Добро и зло живут рядом.

Слушая рассказы ветеранов о «сороковых-грозовых», я твердо уверилась в том, что жили в то время люди честные, порядочные, готовые помочь друг другу в трудный час. И что удивительно, хоть и трудно всем жилось, никто не озлобился на советскую власть, прекрасно понимая, что в их бедах была виновата не власть в целом, а отдельные личности. И вдруг – рассказ, из которого стало ясно, что и тогда было зло и безжалостность. Впрочем, это и в самом деле так – во все времена живут на земле хорошие и плохие люди, и взаимоотношения между ними – чисто человеческие, тоже хорошие или плохие.

Таисия Васильевна Котрунова – урожденная Камнева, а фамилию, пока не получила паспорт, имела Зацепина. И этот факт как раз и свидетельствует, о том, что свет, с одной стороны, не без добрых людей – существуют на свете жалость, порядочность и любовь, а с другой – подлость и предательство. Взрослому человеку трудно перенести предательство, а каково маленькому ребенку? И все-таки оно было в судьбе Таисии Васильевны.

Таечка была третьим ребенком в семье Камневых. Жили они неподалеку от Казанской церкви в Сталинграде, на Липецкой улице. Когда началась война, отец Таи, Василий, ушел на фронт, а мать, Анна, оставшись одна с четырьмя детьми, старалась их прокормить. Немцы разбомбили элеватор, и окрестные жители ринулись туда, чтобы хоть немного зерна раздобыть для семьи. Пошла и Анна Камнева. А тут – новый налет, и женщину ранило в бедро. До дома она добралась, но без медицинской помощи стало ей плохо, а потом началась гангрена и ребятишки осиротели.

Детей забрали родственники. Таю дедушка, отец матери, отдал своей дочери Полине. И шел ей в ту пору третий годик. А вскоре этот район Сталинграда заняли немцы. Они оголили всю улицу, вырубив деревья и для обогрева, и для того, чтобы к ним незаметно советские солдаты не подобрались, так что перед каждым домом торчали пеньки.

Сколько времени Таечка жила у Полины, она не знает, но помнит, что та привела ее к деду и сказала, чтобы он ее забрал, потому что ей девочку кормить нечем. Дед только руками всплеснул, потому что сам кормился тем, что соседи дадут, мол, ты, Полинка, с ума сошла, я не смогу ее прокормить, а сама она не выживет – дите совсем. Полина молча вывела девочку на улицу, усадила на пенек, сказала: «Сиди здесь», – и ушла.

Так девочка узнала, что такое предательство, правда, она поняла это спустя много лет. Сидит дед в хате, горюет, не знает, что делать, а Тая на пенечке смирно посиживает, ждет, когда тетя за ней придет. И тетя пришла. Та, которую девочка стала звать мамой, та, которая ее вырастила, выкормила, дала образование и свою фамилию на долгие годы – Анастасия Матвеевна Зацепина.

Зацепины жили напротив дома Камневых, были они бездетные и мечтали взять из детдома ребенка. Приехала Анастасия Матвеевна как-то в Серебряковский детдом, а там в ту пору только детишки-инвалиды были. Ей посоветовали подождать, мол, прибудут ребята здоровые, вот и берите, воспитывайте, а с инвалидом да неродным – намаетесь, сами себе не рады будете и ему – тоже, привезете обратно, а это для ребенка – большой удар.

Анастасия Матвеевна послушалась. А тут – война. Так ее мечта и не осуществилась. Добрая женщина иногда заходила в дом Камневых и приносила еду дедушке Ивану. Пришла и в тот день, когда Таечка вновь очутилась возле родного дома. Дед взмолился перед Анастасией Матвеевной, дескать, все равно чужого ребенка взять хочешь, так возьми Тайку, вон она на пеньке сидит. Глянула Анастасия Матвеевна – и впрямь сидит себе смирнехонько девочка. Подошла к ней:

– Пойдешь ко мне жить?

– Пойду, – ответила малютка, которой было все равно, где жить, тем более что родную маму она уже не помнила.

Анастасия Матвеевна решилась:

– Мамой звать будешь?

– Буду…

С этого момента Тая Камнева фактически стала Зацепиной, хотя и получила после окончания школы документы на родительскую фамилию. Но всю жизнь она ощущала себя Зацепиной, потому что не зря говорят, что мало родить, надо воспитать, а воспитывали ее мама Настя и папа Ваня Зацепины. Ей пришлось пройти с названной мамой все военные лишения даже плен. С мамой Настей Таечка оказалась в Белой Калитве, куда позднее попала со своими родителями и Валя Гурина.

После освобождения из концлагеря Тая с мамой Настей сразу вернулась в Сталинград, потому что их район уже освободили от немцев, оттеснили к центру города. Анастасия Матвеевна через Серебряковский детдом оформила документально право на воспитание Таечки до возвращения родного отца. И, думаю, она этого момента ожидала со страхом, потому что дорог ребенок, воспитанный в благоприятных условиях, а уж в горе да лишения – вдвое.

Василий Камнев вернулся домой в 1947 году – раненый, контуженный. Дом был пуст, дети живут у родственников. Тетушки привели к нему старшую дочь и сына, сообщили, что Таечка живет у Зацепиных. А рядом уже вертелась сестра умершей жены – Полина, та самая, которая совершенно спокойно бросила на произвол судьбы его младшую дочь. Полина лаской да заботой привлекла Василия к себе, они стали жить вместе – Полина, у которой был сын Володя, и Василий, с которым остался сын Коля. Старшая дочь Галина сразу же ушла в общежитие, до младшей дочери Василию вообще дела не было. Лишь однажды он по настоянию родственниц (всего-то надо было дорогу перейти!) навестил девочку. Представляю, что творилось в душе Анастасии Матвеевны, когда она показала Таечке незнакомого дядю и сказала:

– Это твой родной папа, я обещала твоему дедушке воспитывать тебя до его возвращения. Слово я свое сдержала.

