди на севера, чтобы деньги заработать. На те деньги обстановку в квартире обновили.

«Волгоградгидрострой» – самая родная организация. Там оба работали долгое время, причем, Геннадий Александрович был заместителем начальника техотдела. Нина Петровна работала старшим инженером в «Промстрое», была экономистом в планово-экономическом отделе. И где бы ни работала – всегда находилась в центре общественных дел, потому многие ее Почетные грамоты именно за активное участие в общественной жизни. Люди тогда не считали для себя зазорным выступать в художественной самодеятельности, ходить с повязками дружинников по улицам, участвовать в рейдах народного контроля, платить взносы в общество Красного Креста. Даже будучи на отдыхе где-нибудь в санатории занимались этим. Вот и у Нины Петровны Поляковой есть Почетная грамота за организацию новогоднего концерта в доме отдыха «Калач-Дон», где она однажды отдыхала. И с присущей ее поколению трепетностью, она хранит у себя эту Почетную грамоту вместе с прочими поощрениями. А еще она занималась кружевным плетением и даже имеет диплом за участие в выставке «Нет возраста у творчества». Но у нее сохранилось лишь две-три салфетки, остальные она подарила друзьям.

Глядя на те салфетки, я вспомнила, что о своем увлечении плетением и вязанием рассказывала и Мария Ильинична Лебедева, и подумала, что представителей каждого поколения объединяют не только общие государственные события, но даже и увлечения оказываются одинаковыми. Потому я уже не удивлялась, если кто-то из моих героинь говорил, что хорошо шьет, вяжет, рисует, трудится на даче, ставит домашнее вино, ну и, конечно, с малых лет поет. А вот у моего поколения увлечения уже иные, у наших детей – тоже. И каждое поколение, если вдуматься, становится лучше, умнее, круг их интересов становится шире. Почему? Наверное, потому, что все мы желаем, чтобы наши дети жили лучше, счастливее, и потому наши дети получали в дар радиоприемники и магнитофоны в том возрасте, в каком мы о них и думать не смели, а наши внуки компьютер уже не считают предметом роскоши – это их рабочий инструмент. И не случайно дети моих героинь почти все имеют музыкальное образование.

Поляковы не жалеют о прожитой жизни, считают, что она у них удалась. Есть крыша над головой, была интересная работа, вволю попутешествовали по миру, потому что путевки туристические не были в то время проблемой. Конечно, поражало тамошнее изобилие, ведь Советский Союз всем помогал, сам же жил в своем социалистическом лагере по остаточному принципу. Впрочем, это неудивительно, ведь и Россия для всех республик была вроде старшей заботливой сестры, отрывала от себя многое, чтобы жили благополучно младшие «сестренки». Жаль, что «сестренки» оказались неблагодарными, забыли о той помощи.

Выросли у Поляковых хорошие сыновья, оба женаты, есть внуки. Александр живет в Волжском. По профессии он инженер-механик. Но перемены в стране заставили его стать предпринимателем. А вот Костя – художник. Он учился в городской художественной школе, потом, как и внук Зои Алексеевны Поляковой, в Астраханском художественном училище, затем окончил Строгановское высшее техническое художественное училище. В отчем доме находятся несколько его картин.

Константин Поляков давно уже живет в Москве. В октябре 2001 года его акварельные работы увидел весь Волжский. У Константина уже состоялись одиннадцать персональных выставок (за рубежом в том числе), он известен в России как один из лучших художников-акварелистов, о нем и его учителях был снят фильм «Дети воды, устремленные к солнцу», а вот в родном городе он экспонировался впервые. И родители чрезвычайно горды успехами сына.

23 февраля для Нины Петровны – радостный день и в то же время хлопотный: может собраться целое отделение дорогих ее сердцу мужчин – муж, два сына, четверо внуков. Попробуй-ка накорми всех да еще подарки приготовь! Но главный ее помощник, конечно, Геннадий Александрович, хотя семейный «генерал» все-таки Нина Петровна. Она говорит:

– Папа у нас мягкий по характеру, внуки его дружком считают, он с ними в игры разные играет. А муштровала сыновей, а сейчас и внуков, я.

Впрочем, трудно определить, кто главный в дружной трудолюбивой семье. Конечно, все они решают вместе и делают все по взаимному согласию. Вот лишь в одном Нина Петровна не слушает мужа – ходит в хор «Зоренька», хотя и давление у нее повышенное, из-за этого и ворчит муж, дескать, болеешь, бросила бы свой хор. Но она не может. В юности пела в хоре Гнездилова. Дворец культуры «Сталинградгидростроя» в то время был похож и в самом деле на дворец – всюду ковры, люстры сияли, а люди там занимались увлеченные. Но Нина работала по сменам, занятия посещала нерегулярно, потом замуж вышла – стало не до песен. Про «Зореньку» узнала, когда отдыхала в профилактории теперь уже «Волгоградгидростроя». Хором руководила тогда еще Лиходеева, к ней Нина Петровна и подошла сразу же после концерта с просьбой записать ее в коллектив, тем более что она и Геннадий Александрович – члены общества «Дети военного Сталинграда». Правда, Геннадий Александрович ходит лишь на концерты коллектива, в котором поет Нина Петровна. Нравится или не нравится ей заниматься в «Зореньке», такой вопрос задавать бессмысленно:

– Не могу я без хора. У нас есть совет ансамбля, на том совете мы решаем все сообща. А какой у нас руководитель чудесный – Нина Тимофеевна Попова! Нет, что вы! Я буду заниматься в «Зореньке» до последнего вздоха! Это намного лучше, чем дома сидеть да тихонько угасать.