3. ДЕРЕВЯННЫЙ МОСТ.

В жаркие дни Мага и Вой уводили волчат к озеру. Неподалеку от логова в низине лежало небольшое озерко, густо заросшее у берегов камышом. Здесь, в зарослях, было удобно купаться даже днем: высокая трава надежно прятала зверей от чужого глаза. Волки учили малышей плавать, уверенно держаться на воде. Первенствовал, как всегда, Чернец. Едва погрузившись в воду, он быстро и ровно поплыл. Его черная морда стремительно рассекала воду, он греб сильно и уверенно. Родители уже привыкли к тому, что Чернец все схватывает на лету, однако сегодня он опять удивил их.

Стоял жаркий июльский день. При полном безветрии комары, оводы и слепни особенно докучали волчьей семье. Вой повел стаю к озеру.

Щенки плескались, наслаждаясь прохладной водой, пили ее, снова в камышах поблизости от родителей. И вдруг черномордый волчонок на миг насторожился и тотчас кинулся в сторону открытой воды.

Это встревожило вожака. За свою долгую жизнь ему еще не приходилось видеть, чтобы несмышленый щенок проявлял такую самостоятельность. Старый Вой поспешил следом.

Чернец тем временем скрылся из виду, и вожак лишь слышал, как он плывет. Затем раздался сильный плеск. Волк-отец рванулся вперед, но на чистой глади озера не увидел волчонка. Только круги на воде говорили о том, что здесь только что плыл зверь.

Старый волк заволновался, озираясь. И в это мгновенье из-под воды шумно вынырнул щенок. В зубах у него трепетала ондатра…

За самовольный поступок Чернецу полагалась трепка, однако добыча искупала его вину, и волк-отец, только фыркнув негромко, повернул к берегу. Чернец как ни в чем ни бывало последовал за ним.

В этот же день черномордый щенок отыскал около озера два утиных гнезда. А ведь волчата еще не были обучены этому. Из всех видов охоты они знали пока только один — мышкование. Чернец и тут не знал равных: с бесконечным терпении выискивал он норки полевок и ловил их, ловко вспугивая зверьков или раскапывая подземные ходы.

Так один за другим проходили летние дни. Волчата были веселы и здоровы. Мага и Вой — спокойны.

Однажды на рассвете, когда щенки играли возле логова, произошло еще одно неожиданное событие. Связано оно было со старым вороном Карлом.

Наверное, Карлу иногда надоедало смотреть на землю сверху, с вершин высоких деревьев, и он спускался ниже, чаще всего устраивался на заранее облюбованном пне. Но в таких случаях он был особенно осторожен. Никогда и никому не удавалось даже приблизиться к нему прежде, чем он взлетит. Но Чернец приблизился.

Заметив, что ворон сидит на пеньке невдалеке от логова и наблюдает за волками, щенок незаметно отделился от семьи, юркнул в сторону, в кустарник, сделал большой полукруг по лесу и вышел к ворону сзади.

Медленно и совершенно бесшумно Чернец подползал к Карлу. Когда оставалось совсем немного до птицы, волчонок вскочил и быстрее молнии метнулся к добыче… Карл, учуяв движение за спиной, быстро обернулся и зло, раздраженно выкрикнул хриплым низким басом прямо в раскрытую пасть волчонка: — Ка-а-а-р-р-р-л-л-л!

Его возмущенный вид словно говорил: «Куда ты лезешь, глупец? Не видишь, что ли, ведь это я, Карл!».

Чернец ни на миг не растерялся. Однако и ворон не дремал. Выплюнув в морду волчонку свое «Карл!», прозвучавшее как проклятье всему волчьему роду, породившему такого резвого нахала, старый ворон взмахнул крыльями и взлетел. В зубах у Чернеца осталось черное перо, вырванное из хвоста Карла…

Ворон уселся на самой вершине старой ели и, покачиаясь, закаркал. Он долго еще не мог успокоиться. Наверное, впервые за долгую жизнь у него вырвали перо.

В начале августа погода также была хорошей. Мага и Вой приносили волчатам обильную добычу. Щенки г удовольствием ели и созревающие ягоды.

Однако к середине месяца пошли обложные дожди, почва намокла, лес пропитался сыростью, но было необычно тепло, даже душно для позднего лета.

Однажды на рассвете, когда родители уже покормили малышей, началась гроза. В конце лета на севере грозы редки. Тем более такие сильные. Мага забеспокоилась. Глядя на нее, забеспокоился и вожак, хотя обычно он меньше обращал внимания на погодные капризы, чем мать-волчица.

Логово, в котором теперь жила семья, не было выбрано так тщательно, как то первое, откуда пришлось Лежать волкам из-за охотника. Оно было расположено недостаточно высоко и в случае сильного ливня могло быть затоплено. А ливень надвигался.

Черные низкие тучи, казалось, легли прямо на вершины деревьев, словно придавливая своей тяжестью лес. Испуганные волчата жались к матери. Вожак лежал около логова, настороженный, готовый каждое мгновение к любым неожиданностям.

Молния сверкнула раз, другой, и сразу хлынул дождь. Не дожидаясь пока логово и вся поляна вокруг окажутся и моде, старый волк, коротко взвыв, поднял выводок.

Гонимые страхом и приказом вожака, волки устремились к старому сосняку, который рос невдалеке, на возвышенном месте, и где было всегда сухо, даже в самые ненастные осенние дни. Но путь к нему был отрезан ручьям, вмиг набухшим от ливня. Перебраться вброд через него было невозможно. Вожак повернул вдоль ручья в поисках переправы. Вскоре волки остановились возле сооруженного людьми легкого настила с перилами. Мостик был построен именно на случай наводнения, чтобы в дни разлива ручья его можно было перейти. Однако поток сейчас был настолько бурным и полноводным, что вода уже перехлестывала через мостик. Поколебавшись мгновение, вожак дал сигнал к переправе. Но и краткая задержка обернулась бедой. Волки уже почти достигли противоположного берега. Два-три прыжка — и они были бы на твердой земле. И тут вдруг — какое невезение! — под напором воды старый настил рухнул. Звери оказались в воде. Круговерть и шум потока, грохот смытого моста оглушили их. В общей суматохе Маге и Вою трудно было уследить за щенками.

Когда семья выбралась на берег, маленькой волчицы среди волчат не было. Матерые метались по берегу, вглядываясь в воду, но напрасно…

Мокрые и понурые вернулись волк-отец и мать волчица к малышам. Вскоре уменьшившаяся волчья семья уже устраивалась под кучей валежника в удобной небольшой яме, заросшей пушистым мхом и скрытой густыми зарослями соснового молодняка. Стихия еще бушевала, но теперь она была не страшна зверям. Щенки, свернувшись клубками, лежали вокруг волчицы-матери, усталые, продрогшие, напуганные. Они дремали, согревались, набирались сил. Старый вожак облюбовал себе удобное сухое место, но не в яме, а под сосенками на бугорке. Он охранял покой семьи.