А вот что творилось в детской душе, Таисия Васильевна рассказала сама:

– Всю жизнь у меня были мама и папа, а тут вдруг какой-то еще папа объявился. Чужой, неласковый, принес мне в подарок металлическую гребенку. Я в ужас пришла, со мной чуть истерика не вышла. Схватила я маму Настю за колени, заревела в голос: «Мамочка, миленькая, не отдавай меня, пожалуйста, я слушаться буду, все делать буду, что скажешь!».

Эту сцену даже человек без воображения может представить себе, а я, признаться, увидела это все так зримо, словно рядом стояла, слезы, правда, сдержала, чтобы не тревожить Таисию Васильевну.

Впрочем, девочка напрасно рыдала – дядя Вася (так она потом звала родного отца) и не собирался ее забирать. Зато, когда возникла возможность получить дополнительные карточки за ее счет, пришел, попросил дать метрическое свидетельство, и невдомек было девочке, почему он велел ничего не говорить маме Насте об этом. Да она что угодно отдала бы ему, лишь бы не вздумал забрать ее у Зацепиных, и когда Анастасия посылала девочку сходить проведать отца, та делала это неохотно, потому что это был для нее чужой человек. Лишь позднее узнали, что Василий оформил на имя девочки дополнительное питание, которое она, естественно, и не видела – ее по-прежнему кормили Зацепины. А чтобы Анастасия Матвеевна ничем не могла доказать, что опекунство ее временное и не вернула ему Таечку, видимо, уничтожил справку, выданную в детдоме, которая лежала в метрическом свидетельстве. Это выяснилось тоже позднее, когда девочка уже завершала учебу в школе – там Таечка была известна как Зацепина, но ведь документы должны были выписать на Камневу согласно метрическому свидетельству. Таечке хотелось и документы получить на Зацепину, да нужной справки в метрике не оказалось. Тогда и рассказала она маме Насте, что когда-то метрику брал «дядя Вася». Анастасия пошла к Камневу узнать про справку, а тот заявил, что никакой справки и в глаза не видел. Впоследствии отсутствие этой опекунской справки, подтверждавшей, что она сирота и взята на воспитание из детдома, помешало получить Таисии отдельную квартиру. Вот так Таечку предали еще раз, на сей раз – родной отец.

Окончив школу, Таисия поступила в техникум советской торговли, а потом и в финансовый институт. Училась в институте и одновременно работала в «Универмаге» в Волжском. Так что с нашим городом Таисия Васильевна связана с 1961 года. В 1964 году перешла на завод органического синтеза и работала там 27 лет до выхода на пенсию.

Сколько помнит себя Таисия Васильевна, всегда она любое дело выполняет с песней.

– Мама Настя скажет мне двор подмести, а я мету да пою: «Волга-реченька глубока». Люди, проходящие мимо, останавливаются и слушают, а мне радостно – слушают меня, стараюсь как можно лучше петь. И так всю жизнь: без песен никак. Мы с мужем часто пели дуэтом «Оренбургский пуховый платок», да и вообще в любом застолье запевалами были. И потому, когда мне сделали операцию щитовидной железы двадцать три года назад, я, очнувшись, сразу спросила врача: «Петь буду?» Не «буду жива», а именно смогу ли петь. Доктор Ушаков мне ответил: «Будешь, но не на сцене». А я вот и на сцене пою.

В «Зореньку» Таисия Васильевна попала, познакомившись в ассоциации «Дети военного Сталинграда» с Надеждой Тарасовной Анненковой. Она сказала: «Иди к нам, голос у тебя хороший, а нам сопрано нужны». Таисия Васильевна застеснялась сначала, а дочери – Татьяна да Светлана – убедили, что лучше в хоре петь, чем дома в четырех стенах сидеть, иди, мама, в люди. Вот и пошла. И не жалеет.

– Мне приятельницы иной раз говорят, дескать, охота тебе в любую погоду на репетиции ехать, время тратить на концерты. А мне охота, я в «Зореньке» себя очень хорошо чувствую, потому что у нас много общего есть в судьбе, общие воспоминания даже есть, хотя до войны все мы жили в разных местах.

Когда– то в юности Таисия Васильевна пела с мужем, а сейчас поет с дочерью Татьяной и ее мужем, который играет на гитаре. Светлана стесняется петь одна, зато неплохо «тянется» в песне вслед за сестрой и матерью. А вот внучки Леночка и Греточка увлечены танцами. В свое время Светлана занималась в ансамбле «Волгарята», впрочем, девчонкой Таисия Васильевна увлекалась художественной гимнастикой, посещала балетную школу -приемные родители радовались тому несказанно и всегда поощряли ее выступления в художественной самодеятельности. Говорят, дав какой-либо талант человеку, природа обычно «отдыхает» на его детях, а талант передает внукам. Но способности Таисии Васильевны проявились и в дочерях, и во внучках. И как когда-то радовались ее успехам папа Ваня и мама Настя, так она сейчас радуется проявлению творческих наклонностей у своих девочек – взрослых и совсем еще юных.