ЧАСТЬ IV. ПАРДЕС.

ПО КАНВЕ ТАЛМУДА.

Вольный пересказ Исраэля Шамнра.

Талмуд — бесконечных размеров компендиум еврейского права и религии — сформировался между вторым и пятым веками нашей эры. Иначе говоря, составители Талмуда были современниками отцов церкви. Взгляды, воззрения, мораль того времени резко отличались от наших, как отличался и мир. Тем не менее именно тогда сформировались еврейская и христианская системы взглядов. Поэтому не только любопытство и интерес к прошлому, но и желание понять настоящее подвигают нас на очередную попытку заглянуть в еврейское средневековье. В новое время такие попытки производились не раз, как сторонниками (таков вольный пересказ «Агады» Хаима Нахмана Бялика), так и идеологическими противниками иудаизма. И те, и другие видели в своих работах орудие идеологической борьбы.

Я попытался уйти от логики «кто не с нами, тот против нас». В отличие от пересказов прошлого, предлагаемый текст не является апологетикой иудаизма, не приукрашивает мораль Талмуда, не передёргивает цитаты, не пытается убедить читателя в абсолютной вневременной ценности еврейской морали и в её превосходстве над моралью христиан. С другой стороны, пересказчик не ставил целью составить обвинительный акт против Талмуда, как поступали еврейские богоборцы двадцатых годов или идейные борцы с иудаизмом во все времена.

Канву для пересказа огромного нелинейного текста я позаимствовал из еврейского Возрождения. Мне выпала честь перевести на английский язык «Книгу Родословий», составленную профессором астрономии из Саламанки р. Авраамом Закуто на стыке XV и XVI веков. Современник Колумба, Закуто известен в основном своими астрономическими таблицами, но он считал «Книгу Родословий» своим главным трудом. Как и средневековые схоласты, Закуто черпал свои познания о мире из священных источников. Для него это была Мишна и Талмуд, сборники легенд и труды христианских историков, в частности Исидора Севильского. Уроженец Испании, он бежал вместе со многими своими единоверцами в Португалию, затем дописывал книгу в Северной Африке, странствовал по Оттоманской империи, посетил Константинополь и Дамаск, а скончался в Иерусалиме. Книга была напечатана в Стамбуле в дни правления султана Сулеймана Великолепного под следующим титулом: «Книга Родословий, составлена мудрецом-философом Авраамом Закуто блаженной памяти, чтобы сохранить традицию передачи Закона со времён нашего учителя Моисея, мир праху его, и до дней автора, блаженной памяти. Издана совершенным мудрецом и превосходным доктором медицины рабби Самуилом Шуламом в Константинополе, столице великого царя, нашего повелителя могучего султана Сулеймана, да возвратит его Господь в столицу и сокрушит его врагов, и да преуспеет он во всех делах, аминь, по воле Божьей».

Работая над переводом, я разглядел в этом средневековом труде скрытый потенциал для непредвзятого знакомства с Талмудом, этой основой мысли и веры религиозных евреев и по сей день. Книга Закуто создаёт цепь ассоциаций, к которой легко присовокупить ассоциации, возникшие при чтении Хроник. Позаимствовав эту канву, я продолжил ассоциативный ряд Закуто, свободно черпая из Талмуда и легенд.

Исраэль Шамир, Яффа.

Рабби Авраам сын Самуила сына Авраама Закуто учил: все сыны Израиля подобны звёздам, а тем паче мудрецы и благочестивые люди, ибо сказано «мудрецы воссияют, как свечение тверди, и обратившие многих к праведности — как звезды, вовеки» (Дан. 3: 12) Несхож тот, кто обретает заслугу, с тем, кто другим помогает обрести заслугу и обращает их к праведности. Мудрецы Мишны и Талмуда освещают наши души. Чтобы снискать заслугу, я решил написать эту книжку, перечислив имена мудрецов прошлого. Нет у меня самого ни мудрости, ни таланта, ни вкуса, да и силы поубавилось. Всё же я постараюсь вспомнить правила закона и имена мудрецов.

Хотел я было назвать сию книгу Книгой Праведников, но убоялся, что не воздам должное набожным мудрецам. Ведь невежда не может быть набожным, потому что не знает всех правил Закона. Тот, кто занимается торговлей, тоже не может быть праведным, ибо заботится о своём. Так что набожный выше на ступень, чем богобоязненный. Богобоязненный не хочет чужого, а набожный отказывается от своего. Лишь немногие мудрецы названы «набожными», и побоялся я, что они испепелят меня своим огненным дыханием, ибо молчание есть слава их (Пс. 65: 2).

А посему решил я назвать свою книгу Книгой Родословий. Так называлась не дошедшая до нас историческая книга древности. В трактате «Песахим» 62 б. говорится — рабби Симлай пришёл к рабби Иоханану и попросил его:

— Научи меня истории по Книге Родословия. Иоханан спросил:

— Ты откуда будешь?

— Из Лидды, — ответил тот.

— А до того?

— Из Нехардеи в Вавилонии.

— Ты уж прости, мы не учим ни южан, ни вавилонян, потому что они грубы и неотесаны, а ты разом и лидиец, и вавилонянин!

Лидда была на юге от Галилеи, где жил рабби Иоханан. А в те времена самая сильная община была в Вавилонии, и шёл спор между иудеями-палестинцами и вавилонянами, кто лучше знает традицию и чья кровь чище.

Все же уломал его рабби Симлай.

— За три месяца пройдём материал? — спросил он.

— Это ты перебрал, — сказал ему рабби Иоханан. — Брурия, жена рабби Меира и дочь рабби Ханины б. Терадиона, постигала триста законов от трёхсот учителей за день, и за три года не осилила Родословий, а ты хочешь за три месяца!

Взял он ком земли и запустил в рабби Симлая. Редкое это слово — «запустил». Однажды царь Соломон сковал заклинаниями беса Асмодея, а потом поддался на уговоры и выпустил из пентаграммы. Асмодей схватил царя и запустил подальше. На четыреста вёрст улетел Соломон. А ещё было, спросил рабби Ионафан бен Иоси, где в Библии говорится, что подлежит наказанию сожительствующий с женой во время её месячных, и учитель запустил в него комом земли (Швуот 18 б.), потому что это дерзкий вопрос.

За такие дерзкие вопросы Рав проклял Карну. Карна был великим знатоком вин, и мог по запаху определить, хорошее вино или отличное. Раз пришёл Рав в город, где жил Самуил, и тот послал Карну проверить умение Рава. Иди, сказал он, принюхайся к этому сосуду. И спросил Карна Рава: откуда нам известно, что кровь — красна? Он имел в виду, что только красная кровь считается менструальной, в отличие от крови девства, которая не так красна, как учит трактат Нида (19 а), но ответил ему Рав по его дерзости: Сказано (4 Цар. 3: 22) «Моавитянам показалась вода красною, как кровь». Не успокоился Карна, и задал ещё более дерзкий вопрос: откуда нам известно, что следует обрезать? Может, сердце, ибо сказано (Вт. 10: 16) «обрежьте крайнюю плоть вашего сердца», или дерево, ибо сказано (Лев. 19:23) «почитайте его плоды за необрезанные», а может, ухо, ибо сказано (Иер. 6: 10) «ухо у них необрезанное»? Это на самом деле хороший вопрос, и мудрецы-танаи бились над ним. Р. Иосия сказал: как дерево плодоносит, так и уд приносит плод. Но Рав рассердился и спросил Карну в ответ, как его зовут. Карна, сказал тот. Пусть у тебя рог (карна) вырастет между глаз, пожелал ему Рав. Впрочем, и Самуилу, который натравил Карпу, тоже досталось: пригласил Самуил Рава к себе домой, дал ему слабительное, а где отхожее место — не указал. Промучился всю ночь Рав, и проклял своего хозяина: чтоб у него не было сыновей! Так и вышло.

Рами бен Юдан сказал: как забыли Книгу Родословий, мудрецы утратили силу, и свет их очей померк. Map Зутра сказал: они могли нагрузить четыреста верблюдов своими толкованиями только на букву «А». Хоть Рамбам и сомневался в полезности истории, она помогает изучать Талмуд. История показывает, как наши традиции передавались от мудреца к мудрецу, из рода в род, начиная от главы пророков Моисея, а он получил Закон прямо от Всевышнего. Так передавались традиции изустно до нашего Святого Учителя Равви, а тот составил трактат «Учения отцов», чтобы мы знали, как передавалась традиция. Он боялся, что законы позабудутся, а имена мудрецов перепутают, вместо «запрещено» скажут «разрешено». Поэтому он и записал предание, а не для того, чтобы стереть грань между Писанием и Устной традицией.

Кто точно ссылается на источники, приносит спасение. Это мы знаем, потому что Есфирь привела слова Мардохея и сослалась на него (Есф. 2: 22), а затем и спасла Израиль. Поэтому так рассердился рабби Иоханан на рабби Элиэзера бен Педата, который цитировал его слова, а его имени не упомянул. И впрямь, кто позволил авторам приводить традицию, не указывая, откуда они её взяли! В свою защиту они могут взять слова рабби Иакова бен Иди. Тот хотел успокоить разбушевавшегося рабби Иоханана и сказал: любая цитата рабби Элиэзера без ссылки — это цитата из ваших мудрых речей, потому что рабби Элиэзер — ваш ученик. Так оно с авторами. Но в старину не забывали ссылаться. Сказали это однажды Рамбаму, а он ответил: наш Святой Учитель тоже писал законы без ссылок, разве что в случае разногласий или сомнений. Но рабби Иуда, учитель рабби Иосифа, всегда ссылался на источники, даже на возможные источники источников. И только зная порядок следования мудрецов, можно решить, кто прав в случае разногласий — тот, кто стоит в списках позже, если он жил после Абае, или учитель, а не ученик, если он жил до Абае.

Рабби Ашер писал: непонятно, почему аль-Фаси считал, что Рава прав в споре с Равом, коль скоро Рава был позднее Рава. Правило говорит: в споре с учеником прав учитель. Но другое правило говорит: последняя ссылка верна. Был однажды спор, что делать, если комья грязи прилипли к подошвам, а дело происходит в субботу? Рабби Иуда сказал: можно пошаркать о землю, но не о стенку, потому что если комья грязи прилипнут к стенке, это подобно строительным работам. Рава возразил: лучше о стенку, потому что при шарканье о землю могут возникнуть ямы, а ямы в субботу рыть нельзя. Map сказал: значит, нельзя ни так, ни эдак. Рабби Папа сказал: можно и так, и эдак. Аль-Фаси и Рамбам решили, что прав Рава, рабби Захария решил, что прав рабби Папа, раз уж он последний упомянут. Рамбам возразил: Рава был учителем, а Папа — учеником, значит, надо следовать решению учителя. Рабби Ашер решил, что всё равно последний прав.

Нужно не только знать порядок и время жизни мудрецов, но и где они жили. Нужно ли прислушиваться к слухам о девушке? Мудрецы Нехардеи говорили, что нужно, а мудрецы Суры — отрицали. Рава сказал: не нужно верить слухам, но нужно их учитывать. Пошёл слух, что некоторые галилеяне кого-то убили. Пришли они к рабби Тарфону, и попросили его дать им убежище. Ну нет, сказал Тарфон. Сами прячьтесь, потому что нас учили: слухам не нужно верить, но их надо учитывать.

Цитировать надо слово в слово. В трактате «Берахот» рабби Иуда бен Самуил бен Шилат процитировал слова Рава: «Гости не должны есть, пока хозяин, преломивший хлеб, не вкусит». Рабби Сафра возразил: он сказал: «гости не должны вкушать». Какая разница? А вот какая — надо точно цитировать слова своего мастера! Рабби Иоханан восемнадцать лет учился у рабби Ошии, а научился одному — писать «корова» через «о». Это немалое знание: жители Иудеи тщательно относились к языку, и сохранили традицию, а галилеяне относились небрежно, и всё позабыли. Тот, кто знает, как писать, выше того, кто не знает: рабби Нахман вызвал рабби Иуду на суд. Согласился явиться на суд рабби Иуда, но каждое слово в повестке в суд исправил, даже самые обычные. Было такое и с испанским мудрецом — ему исправили письмо, и тот, кто не знал, что такое поминки.

Рамбан писал сыну: первым делом знай имена мудрецов: учителей Мишны — танаев, учителей Гемары — амораев и т. д. Неси их имена на устах как знамя. Вот и я решил всё записать с самого начала, с помощью Обитателя Аравот, Седьмого Неба, где находятся Справедливость и Милосердие и души праведников (Хагига 12 а).

Когда был сотворён Адам, Господь дал ему шесть заповедей: не поклоняться идолам, не проливать крови, избегать кровосмесительства и грабежа, судить по правде. Сначала Адам познал всех животных. Рабби Иеремия бен Элеазар сказал: животные ему не полюбились, и тогда Господь создал женщину из ребра Адама. Только с ней он нашёл удовлетворение. Поэтому, когда мужчина и женщина совокупляются, мужчина обращается лицом к земле (он сотворён из земли), а женщина — лицом к нему (она сотворена из его ребра). Рабби Достай бен Яннай сказал: почему мужчина за женщиной бегает, а не наоборот? Потому что он ищет то, что потерял, — своё ребро.

Как выглядело это «ребро»? Разошлись во мнениях Рав и Самуил. Один сказал: это было лицо, а другой — это был хвост. Если это был хвост, всё понятно — затем Господь закрыл место хвоста плотью. Если же это было лицо, значит, сначала у Адама было два лица. Какое лицо у него осталось — переднее или заднее? Конечно, переднее. Поэтому нельзя мужу идти позади женщины. Кто идёт за женщиной, когда она переходит речку, тому заказан вход в грядущий мир, потому что она задирает подол.

Рабби Иоханан сказал: лучше оказаться позади льва, чем позади женщины. Лучше позади женщины, чем позади идола. Лучше позади идола, чем позади синагоги. Другие дополнили — только о чужой мужней жене речь. Но нет — Маноах, отец Самсона, шёл за своей женой, и за это его осудили мудрецы.

Рав разрешил почтенным людям идти позади женщины, но это разрешение трудно применить. Однажды шёл он с рабби Иудой по дороге, и перед ними оказалась женщина. Сказал Рав: обгоним её, чтобы избежать Геенны. Ответил ему рабби Иуда: ты же сам сказал, что почтенным людям можно. Да разве мы — почтенные, ответил Рав. Почтенные — это такие, как рабби Ханина бен Папи.

Одна матрона склоняла рабби Ханину бен Папи согрешить с ней. Сказал он заклинание, и его тело покрылось язвами. Она прошептала заговор, и он исцелился. Удрал он от неё в баню, где водились черти, а туда даже днём люди заходить боялись, и пробыл там всю ночь. Поутру его спросили мудрецы: «кто тебя спас от чертей?» Он им сказал: «видать, царские оруженосцы меня берегли». Они сказали ему: «наверно, ты устоял перед искушением, а для такого человека творят чудеса».

А затем Господь «построил» Еву из ребра. Что значит «построил»? Аббаху объяснил — соорудил ей причёску, а потом привёл её к Адаму. Объяснил по-другому — Господь построил её, как строят склад, — узкой вверху и широкой внизу, чтобы сохраннее было место её плода.

Древо познания, сказал рабби Меир, была виноградная лоза, потому что от неё все наши беды. Нет, это была смоковница, сказал рабби Нехемья, потому Адам и Ева прикрылись её листьями. Нет, это был хлеб, потому что ребёнок начинает понимать, что к чему, только вкусив хлеба, сказали мудрецы.

До грехопадения змей ходил стоя и ел людскую еду. А позарился на чужое — и был наказан: стал ползать на животе и есть прах. Сказал змей: я убью Адама и женюсь на Еве. Но Господь внушил ненависть к змею в сердце женщины, а иначе, глядишь, так и вышло бы.

Сыновья Ноя получили уже 30 заповедей, но только три привились: двум мужам свадьбу не играют, человечину не едят, а Тору все почитают.

Адам был красив. Сарра была красивее всех женщин, но она была как обезьяна рядом с Евой, а Ева казалась обезьяной рядом с Адамом.

— Ваш Бог — вор, — сказал император р. Гамлиэлю. — Он похитил ребро у спящего Адама!

За Бога заступилась дочка императора. Она сказала отцу:

— Вызови стражу, у нас ночью украли глиняный кувшин и оставили вместо него золотое блюдо!

— Странные воры! — проворчал император. — Пусть все воры будут такими!

— Так поступил и Бог, — сказала дочка, — он взял ребро, а дал — помощника на всю жизнь.

— Но почему ночью, почему не наяву?

— Адаму было бы противно, если бы он увидел, из чего делают Еву!

Адам был очень набожным. После изгнания из рая он решил не касаться Евы и провёл 130 лет в строгом воздержании. Но в это время по ночам к нему подкатывалась Лилит и вызывала у него извержение семени. Так рождались демоны и духи.

Затем он всё же вернулся к Еве, и от них пошёл человеческий род, евреи, и, не рядом будь помянуты, гои. Когда в Писании говорится «человек», речь идёт о евреях, потому что гой не зовётся «человек». Впрочем, иногда и гой именуется «человеком», если в том же стихе упомянуты животные. С тех пор, как был избран Авраам, выражение «потомки Ноя» применимо только к гоям, а потомки Авраама — евреи — не числятся среди потомков Ноя. Прочие же потомки Авраама — потомки Измаила, и потомки Исава — всё равно гои, и потомки Ноя, потому что сказано: через Исаака будет потомство твоё.

Гою нельзя совокупляться с женой неестественным способом, потому что она не получает от этого удовольствия. Сказано: «прилипнет жена к мужу», а как ей прилипнуть при оральном сексе? Но с чужой женой можно совокупляться неестественным способом, потому что тут вопрос прилипания не встаёт. Этот закон касается только гоев, а евреям, сказал рабби Акива, можно совокупляться и путём, и не путём.

Внук Адама Энох не умер, но плоть Эноха стала огнём, и Господь сделал его ангелом Метатроном. Его сын Мафусаил семь дней не дожил до Потопа — смилостивился над ним Господь. Тогда Ною было 600 лет. Потом Метатрон был наказан, потому что из-за него рабби Элиша бен Авуя впал в ересь. Дело было так: четыре мудреца поднялись на небеса, и один из них был рабби Элиша бен Авуя. Сотворил рабби Элиша заклинание, вошёл в рай, увидел сидящего Метатрона и воскликнул: «Ангелы должны стоять, когда мудрецы входят! Если же они не стоят, значит, не верна Тора!» — и впал в ересь. А Метатрона наказал за это Господь.

Сто двадцать лет Ной строил свой ковчег, хотя все над ним потешались. А после потопа, когда приплыл ковчег, напился Ной, и его сын Хам сотворил с ним неподобное. Рав сказал: «сотворил неподобное» означает — оскопил. Нет, сказал Самуил. «Сотворил неподобное» означает «познал его как женщину». Так или иначе, наказан был за это Хам, и с тех пор его чернокожие потомки стали навеки рабами. Но скажем в защиту Ноя. Про него говорит Писание: «опьянел от своего вина», то есть он признал, что пил своё вино и не пытался оправдаться, говоря: мол, меня подпоили. За такую простоту его и считают предком гоев: еврей нашёл бы на кого переложить вину.

Потоп был в 1656 году от Сотворения мира, в 2105 г. до н. э. Через 292 года родился Авраам, начало нашего рода, предок многих народов. Когда Аврааму было 48 лет, рухнула Вавилонская башня, и люди расселились по всем странам мира и заговорили на разных языках. Сим запретил проституцию, как мы узнаем по тому, что Иуда хотел сжечь Фамарь. Ной умер, когда Аврааму было 58 лет. Рабби Авраам ион Эзра сказал: «Ной» по цифрословице — 58, значит, Аврааму было 58 лет, когда Ной умер». Авраам был обрезан в возрасте 99 лет, и в это время погиб Содом.

Рабби Ами сказал: Авраам и Сара были поначалу непонятного рода, у Сары даже лона не было. Авраам был и вовсе ни мужчина, ни женщина. Только потом они определились.

Наш праотец Авраам выполнял все заповеди и заветы, даже те, что были установлены нашими мудрецами сотни лет спустя. Он соблюдал даже правила приготовления еды на праздник, наступающий после субботы. Поэтому о нём сказано: «Авраам — первая собственность Бога». Всего у Бога пять собственных вещей в нашем мире: Авраам, небеса и земля, Тора, народ Израиля и Храм. Авраам учил людей тайнам Сотворения мира.

Нельзя сомневаться в Сотворении мира. Великий Рабби Исаак Кампантон послал за этот грех рабби Самуила Сарсу на костёр. Дело было так: собрались раввины написать брачный договор. Пишут они: «в таком-то году от Сотворения мира», а этот Сарса почёсывает себе бороду и подмигивает, мол, мир существовал всегда. Вскочил Рабби Кампантон и воскликнул: «почему неопалима сия купина? А ну, пусть полыхнёт!» Тут же приговорили раввины Рабби Сарсу к смерти на костре за то, что он отрицал Сотворение мира пять тысяч лет назад, и сожгли его. Это было на моей памяти, я видал святого Рабби Кампантона, и лик его был подобен лику ангела.

Так было и при Аврааме — люди забыли о Творении, а Авраам напомнил им. Авраам преподавал астрономию в Египте и доказывал с помощью звёзд и их траекторий, что в мире есть только один Творец.

Авраам указал время для трёх ежедневных молитв. Авраам научил и Ноя молиться, хотя тот родился на десять поколений позже. Он родился в 1948 г., а когда ему было 52 года, он стал учить людей Торе.

Аврааму было три года, когда он постиг Творца. Рамбам считал, что только в 40 лет Авраам признал Господа. Но ему возразили рабби Авраам ибн Дауд и Моисей Священник. Объясним: Авраам узнал Бога, когда ему было три года, а когда ему было 48 лет, рухнула Вавилонская башня, и он стал свидетелем деяний Творца. Когда ему исполнилось 52 года, он стал учить людей Торе. Когда ему было 70 лет, он заключил Завет с Господом, а затем вернулся в Харран, в Сирию. Когда ему было 75 лет, Господь велел ему оставить Харран и отправиться в Палестину. Он был кротким, благонамеренным, нищим духом, с сокрушённым сердцем и щедрым. Благословен он и его потомки.

Наш праотец Исаак родился в 1713 г. дон. э., когда Аврааму было 100 лет от роду. В жертву его принёс отец на горе Мория, где впоследствии Давид и Соломон построили храм на гумне Аравны. Там Авраам построил жертвенник и связал Исаака для заклания. Там же Ной построил алтарь, после выхода из ковчега. Там приносили жертву Авель и Каин. Там был сотворён Адам, и там он приносил жертвы Богу.

Ревекке было 14 лет, когда она вышла замуж за Исаака, а может, и три года от роду. Не рано ли это? Мудрецы сказали: можно совокупляться с девушкой, когда ей исполнится три года и один день, хотя понести она может только в двенадцать лет. Но мальчик созревает для брака только в возрасте девяти лет и одного дня.

Не думай, что хорошо жениться на очень юных. Сказали мудрецы наши: «прозелиты и ге, кто играет с детьми, задерживают приход Мессии». Почему прозелиты, то есть гои, принявшие иудаизм, задерживают Избавление — понятно. От них вред один, и рабби Хелбо сказал: «новообращённые хуже парши». Только в десятом поколении их потомство может сравниться с настоящими евреями. Но что значит «те, кто играет с детьми»? Если имеются в виду педерасты, то их следует побить каменьями. Если же те, кого дети онанируют, то они заслуживают смерти от потопа. А здесь идёт речь о поведении разрешённом, но неблаговидном. Объяснили мудрецы: «те, кто играет с детьми» — это те, кто женится на слишком молодых девочках, которые ещё не могут забеременеть. Поэтому лучше не жениться на девушках моложе двенадцати лет, хотя греха в этом нет.

Юстиния, дочь императора Севера, сына Антония, спросила Рабби: в каком возрасте женщина может выйти замуж? Когда ей исполнится три года и один день, ответил он. А когда женщина может понести? В 12 лет и один день, ответил он. Я, сказала она, вышла замуж шести лет и родила в семь, так что я, к сожалению, попусту потратила три года в отцовском дому.

Если познают девушку моложе трёх лёг, она остаётся девушкой. Это всё равно, что пальцем в глаз тыкнуть — прослезится и пройдёт. Пришла женщина к р. Акибе и спросила: «Меня познали, когда мне ещё не было трёх лет. Можно ли меня считать девушкой?» «Можно», — ответил р. Акиба, «Я приведу пример, — сказала она. — Ребёнок сунет палец в мёд? в первый раз заплачет, во второй заплачет, а в третий раз засосёт». «Ну, раз так, — сказал рабби Акиба, — тогда не девушка».

Когда девушка созрела? Рабби Иосе сказал: как появится складка под грудьми. Рабби Акиба сказал: когда груди свешиваются вниз. Бен Аззай сказал — когда потемнеет сосок. Рабби Иосе сказал: ежели положишь ей руку на сосок, и рука тонет, и не сразу выскакивает. Рабби Элеазар бен Цадок сказал: когда груди трясутся. Иоханан бен Барока сказал: когда сосок белеет. Рабби Аши сказал: когда сосок разделяется. Рабби Иосе сказал: когда появляется кружок вокруг соска. Рабби Шимон сказал: когда опускается венерин холмик.

Иаков родился в 1653 г. до н. ч. Он учился Торе в школе Эбера и Сима. Иакову был 91 год, когда родился Иосиф Прекрасный. Иосиф был так красив, что женщины не могли на него спокойно смотреть. Осуждали египетские женщины жену Потифара за её любовь к Иосифу. Что она сделала? Пригласила их к себе в гости, дала каждой яблоко и нож и позвала Иосифа. Когда он вошёл, все женщины порезались, так потрясла их его красота. «Вот видите!» — сказала жена Потифара. Но Иосиф не поддавался соблазну.

Его потомок Рабби Иоханан говорил о себе: «я последний красавец Иерусалима». Представь серебряный кубок прямо из отливки, наполни зёрнами алого граната, окружи венчиком из алых роз, поставь между солнцем и тенью. Его сияние подобно красе рабби Иоханана.

Почему же сказал наш великий мастер: «краса рабби Каха-на — отблеск красы рабби Аббаху, краса рабби Аббаху — отблеск красы нашего праотца Иакова, а тот был подобен Адаму», а рабби Иоханана он не упомянул? А потому, что рабби Иоханан был совсем другим, у него не было бороды. Рабби Иоханан любил сидеть у ворот женской купальни. «Когда дщери Израиля выходят из купальни, пусть посмотрят на меня, — говорил он, — и понесут сыновей, таких же красивых и умных, как я». Сказали ему мудрецы: «не боишься соблазна?» «Я — потомок Иосифа Прекрасного, — сказал он, — нас соблазн не берет».

Иаков пришёл в Египет 130 лет от роду. Его сын Леви умер в 1429. Его потомок и отец Моисея Амрам прожил 130 лет. Он был один из четырёх невинных людей, умерших только из-за греха Евы, иначе бы не умер никогда. Другие три — Вениамин сын Иакова, отец Давида Иессей и Килеаб — сын Давида. А назвали его Килеаб, то есть «как отец», потому что он был вылитый Давид. Это чудо совершил Господь, чтобы не думали, что он — сын Авигеи от её первого мужа Навала. Исаак был тоже вылитый отец, чтобы не подозревали, что он — сын Авимелеха из Герара. Наш учитель Моисей был седьмым в роду Авраама, он родился в субботу, 7 адара, 1393 г. до н. э., в три часа пополудни, как доказал рабби Авраам бен Хия Испанский, 400 лет египетского плена начинают считать со дня рождения Исаака, по сказанному «Твои (Авраама) потомки будут чужаками в чужой земле». В арамейском переводе слова «прыгает по горам» объясняются так: «за заслуги отцов они перепрыгнули через 190 лет, и осталось им провести в Египте только 210 лет».

Исаак родился в 1713 г. до н. э., значит, Исход из Египта произошёл в 1313 г., когда Моисею было 80 лет. Моисей прибавил три закона: он научил благословлять Дающего манну, когда манна спускалась с небес. Он ввёл обычай задавать вопросы и объяснять правила Пасхи. Он установил смены священников. Рамбан говорит, что Моисей также установил семь дней траура и семь дней веселья.

Моисей написал и тёмную книгу Иова. Говорится, что Иов прожил 210 лет, от прихода сынов Израиля в Египет и до Исхода. Когда Моисей велел своим разведчикам проверить, «есть ли там дерево», он имел в виду Иова, потому что праведник — как дерево, укрывающее своей тенью от зноя. Умер Иов, пропала тень, но Господь с нами и поныне. В хрониках христиан и греков также сказано, что наш учитель Моисей написал книгу Иова, а сам Иов был царём Эдома по имени Иовав бен Зерах из Басры. По словам Рамбана, Иов был потомком Авраама и потомком Исава. Иов жил в Аравии и в Савее, в Эдоме, к югу от Страны Израиля. Арамейский перевод говорит, что страна Уц — это Армения, то есть часть Греции. Некоторые говорят, что Иов похоронен в Константинополе.

Самуил Шулам, врач и издатель из Константинополя, добавляет: есть гробница Иова в Константинополе, но это не многострадальный Иов, а Айюб аль Озари. Он пришёл в Константинополь в первом году по смерти Хуссейна ибн Али, вместе с Абдаллой ибн Аббасом и Абдаллой ибн Зейдом, с тремя тысячами бойцов и 500 ладьями. Его убили у ворот Игри Капи (Yeni Кару?), а Гробницу ему построил царь Константин, сын Георгия, в 50 году Хиджры. Даты гоев знай, а их дела забудь.

В дни Моисея установили пророки правило читать Тору по понедельникам, четвергам и субботам. Наш учитель Моисей, мир праху его, получил Тору и её толкование — весь Талмуд — на горе Синай прямо от Господа. Ростом Моисей был пяти метров. Когда напал на Израиль Ог, царь Башана, Моисей взял пятиметровый топор, подпрыгнул на пять метров и поразил Ога в ногу.

Таким огромным был Ог! Абба Саул рассказывал: «как-то гнался я за оленем, а тот скрылся в берцовой кости, что лежала на земле. Гнался я за ним три парсы, но не догнал и до конца кости не дошёл. Это была кость Ога, царя Башана». Да, раньше бывали высокие люди! Может быть, вы думаете, что Абба Саул был пигмеем? Нет, он был самым высоким человеком в своём поколении, и рабби Тарфон был ему по плечо.

Не смог бы никто победить Ога, только муравей сумел. Взял Ог гору, поднял её на голову, чтобы обрушить на Израиль. Но муравей пропилил дырку в горе, и гора легла ожерельем на шею Огу, так он и помре. Почему же Ог не мог снять гору с шеи? Потому что, по воле Божьей, его зубы выросли и не дали её снять.

Моисей умер легко и сладко, по божьей воле, на сороковой год после Исхода, в полдень 7 адара 1273 г. до н. э. Иисус На-вин получил Закон от Моисея в 1276 г. до н. э., а родился он в 1355-м. Он установил почитание десяти заповедей и научил благословлять кормящую нас землю. Хотя мы сказали, что Моисей установил только три закона, в Талмуде говорится, что он много законов и правил предписал, а Раши приводит только одно из них.

Один римский император решил потягаться с Моисеем. Сказал он: тот дал законы, и я даю законы. Запретил он жителям Рима зажигать огонь в течение одного дня, но ввечеру увидел, что повсюду вьются дымки. Так он сам себя посрамил — ведь Моисей приказал евреям не зажигать огонь в субботу, и они не зажигают огонь по сей день. Видимо, не различали в те дни заповеди, законы и уложения мудрецов.

Иисус Навин был из колена Ефрема, а сыновей у него не было. Сказано: он не благословил Творящего вино, потому что его не благословил Господь сыном. Его жена была блудница Рехав из Иерихона, и она родила ему лишь дочерей. Так из его чресл вышли восемь пророков, а может, ещё и пророчица Хульда. Он правил Израилем 28 лет.

Позднее правил и судил Ибцан, он же Боаз. Ему было 80 лет, когда он познал Руфь, а ей было 40. Но Раши считает, что старому Боазу было 300 лет от роду, когда он познал Руфь, и сразу после этого он умер. А Руфь жила долго, и дожила до дней своего пра-праправнука царя Соломона. Она восседала рядом с ним и с Батшевой (Вирсавией) на троне.

Рабби Авраам ибн Эзра объяснил в своём комментарии, что при рождении Давида присутствовали его отец, дед, прадед и прапрадед. Гойские мудрецы отметили, что не все поколения упомянуты в Библии. Наверно, этот секрет они узнали от мудрецов Израиля.

Самсон правил 20 лет. Почему же в Библии написано -40 лет? А потому, что ещё 20 лет после его смерти его боялись, такого страху он нагнал на филистимлян. Когда воевали все колена против колена Вениамина, тысяча вениаминитов бежала на Римские острова, они не хотели воевать со своими братьями. Мы не знаем, где они, и по сей день. Но они учтены в переписи вместе с прочими.

Эли (Илий) судил Израиль в Шило 40 лет и умер в 2870 (891 до н. э.). В том году Самуил судил Израиль 11 лет и умер в 876 г. до н. э. Два года царствовал Саул и ненадолго пережил Самуила. Ошибаются последователи Иисуса, которые пишут, что Саул царствовал 40 лет.

Царь Давид воцарился в 875 г. до н. э. Он был шестым по счету, кто получил устное предание, а до него были Моисей, Иисус Навин, Пинхас, Эли, Самуил. Но главным учителем Давида был священник Ира Яири, и только ему царь платил десятину. Поэтому и был голод и мор, как сказано — если подаёшь только одному священнику, жди голода. Ира учил Давида, возлежа на коврах и подушках, а Давид этот обычай отменил после смерти Иры.

Человек должен в строгости заниматься святой Торой. В старину изучали Тору только стоя — это обычай старинной общины иерусалимской, а как стали учить сидя, так и пропало подлинное прилежание.

Сорок лет царствовал Давид. Он запретил мужчинам оставаться наедине с незамужними женщинами после эпизода с Амноном и Фамарью. С замужними было запрещено и раньше, и пророчица Дебора — замужняя женщина — беседовала с мужчинами только под пальмой, потому что куща пальмы высоко, и не укрывает сидящих под ней от посторонних глаз. Тора не одобряет вольности. Но с магерью сын может оставаться наедине.

Царю разрешено оставаться наедине с женщинами. Восемнадцать жён было у Давида. Состарился Давид, и привели ему сунамитянку Ависагу, чтобы она согревала его ложе. Она была хороша собой и хотела стать его женой. «Нельзя, — сказал Давид. — У меня уже есть восемнадцать жён». «Когда вор трусит, он вспоминает, что красть грешно» — сказала Ависага. Велел Давид позвать Вирсавию, вошла она к царю в опочивальню (3 Царей 1: 15). В ту ночь тринадцать раз подмылась Вирсавия, сказал рабби Иуда со слов Рава.

А развестись с одной из жён, чтобы жениться на Ависаге, Давиду мудрецы не позволили, потому что строги были с разводами. Сказал рабби Элиэзер: алтарь рыдает о том, кто разводится со своей первой женой, ибо сказано (Малахия 2: 14): Господь был свидетелем между тобою и женою юности твоей, против которой ты поступил вероломно, между тем как она подруга твоя и законная жена твоя. Рабби Самуил бен Нахман добавил: всему можно найти замену, кроме жены своей юности, ибо сказано: постынет ли жена юности? (Ис 54: 6). Учил рабби Иуда своего сына рабби Исаака: Только первая жена приносит радость, как сказано: утешайся женою юности твоей (Притчи 5: 18).

Давид умер в 837 до н. э., и воцарился Соломон. Он приступил к постройке Храма в 833 году, когда прошло 480 лет после Исхода из Египта. Соломон разрешил людям ходить летом через чужие поля, когда плоды уже убраны, и до первого дождя.

Седьмым, получившим Закон, был Ахия Шилони. Он родился в Египте и знал Амрама, отца Моисея, и вышел с Моисеем из Египта. Значит, ему было больше 500 лет от роду, возраст почтенный. Он научил пророка Илию, который был восьмым по счету. Это легко запомнить — на восьмой день обрезают младенцев, и он при этом присутствует.

Добавил Самуил Шулам: Илия был священнического рода, потому что увидел его Раба бар Авоха на кладбище, удивился и спросил: «Ты же священник!» Нельзя священникам касаться мёртвых или заходить на кладбище. Объяснил ему Илия, что гойское кладбище не оскверняет. Интересное существо — гой. Живой гой оскверняет, а мёртвый — не оскверняет. Невежды говорят, что гои нарочно хоронят своих покойников у Золотых ворот Иерусалима, чтобы Мессия не мог войти, но на самом деле мёртвые гои не оскверняют, так что и первосвященник мог бы пройти через гойское кладбище. А кроме того, Мессия — из рода Давида, из колена Иуды, а не из священнического рода Аарона.

Наши мудрецы сказали: семь мужей охватили всю историю — Адам, Мафусаил, Сим, Иаков, Амрам, Ахия и Илия, а он жив и поныне. Он вознёсся в 714 г. до н. э., и в книге «Седер Олам» говорится, что Илия вернётся с пришествием Мессии, и сразу же снова исчезнет, и вновь вернётся к войне с Гогом и Магогом. Елисей, его любимый ученик, был в два раза важнее Илии — он в одиночку мог пересекать Иордан, а Илии требовалась его помощь. Кроме того, Илия воскресил только одного человека, а Елисей воскресил двух, и один из них стал пророком Аввакумом, учит книга Зогар. Елисей получил Закон в 714 году и передал первосвященнику Иегояде в году 706.

Пророку Амосу урезали язык, и народ его дразнил «пси-луса», шепелявый. Пророка Михея били палкой по ланитам. Пророка Исайю убил царь Манассия.

Царь Манассия был злодеем, но покаялся. Он явился во сне рабби Аши и научил его, как ломать хлеб в субботу: надо отломать запечённую корочку. 10 колен Израиля ушли в изгнание в 555 году.

Пророк Сефония получил Закон от Аввакума в 481-м, а в те дни жила пророчица Хульда. Её гробница в Иерусалиме стоит нетронутая по сей день. Иеремия пророчествовал 40 лет до разрушения Храма. Он был двадцатым по счету хранителем традиции. Храм был разрушен в 423 году, и Господь отослал свой народ, как жену отсылают к отцу. Родом иудеи были из Вавилона, и поэтому он отослал их в Вавилон. Это было в воскресенье, 9 ава. Второй храм был разрушен в тот же день, когда на уста жрецов из череды Иегоярива попал стих «Господь их уничтожит».

Барух, сын Нерии, принял традицию от пророка Иеремии в Вавилоне в 3380/381, через 42 года после Разрушения. Барух умер в Вавилоне, а до тех пор его ученик Эзра не мог отправиться в Иерусалим. Эзра прибыл в Иерусалим на седьмом году царствования Артаксеркса. Комментаторы считают, что Артаксеркс — это Дарий, сын Эсфири. Зерубавель и первосвященник Иешуа отстроили Храм в шестом году царствия Дария. Эзра пришёл в Иерусалим на следующий год, когда истекли 70 лет после разрушения Храма, включая восемь лет постройки второго Храма.

Эзра принял секреты закона от Баруха. Он был набожным и кротким, как Моисей. Поэтому о Гиллеле говорили так: «О кроткий, о набожный, о ученик Эзры!» Он был достоин получить Закон из рук Господа, но Моисей его опередил. Он себя не переоценивал, и поэтому его именем названа книга Эзры. Нехемия, сын Хакалии, по прозвищу Хатрашта, был царским виночерпием, и ему мудрецы позволили пробовать вино гоев. Иначе запрещено евреям пить вино гоев, да и еврейское вино нельзя пить с гоями.

Эзра велел прогнать гойских жён и детей, преступно рождённых от них. Признались преступники: «мы сделали преступление пред Богом нашим, что взяли себе жён иноплеменных из народов земли, но мы отпустим от себя всех жён и детей, рождённых ими, — и да будет по закону!» (Эзра 10) В трактате «Мегила» сказано, что Эзра и пророк Малахия, который обличал гоек, — один и тот же человек. От гоек много бед, потому что соблазняют мужей Израиля. А ведь соитие с гойкой — не одно, а четыре преступления, и четыре запрета нарушает такой грешник:

1) запрет совокупиться с прелюбодейкой, потому что гойки считаются прелюбодейками с рождения;

2) запрет совокупиться с ритуально нечистыми, потому что гойки считаются менструирующими с колыбели;

3) запрет совокупиться с рабынями, а они все считаются рабынями;

4) запрет совокупиться с гойкой. А Хасмонеи прибавили ещё и.

5) запрет находиться с гойкой наедине.

Св. р. Шила велел дать плетей иудею, который сожительствовал с гойкой, а тот пожаловался властям. Пришли стражники и спросили: почему ты избил этого человека? Потому что он совокупился с ослицей, ответил рабби Шила. Есть ли у тебя свидетели этого преступления, спросили стражники. Есть, ответил рабби Шила и тут же явился пророк Илья и подтвердил его слова. Если так, то и вовсе убить его следовало, сказали стражники. Со времени нашего изгнания мы больше не казним, сказал рабби Шила. Дали ему стражники жезл и сказали: суди как знаешь сам. Ушли стражники, а этот недостойный иудей воскликнул: «Неужто Господь творит чудеса в помощь лжецам?» Ответил рабби Шила: Мерзавец! Я не солгал, ибо гои подобны ослам по сказанному (Иез. 23: 20) «плоть их — плоть ослиная». Увидел рабби Шила, что недостойный собирается донести властям, что он назвал гоев ослами, и сказал: «Этот человек — гонитель Израиля, а Тора гласит (Брахот 58 а): идут тебя убивать — упреди и убей!» Поднял жезл и убил его.

Был похожий случай и в Вавилоне: велел Рава дать плетей иудею, который совокупился с гойкой. Но переусердствовал, и умер грешник. Донесли об этом царю Шапуру, и плохо было бы дело, но вмешалась мать царя, Ифра Ормуз, и сказала сыну: не связывайся с евреями, потому что их бог даёт им всё, что они попросят. Очень любила Израиль эта женщина. Так и обошлось.

Но не думай, что можно совокупляться еврейкам с гоями: святой рабби Ашер, светоч Толедо, отрезал нос еврейке, которая сожительствовала с христианином, а было это в 1320 году по христианскому счету лет.

А раньше люди были покрепче. Одна римская матрона позвала рабби Цадока погрешить с ней. Он сказал: «я слаб, мне бы поесть сперва». Она сказала: «еда у меня некошерная! Но кто грешит, может и некошерное съесть». Затопила она печку, поставила туда некошерное мясо, а он залез в печку и уселся там. «Что это значит?» — спросила она. «Кто грешит, попадает в огонь», — сказал он. «Ну, знала бы я, что ты так к этому относишься, я бы к тебе не приставала». Но это не значит, мол, лучше умереть, чем переспать с шиксой. Так поступали только очень набожные люди.

Таким был рабби Кахана. Рабби Кахана продавал корзины. Увидела его матрона и предложила согрешить. «Сейчас, — сказал он, — только умоюсь». Поднялся он на крышу и бросился вниз. Подхватил его на лету Илья-пророк и опустил на землю. «Ты меня за 400 парасангов сгонял, — сказал он, — тебе это ещё откликнется. Сомневаешься в себе — не ходи на базар». «Это я по бедности», — сказал рабби Кахана, и тогда дал ему Илья мешок золотых динаров.

Матроны — они языкатые, иногда такое скажут, что хоть стой, хоть падай. Но наши учителя умели им ответить. Такими были рабби Ишмаэль бен рабби Иосе и рабби Элеазар бен Шимон. Они были толщины необыкновенной. Если поставить их лицом к лицу, под их животами могла бы проехать упряжка с волами. Увидела их матрона рядом с их детьми и сказала: «Это не ваши дети! С вашими животами вам до женщины не дотянуться!» Они ответили: «Да наши жены ещё толще нас!» «Тем паче», — сказала она. «У большого мужа и член немалый», — ответили они.

Зачем они вообще с ней разговаривали? Чтобы насчёт детей сомнения не было. Надо уметь отвечать нечестивцам. А как на самом деле дело обстояло? Рабби Иоханан сказал: «Член рабби Ишмаэля бен рабби Иосе был как трёхлитровый бурдюк». Рабби Папа сказал, что у самого рабби Иоханана член был как литровая бутыль. А у рабби Папы — как плетёнка из Гарпании, сказали мудрецы.

Беседовал с матронами и святой рабби Иуда бен Илай. Сказала ему одна матрона:

— Судя по твоей красной роже, ты пьянчуга! Он ответил:

— Клянусь, я пью вино только в канун субботы. И ещё четыре бокала на Пасху, и то у меня потом виски ломит до Пятидесятницы.

— Почему же у тебя рожа красная? — не унималась она.

— Это у меня от мудрости лицо сияет, — ответил он.

— Нет, — сказала она, — ты, наверное, ростовщик или свинарь!

— Эти занятия нам, евреям, запрещены, но по дороге от моего дома до синагоги — 24 сортира, и я их все посещаю.

Маялся животом всю жизнь р. Иуда, но наши учителя советовали меньше тужиться и в отхожих местах не задерживаться.

А ещё была в Риме матрона, которую посещала вся знать. Решили мудрецы попросить её о помощи, чтобы заступилась за Израиль. Пошёл к ней р. Иошуа с учениками. Перед входом он снял филактерии, вошёл и дверь перед носом учеников закрыл. А когда вышел, пошёл в баню, окунулся в купели и вернулся к ученикам. Спросил он их:

— Когда я снял филактерии, что вы подумали?

— Мы подумали: наш учитель не хочет вносить святое слово в нечистое место, — сказали они.

— Когда я закрыл перед вами дверь, что вы подумали?

— Мы подумали, что учитель обсуждает государственные тайны, — ответили они.

— А когда я вышел и пошёл в купель, что вы подумали?

— Может, её слюна брызнула на одежды учителя, — сказали ученики.

— Клянусь, так оно и было! — сказал им р. Иошуа. — Вы судили меня непредвзято, так и Сущий рассудит вас.

Вящей строгости учили мудрецы наши. Однажды стояли рабби Иуда и Самуил на крыше синагоги Шаф-веятиб в Нехар-дее. Сказал рабби Иуда: где бы отлить? Сказал Самуил: ничего, возьми член в руку и направь струю подальше, чтобы на крышу не попало. Как он мог сказать такое? Ведь учил рабби Элиэзер: тот, кто мочится, держа член в руке, накликает потоп и гибель человечества. Дело в том, что рабби Иуда был женат, а рабби Нахман разъяснил, что женатому мужу — можно. Добавили мудрецы — можно, если жена не в отъезде. Абба бен рабби Беньямин бен Хия учил: можно, если держать снизу.

Рабби Тарфон сказал: нужно отрубить руку тому, кто коснётся своего члена. А чтобы неповадно было, рубить, положив руку на живот. Да ведь живот пострадает! — сказали мудрецы. Ничего, ответил рабби Тарфон, пусть лучше живот пострадает, да душа спасётся.

Симон бар Иохай сказал: кто ненавистен Богу? Тот, кто держит член рукой, когда мочится, и тот, кто приходит домой неожиданно. А ещё кто? Тот, кто стоит голый у постели и бесстыдно мочится, и ещё тот, кто совокупляется в присутствии посторонних. Рабби Иуда спросил Самуила: неужто даже в присутствии мышек? Нет, ответил Самуил, мышки не в счёт. Рабби Симон имел в виду совокупление в присутствии слуг и служанок. Но Рабба бен Хуна прогонял ос, Абае прогонял мух, Рабба — комаров, чтобы не подглядывали при совокуплении, из своей вящей скромности.

Рабби Иоханан и вовсе запретил совокупляться днём. Рабби Хисда объяснил его запрет: не дай Бог, разглядит муж изъян в жене, и она ему опротивеет. Но если затенить окно, то можно совокупляться и днём, главное соблюдать скромность.

Много полезных советов оставили нам мудрецы из области семейной жизни. Рабби Исаак сказал: если женщина первой получит удовлетворение, родит сына, а если мужчина удовлетворится первым — родит дочь. Рабба сказал: кто хочет, чтобы у него родился сын, должен совокупиться два раза подряд. Запретили мудрецы заставлять жён исполнять супружеские обязанности. От таких соитий рождаются ужасные дети. А самые лучшие дети рождаются, если жена склоняет мужа к соитию, как Лея — Иакова, а от неё родился Иуда, предок царя Давида.

После рождения сына женщина приносит жертву через семь дней, а после рождения дочери — только через четырнадцать дней. Почему? Рабби Шимон бен Иохай объяснил: когда женщина рожает в муках, она клянётся никогда больше не совокупляться с супругом. Если родился мальчик и все рады — она через семь дней сожалеет о своей клятве и приносит жертву за нарушение клятвы. А если родится девочка — то лишь через 14 дней.

В жертву женщины приносили голубей, и принимал их в храме Петахия Голубиный. Его так прозвали от слова «летах» (открывать), потому что он знал 70 языков и ему открыт был смысл людской. Однажды пришли к нему три женщины принести голубей в жертву и сказали: «Это за мою кровь, это за моё море, это за волчика». Он понял, что одна спаслась от опасного недомогания, другая — спаслась на море, а у третьей волчица украла ребёнка. Это было через 300 лет после постройки Второго Храма. Раши сказал, что Петахия — это Мардохей, что жил во времена Артаксеркса. Гиппократ жил в дни Есфири и Мардохея в 360 году, и его сын Эвклид, изобретатель механики, и философ Платон. Мардохей прожил больше 400 лет.

Мардохей упомянут и в списке членов Великого Собрания Мардохей Балшан, что значит — языковед Мардохей. Но другие говорят, что не семьдесят языков знал он, а умел толковать Тору 70 способами, ибо сказано: у Торы 70 ликов. Упрекнул польских евреев владыка Монтефиоре: почему они не знают польский язык? Сказал он им: Мардохей знал местные языки, и благодаря этому смог подслушать и понять заговорщиков, которые покушались на царя (Есф. 2: 21). Ответили ему: если бы иудеи обычно знали местные языки, заговорщики не говорили бы в присутствии Мардохея. Значит, хорошо, что обычно иудеи не знают языков, а отдельные таланты, вроде Мардохея или Монтефиоре — знают.

В его времена Великое собрание решило сгубить Искусителя, но смогло только ослепить его. Другие говорят, что они только один глаз ему ослепили, то есть ослабили, чтобы он не соблазнял их к запретному соитию. Раши объяснил — к соитию с матерью или сестрой он не искушает, но с замужней женщиной или с женщиной во время месячных — искушает, как может. Сказано (Хагига 11 а), что главные орудия Искусителя — запрещённое лихоимство и запретное соитие, то есть деньги и секс.

Эзра был главным в Великом Собрании. Он был 22-м преемником Моисея, и с ним восседали 120 старцев, а последний из них был Симеон Праведный. В дни Симеона жил Гевиа бен Пасиса (он же Гевиа бен Косем). Он отстаивал Израиль, когда египтяне пришли судиться с евреями. Сказали египтяне: «вы сами признаетесь в Библии, что вы унесли с собой много добра из Египта. А ну, отдавайте!» Он сказал мудрецам: «дайте мне ответить. Если я выиграю — хорошо, а если проиграю — вы всегда можете от меня отказаться». (С тех пор это стало важным приёмом у евреев — если кто победит, то все победят, а если кто проиграет, так это он один проиграл.) Послали его. Сказал он египтянам: «Сперва заплатите нам за 480 лет рабского труда». И египтяне убежали, куда глаза глядят.

В трактате «Санхедрин», 11, говорится, что он был горбун. Еретик сказал ему, «я тебя так стукну, что горб выпрямится». Он ответил: «значит, станешь великим врачевателем, и сможешь брать большой гонорар».

Другие говорят, что Гевиа значит «высокий и стройный» и что он был стражем Храма. Гевиа бен Косем отстаивал Воскресение мёртвых, говоря: «Если ребёнок, кого не было, появился на свет, тем паче тот, кто был — явится на свет Божий». Он переспорил сынов Измаила, когда те требовали своей доли в наследстве Авраама. Пришёл он в суд и сказал: по закону Торы, «не наследует сын невольницы с сыном законной жены», а Измаил был сыном Авраама от невольницы Агари, в то время как Исаак был сыном законной жены Сары. Дело слушалось в субботний год. Убежали сыны Измаила от стыда, опустели их поля, а это был седьмой год, и так гои вынужденно соблюли субботу покоя земли (Лев. 25: 4). Судьёй был Александр Великий.

В те времена жил Доса бен Гаркинас, и жил он 400 лет. Был у него младший брат Ионатан, тот был первенцем у своей матери, а первенец матери (но не отца) обычно прост бывает. Таким был Рувим, первенец Лии (Быт. 29: 32): он сдуру предложил оставить двух сыновей своих в залог, когда пошли братья за Иосифом (Быт. 42: 37). Но этот Ионатан был остр, как бритва, и Доса называл его «первенцем черта».

В те дни в Александрии, она же Амон-Мано или Но-Амон, жило много иудеев, в два раза больше, чем в дни Исхода, и было у них 70 золотых кафедр в большой синагоге. Исполнилось пророчество Иеремии (Иер. 42), Александр их всех убил. Они нарушили запрет «не возвращайтесь в Египет». Вновь заселили иудеи Александрию в дни Онии, сына Симеона Праведного. Он построил большой храм и жертвенник, и весь Египет ходил в этот храм. Так исполнилось пророчество «в этот день будет стоять алтарь Господа в сердце Египта») (Ис. 19: 19). Он стоял 200 лет, окружённый славой, по словам Рамбама. Но, видимо, храм Онии стоял во все дни иерусалимского храма, потому что туда убежал Иошуа бен Перахия. Он стоял и в дни Гиллеля, и тогда египетские иудеи признали власть мудрецов Иерусалима и приносили жертвы в Иерусалим.

В Александрии был свой обычай: девы, обручённые в малолетстве, могли отказаться от своих женихов и выйти замуж за других. Поэтому иерусалимские евреи подозревали евреев Александрии в незаконном происхождении. Принесли александрийцы Гиллелю брачные контракты своих матерей, он нашёл в них разрешение на отказ от обручения и снял с них подозрение.

Это была большая община, в два раза больше народу, чем во время Исхода, но после разрушения Второго храма пришёл император Адриан и всех убил (Гитин 57 б). В то же время пал Бейтар. Но в Тосафот написано, что вновь заселили иудеи Александрию, и так говорят христианские хроники. Палестинский талмуд говорит, что история со ста золотыми кафедрами была после разрушения Храма, в дни Траяна, отца Адриана Гнусного. Он их всех погубил, а не Александр, как говорится в Вавилонском талмуде. Затем пал Бейтар, и ушла слава Израиля, и не вернётся до явления сына Давидова. Почему Траян так озлобился на сынов Израиля? Его сын родился 9 ава, в день разрушения Храма, и евреи одели траур. А потом его дочь умерла на Хануку, и евреи устроили празднество. «Это уже не совпадение, а вражеские происки», — сказал Траян (ПТ Сука 53).

Симеон Праведный был первосвященником в дни Александра Великого, греческого царя, который убил Дария. Тогда пала Персия, через 52 года после падения Вавилона. Аристотель был его современником. Глас божий провозгласил тогда в Святая Святых по-арамейски, что «отменена кара и злодей Калигула убит». Калигула хотел внести своё изображение в Иерусалимский храм.

Когда Александр Македонский подошёл к стенам Иерусалима, ему навстречу вышел Симеон Праведный, и Александр поклонился ему. Придворные удивились, но он объяснил, что призрак Симеона явился ему в бою и привёл к победе. В хрониках гойских королей сказано, что Александр увидел на лбу Симеона, на диадеме, Имя Божье, по-гречески — Тетраграмматон, то есть слово из четырёх букв.

Разрешил Александр Симеону поступать, как ему заблагорассудится, с самарянами, и Симеон их перебил. С Иерусалима была снята осада. Александр велел всех мальчиков, рождённых в том году, наречь в его честь и с этого времени начать отсчёт лет. С тех пор так евреи считают года в деловых бумагах. Это был тысячный год от Исхода из Египта, за 312 лет до Рождества Того Человека, и в это время исчез дар пророчества в Израиле.

Но храм высился, и в нём Симеон был первосвященником. В дни его жизни такие чудеса происходили: когда козла отпущения сбрасывали с кручины Азазеля, и он разбивался об острые скалы, красная ленточка, привязанная к его шее, внезапно белела, в знак того, что жертвоприношение было принято. И ещё западная свеча семисвечника, большой меноры, никогда не гасла, и огонь жертвенника, на котором сжигали зарезанных животных, всегда яро полыхал, но туда каждый вечер подкладывали пару полен. А после смерти Симеона огонь горел тускло.

Рассказывал Симеон: никогда я не соглашался вкусить от жертвы нарушивших свой обет назореев Я считаю: люди берут на себя обет назореев сгоряча, а потом раскаиваются, а значит, и жертва их неискренняя. Но однажды вкусил: пришёл к мне прекрасноокий отрок с юга, и ликом прекрасен, и роскошные кудри до плеч, и хотел принести жертву и свои прекрасные волосы остричь и сжечь в огне жертвенника, как учит Тора, и восклинул я: сыне, почто ты такую красоту погубить собрался? Ответил мне отрок: посмотрел я в воду ручья, увидел своё отражение, и так я залюбовался, что обуяла меня греховная мысль. И сказал я себе: «Чем ты гордишься, ничтожество, в мире, который не ты создал и который тебе не принадлежит, когда сегодня ты здесь, а завтра станешь прахом и пищей для червей? Я тебе волосы постригу во имя небес». Расцеловал я его, и сказал: вот таких назореев я люблю! О таких как ты сказано (Чис. 6): «взял обет назорейства, чтобы посвятить себя в назореи Господу».

После Симеона Праведного, два человека стояли во главе набожной общины иудейской в Святой Земле: один именовался Князем, а другой — верховным Судьёй. Рабби Иоси бен Иоэзер был князем, и его приговорили к распятию. Командовал отрядом, исполнявшим казнь, его племянник Иоахим. Иоахим скакал на коне — а дело было в субботу — перед рабби Иоси, которого вздёрнули на крест, и потешался над ним: «Посмотри, какого коня дал мне мой господин, и какого тебе — твой!» «Если Господь гак милостив к нарушителям Закона, ответил рабби Иоси, то к последователям он будет ещё милостивее и воздаст им в Царствии Небесном». «Но сейчас-то тебя казнят!» «Если так достаётся последователям Закона, то ещё страшнее придётся нарушителям на том свете», — ответил рабби Иоси. И тут же покаялся Иоахим, и казнил себя всеми четырьмя казнями: побитием камнями, сожжением на костре, удушением и отсечением головы. И не успел ещё умереть рабби Иоси, как увидел он — мимо него проплыл на пути в рай катафалк Иоахима. «Обогнал меня, сорванец!», — сказал рабби Иоси.

И действительно, покаяние — великая сила. Многие покаявшиеся грешники попали в рай раньше праведников.

Затем правил царь Птолемей, а он был человеком мудрым и набожным, в его библиотеке было триста тысяч книг. Но мудрецы сказали ему: твои книги — вымыслы и бесполезные истории, главное — перевести Тору на греческий. И послал он за старцами Израиля, чтобы они перевели Его божественную Тору. Пришли 72 старца, во главе со старым Элеазаром, и перевели, но в 18 местах они изменили текст.

Вместо «В начале сотворил Бог» написали «Бог сотворил сначала», чтобы не думали, что Начало творило. Вместо «сотворим человека» написали «сотворю человека», чтобы не думали, что Бог — не один. Вместо «Моисей посадил жену и сыновей на осла» написали «посадил их верхом», из уважения к Моисею, а вместо «заяц» (Лев. 11: 6) написали «животное с маленькими ножками», потому что жену Птолемея звали За-ясс, и мог Птолемей подумать, что над ним насмехаются. Но христианские учёные говорят, что Заясс был отец Птолемея.

В 212 году Второго храма, в 140 году до Рождества Того Человека, Маттафия сын Иоханана, первосвященник, взбунтовался против царя Антиоха. Его сыновья Иуда, Ионафан и Симеон царствовали вместе 30 лет, как пророчествовал Захария (11: 12): «они отвесят в уплату Мне тридцать сребреников». Ибо чисты были эти тридцать лет, как чистое серебро. А христиане относят этот стих к подвигу Иуды.

Тогда римляне покорили Израиль, Рим — это Четвертый Зверь видения Даниила. 26 лет они правили по договору, затем 180 лет нарушали договор, а после разрушения храма и вовсе поработили евреев, и началось Едомское пленение.

Затем правил Иоханан сын Симеона сына Маттафии, его же зовут Яннай. Его мать попала в плен, и мудрецы сомневались, что он имеет право на венец первосвященника. Пришёл к нему на пир старец Элеазар бен Поэйра и сказал: «Хватит с тебя царской короны, венец первосвященника отдай достойнейшему.» Прав был старец Элеазар, потому что Мишна гласит: «если город взят, то жены священников считаются осквернёнными». Сказал рабби Меир: против этого можно возразить. Если город захвачен неприятелем на короткое время, то вино не считается осквернённым, потому что солдатам было недосуг совершить возлияния на алтарь чужих богов. Возразил ему рабби Мари: положим, был недосуг совершать возлияния, но для женщин досуга всегда хватает.

Но Яннаю было не до рассуждений, на карте стояли честь его матери и его собственное достоинство. Он возненавидел мудрецов, ибо они всегда указывали царям во Израиле, как поступать. В день Ивы, последний день праздника Кущей, он вылил воду на жертвенник на манер садуккея, и возмущённые ученики мудрецов, юные фарисеи, закидали его лимонами. Один лимон попал ему прямо в лоб. Тогда Яннай встал и поднял руку: «Руби!» — скомандовал он, его солдаты выхватили мечи и перебили мудрецов. Только два мудреца уцелели — один, Симеон бен Шетах, был братом царицы, и та припрятала его. А второй, рабби Иешуа бен Перахия, бежал в Александрию.

Пришли к царю на приём иностранные послы, и попросили показать им рабби Симеона бен Шетаха, потому что они много слыхали о его мудрости. И по воле царя, царица привела рабби Симеона бен Шетаха. Царь и послы сидели за столом и обедали, а когда доели, сказал царь рабби Симеону: скажи молитву. И Симеон поблагодарил Господа за еду, которую вкушал царь вместо обычного «которую мы вкушали». Понял царь намёк, велел принести еды и Симеону. Вернулся Симеон в фавор и вновь собрал синедрион — верховный суд мудрецов.

Он был строг: вызвал царя на суд, и велел царю встать. Царь спросил прочих судей — неужто царь должен стоять перед судом? И все судьи промолчали. Тогда вошёл архангел Гавриил и истребил судей. А ещё Симеон распял восемьдесят ведьм в один день. Узнал он, где они скрываются, взял с собой 80 молодцов, дал каждому в руки кувшин с чистой сменой одежды, и спрятал их у входа в ведьмин вертеп.

Потом Симеон попросил у царя разрешения — возвратить рабби Иешуа бен Перахию в Иерусалим, и царь согласился. Написал Симеон письмо: «От Святого города Иерусалима — моей сестре Александрии. Пока мой супруг веселится у тебя, я сижу здесь одна, горемычная». Прочёл рабби Иошуа письмо, и собрался в обратный путь.

А учеником р. Иошуа был Назаретянин. Христиане говорят, что он родился во времена Ирода и был распят в возрасте 32 лет, за 35 лет до разрушения Храма. Это они говорят, чтобы нас устыдить: мол, не прошло и сорока лет после казни Иисуса, как храм был разрушен в наказание. Но на самом деле Назаретянин родился 90 годами ранее, а казнили его в возрасте 36 лет, а значит, не лгали учителя наши, когда сказали христианам: нет в наших книгах ни слова про Того Человека. Последователей Иисуса зовут «мешумад», и Рамбам объяснил это слово: «сын Израиля, который обратился к идолам, покинул Бога Израиля и отошёл от путей Израиля». На самом деле надо читать не «мешумад» от слова «шемед», уничтожение, но «мешуамада», от «маамудие», что значит «крещение, погружение в воду». То есть это крещёные, и нет в этом слове обиды. Но в Явне постановили проклинать их каждый день, и это проклятие нельзя сокращать и нельзя пропускать.

Когда рабби Иошуа бен Перахия и его ученик Назаретянин шли в Иерусалим, по дороге они заночевали в гостинице, где о них хорошо позаботилась хозяйка. Уходя, сказал рабби Иошуа своему ученику: Хороша! «Уж вы скажете, учитель, — возразил Назаретянин. — Глаза у неё косые и слезятся.» «Ах ты злодей, — рассердился рабби Иошуа, — я имел в виду гостиницу, а ты думал, что я заглядываюсь на женщин?» и прогнал его. Потом, годы спустя, приходил Назаретянин снова к своему бывшему учителю рабби Иошуа, но не принял его рабби Иошуа. Осудили мудрецы рабби Иошуа — так нельзя, сказали они: надо одной рукой отталкивать, а другой — привлекать, а рабби Иошуа отталкивал обеими руками.

Иисус совершал чудеса Божьим Именем. Он его вытатуировал на бедре, и таким образом сохранил, хотя ангел стукнул его, чтобы он позабыл Имя. Поэтому он умел летать, и совладать с ним было нельзя, пока рабби Иуда не помочился на него, а другие говорят, что капнул семенем. А когда Иисус утратил чистоту и был осквернён, распяли его мудрецы на дереве.

ПАРДЕС: КАББАЛИСТИЧЕСКОЕ УПРАЖНЕНИЕ.

Шоссе Каир — Суэц.

В октябре 1973 года, в самый разгар войны, мой бравый батальон Красных Беретов (такие береты — отличительный знак израильских десантников) был переброшен вертолётом в жёлтую Восточную Пустыню, отделяющую долину Нила от Суэцкого канала. Мы приземлились в ста километрах от Каира, в холмах, господствующих над шоссе Суэц — Каир, там, где дорога проходит в тени крутых гор Джабаль Атака, и в соответствии с нашим боевым заданием перекрыли шоссе. В течение двух дней наша сотня молодцов с несколькими пулемётами и устаревшими противотанковыми 105-мм реактивными орудиями блокировала дорогу, не давая египтянам послать подкрепления своей Третьей армии, попавшей в «котёл» на синайском берегу Канала. Египтяне переоценили наши силы. Они не верили, что с такой задачей может справиться батальон и предполагали, что в холмах скрывается целая дивизия, а поэтому воздерживались от массированной атаки. Мы зарывались в жёлтый песок холмов, отлёживались в окопах во время артиллерийского обстрела и выходили, как только смолкали пушки, чтобы встретить пехоту огнём наших пулемётов.

Шедшие на восток египетские танки натыкались на нашу огненную завесу, отступали и снова возобновляли огонь. Мы прижимались к холму, хоть там не было ни воды, ни тени; у нас не было времени хоронить погибших товарищей, но мы отгоняли худых и голодных пустынных псов от их раздутых багровеющих трупов.

Все мы, за исключением, возможно, командира, не понимали смысла наших действий. Зачем мы сражаемся в глубоком тылу врага, так далеко от наших передовых линий, когда египтяне продвигаются на восток? Но солдаты не задаются вопросом «зачем?» — они исполняют приказ и стараются уцелеть. Только через два дня, когда танковые колонны генерала Бренна прорвались к нам, мы узнали о плане генштаба окружить Третью армию на высоком восточном берегу Канала и превратить поражение в победу. Лишь через несколько лет мы узнали, что этот дерзкий план был реализован благодаря Генри Киссинджеру. Этот американский еврей, госсекретарь США, дал «зелёный свет» израильской армии и обеспечил ей ядерное прикрытие[135]. Он убедил колебавшуюся Голду Меир нарушить установленное резолюцией Совета Безопасности перемирие и завершить окружение. Только тогда стал понятен стратегический смысл наших действий.

Еврей редко знает или понимает, что евреи хотят от себя и от всего обескураженного человечества. Это непонимание подталкивает многих замечательных людей выражать свою поддержку или враждебность той общественно-политической формации, которую именуют «еврейство» или «евреи». Недостаточно родиться в еврейской семье и вырасти в еврейской среде, как недостаточно служить в десантных частях, чтобы понимать планы Генштаба.

Еврейская традиция именует малосведущего еврея «тинок ше-нишба» — «пленный ребёнок». Уведённый в плен еврейский ребёнок не знает еврейских обычаев и помнит лишь, что он — из евреев. Недавно израильский президент Моше Кацав назвал всех нерелигиозных евреев «пленными детьми», хотя и религиозные евреи мало понимают общий еврейский план организации мира. Израильтяне вскипели от негодования, услышав замечание Кацава, но он был прав. Обычный «еврей» редко знает и понимает предметы, которые мы обсудим в этой книге. Скорее всего, он считает себя евреем просто потому, что евреями были его родители.

Наша задача — понять «евреев» и объяснить, чего же они хотят. Это нелёгкий труд, потому что у евреев нет бесспорных лидеров, вырабатывающих единую стратегию, нет генштаба и нет центрального правительства. Трудно в это поверить, но у евреев есть стратегия, хотя нет стратега. Успех «Протоколов сионских мудрецов» объясняется тем, что в этом тексте заявляется о существовании верховного (хоть и тайного) стратега. Между тем, «у саранчи нет царя, однако она выступает стройно» (Притч. 30: 27) и разоряет целые страны, словно следуя какому-то плану.

Возможно, что вовсе нет (или почти нет) таких евреев, которые полностью осознают, «чего хотят евреи». (Под «евреями» или «еврейством» в этой статье мы подразумеваем духовную личность высшего ранга, соотносящуюся к отдельному еврею, как Церковь к православному, или как улей к пчеле). Поэтому отдельные евреи не виновны в планах и делах еврейского коллектива. Они отвечают только за свои дела и поступки. Эта книга должна помочь читателю решить, хочет ли он быть евреем. Точно так же человек может решить, хочет ли он быть коммунистом или баптистом.

Быть или не быть.

Я глубоко убеждён, что быть или не быть евреем — вопрос свободного выбора. Французский еврей может быть просто французом, русский еврей — русским, палестинский еврей — палестинцем. Быть евреем никто не обязан. Тому подтверждением замечательный образ Симоны Вейль, маленькой христианской и коммунистической святой времён Второй мировой войны. Она оставила свою преуспевающую буржуазную семью, провела несколько лет на заводах «Рено», деля с рабочими все тяготы пролетарской жизни. После оккупации Франции она присоединилась к де Голлю в Англии и умерла от истощения, потому что ела только то, что мог получить в качестве официального пайка француз в оккупированной Франции. Она родилась в еврейской семье, пришла к Христу, но не стала членом католической церкви, потому что считала католиков чрезмерно проеврейскими.

Она отрицала «иудейские корни христианской веры», и считала (как и Маркион) что кооптация Ветхого Завета — врождённый дефект Церкви. Её Христос близок Дионису и Аттису. Деметра и Изида в её глазах были прообразами Богоматери. Присутствие Христа-Логоса отражено в эллинских поэмах и мистериях в той же степени, что и в еврейских пророках. Греки и галлы, германцы и славяне, индусы и китайцы знали о Христе до Его Рождества. Распятие могло произойти только в таком месте, где Зло торжествует над Добром, писала она. Иными словами, иудейская среда времён Иисуса была самым мрачным местом на Земле, как время Рождества — самое тёмное время года.

Симона Вейль не была исключением. От св. Павла до св. Терезы из Авилы, от Карла Маркса до Льва Троцкого, были люди, родившиеся в еврейских семьях, но порвавшие со своей кастой и присоединившиеся к народу. И таких людей было большинство — из семи миллионов евреев времён св. Павла лишь несколько тысяч сохранили верность касте к восьмому веку. Прочие стали палестинцами и итальянцами, французами и египтянами, христианами и мусульманами. Миллионы евреев XX века и их потомки также были успешно ассимилированы. Некоторые стали католиками, как Эдит Стейн, другие — православными, как о. Александр Мень, некоторые — мусульманами, как мой израильский земляк Юсуф Хаттаб (Иосиф Коган), а другие находили жён вне касты и таким образом порывали с еврейством.

Брак с человеком не твоей касты — неопровержимый признак «измены». «Смешанные браки хуже Освенцима», — сказала премьер-министр Израиля Голда Меир. Эллиотт Абраме, глава департамента Ближнего Востока в Белом Доме при Буше, и Дебора Липштадт, профессор иудаистики в университете Эмори (Алабама), выступают против смешанных браков с гоями, дабы сохранить «чистую еврейскую расу». Дебора Липштадт, неутомимый борец с отрицающими холокост, призывала еврейских родителей сказать «нет!» смешанным бракам (с гоями), как те говорят «нет!» наркотикам. Эллиотт Абраме, пылкий сторонник войны с Ираком, написал книгу «Вера или страх: Как евреи могут уцелеть в христианской Америке», в которой смешанные браки называются «главной угрозой выживанию евреев в США».

Голда Меир и Дебора Липштадт следуют еврейской традиции: Ветхий Завет прославляет Пинхаса (Финеаса), который убил еврея за плотскую связь с нееврейкой. Ездра отлучил всех еврейских священников, которые женились на местных палестинках. Талмуд сравнивает смешанные браки со скотоложеством, «потому что гои ближе к животным, чем к евреям».

«Рабби Шила увидел, что еврей спит с гойской женщиной, и приказал бичевать его. Еврей пошёл жаловаться к правителю, и правитель вызвал рабби Шилу и спросил его, почему тот велел избить еврея. «Он совокупился с ослицей», — сказал рабби Шила. «Как ты можешь так лгать?» — изумился побитый еврей. «Я сказал правду», — ответил рабби Шила, — «ибо сказано: «гои подобны ослам»[136].

В постсоветской России появились еврейские организации, в основном финансируемые израильскими или американскими группами, которые активизировали борьбу со смешанными браками. «Смешанный брак — вовсе не брак», — поучает раввин Штейнзальц[137]. «Смешанный брак губит душу еврея», — вторит ему сайт еврей. ру[138].

Согласно еврейской традиции еврейская семья должна совершить полный траурный обряд, когда их сын или дочь вступают в брак с человеком вне касты. Но, несмотря на эти правила, мужчины и женщины еврейского происхождения вступают в брак, нарушая кастовые рамки, и тем самым сознательно порывают с кастой. «Смешанный брак» — недвусмысленное свидетельство их решимости порвать с кастой и воссоединиться с народом. В этом смысле смешанный брак не уступает крещению. Так, многие испанские евреи крестились (под угрозой изгнания) в 1492 году, но испанский народ не доверял их искренности, потому что новообращённые отказывались вступать в брак вне касты. Франсуа Бродель[139] приводит рассказ Ибн Верга (ок. 1500):

Инквизитор сказал правителю Севильи: «Сеньор, если вы хотите узнать, как марраны соблюдают субботу, подымитесь со мной на башню». Когда они поднялись наверх, инквизитор сказал: «Посмотрите на дома марранов — над ними никогда не подымается дымок из печки по субботам, даже в самые холодные дни».

Дело не ограничивалось невинным соблюдением старого обычая. Крестившиеся для вида испанские евреи продолжали давать деньги в рост и выступали против нового единства страны, единства в вере и церкви. Народное чутье не обмануло испанцев: едва покинув Испанию, марраны возвращались в лоно иудаизма. «Марранов можно принимать в общины, потому что они вступают в брак только друг с другом», — постановили еврейские мудрецы той эпохи. Для них христианская вера была лишь частью обычной еврейской мимикрии. Лишь вступавшие в брак вне касты доказывали подлинность и искренность своего крещения.

Все это, правда, касается только крещений, совершенных в период гонений. Так, потомки испанских иудеев, принявших христианство до 1492 года, никогда не подвергались преследованиям Инквизиции, так как считались «искренними христианами». Поэтому нельзя согласиться с теми националистами, которые сегодня сомневаются в искренности крестящихся евреев: евреев сейчас не преследуют, и никакой материальной выгоды они от своего крещения не имеют. Но и гут дела, а не слова являются последним критерием: если крестившийся использует своё положение лишь во благо еврейства, то он является частью пятой колонны. Таков о. Александр, русский священник Константинопольского патриархата в Иерусалиме, требующий от православных палестинцев говорить на еврейском языке, борющийся против православных палестинских священников, верующий в незыблемость Ветхого завета, то есть в союз Бога и евреев.

Донме, последователи Саббагая Цеви в Турции, внешне приняли ислам, но женились лишь на своих. Эта необычная секта сыграла заметную роль в трагических событиях в Турции в начале XX века: некоторые турецкие историки связывают донме с кровавой депортацией армян, с резнёй греков в Анатолии и с антитрадиционалистской политикой Мустафы Кемаля Ататюрка.

Учитывая долгую традицию мимикрии, крипсиса, мы можем сказать, что смешанный брак — это важный шаг, подлинный разрыв с кастой, требующий немалой силы характера и независимости ума, которыми смогут гордиться дети «отступников». Ведь брак сродни причастию, а смешанный брак — это бунт против еврейства, побег на свободу, союз с коренным населением страны.

В нормальных обстоятельствах этот благословенный процесс высушил бы еврейство за сто лет, но в последние годы он остановился и даже повернул вспять. Евреи снова стали элитой, и детей от смешанных браков потянуло обратно. Они «находят свои еврейские корни», как англичане XIX века обретали своё «норманнское наследие». Ведущие кандидаты на пост президента США 2004 года соревновались, у кого гуще «еврейские корни». Генерал Уэсли Кларк заявил, что «ведёт род от минских раввинов», бабушка Хилари Клинтон, по её словам, была замужем за Максом Розенбергом, а Джон Керри «недавно узнал, что оба его деда были евреями, и что его настоящая фамилия — Коган». Дети Говарда Дина и христианки еврейского происхождения были выращены «в лоне иудаизма и считают себя евреями». Так усилия предыдущего поколения были сведены на нет.

Дети от смешанных браков не всегда понимают дерзкий, бунтарский характер этого шага своих родителей, а родители зачастую затрудняются объяснить детям сакральный смысл своего брака. Поэтому дети, вместо того, чтобы гордиться своими родителями, пытаются дать «задний ход» и вернуться в лоно еврейства. Их попытка «вернуться» обречена на неудачу: по еврейскому закону, такой ребёнок никогда не сможет стать «полноценным евреем», не сможет вступить в брак с еврейскими священническими (или просто привилегированными) семьями. Его статус мало отличается от статуса «мамзера», выблядка. Он получит право защищать евреев, умереть за евреев, но не сможет обрести погребение на еврейском кладбище. Но пусть вас это не огорчает, наши недоеврейские, но зато стопроцентно человеческие дети: вы не сможете стать евреями, и слава Богу, потому что в еврействе мало хорошего, что мы и постараемся доказать в этой книге.

В начале XX века ребёнок от смешанного брака почти всегда связывал свою судьбу с местным коренным народом. Но эта тенденция была подорвана историей о Холокосте — идеологической конструкцией, внушающей потомкам евреев фаталистическое чувство безысходности: неважно, мол, крещён ты или нет, стопроцентный ты еврей или только далёкий потомок еврея — всё равно тебя убили бы гитлеровцы. А поэтому держись за евреев и поддерживай евреев — это в твоих интересах. Такую идею распространяют евреи, чтобы удержать свою периферию, потомков евреев.

Так евреи, разделяющие идеологию холокоста, превратили Адольфа Гитлера и нацистов в своего лучшего союзника. Не случайно Дебора Липштадт, одержимая «чистотой еврейской крови», активно борется с критическим изучением трагических событий 1940–1945: официальная история о Холокосте призвана удержать евреев в орбите еврейства. Видимо, по этой же причине еврейские банкиры поддерживали Гитлера на его пути к власти, а сионистские партии тесное сотрудничали с нацистами, даже когда война уже была в самом разгаре.

Не говоря уж о моральной недопустимости превращения Гитлера в единственного арбитра нашего поведения, фаталистический настрой идеологов холокоста не соответствует реальности. Гитлеровцы, конечно, были расистами, но не до такой степени: сто пятьдесят тысяч потомков евреев служили в вермахте. Эту малоизвестную страницу истории открыл американский военный историк Марк Ригг. Среди них был и адмирал Бернард Руге[140], получивший свой Рыцарский Крест лично из рук фюрера, и генерал Иоханнес Цукерторт, генерал авиации Хельмут Вильберг, фельдмаршал Эрхардт Мильх и многие другие.

Гитлеровская идея противопоставления арийского и еврейского архетипов была основана в значительной степени на теории блестящего венского философа Отто Вейнингера, который порвал с еврейством и вступил в лютеранскую церковь. Для Отто Вейнингера еврейство было «не раса, не народ, не религия, но склад ума». Он писал: «Для меня еврейство — это своего рода платоновская идея. Не существует абсолютного еврея, так же как нет и абсолютного арийца, абсолютной женщины или абсолютного мужчины. В каждом мужчине есть и женское начало, в каждом арийце есть и еврейский дух. Чтобы победить еврейство, еврей должен познать себя и бороться с евреем в себе. Только настойчивость, решимость вкупе с высочайшим самоуважением могут освободить еврея от еврейского духа. Поэтому еврейский вопрос может быть решён лишь индивидуально. Каждый еврей должен стараться решить его для себя, обнаружив присутствие Бога в нашем мире, то есть Христа».

Идеи Вейнингера повлияли на баварского поэта Дитриха Экхарта, которого Гитлер называл своим «отеческим другом». Экхарт сочетал антииудаизм с антикапиталистическим видением мира. Он считал, что «еврейский дух» присутствует во всех людях и народах, что его можно победить, но не уничтожить. Еврейское и арийское начало, по Экхарту, соответствуют паре Инь и Янь. Некоторое количество «еврейского духа» (эгоизма) необходимо каждому народу, чтобы выжить. Он относился с большим уважением к евреям, которые пришли к Христу. Экхарт скончался вскоре после «пивного путча» в 1923 году, и Гитлер, сидевший с ним в Ландсбергской тюрьме, посвятил ему вторую часть «Майн кампф».

Несмотря на своё восхищение Вейнингером и дружбу с Экхартом, практически настроенный Гитлер предпочёл не бороться с еврейским духом, но импортировать и имитировать его. Он сделал «свой германский народ» Избранным Народом. Этот расистский подход причинил массу страданий, пролил море крови и слез, разрушил Европу и Россию на многие годы. Мы же запомним только, что отрицание иудаизма (или еврейства) не обязательно основано на расизме, оно может быть идеологическим, психологическим, теологическим.

Антииудейская мысль лежит в основе христианства и коммунизма, этих двух важных идеологий. Евреи стараются представить анти-иудаизм как расизм. Хотя антииудейская мысль существовала и развивалась сотни лет, евреи настаивают на термине «антисемитизм» для обозначения недолговечной расовой теории конца XIX века. Для антисемита еврей обладает некоторыми неизменными врождёнными свойствами, как китаец — жёлтой кожей и раскосыми глазами. Но антииудейская мысль в широком смысле слова анализирует именно еврейский дух и борется с ним в искусстве, теологии, политической теории и практике. Но евреи не способны спорить с рационально обоснованной критикой их идей; они предпочитают талдычить мантру «нас не любят не за то, что мы делаем, а за то, что мы есть». После 11 сентября эту мантру перенял и президент Буш. Иначе говоря, они предпочитают расизм.

Дэвид Маммет, еврейский американский драматург, увидел «вольво», любимую машину американских либералов, с наклейкой «Израиль, вон с палестинских территорий», и написал: этот лозунг лучше всего перевести «Бей крючконосых жидов». Грэхем Барретт написал в находящейся под еврейским управлением газете «Эйдж»: «уходя в отставку, премьер-министр Малайзии д-р Махатир обрушился на «крючконосых евреев, правящих миром из-за кулисы», и с ним согласились в прочих мусульманских столицах». Барретт лгал: д-р Махатир, которого я знаю не понаслышке, не произносил грубой расистской реплики, которую Барретт вложил в его уста. Маммет лгал: водитель «вольво» с антисионистской наклейкой и сам мог быть еврейского происхождения. Евреям расистский антисемитизм подходит как нельзя лучше, потому что позволяет уклониться от спора: с формой носа не поспоришь, а спорить по существу они не могут.

Я получил письмо от некоего «Сэма Джонса», который писал: «ваши мужественные дела и труды оценены повсеместно. Я полностью разделяю ваше презрение к крючконосым сионистским тварям. Каждого грязного жида надо вернуть в печь крематория. Спасибо за то, что вы помогаете это понять». Без большого труда по IP-адресу «Сэма Джонса» удалось установить, что он — известный сионистский еврей-провокатор, но и без помощи интернет-специалиста дело ясно как день: о «крючконосых» пишут в наши дни только евреи, старающиеся превратить антисионистскую или анти-иудейскую полемику в расистскую ругань. «Сэм Джонс» рассылал свои послания и другим друзьям Палестины. Люди еврейского происхождения сразу понимали его цель, но наши нееврейские друзья иногда приходили в ужас и оставляли борьбу за права палестинцев.

Потомки же евреев обычно выдерживают психологическую атаку такого рода. Поэтому в первые годы советской власти именно группа преданных коммунистов еврейского происхождения, так называемая «Евсекция», занималась деконструкцией еврейства, в то время, как великодушные русские Калинин и Луначарский грешили филосемитизмом. Отто Вейнингер заметил в своё время: «Ариец, занимающий хорошее общественное положение, всегда склонен уважать евреев. Его огорчает, когда евреи разоблачают евреев, и от него самого, как и от чувствительных евреев, не дождёшься благодарности за эти разоблачения». Его наблюдение не утратило актуальности и по сей день — люди с еврейскими корнями могут сыграть важную роль в деле деконструкции еврейства.

Эти рассуждения имеют самое практическое значение для борцов за права палестинцев. Евреи ведут с ними забавную игру в «напёрстки», в ходе которой «антисионизм это антисемитизм» превращается в «Как вы смеете сравнивать иудаизм с сионизмом», — заметил остроумный Майкл Нойман. Поэтому критики израильской политики вынуждены ежедневно клясться, что они не антисемиты, а, напротив, очень любят евреев. Многие активисты не выдерживают давления, и переходят на более спокойное поле деятельности: защищают китов или права сексуальных меньшинств.

Отвергая практически исчезнувший биологический, расистский антисемитизм, принадлежащий позапрошлому веку, мы можем поднять на щит мощную анти-иудаистскую традицию св. Павла и Маркиона, Прудона и Маркса, Симоны Вейль и Льва Гумилева. Антисионизм может не быть анти-иудаистским, но уж в Евангелии сомневаться не приходится — это абсолютно антииудаистская книга. Филосемиты, превозносящие евреев, забывают, что только Господь всеблаг, но евреи вполне способны на злобное и разрушительное отношение к миру, природе, неевреям.

Поэтому ясное размежевание антииудейской мысли с биологическим антисемитизмом давно назрело, ибо оно вернёт наш дискурс в нормальное положение. Мэл Гибсон, создатель фильма «Страсти Христовы», сможет гордо ответить Фоксма-ну и прочим типам из Антидиффамационной лиги: «Нет, я не антисемит. Я не считаю еврейство врождённым и неизменным свойством человека, иначе я не снимал бы фильм о Христе. Но я — антииудаист, как Христос, как св. Иоанн». Михаил Назаров, автор «письма 500», сможет объяснить, что он борется не за пагубу, а за спасение души россиян еврейского происхождения, стараясь оградить их от иудейской пропаганды и привести в конце концов к Христу. Антисионисты получат свободу выбора: считать ли морально неприемлемый сионизм извращением иудаизма (как считают «Раввины за права человека») или прямой манифестацией иудейской парадигмы (моё мнение).

Это позволит оживить силы, противостоящие иудейской тенденции, в первую очередь убедив потомков евреев не поддерживать её. Но что такое эта «иудейская тенденция» и почему ей необходимо противостоять? На этот вопрос можно отвечать на разных уровнях, что мы и сделаем, пытаясь интегрировать многоуровневые ответы в единый нарратив. Мы будем пользоваться традиционной моделью еврейской экзегезы с её четырьмя уровнями проникновения в глубинный смысл Библии. Эту модель именуют аббревиатурой ПаРДеС (буквально — апельсиновый сад, или рай), где П — это «пшат», простое чтение текста, Р — «раз», Д — «драш» и С — «сод» — постепенно углубляющиеся, вплоть до глубокого мистического озарения, уровни понимания. Мы будем следовать этой схеме, чтобы понять неведомые самим евреям цели еврейства, где «пшат» — это деньги, «раз» — позиции в дискурсе, «де-раш» — политические последствия, а «сод» — теологический уровень.

КТО ВЫШЕ? (пшат).

Трём проходимцам удаётся ускользнуть от преследователей целыми и невредимыми, но без копейки в кармане и в слегка потёртом состоянии. Их пути скрещиваются в маленьком городке на Среднем Западе США. Так начинается весёлый и отшлифованный до состояния притчи рассказ американского мастера своего жанра, О. Генри «Кто выше», переведённый на русский Корнеем Чуковским. Три героя рассказа представляют собой три ремесла преступного мира: Билл — взломщик, Джефф — мошенник, и Альфред — аферист-банкир. Хотя рассказ написан более ста лет назад, он не утратил своей актуальности. Билл, может быть, обчистил вашу дачу, Джефф сыграл с вами в «напёрстки» у Казанского вокзала, а Альфред продал вам акции МММ или «Логоваза», а потом удрал в Лондон или Тель-Авив.

Оказавшись без денег, троица приступила к своим обычным занятиям. Взломщик Билл ограбил банк, и на полученные деньги открыл казино. Мошенник Джефф перехитрил его и обчистил до последней копейки, оставив ему лишь черного кота и тягу к странствиям. Но и Джеффу не пришлось почивать на лаврах — он инвестировал свои доходы в акции золотых приисков, обнаружив слишком поздно, что гендиректор приисков А. Л. Фредерике — не кто иной, как его знакомец-аферист Альфред Е. Рикс.

Итак, прибыль грабителя перешла к дельцу, и осела у афериста. В конце рассказа жулик Джефф восклицает: «Спекуляции Уолл-Стрита и грабёж со взломом должны быть запрещены законом!». Но этот рассказ можно прочесть и как модель развития капитализма в Америке (позже мы убедимся, что то же верно и для России). Взломщик Билл символизирует «первичное накопление». Первые поселенцы Америки перебили индейцев и ограбили Новый Свет. Они добывали золото и нефть, превратили прерии в кукурузные поля и остались навсегда на рекламе «Мальборо» суровыми бесстрашными ковбоями. Янки Джефф, типичный американский бизнесмен, ободрал Билла, как липку, открыл магазины и банки, распространил кока-колу, создал нефтяные компании, обчистил покорённый Юг, превратил Латинскую Америку в гроздь банановых республик под своим контролем и инвестировал свои доходы в контору А. Л. Фредерикса, он же Голдман Сакс, Марк Рич, Майкл Милкен, Эндрю Фастов и Ко.

В подлинной жизни, как и в рассказе, Альфред-аферист обчистил мошенника Джеффа. Он взял его настоящие доллары и превратил их в фантики, «неконвертируемые долговые расписки Федерального резервного банка, обеспеченные лишь доверием лопоухих и доверчивых глупцов», по словам одного сетевого остряка. Американский Федеральный банк выпустил 650 миллиардов зелёных баксов, располагая золотым запасом лишь на 17 миллиардов. На США висит тяжёлая гиря — 38 триллионов долларов долга, сделанного Альфредом, в то время, как ВВП, произведённый Биллом и Джеффом не превышает 10 триллионов. Эта гигантская пирамида построена на том же принципе, что и албанская пирамида, разорившая эту маленькую балканскую страну несколько лёг назад, или российская пирамида, приведшая к дефолту 1998 года. Раньше или позже, Джефф, то есть американский средний класс ощутит приближение кризиса, по сравнению с которым 1929 год покажется игрушкой. Билл, американский рабочий, уже ощущает его леденящее дыхание. Разорение американского рабочего, и даже среднего класса неизбежно, потому что огромные богатства Америки канули в черную дыру Альфреда.

Кто он, этот Альфред, победитель в соревновании трёх жуликов? Просто «плохой банкир-капиталист», или можно выразиться поточнее? Кто сорвал куш с пирамиды? Лиза Кей-стёр, профессор социологии Государственного Университета Огайо, провела огромное исследование, и пришла к выводу, что «среднее состояние еврея в США — 150 890 долларов, в три раза больше, чем среднее состояние американца (48 200 долларов)» Для сравнения, в 1956 году среднее состояние еврея было слегка ниже среднеамериканского. Состояние среднего консервативного протестанта (Билла в нашем рассказе) — 26 200 долларов, то есть половина среднеамериканского. Состояние обычных протестантов и католиков (Джефф в нашем рассказе) соответствует среднеамериканскому. Итак, американский еврей располагает в три раза большим состоянием, чем Джефф — Белый Англо-Саксонский Протестант, традиционная элита страны, и в шесть раз большим состоянием, чем презренный «красношеий» работяга — Билл.

«Наш мир разделён по факту принадлежности к определённому сорту. В результате, ты богат, потому что ты еврей, и ты еврей потому, что ты богат» — писал известный марксист-антиколониалист Франц Фанон {mutatis mutandis, хотя он говорил не о евреях, но о «белых» в колониальной реальности Африки).

Лени Бреннер, американский троцкист, автор книги «Евреи в Америке», недавно писал: «Почему сионистское лобби обладает такой силой, когда сионистские исследователи постоянно утверждают, что еврейская молодёжь отвернулась от сионизма? Ответ прост — евреи это самая богатая этнорелигиозная группа в США. Их уровень жизни так высок, что они располагают лучшим образованием, а потому обладают научным складом ума и тяготеют в массе к атеизму или религиозному скептицизму. Но и меньшинство активных сионистов располагает такими невероятными средствами, что вполне способно перекупить всех политиков».

Лиза Кейстер установила, что «треть евреев инвестирует в рискованные бумаги (акции и облигации), по сравнению с 4 % католиков и 0 % консервативных протестантов». У евреев нет монополии на спекуляции на Уолл-стрит, но они представляют собой ядро коллективного Альфреда-афериста. Это часть еврейской традиции: Джей Голд и Джозеф Зелигман вызвали «Черную Пятницу», катастрофический обвал биржи в конце XIX века, а Джейкоб Шифф привёл к панике «Черного Вторника», вызвавшей всеобщую экономическую депрессию. Зелигман был движущей силой «Панамы», знаменитого биржевого мошенничества, ставшего пословицей во Франции.

«Во время Сухого Закона, — пишет Роберт Рокэвэй, автор апологетической книжки, восхваляющей еврейских гангстеров, — 50 % ведущих торговцев нелегальным спиртным были евреями, и еврейские преступники финансировали и направляли значительную часть торговли наркотиками. Эти бандиты помогали еврейской общине. АО Убийство (Murder Inc.), знаменитая еврейская банда в Чикаго, снабжала сионистов оружием, еврейский бандит Микки Коган собирал пожертвования для еврейских террористов Иргуна. Глава мафии Мейер Ланский лично убил торговца, экспортировавшего оружие в арабские страны, и пожертвовал часть своего неправедного богатства в Объединённый еврейский фонд. Современное руководство американского еврейства в основном — дети еврейских гангстеров, убийц, контрабандистов, аферистов. Например, Бронфманы — сыновья торговца нелегальным алкоголем Бронфмана, Майкл Стейнхардт — сын мафиозо «Красного Стейнхардта», стал одним из основных покровителей Джозефа Либермана, кандидата на президентский пост от Демократической партии.

Доктора Уильяма Пирса, отчаянного расиста, собравшего тем не менее интересные материалы об американских евреях-жуликах нельзя упрекнуть в апологетике. Мы, конечно, не согласны с его мировоззрением, но можем использовать его наблюдения, как Маркс использовал наблюдения буржуазных экономистов. И это не единственный пример: половина антисионистского дискурса основано на книгах Бенни Морриса, израильского историка-националиста, который прославил этническую чистку палестинцев и выразил сожаление по поводу того, что в Палестине остались гои. Если мы можем использовать Морриса, мы можем цитировать и Пирса, который писал:

«Помните Майкла Милкена, Айвена Боуски, Марти Сигель, Дениса Левина, и скандал об использовании внутренней информации на бирже, который чуть не разорил Уолл-стрит дюжину лет назад и привёл к банкротству десятки тысяч обычных американцев, потерявших свои капиталовложения в результате искусственного манипулирования ценами на акции? Все крупные игроки были евреями.

Помните, в 1980-х годах система сберегательных банков рухнула, что стоило американскому налогоплательщику 500 миллиардов долларов? Одной из причин этого крушения были их инвестиции в т. н. «мусорные облигации», а финансовый гений, уговоривший сбербанки покупать эти облигации был не кто иной, как Майкл Милкен.

Или Мартин Френкель. Он украл 200 миллионов долларов у страховых компаний в пяти штатах и бежал за границу в 1999 году, когда полиция шла по его пятам. Но вы навряд ли помните эту историю, потому что газеты почти не писали о ней.

А Шолам Вайс, ультра-ортодоксальный нью-йоркский раввин, укравший 450 миллионов долларов у флоридской страховой компании — все сбережения 25 тысяч пожилых американских семей? А четвёрка жуликов из городка Нью-Сквер, в штате Нью-Йорк? Они создали — на бумаге — еврейскую школу и ешиву и получили под них 40 миллионов долларов государственной помощи! Билл Клинтон помиловал их за несколько часов до выезда из Белого Дома. Денег они так и не вернули.

А печально известные Марк Рич и Пинкус Грин? Эти еврейские жулики также были помилованы Клинтоном в последнюю минуту. Они украли несколько миллиардов долларов, были осуждены, бежали за границу, пожертвовали 200 миллионов в пользу Израиля».

Марк Рич известен и русскому читателю — его компания стояла за плечами первых еврейских олигархов в постсоветской России и заправляла грабежом российского народного достояния. О его связи с израильской «Моссад» немало писали и в Израиле, и за рубежом.

В чем причина криминализации евреев? Доктор Пирс предлагает интересное психологическое объяснение:

«Главное преимущество еврейского жулика в том, что он — чужак, стоящий вне общества гоев. Жулик-гой, если его поймают, станет изгоем среди своих. Еврей-жулик обычно крадёт у гоев, а к этому еврейская традиция относится снисходительно. Его может покарать общество гоев, но он не станет изгоем в родной еврейской среде, и поэтому его не сдерживает этот страх. Поэтому он может рискнуть большим, чем жулик-гой рискнул бы на его месте».

Пирс заключает:

«Конечно, не все мошенники, крадущие деньги у американского народа — евреи. Джордж Буш — мошенник, но не еврей. Билл и Хилари Клинтон — жулики, но не евреи. В Америке наверняка больше не-еврейских жуликов, чем жуликов-евреев, хотя бы потому, что не-евреев в сорок раз больше. Жулики — не всегда евреи, но крупные жулики часто бывают евреями. Махинацию в сто тысяч долларов может устроить кто угодно, но афера в 100 миллионов долларов скорее всего будет делом еврея».

Пирс не совсем прав. Его тезис можно уточнить: крупные жулики обычно солидаризируются с евреями и «еврейским делом», даже если они не евреи. Финансовый директор Enron, Эндрю Фастов, был, по словам его раввина, «преданным членом общины, настоящим евреем». Он активно поддерживал еврейскую повестку дня и щедро жертвовал на нужды Израиля. Его жена Лея Вайнгартен, также находящаяся под судом, была «дочерью известной и уважаемой семьи филантропов» и не пропускала занятий в синагоге, даже когда придумывала, как скрыть доходы от налоговой службы. Они удовлетворяют критерию Пирса.

Кеннет Лэй, главный гой в скандальном деле Enron, был в равной степени предан еврейскому делу. Он и его жена Линда, которая также не была еврейкой, пожертвовали 850 тысяч долларов на банкете музею холокоста в Хьюстоне, в штате Техас, сообщил журнал Jerusalem Report. По словам журнала, «работники Enron пожертвовали треть от трёх с половиной миллионов долларов, собранных на банкете в честь бывшего сенатора от Техаса Ллойда Бенцена и историка холокоста Рут Груббер».

Итак мы видим эту необычную, интригующую, тесную связь жулья и… нет, не евреев, а «еврейского дела»; будь то культ Холокоста или цели сионизма. Лэй и Фастов украли миллиарды долларов у инвестора Джеффа, они ободрали работягу-Билла как липку, и Лея Фастов-Вайнгартен перекачала деньги в налоговые оффшоры на Каймановых островах. Но, когда дело дошло до благотворительности, они подумали не о нуждающихся американцах или голодающих африканцах: Они отдали свою десятину на еврейское дело.

Кеннет Лэй — не исключение из правила. «Сэр» Конрад Блэк, гойский владелец медиаимперии (и муж оголтелой еврейской националистки), также предан делу евреев и задачам сионизма. До недавнего времени ему принадлежала газета Jerusalem Post, орган радикальных сионистов, критикующий Шарона за недостаток рвения. Как и следовало ожидать, он оказался мошенником. Он перекачал собственность компаний, которыми он руководил, в третьи руки и украл сотни миллионов долларов у простых вкладчиков. Теперь мы можем уточнить несколько примитивный тезис Пирса: богач-филосемит. который любит евреев и щедро жертвует на дело евреев, скорее всего окажется мошенником, будь он евреем, как Фастов, или гоем, как Лэй.

Преданность еврейских преступников еврейскому делу можно объяснить узами крови, но что в евреях так привлекает жуликов-гоев? По нашему мнению, еврейских и не-еврейских преступников привлекает «иудейская парадигма», люцифери-анская парадигма чужака, находящегося в состоянии войны с обществом, свободного от моральных ограничений, установленных обществом, и всё же избранного Высшим существом. Приверженцев этой парадигмы мы называем мамонцами, приверженцами Мамоны.

Эти квазииудеи, или неоиудеи, считают не без основания, что они преуспеют в мире, устроенном по-еврейски. Поэтому-то они поддерживают еврейское дело и восхищаются Израилем, государством морального беспредела, киллером-отморозком, разрушителем природы, отмывателем денег, крупнейшим экспортёром пыточного оборудования.

Иаков Бен Эфрат, израильский активист и борец за демократию, призывает своих читателей «посмотреть на Тель-Авив, где четверть населения — это гастарбайтеры из Восточной Азии, Восточной Европы и Африки. Ка-питалисты-мондиалисты нуждаются в гибкой, податливой рабочей силе, которую можно свободно перемещать из страны в страну. Это увеличивает разрыв между имущими и неимущими. Израиль — блестящий образец такой политики. У нас верхняя пятая часть населения получает в 21 раз больше, чем нижняя пятая часть — по сравнению с 11-кратным разрывом в США». Поэтому мамонцы-гои так пламенно любят Израиль.

Американцы, европейцы и русские могут сделать вывод: любящие Израиль и евреев политики плохи для народа и хороши для мошенников. Прочитавший настоящее эссе потенциальный вкладчик Enron смог бы убедиться в объёме финансовых пожертвований компании на музеи Холокоста и понести свои деньги в другое место, разве что он готов их потерять и освободиться от налогов. В России самая произраильская партия — СПС Чубайса и Гайдара, недаром эта партия получила 70 % голосов среди российских избирателей в Израиле. СПС стоит за приватизацию всего и вся, за массовое обнищание и за власть олигархов, за мошенников Ходорковского и Невзлина, но не за простых Иванова и Рабиновича. Калифорнийский избиратель мог бы спросить Диану Файнстайн, что она думает о еврейском государстве (разумеется, беззаветно предана) и проголосовать за неё, если, конечно, его устраивает война в Ираке, дорогое приватизированное электричество и нашествие нелегальных иммигрантов.

И впрямь, Диана Файнстайн, член Демократической партии, больше способствовала иракской войне, чем средний республиканец. «Не прошло и пяти минут после брошенного Пауэллом призыва к войне, как ведущие члены Демократической партии в Сенате — Джозеф Байден от Делавара и Диана Файнстайн от Калифорнии — провозгласили, что злокозненность Ирака неопровержимо доказана, и обеспечили поддержку близящейся войны демократами», — отметил интернет-сайт WSW в феврале 2003 года. Соревнование за голоса евреев и мамонцев на президентских выборах в США, когда все кандидаты клянутся в своей верности Израилю, — дурной знак для Билла и Джеффа, потому что спор идёт, в сущности, о том, кто лучше их обчистит.

Не достаточно ли того, что Файнстайн — еврейка, спросит наивный читатель. Разумеется, нет — критерий крови не только морально неприятен, но и не работает, в отличие от критерия поддержки еврейского дела. В Швеции государство социальной защиты было укреплено при антисионистском премьере Улофе Пальме, и сейчас демонтируется под руководством нынешнего премьера Иорана Персона, не-еврея, любящего проводить конференции о Холокосте, осуждающие антисемитизм.

Когда дело доходит до голосования или инвестиций, осторожный и рассудительный американец или русский должен выбрать компанию или кандидата, не поддерживающих дело евреев и сионизм. Таким может быть и кандидат еврейского происхождения, каким был сенатор от Миннесоты Пол Уэл-лстоун, своевременно погибший в авиакатастрофе в октябре 2002 года. Уэллстоун был самым активным противником иракской войны и поддерживал борьбу палестинцев.

Другой хороший пример — Майкл Хауард, лидер британских консерваторов. Ведущий крайне правый расовый идеолог Англии, Мартин Уэбстер, которого в филосемитизме не заподозришь, писал о нём: «Хауард открыто выступал против ограничивающих свободу слова еврейских законопроектов о «национальной розни», он прямо сказал израильским руководителям, что они должны сделать, чтобы добиться мира. Он женился вне своей касты, его сын готовится стать англиканским священником и публично отстаивает дело Христа. Конечно, я предпочёл бы (продолжает Уэбстер), чтобы премьером был не еврей, а англо-сакс или кельт, но стоит только посмотреть на американского пуделя, обожающего Израиль и евреев, ныне занимающего этот пост (Тони Блейр), который полностью соответствует желаемым расовым критериям, как приходится призадуматься пригодности последних».

И впрямь, не-еврей, поддерживающий еврейское дело, будь то Тони Блер или Кондолиза Райе, Билл Клинтон или Джордж Буш — куда опаснее, чем еврей по происхождению, держащийся в стороне от «еврейских дел».

Как мы отмечали выше, евреи и мамонцы оказались победителями в экономическом соревновании последних тридцати лет, когда, по словам известного американского философа Иммануэля Валлерстайна, «немногие сорвали куш, а прочие потеряли последнюю рубашку». «Главные прибыли были сделаны в области финансовых махинаций», заключает Валлерстайн, то есть Альфред нажился за счёт Билла и Джеффа.

Иммануэль Валлерстайн сравнивает судьбоносный 1968 год с кораблекрушением, после которого ловкий Альфред выбрался на берег, не задумываясь о тонущих спутниках, но (продолжая мысль Валлерстайна в наших терминах) тонущие Билл и Джефф восприняли успех ловкого Альфреда как знак надежды для них самих. Валлерстайн ромахнулся: не Билл и Джефф совершили непростительную ошибку; она была им навязана рупором А. Л. Фредерикса — СМИ, принадлежащими евреям и мамонцам с их иудео-мамонскими «говорящими головами». Без этой идеологической поддержки, Альфреда бы вываляли в дёгте и перьях, а то и линчевали бы в лучших американских традициях.

Подобный процесс прошёл и в других странах. В России группа еврейских по преимуществу аферистов завладела всей общественной собственностью, от газа и нефти (Ходорковский, Невзлин, Абрамович) до алюминия (Черной). Не все знают, что и в России был свой Джефф, который обчистил Билла, до того, как Альфред обчистил его. Российский Джефф был партийным аппаратчиком или директором завода, крупной шишкой в советское время. Он руководил нефтяной индустрией, осуществил уникальную программу завоевания космоса, контролировал сеть железных дорог и авиа-коммуникаций.

Но гой Джефф был не собственником, а лишь управляющим. Он поддался искушению приватизировать (читай: украсть) народное добро. Он демонтировал советский строй, и тут-то его и облапошил Альфред. В России, как и в рассказе О. Генри, Билл-работяга проиграл больше всех. Если при советской власти, под управлением Джеффа, он мог не беспокоиться о своей скромной квартире и зарплате, неолиберал Альфред не согласен с таким нарушением законов рыночной экономики. По нему так Билл может сдохнуть хоть завтра, если он не может конкурировать с дешёвой китайской или мексиканской рабочей силой.

Финансовый капитал спекулянтов и банкиров оторвался от связи с промышленностью и сельским хозяйством, и так возник гигантский долларовый мыльный пузырь, готовый лопнуть в любую минуту. Эта близость краха объясняет истерическую кампанию «борьбы с антисемитизмом». Альфред не хочет, чтобы Билл и Джефф знали его по имени, он предпочитает прятаться за маской «богатого капиталиста». На всякий случай, СМИ всегда объединяют «антисемитов» с «расистами» с одной стороны, и негров (или других инородных мигрантов) с евреями — с другой стороны, как будто борьба с Альфредом каким-то образом связана с расовыми или иными свойствами Джима, сводного черного брата Билла, или Ахмеда, бесправного чужака.

Но, в общем-то, какая нам разница, кто обобрал Билла — свой в доску американец Мошенник Джефф или интернациональный Аферист Альфред? Если бы деньги евреев оставались просто деньгами, этот вопрос беспокоил бы лишь средний класс. Поэтому социалисты начала XX века, и позднее идеологи Франкфуртской школы считали противодействие евреям «мелкобуржуазной защитой от финансового капитала», защитой Джеффа от Альфреда. С их точки зрения, американский средний класс имел реальные основания для беспокойства, поскольку финансовый капитал угрожал его благополучию. Но простому американскому рабочему было всё равно, считали они, кто его обирает. Если же нас заботит рост еврейского капитала, то почему нас не тревожит капитал мусульман (самый богатый человек на свете — мусульманский султан Брунея) или армян, или заморских китайцев (тоже богатые общины)?

Конечно, любая концентрация капитала в руках этно-религиозных меньшинств — источник дисгармонии и проблем, потому что капиталисты такого рода не заботятся о местных рабочих. Они не связаны с ними ни узами крови, ни веры, ни брака, и зачастую оказываются беспощадными эксплуататорами. Положение евреев в христианском мире сравнимо с положением других капиталистических этнических меньшинств — армян и греков в Оттоманской империи, заморских китайцев в Юго-Восточной Азии, заморских индийцев в Восточной Африке. «Заморская китаянка» с Филиппин, социолог Амии Чуа называет такие меньшинства «рыночно доминирующими». Она пишет:

«Рыночно доминирующие меньшинства находятся повсюду. Моя семья относится к крошечной, но экономически влиятельной китайской общине. Филиппинские китайцы составляют только один процент населения, но контролируют 60 % всей находящейся в частных руках экономики страны. Им принадлежат четыре крупнейших авиалинии и почти все банки, отели, торговые центры и ведущие корпорации страны. Заморские китайцы господствуют в рыночной экономике как Филиппин, так и всей Юго-Восточной Азии. В 1998 году индонезийские китайцы, составляющие три процента населения страны, контролировали 70 % всего частного сектора, в том числе им принадлежали все крупные корпорации. Так, после волны приватизации в Бирме предприимчивые китайцы практически подмяли под себя экономику Мандалая и Рангуна. Ливанцы господствуют в рыночной экономике Западной Африки. Народность ибо доминирует в частном секторе Нигерии. Евреи стали господствующим меньшинством в рыночной экономике постсоветской России».

Однако, еврей Альфред играет уникальную роль даже среди «рыночных меньшинств» и не потому, что он богаче, или беспощаднее к рабочим. Султан Брунея строит дворцы и дарит «боинг» своей дочери. Пол Гетти становится отшельником в далёком замке. Китайцы строят магазины и отели. Но богатые евреи покупают СМИ и меняют общественное сознание. Поэтому еврейское влияние выходит за рамки контроля над частным сектором экономики и достигает доселе неведомых высот власти над умами.

Это явление достигло апогея в США, хотя проявляется повсюду. Сульцбергер и Цукерман владеют газетными империями, включающими New York Times и USA Today. Их собратья монополизировали редакторские и другие ведущие позиции в дискурсе. Список евреев на ведущих постах в американских СМИ не поместился бы в этой книге, но с ним можно ознакомиться в Интернете (см. например, новое введение Кевина Макдональда к «Культуре критики». Сама книга в отредактированном русском переводе также имеется в Интернете). Бенджамин Гинсберг, профессор политологии в университете Джона Хопкинса, писал в 1993 году, что американские евреи объединили в своих руках богатство и влияние в СМИ:

Хотя евреи составляют только 2 % населения страны, половина всех миллиардеров — евреи, равно как и генеральные директоры трёх ведущих телекомпаний и четырёх крупнейших кинофирм, владельцы крупнейшей сети газет, включая самую влиятельную газету, New York Times.

Если же мы возьмём в качестве критерия не этно-религиозное происхождение, а преданность еврейскому делу, доля филосемитов-мамонцев в американской прессе быстро приблизится к ста процентам. Верность еврейским идеям далеко не исчерпывается поддержкой Израиля, но она служит хорошим индикатором.

Эрик Альтерман опубликовал в журнале Nation список американских комментаторов, безоговорочно поддерживающих Израиль[141]. «В этом списке множество неевреев, которые безоговорочно поддерживают Израиль» — писал профессор Кевин Макдональд из Университета штата Калифорния[142]. Американские СМИ комплектуются, таким образом, не только и не столько из евреев, сколько из людей, преданных еврейскому делу. Интересно, что и относительно левый Эрик Альтерман признал, что, несмотря на своё скептическое отношение к Израилю, его преданность еврейской идее не подлежит сомнению.

Америка — не исключение. Евреям и их мамонским союзникам принадлежит львиная доля СМИ в большинстве стран рыночной экономики. Во Франции в этом году ведущая левая газета Liberation была куплена Ротшильдом, a France Soir — Гайдамаком, владельцем «Московских новостей». В Швеции Боньерам принадлежит почти вся пресса. В России после распада СССР СМИ оказались в руках Гусинского и Березовского, на Украине — у Рабиновича. Итальянский Берлускони и Мердок в Англии — евреи по духу, автоматически поддерживающие «еврейское дело», но их поддержка контролируется редакторами-евреями. Апологеты именуют эти страны «свободным миром», обладающим «свободной прессой». Иными словами, в их понимании «свободная пресса» — это пресса, принадлежащая евреям по крови или духу. Поэтому они называют СМИ Гусинского — «свободными», в то время как государственная или общественная собственность на СМИ сдерживает наступление полной еврейской монополии, потому-то она так ненавистна работникам «свободной прессы».

Для коллективного Альфреда владение СМИ не роскошь, но необходимость. Подлинно свободные СМИ указали бы пальцем на того, кто украл народное добро и заставили бы его вывернуть карманы. Так, в Малайзии пресса принадлежит обществу, несмотря на постоянные попытки Джорджа Сороса, еврейского магната, скупить газеты и телевидение. Премьер Махатир не позволил продать ему СМИ, и когда Сорос обчистил Малайзию, отбросив её на 15 лет назад, малайские газеты смогли написать об этом.

Американцев обкрадывают не меньше, чем малайцев (вспомним хотя бы Enron), но американцам и в голову не приходит указать на виновных и потребовать свои деньги назад. Причина тому — еврейское господство в дискурсе. То же происходит и в России, где евреи по крови и духу табуировали возврат украденного, связали с «Шариковым», с «отнять и поделить», опорочили национализацию, благословили олигархов — Гусинского, Черного, Невзлина, как более успешных и удачных дельцов, несущих счастье всему народу России. Великое ограбление Гайдара-Чубайса было бы невозможно без писателей из «Апреля», журналистов с «Эха Москвы», режиссёров «Современника» и «Таганки», без иудеев и иудеопоклонников, победивших в дискурсе благодаря массивной поддержке еврейских денежных мешков в России и за рубежом.

Таким образом, мы можем завершить первый уровень нашего исследования на чисто материальной, близкой сердцу каждого вульгарного марксиста ноте: богатые евреи скупают СМИ. чтобы скрыть свои аферы. Евреи — участники дискурса обеспечивают пиар-покрытие еврейским магнатам. В рядах правого дискурса они защищают всех богатых и могущественных людей, а в левых СМИ они стирают разницу между Джеффом и Альфредом. Но сводятся ли к этому планы евреев?

ДВЕ ДАМЫ ИЗ СТРАСБУРГА (Раз).

Но заглянем поглубже. Еврейские позиции в дискурсе куда прочнее, чем это может понадобиться для защиты богатых евреев. В США и, в значительной степени, в Западной Европе, невозможно предложить массам идею, точку зрения без того, чтобы её не проверили, завизировали и одобрили еврейские круги, царящие в дискурсе. Бывший глава ЦРУ Джеймс Вулси подчеркнул центральное положение евреев в западной системе власти: «Евреи — величайшие борцы за власть закона во всей истории человечества; они олицетворяют закон. Антисемитизм угрожает законности, нетерпимость по отношению к евреям есть первый шаг к диктатуре». ЦРУ не славится своей любовью к власти закона, скорее уж к власти злит. Поэтому слова Улси можно перефразировать так: «Евреи олицетворяют власть элит».

Подобные мнения выражались президентом Бушем. Кондолизой Райс и всеми кандидатами на пост президента в США, которые живо находили свои «еврейские корни», или но крайней мере еврейские корни своих жён и любовниц. Израильский еженедельник справедливо отметил, что из пяти кандидатов 2004 года четверо имели право на израильское гражданство, как, впрочем, и большинство премьеров России после падения коммунизма.

В Восточной Европе пик еврейского могущества наблюдался сразу после второй мировой войны, когда после великой победы 1945 года евреи олицетворяли власть Кремля и формировали правительства, аппараты разведки и контрразведки и все уровни дискурса в странах народной демократии и в союзных республиках. Они продержались на высотах власти до 1956 года, представляя наиболее лояльные Москве местные элиты. После 1956 года страны Восточной Европы становились всё более независимыми, роль евреев в аппарате власти слабела, но одновременно с этим росла роль евреев в диссидентском движении. Если послевоенные режимы Польши, Венгрии и Чехословакии были сталинистскими и строились под еврейским водительством, то очередное возвышение евреев после 1991 года произошло под тенью звёздно-полосатого флаг а.

После 1991 немногочисленные евреи Восточной Европы стали олицетворением западного образа жизни и оплотом американского униполярного мира. В Польше и Венгрии, Болгарии и Румынии новые посткоммунистические правители установили тесные отношения с еврейским государством, открыли музеи холокоста, активно сражаются с антисемитизмом, который сейчас связывается с антиамериканизмом, как раньше связывался с антисоветизмом. От Ленина и Сталина до Буша и Путина — фразеология сильных мира сего применительно к евреям практически не менялась. Они все осуждали антисемитизм в самых ярких выражениях и клялись бороться с ним.

Но, если в послевоенной Америке и Европе евреи считались пятой колонной Москвы, то в постсоветской Восточной Европе и бывших союзных республиках евреи стали пятой колонной глобализации и американского влияния. Если поначалу для борьбы с Россией Запад терпел и поощрял крайних националистов, настроенных против евреев, то по мере укрепления западных позиций они теряли своё влияние, шли на покаяние в Тель-Авив и возлагали венки в Освенциме. Так случилось в Хорватии и Венгрии, где правые националисты были использованы, а потом выброшены. Подобный процесс происходит сейчас на Украине. Сегодня проамериканские силы (именуемые их апологетами сторонниками «демократии» или «рыночной экономики») включают в себя непропорционально много евреев и филосемитов-иудеопоклонников, хотя реальная доля евреев в местном населении крайне невелика.

Последние парламентские выборы в России служат тому подтверждением. В самой России самая проамериканская партия, СПС, получила 4 % всех голосов, но в Израиле русские евреи отдали за неё 41 % своих голосов. Но и раньше, в начале 90-х годов, когда 89 % россиян ещё тосковали об утраченном Советском Союзе, 80 % российских евреев приветствовали новый строй.

Профессор Александр Панарин, покойный русский философ, писал:

«Сегодня евреи фанатично влюблены в Америку. Разговор с современным еврейским интеллектуалом почти всегда кончается восхвалением американской миссии в мире и презрительными эпитетами в адрес архаических патриотов, сопротивляющихся глобальному велению нашего времени, которое и олицетворяется этой миссией. Любые сомнения в американском праве обустраивать нашу планету воспринимаются с живым оскорблённым чувством, и напрашивается мысль о том, что сегодня именно США представляют «обетованную землю» еврейства. [Евреи стремятся] возложить на Америку миссию демократического контроля над недемократическим большинством планеты. Гарантии для евреев в этом полном подозрительности мире связаны с американским глобальным присутствием. Соответственно, все национальные суверенитеты, способные оспаривать это присутствие, должны быть предельно ослаблены, а американский мировой контроль должен стать вездесущим и всепроникающим».

Сходные взгляды выражали коммунистический историк Сергей Кара-Мурза и «консервативный революционер» Александр Дугин. Но ни один из трёх идеологов не собирается отказаться от евреев и еврейской силы. Напротив, они едины в желании перетянуть евреев на сторону туземцев во всемирной конфронтации с мондиалистами.

Панарин призывает евреев подумать и не соединять свою судьбу с Америкой так однозначно: «Разрыв с неприспособленным большинством планеты в пользу союза с победителями и господами мира сего чреват не только политическом риском, но и утратой духовного первородства, утратой идентичности, банализацией всей еврейской истории, смертью еврейского культурного мифа». Ему вторит Дугин: «место для «еврейского восточничества» в рядах строителей Великой Евразийской Империи, Последней Империи всегда найдётся. Но и предательства Великой Идеи мы не простим и не забудем никогда и никому. Ни своим, ни чужим». Кара-Мурза отмечает, что «магнаты» российского еврейства порвали с советским строем и перешли на сторону противника СССР в холодной войне. И потом, большинство населения России переживает социальное бедствие… Но влиятельная еврейская элита полна радости и непрерывно это демонстрирует». Но и он завершает на оптимистической ноте: останутся евреи-патриоты России, и с ними вместе будем действовать.

Эти трое все по-разному вспоминают былые дни, когда евреи поддерживали Советский Союз, когда чету Розенбергов казнили за поддержку Москвы, когда каждый правый конспиролог от Уинстона Черчилля до Дугласа Рида считал коммунизм «еврейским заговором». Таким образом эти три очень разных мыслителя соглашаются (без всяких попыток отыскать первопричины) с концепцией неизменной значимости евреев для мировой истории и верят в возможность изменить направление «еврейского вектора».

Желание поставить евреев служить к вяацй пользе человечества присуще не только россиянам: английский левый комментатор и идеолог, редактор газеты Guardian Шеймас Милн оплакивает былой роман евреев и левых: «со времён французской революции судьбы левой и еврейского народа неразрывно связаны» и выражает надежду, что признав правое дело палестинцев, евреи вернутся в левый стан[143]. Справа же американский раввин Лапин призывает евреев прекратить связь с либералами и подключиться к здоровому консерватизму Джорджа Буша.

Опережая возражения читателя, сразу скажу, что я не разделяю пожелания Панарина и Дугина, Милна и Лапина, не думаю, что еврейство может сыграть положительную роль, и не хотел бы видеть его своим союзником. Как и Карл Маркс, я хочу, чтобы оно сгинуло, или, по крайней мере, вернулось к своим нормальным скромным масштабам. Но в отличие от Маркса, я не верю, что с отменой капитализма еврейство испарится само собой.

Ведь влияние евреев, хотя и разросшееся до апокалипсических размеров благодаря симбиозу СМИ и банков, не поддаётся полной интерпретации как денежный фактор. Советские евреи не были богаты, но заметно влияли на дискурс. Поэтому мы предлагаем рассматривать еврейство как альтернативную церковь, следуя введённой Арнольдом Тойнби концепции универсальной церкви.

В традиционном обществе церковь есть суперэго, хранительница общественного дискурса. Она отвечает за сознание и самосознание народа. Перефразируя советский лозунг, можно сказать, что церковь — «честь, ум и совесть народа». Это не совпадение — КПСС была церковью советского теократического общества, в котором идеальная симфония была смещена в пользу церкви-партии, как в папском государстве. В нормальной же ситуации за материальное благосостояние народа отвечает государь, а церковь окормляет народ духовно. Церковь и Государь есть две независимых, или взаимозависимых власти. Церковь заботится о духовном благосостоянии и реализует соборность народа, обеспечивает легитимность и ограничивает самодержавие государя.

Отправимся в Эльзас, небольшую провинцию, зажатую между Германией и Францией, неоднократно переходившую из рук в руки вместе с её древней еврейской общиной. На ямбах внушительного Страсбургского собора стоят две женские фигуры: одна статная и покрытая венцом, а другая скособоченная и опирается на треснувшее копье. Это Церковь и Синагога. Эти две дамы соревнуются за внимание Государя — не только Небесного, но и Мирского. Ведь не только КПСС, но и Синагога — это тоже церковь с вполне заметными претензиями на универсальность. Как мы увидим в дальнейшем, слухи о еврейском сектантстве, партикуляризме, самодостаточности, отсутствии интереса к неевреям сильно преувеличены.

Теперь вы видим, что мастера Страсбурга несколько поспешили увековечить поражение Синагоги. Хоть её копье и сломано, а корона утеряна, старая дама сохранила несколько козырных карт в своём рукаве. Она снисходительнее к государю. Сильная христианская церковь предъявляет к государю немало требований, но альтернативная еврейская корпорация поддерживает его безоговорочно. Она ведёт себя, как Иезавель Сидонянка по отношению к царю Израиля Ахаву. В её глазах он стоит выше моральных законов, может грабить и казнить своих не-еврейских подданных как его душеньке угодно. Пока он любит её, она простит всё и всё поддержит. Она не пытается свергнуть его, потому что чужестранка не может править в чужой земле над чужим народом.

Христианская церковь требует, чтобы государь заботился о народе, но еврейской церкви наплевать на гойское простонародье. Она — заклятый враг независимой и требовательной подлинной царицы — Церкви. Запад сформировался в столетних споров между папской и королевской властью, пока Французская Революция окончательно не развенчала церковь. Не атеисты боролись от имени Республики с церковью, а революционеры, осквернившие Нотр-Дам и другие великие соборы Франции учредили альтернативную церковь Верховного Разума. Многие из них были расстриги, связанные с «галльской церковью», с попытками учредить автокефальную французскую церковь.

К сожалению, это легитимное (в глазах православных) стремление было отвергнуто Римом, и потенциальные реформаторы стали бунтовщиками. Но им не было дано учредить новую церковь, поскольку Церковь выражает мистическое содержание жизни, а это не под силу Разуму. Зато они смогли подорвать католическую церковь Франции.

Герман Гессе описал это так: «В духовной жизни Европы после Средних Веков были две основные тенденции: освобождение мысли от власти, то есть борьба суверенного и зрелого ума с господством римско-католической церкви, и с другой стороны, тайный, но пылкий поиск новой высшей власти, которая легитимизировала бы эту свободу мысли».

Так история доказывает, что человек и общество не могут существовать без церкви. «Вы будете поклоняться кому-нибудь, может быть, черту, а может быть, Господу, но поклоняться вы будете непременно», — пел Боб Дилан. Короткое междуцарствие «гражданского общества», построенного на руинах Бастилии, завершилось воцарением евреев как новой священнической касты.

Альтернативная церковь нашего времени, евреи, жила века в виртуальном состоянии. Пока Христианская Церковь доминировала в дискурсе, пока его вели монахи и священники от Абеляра до Фомы Аквинского, евреи попросту не могли составить им конкуренцию, но когда свободомыслящие интеллектуалы переломили посох церкви, альтернативная корпорация вырвалась вперёд.

Многие европейские интеллектуалы ощутили реальность выбора: «Церковь или евреи». В волшебном фильме «Фанни и Александр» замечательный шведский кинематографист Ингмар Бергман противопоставляет сурового, жёсткого, неумолимого епископа лютеранской церкви чарующему своей мягкостью, отзывчивостью и житейской мудростью еврею. Епископ жесток к своим пасынку и падчерице, он запирает их в тёмный чулан за мелкие детские шалости, а еврей их спасает и помогает их матери обрести свободу. Епископ погибает страшной смертью в огне, а еврей занимает его место за семейным столом либеральной шведской аристократии.

Обычная реальность не интересует Бергмана: его еврей, верующий человек в большой черной ермолке и с пейсами пьёт вино со шведами за рождественским столом, чего не может быть никогда. Фильм отражает высшую реальность шведского общества, отринувшего суровые законы лютеранской церкви и принявшего толерантность еврейской корпорации, проводимую владыками шведских СМИ Боннерами. В результате этой толерантности миллионы шведов оказались без работы, церковные браки сошли на нет, возникли многочисленные гетто для иностранных рабочих, закрылись заводы, демонтируются социальные льготы, завоёванные в период противостояния епископа и еврея.

Это противостояние двух церквей отражает и отношение к прогрессу и модернизации. Связанные с этим факты также могут быть описаны в двух противоположных нарративах.

ПРИТЧА О ПОПЕ И ЯНКЕЛЕ.

Рассказывает сторонник прогресса:

Наше глухое село было воплощением «идиотизма сельской жизни». Мужики работали в поле, бабы заботились по дому, а по воскресеньям ходили в церковь. Учились только грамоте и Священному Писанию. Рано ложились спать, рано вставали, жили так, как жили их деды. Но вот в наше село приехал молодой бизнесмен. Он открыл бар. Теперь по вечерам не обязательно было сидеть на завалинке и лузгать семечки, можно было сидеть в баре и за рюмкой толковать о важных вещах.

Поп стал выступать против бара. Каждое воскресенье в своей проповеди он призывал крестьян не ходить туда, к «чужаку». Но наш бизнесмен открыл кредитную линию. Мы смогли построить себе более просторные дома, кузница стала фабрикой, швея создала текстильную фабрику. Наше процветание привлекло людей издалека и мы построили для них общежитие. Теперь нам не надо было рано вставать и рано ложиться. С утра в поле работали новые рабочие, а мы смогли проводить больше времени в баре, или ездить на отдых.

Неподалёку от бара мы построили новый торговый центр, и он стал сердцем городка. Церковь осталась в старой части села, мы покрасили её, и её охотно посещают туристы. Так к нам в село пришёл прогресс. Наша жизнь хороша, а завтра будет ещё лучше.

Рассказывает враг прогресса:

Мы жили тихо и мирно, по вечерам любовались закатами, а утром встречали рассвет в поле. Семьи были крепкие, по воскресеньям все вместе ходили в церковь. Но вот приехал в наше село Янкель-шинкарь. Он открыл шинок, и мужики туда зачастили. Он брал вещи в залог, и наливал им спиртное в долг. Со временем всё село было опутано паутиной долговой кабалы.

Из неё надо было вылезать. Один человек взял взаймы у Янкеля денег и открыл текстильную фабрику. Теперь наши женщины уже не работали в дому, но вкалывали на фабрике. Раньше разводы были вещью редкой, а сейчас они стали правилом. Хозяин фабрики стал привозить рабочих издалека, они жили в большом общежитии, и пьянствовали в шинке после работы.

Наша молодёжь бросила село и ушла в город, работать на заводе. Только один поп боролся с Янкелем и его влиянием, но ничего поделать не мог наша общинная жизнь рухнула. Больше не стало взаимопомощи, не осталось крепких семей, дети не заботились о родителях, но отправляли их в дом престарелых. Мы работали всё больше и больше, но все деньги шли на расплату за кредиты, которые нам давал Янкель. Церковь опустела.

Оба нарратива отражают реальность, увиденную с двух сторон. Но между ними есть различие: первый рассказчик описал «нормальное» (хотя и губительное для традиционной жизни) развитие капитализма, победу буржуазии и её последствия. Второй сумел увидеть большее — за «нормальной» борьбой за выгоду и прибыль скрывалась и борьба двух теологических парадигм. Молодой бизнесмен предлагал не только место для встреч и кредиты, но и новое мироощущение, жёстко противостоящее прежнему. Попу и Яыкелю было о чем поспорить.

Люди духа раньше других ощутили противостояние между церковью и евреями. Т.С. Элиот и Г.К. Честертон пришли к церкви, по этому же пути пошли и ярые вольнодумцы Федор Достоевский и Сергий Булгаков. Если бы они смогли отстоять свои позиции в дискурсе, человечеству удалось бы установить новый баланс между Янкелем и попом, баланс, при котором церковь сохранила бы своё центральное место, а шинок остался бы на скромных позициях. Ведь речь не идёт о тотальной победе — она невозможна, хотя к ней можно стремиться. Как и в споре между мужем и женой, дух и материя могут спорить, но ни одна из стороне не может победить полностью и окончательно.

Владычество евреев в СМИ, то есть интеграция капитала и дискурса изменили соотношение сил. Победа Янкеля недолго казалась победой свободы духа. Быстро выяснилось, что у дискурса просто появились новые хозяева. Вместо церкви границы допустимого установили хозяева газет. Люди духа, стремившиеся создать общество, которое зиждется на скапе веры, остались на окраинах дискурса, который сузился'до споров о целесообразности и выгоде.

У китайского философа Менциуса можно найти пример взгляда, недопустимого в современном дискурсе, но совершенно понятного христианину, хотя Менциус жил за три века до Христа. Менциус отправился к правителю Ху И, и тот спросил его: «Старик, если ты преодолел путь в тысячу ли, чтобы придти сюда, ты, наверное, знаешь, как принести выгоду моей стране». Менциус ответствовал: «Зачем говорить о выгоде? Важны лишь праведность и великодушие. Если правитель скажет, «как принести выгоду моей стране?», его вассалы скажут: «Что принесёт выгоду нашим уделам?», и простолюдины и книжники скажут: «В чем наша выгода?». Когда же низшие и высшие сословия устремятся к своей выгоде, государство погибнет».

Итак, победа еврейской корпорации над церковью привела к победе понятия выгоды над понятиями о праведности и великодушии. Хотя путь к победе в дискурсе был проложен мыслителями от Джона Локка до Гоббса, которые не были евреями, именно благодаря еврейской концепции мира (о которой речь позднее) эта позиция получила легитимность, беспокоившую Гессе.

Евреи были готовы к использованию свалившейся на них победы благодаря своему традиционному отношению к дискурсу. За долгие века христианского правления богатые евреи, о которых мы говорили в предыдущих главах, несли тяжкое бремя — они заботились о еврейских учёных и мыслителях и давали им в жены своих дочерей, не скупясь на приданое. Богатый еврей знал, что его долг — заботиться об учёных. Хотя, как мы говорили, у богатых евреев были самые прагматические основания для покупки СМИ, у них не было таких причин для поддержания на протяжении веков внушительного идеологического аппарата «альтернативной церкви». Напротив, именно альтернативная церковь была целью их трудов.

ОСЁЛ МЕССИИ (драш).

Согласно еврейской терминологии богатые евреи — Ослы Мессии. Это выражение стало широко известным в Израиле несколько лет назад когда еврейский писатель Сефи Рахелевски опубликовал толстый том под таким названием. В нём он утверждал, что еврейский религиозный каббалистический истеблишмент считает обычных израильских евреев Ослами Мессии, то есть им предназначено нести на своей спине Мессию, не осознавая своей функции.

Этот термин взят из пророчества пророка Захарии (9: 9) «Твой царь (Мессия) грядет… верхом на осле (хамор)». Мудрецы объяснили: это тот же осел, на котором ехали Авраам («он оседлал своего осла», Быт. 22: 3) и Моисей («усадил их на осла», Исх. 4: 20). Создатель Голема, пражский мудрец Магарал объяснил это (Гвурот 5: 29) каламбуром: «хамор» — это осел; «хомер» — это материя. Мессия (а до него Авраам и Моисей) могли использовать материальные средства («ехать на осле»), не поддаваясь владычеству материального мира. Иными словами, дух всегда победит материю; Мессия Духа грядёт на Осле Материи.

По Рахелевскому, каббалистическая теология р. Кука с его опьяняющей смесью мессианских идей, ненависти к гоям и сионистам-социалистам, жажды мести и стремления к кровопролитию стала господствующей идеологией ортодоксальных евреев. «Они стремятся к абсолютной власти, мечтают уничтожить израильскую демократию, отстроить третий храм (который начнёт отсчёт мессианского века) и возможно, вызвать всеобщий апокалипсис». Каббалисты спокойно ждут, пока сионисты-социалисты создают Израиль и сражаются за него, ибо «они прокладывают путь к неминуемому избавлению Израиля. Но когда они выполнят свои материальные задачи, они должны покинуть арену истории, потому что их существование противоречит идее национально-религиозного спасения» — пишет Элиэзер Дон-Ехия в газете Haaretz.

«Некоторые критики сравнили эту книгу с «Протоколами сионских мудрецов». Но «Осел Мессии» куда зловреднее. Он принадлежит к категории оголтелых антисемитских книг», пишет этот ортодоксальный еврейский критик.

Книга Сефи Рахелевского, «злобного антисемита», стала ведущим бестселлером в Израиле. Её хвалили многие израильские интеллектуалы — от лучшего современного поэта Натана Заха до борца за мир Ури Авнери, который назвал её «самой важной книгой, опубликованной за последние годы. Её обязательно надо прочесть тем, кто задумывается о будущем страны».

«Почтенные раввины принимают участие в конференции по созданию храма на руинах двух важнейших исламских святынь, хотя они знают, что это приведёт к войне с миллиардом мусульман — и ни один раввин не смеет протестовать принародно. Религиозные националисты и ультра-ортодоксы, которые вчера ещё были заклятыми врагами, сомкнули ряды под знаменем общей ненависти к гою», — продолжает Авнери, и задаёт вопрос: как иудаизм стал таким чудовищем? «Рахелевский объяснил этот процесс. Он выдал нам секретный шифр. Он явил нам мир, с которым мы никогда не сталкивались: сотни неизвестных нам фактов, сотни цитат из Талмуда, Зогара, Рамбама, Ари из Цефата, Магарала из Праги, р. Кука и других».

Неужели и впрямь эти факты и цитаты оставались неизвестными? Существует обширная литература, объясняющая ядовитые идеи иудаизма. В IV веке св. Иоанн Златоуст из Антиохии писал о возникшем в те дни учении талмудистов. В XII веке Запад узнал о сути еврейской веры. До той поры западные христиане считали, что евреи придерживаются традиционного библейского дохристианского иудаизма. В наши дни вышли книги Исраэля Шахака «Три тысячи лет еврейской традиции» и Михаэля Хоффмана «Странные боги иудаизма». В промежутке вышли тысячи книг, освещающих этот предмет. За минувшие века сотни иудеев отреклись от этого учения, обратились к Христу и разоблачили секрет «ненависти к гоям» и «стремления к абсолютной власти». Но в ответ еврейская община только ломала руки и восклицала: «Антисемитизм!» И тот же Ури Авнери через пять лет после хвалы в адрес книги Рахелевского предпочёл позабыть «сотни неизвестных фактов и сотни цитат» и присоединился к сонму борцов, но не с «ненавистниками гоев, стремящимися к абсолютной власти», а с «антисемитами», которые предали гласности эти факты и цитаты.

Хотя Рахелевский сделал важный шаг, явив подлинное лицо иудаизма «пленным детям», современным израильтянам, его теория не выдерживает проверки фактами. Даже если мы примем его гипотезу мессианско-каббалистического опьянения ортодоксальных евреев, остаётся непонятным, как эти взгляды (пусть чудовищные, по его словам) могут лечь в основание политики. Ортодоксальные евреи — самый бедный и дискриминированный сектор израильского еврейского общества. Даже религиозные националисты крайне слабы, а брутальные поселенцы Хеврона насчитывают лишь несколько десятков человек. Их мнение о сионистах-социалистах и вовсе никому не интересно.

Более того, социалистический сионизм не менее мерзок, чем учение р. Кука. Лассе Вильгельмсон очень точно назвал его «еврейским национал-социализмом». Если вам понадобятся чудовищные взгляды, их проще всего найти в кругах светского левого сионизма. Матти Голан, идеал светского либерального сиониста, бывший редактор газеты Haaretz, писал в канун Нового года: «Те, кто подходит с одной меркой к нам и к мусульманским странам по вопросу о ядерном оружии, не думают о нашем благе. Если они спросят нас, почему мы так уверены, что наше оружие не будет задействовано без крайней нужды, мы искренне ответим им, что наша уверенность зиждется на том, что мы — не они, мы не такие, как они, а кто отрицает это — пренебрегает правдой. Тот, кто позволит мусульманским странам овладеть ядерным оружием, согласится со всемирным самоубийством человечества». Но Матти Голан лишь повторил, в излишне длинной форме, слова еврейской утренней молитвы: «Хвала тебе, Господи, что ты создал нас не такими, как гои, что наша судьба — не их судьба, что мы не подобны народам земли».

Итак, Рахелевский заблуждался, а популярность его книги была частично вызвана его выбором козла отпущения, поскольку сионисты не любят религиозных евреев. Он верно выявил связь глубинных слоёв иудаизма с «ненавистью к гоям» и «стремлением к абсолютной власти», но ошибся, когда приписал реализацию этого стремления относительно небольшой религиозной обшине. Он также ошибся, когда счёл социалистов-сионистов с их непомерным расизмом невинным Ослом Мессии. Сионисты-социалисты (их называют по непонятной мне причине «израильской левой») играют ту же роль, что и все евреи при власти и деньгах, от Сульцбергера до Сороса. Потому что все евреи неосознанно играют роль Осла Мессии, где Мессия — не человек, но дух.

Рабби Лайтман, ведущий еврейский каббалист, объяснил: «Нет никаких «отдельных» Машиахов (Мессий) с точки зрения Каббалы или каких бы то ни было (еврейских) точек зрения. Каббалисты, изучая корни всех явлений в высшем мире, чётко и однозначно объяснили, что Машиах — это Высший Свет, высшая духовная сила, которая нисходит в наш мир и исправляет человечество, поднимает его на более высокий уровень сознания. Машиах (от слова лимшох вытаскивать, вытягивав) вытаскивает людей из нашей земной тины, из болота на более высокий уровень. Вот это и есть Машиах. Вполне возможно, что одновременно с этой духовной силой появятся предводители поколения, которые будут учить и проповедовать. Но в принципе Машиах — это духовная сила, а не человек»[144].

Сергей Баландин, русский писатель, живущий в Иерусалиме, отметил сходство этого представления с христианским учением о Мессии. Но это — зеркальное сходство антиподов. Христос — это действительно Горний Свет, который озаряет каждого, иудея и эллина, желающего принять его. Свет же еврейского Мессии сияет лишь на евреев, распространяя тьму среди христиан. Если еврей поймёт, что свет Господень озаряет всех, кто принимает Его, он становится христианином. И когда человек принимает Христа, он понимает, что Его свет озаряет всех, кто принимает Его. Но мрак, распространяемый иудейским мессией, отдаляет человека от Христа, ставит препону между ним и Богом. Любой осветитель знает: чтобы осветить героя на сцене, нужно погрузить сцену во тьму.

ИЗРАИЛЬ И ЙЫСРАИЛЬ (сод).

Еврейский Мессия, которого несут, словно ослы на своих спинах, евреи из века в век, это некий дух, который относится к евреям, как Христос к Церкви. «Но это не Бог, а идол, почитаемый евреями, — писала Симона Вейль, — не объект из металла или дерева, но Народ, так же принадлежащий к сему миру. Еврейская религия неотделима от идолопоклонства из-за основного понятия Избранного Народа».

Еврей считает себя неотделимой частью, деталью Иысраиля[145], духовного существа высшего ранга, которое относится к отдельному еврею, как улей к пчеле, и как Римская церковь к католику. Йысраиль — это главный двуполый протагонист еврейского космоса, ибо он — Жених Торы и Невеста Бога. В христианском мироздании есть пара Христос — Церковь, а в еврейском космосе Йысраиль, церковь евреев, подобна Христу у христиан, поскольку церковь евреев, Йысраиль, поклоняется Иысраилю, то есть себе самой. Эта нарциссическая сущность высшего ранга, невротическое суперэго еврейской соборности, обладает своей волей: его воля не совпадает с волей и желаниями отдельных евреев. Йысраиль не задумывается о судьбе отдельных евреев, и готов жертвовать ими для выполнения своей миссии.

Ховард Блюм, автор модной книги «Принцип Люцифера», выразил эту мысль в квазинаучных терминах: «В начале XX века энтомолог Уильям Мортон Уиллер изучал муравьёв. Муравей — это не одинокий остров[146]. С человеческой точки зрения, деятельность отдельного муравья значит куда меньше, чем поведение целого муравейника. Муравейник выступает, как живое существо — он ест, извергает экскременты, защищается, заботится о своём будущем. Уиллер назвал коллектив особей, действующих, как единое целое, сверхорганизмом. Подобно муравьям и клеткам губки, мы, люди, так же являемся частью большего целого, которое движется по пути жизни благодаря нашим общим усилиям. Как и муравьи, мы не можем жить в отдельности от человеческого коллектива. Мы — частицы сверхорганизма. Мы соревнуемся между собой как индивиды, но мы ещё и частицы высшего целого, физиологию и духовную деятельность которого мы реализуем, но представляем лишь в общих деталях».

Многие евреи пришли g восторг, прочтя книгу Блюма («Я встретил Бога, и он живёт в Бруклине. Ховард Блюм достоин стоять рядом с Дарвином, Фрейдом, Эйнштейном», — писал Ричард Метцгер), потому что он изложил в квазинаучных терминах то, что они ощущают. Они чувствуют, что их принадлежность к еврейству выше их понимания, но абсолютно реальна. Они чувствуют, что они соревнуются не как отдельные особи, но как коллектив против всех остальных групп. Они ощущают высшую реальность «сверхорганизма» (в терминологии Блюма) именуемого Йысраиль, противопоставленную мнимой реальности. Но они не ощущают Бога над Иысраилем.

Христианин знает, что есть Бог над ним, и церковь — центральный элемент общества. