Глава 26. АКАДЕМИЯ.

По окончании отпуска Ким явился в Объединенный штаб Содружества. Он не строил особых иллюзий относительно возможности поступления в академию. Адмирал Тец, несомненно, имел большой авторитет, но достаточно ли будет этого авторитета — вот в этом Ким как-то сомневался. В штабе к нему отнеслись относительно благожелательно, по крайней мере, не натягивали на лицо фальшивую дежурную улыбку, но в остальном все, с кем ему приходилось встречаться, предпочитали не распространяться о своем отношении к его желанию поступить в академию. Ему определили перечень дисциплин, по которым он должен будет ответить перед представительной комиссией, собирающейся каждые полгода для пополнения слушателей, и отправили устраиваться в пансионат при академии. Условия в пансионате были скромными, но с необходимым количеством удобств, достаточных для самостоятельной подготовки, а для более качественной организации подготовительного процесса определили большой штат консультантов по всем дисциплинам.

Устроившись, Ким направился в санчасть для прохождения медицинских тестов: будущие слушатели академии должны были иметь отменное здоровье, а вечером, по здешней традиции, отправился в малый зал пансионата, где каждый абитуриент должен был предстать для знакомства.

Когда Ким зашел в зал, все находящиеся там офицеры уставились на него, и ему стало неуютно от такого внимания.

— Разрешите? Старший лейтенант Ким Томов, прибыл для поступления в академию флота.

Навстречу поднялся представительный майор:

— Здравствуйте, господин старший лейтенант, не обращайте на нас внимания, вы выглядите очень молодо для слушателя академии, и мы, грешным делом, подумали, что вы один из адъютантов. Проходите сюда, садитесь.

Ким занял предложенное место и вопросительно взглянул на майора, тот едва заметно кивнул:

— Вас, наверное, ознакомили с одной из наших традиций, корни ее уходят в глубокую древность, мы не знаем обстоятельств ее рождения, но считаем, что она необходима. Поступление в академию связано с определенными трудностями, и далеко не каждый может соответствовать тем требованиям, которые установлены для будущих слушателей. То, что вас допустили до вступительных процедур, уже само по себе признание ваших заслуг и таланта, поэтому, к каким бы выводам ни пришла приемная комиссия, надо помнить об этом и в случае неудачи просто понять, что кто-то оказался на сегодня подготовлен лучше вас. Возможно, в будущем фортуна будет к вам более благосклонна, а личные знакомства помогут легче перенести неудачу.

Ким окинул взглядом офицеров, многие среди них выглядели опытными вояками, по крайней мере, в их глазах он увидел решительность и твердость, все смотрели на него заинтересованно и ждали от него ответа.

— Извините меня, — улыбнулся Ким. — Вы говорите так, будто решение о моем провале уже принято. Неужели я дал повод думать так? Но даже если это произойдет, у меня не будет по этому поводу сильных переживаний: лично я считаю, что мне еще не хватает опыта Единственно, о чем я буду тогда сожалеть, — что не оправдал доверия одного хорошего человека, который настаивал на учебе в академии.

Майор снова кивнул:

— Хорошо сказано. А не могли бы более подробно рассказать о себе. Судя по возрасту, вы недавно окончили училище, но ваше звание говорит, что есть опыт боевых действий.

Ким не стал затягивать и кратко рассказал о своем боевом пути.

— Так вы не оканчивали офицерского училища? Тогда непонятно, откуда такое звание.

— Спасал свою жизнь, а в этот момент рядом находилось высокое лицо дружественного мира.

— Понятно. Что-то я такое уже слышал. Наверное, вы и есть тот техник, который самостоятельно изучил летное дело. Точно! А в поручителях у вас, наверное, адмирал Тец?

— Да. Это он настоял на попытке поступления в академию.

— Ну что ж, могу только пожелать удачи. Адмирал всегда отличался дальновидностью, и никто не помнит хотя бы одной его ошибки.

Оставшиеся две недели Ким посвятил непосредственно подготовке. Материалы он усвоил еще в первый день, а остальное время изводил консультантов, что явно не приводило их в восторг. Закончилось тем, что сначала один, а потом и остальные заявили, что он полностью готов, и они не видят больше необходимости в продолжении консультаций, к тому же им надо уделить внимание менее подготовленным абитуриентам. Но Ким не чувствовал этого, у него оставалось какое-то ощущение незаконченности подготовки, хотя он прекрасно понимал, что не может пожаловаться на работу консультантов: они более чем добросовестно выполнили свои обязанности. Тогда, чтобы заполнить время, он принялся самостоятельно более подробно изучать предметы.

Заседание приемной комиссии началось со скандала. В списке абитуриентов значился Ким Томов, но он не окончил в свое время офицерского училища и не отвечал возрастному цензу для поступления в академию. Заслуги его тоже казались весьма сомнительными: то, что он был участником боевых действий первой категории и удачно действовал при выполнении директивы высшей защиты, ни о чем не говорило. Единственным положительным моментом для него могли служить превосходные характеристики, данные его командирами с места служб, и настоятельные рекомендации адмирала Теца.

— Академия создана для подготовки кадров высшего командного звена. Мы должны быть полностью уверены в командирских способностях слушателя, — кипятился один из членов комиссии. — В данном же случае нам предлагается некий молодой человек, пусть и действовавший удачно в нескольких случаях, но никак не проявивший командирских качеств. Если мы начнем снижать возрастной ценз для слушателей, к нам хлынет поток молодых людей, которые теоретически могут быть подготовлены лучше офицеров, уже проходящих службу в действующих войсках. Но на практике они будут совершенно бесполезны, и им придется также в будущем адаптироваться к реальности службы, а это чревато снижением авторитета академии.

Ему возражали:

— Все это верно, но должны быть в некоторых случаях и исключения из правил. Томов не просто молодой офицер, его способности просто уникальны, те знания, которые он продемонстрировал при сдаче дисциплин, впечатлят любого. Кто может припомнить такой уровень знаний поступающего в академию? Да его можно сразу переводить в выпускники. Если мы сегодня не примем такого офицера, то кого можно тогда вообще принимать?

— Вот пусть и наберется сначала опыта, послужит, а когда подойдет возрастной ценз, мы с удовольствием его примем.

— Если будет кого потом принимать. Томов прекрасно все понимает и тоже считает, что ему еще рано поступать в академию, но вы читали отзыв адмирала Теца, он прямо указывает, что у него необычайно высокий потенциал и не по возрасту большой опыт по нашей тематике. Его очень высоко оценили в дружественном мире, и, как оказалось, не зря: флот этого мира доказал право на самостоятельность, а это говорит о многом.

— И тем не менее никуда он не денется, еще придет его время.

— Его время придет, у нас времени нет.

— Не надо сгущать краски, не так все плохо, у нас постоянно увеличивается количество слушателей.

— А качество?

— Хватит, господа, раз кандидатура старшего лейтенанта Томова вызывает такие споры, прошу проголосовать, — подал голос председательствующий.

Голосование проводилось в данном случае не просто принятием решения «да» или «нет», просто каждый член комиссии ставил определенный количественный балл «за» или «против». В случае если количество баллов было больше определенного процента в ту или другую сторону, то решение принималось, если процент не набирался, то решение должен был принимать один из членов комиссии по выбору председательствующего.

— Ну вот. Решение не принято. Окончательное решение примет после собеседования с Томовым адмирал Келлер. Я думаю, его кандидатура не вызовет возражений.

Келлер с удивлением посмотрел на председателя:

— Я не думаю, что после собеседования изменю свое мнение относительно Томова.

— Тогда он не будет принят. Переходим к следующей кандидатуре…

Ким открыл дверь кабинета:

— Разрешите? Старший лейтенант…

Сидящий адмирал прервал его взмахом руки, молча указал на кресло, а сам отвернулся и стал смотреть в окно. Ким сел на предложенное место и замер. Кто такой Келлер, Ким прекрасно знал, его заслуги перед Содружеством были хорошо известны, он также являлся автором многих научных трудов, которые составляли значительную часть в программе академии. То, что Кима пригласили на собеседование, означало, что комиссия не приняла окончательного решения, и теперь от Келлера зависело, будет он слушателем академии или нет. Но Ким также знал об отношении Келлера к возрастному цензу слушателей, и не сомневался в его решении, поэтому на душе стало спокойно и определенно. Когда затягивание разговора стало казаться неприличным, адмирал все же повернулся к Киму:

— Комиссия не смогла прийти к окончательному выводу относительно вашей кандидатуры, поэтому решение приму я. Не скрою, что голосовал категорически против принятия вас в академию, но процедуры требуют, чтобы я принял решение после собеседования с вами. Итак, молодой человек, что вы можете мне предложить, чтобы мое мнение кардинально поменялось?

Ким ненадолго задумался:

— Прошу прощения, но вы задали трудную задачу. — Потом Ким дерзко взглянул на адмирала и, улыбнувшись, добавил: — Я думаю, даже изначально невозможную. Но если это так, то сразу предупреждаю, никакой трагедии у меня не случится, я прекрасно понимаю трудность положительного решения в данном случае и поэтому не могу обижаться.

Келлер помрачнел:

— И какие же трудности у нас возникнут в случае положительного решения?

— Главное — прецедент снижения возрастного ценза. В этом случае наверняка найдутся авторитетные люди, которые будут на этом основании требовать такого же исключения для некоторых молодых людей, а так как они не несли тягот военной службы, они будут лучше подготовлены по теории, и поэтому у них больше шансов пройти конкурс. Что в последствии сильно скажется на имидже академии, а этого категорически допускать нельзя.

— Смелое заявление. Но мне кажется, вы ошибаетесь: академия выше протекции. Может быть, у нас есть другие причины?

— Вполне вероятно, но у меня сложилось именно такое мнение.

— А вы можете отстаивать свое мнение?

— Свое мнение я могу отстаивать, безусловно, если это не помешает выполнению приказа, но могу сказать, что изменю его сразу, если к этому будут все основания.

— Вам легче, а я не могу так быстро менять мнение. На этом разговор можно закончить.

Ким встал:

— Разрешите идти?

— Кстати, где будете проходить службу дальше?

— Не знаю. Но, по всей вероятности, пойду в летное училище. Мне сказали, что я неплохой пилот, а последние тесты показали мою полную пригодность по данной специальности.

— А раньше по тестам вам не рекомендовалось быть пилотом?

— Запрещалось. Это можно увидеть в моем личном деле.

— А почему вы решили, что являетесь неплохим пилотом? Ведь у вас не было летной подготовки?

— Извините. Просто так сложились обстоятельства: боевые пилоты меня часто использовали в качестве спарринг-партнера на симуляторах, вот и освоил, а потом набрал летные часы, когда выполнял роль инструктора.

— И в тот период за спасение подопечного получили внеочередное звание?

— Да.

— А потом вас решили отправить на Аффен в качестве инструктора по летному делу.

— Нет. Статус моего пребывания там определен не был.

— То есть? Вас отправили туда просто так?

— Почему меня туда направили — большая загадка.

— Так что же вы там делали?

Ким слегка усмехнулся:

— Работал у них в академии.

— Стоп. А вот отсюда более подробно. Садись. — И адмирал снова показал на кресло. — Мне давно хотелось узнать подробнее о состоянии нового флота, а так как ты там был, то, значит, знаешь их изнутри. Давай по порядку.

Ким принялся давать характеристику флоту Аффена. Сначала перечислил основные технические данные кораблей и их вооружений, потом подробно обрисовал производственные мощности этого мира, дал прогноз замены вооружений с учетом передачи им технологий после вступления в Содружество. Потом перешел на описание подготовительного процесса кадров для флота, как Аффену в рекордно короткие сроки удалось создать полностью боеспособное соединение, которое впоследствии продемонстрировало свою высокую боевую готовность. Адмирал внимательно слушал. Такого подробного описания он не получал еще нигде и сразу почувствовал, что лейтенант не впустую пребывал в этом мире, а, видимо, принимал непосредственное участие в подготовке персонала флота. Только сейчас до него стало доходить, что Тец не просто дал ему превосходную рекомендацию, он умолял обратить внимание на этого перспективного молодого человека, и не зря в Аффене его ценили. Авторитет Теца немного раздражал Келлера, он считал, что Тец — чистый практик и не ему судить о науке академии, хотя в жизни им никогда не приходилось сталкиваться в спорах, и поэтому оппонентами они не были. Правда, Келлер всегда был готов вступить с Тецем в спор по любому поводу, но, как оказалось, не в этот раз.

— Ну вот вроде и все. Если я что-то упустил, можете спросить. Что знаю, отвечу.

— Я так и не понял из вашего рассказа, в каком качестве вы там находились.

— Изображал из себя преподавателя.

— И по какой дисциплине?

— Искусство применения тактических операций.

— Вот как. И как успехи?

— Успехи — в чем? Как изображал? Трудно сказать, я же все больше по учебнику.

— Прошли весь учебный материал?

— С небольшими сокращениями весь.

— Сколько понадобилось времени?

— Четыре месяца.

— Что-то не клеится: видимо, сокращения были все-таки очень значительными.

— На эти лекции отводилось по шесть часов ежедневно.

— При таком темпе просто невозможно усвоить материал.

— На самом деле к этим шести часам надо еще присоединить два часа занятий на виртуальных тренажерах, и еще по три часа других дисциплин.

— Круто. А как же люд и выдерживали такой распорядок?

— А многие и не выдерживали. Таких переводили в облегченные группы. Кстати, большинство потом вернулось, медицина Аффена творит чудеса.

— Что попало под сокращение в учебной программе?

— Три последние части из первого курса, методика оценки Битке, четвертая глава второго и… — Тут Ким немного смешался и чуть тише проговорил: — Анализ оперативной обстановки при проведении военных действий с «Каромми».

— А почему исключили последний пункт?

— Не хватало времени.

— Не ври, лейтенант, не надо меня жалеть. Я и сам давно мечтаю убрать это из учебного процесса, когда-то мне этот материал казался нужным, а теперь он просто стал мешать учебе.

Потом адмирал, немного помолчав, сказал:

— Можешь идти.

Ким поднялся и направился к выходу, но, когда он открывал дверь, адмирал добавил:

— Добро пожаловать в академию, лейтенант.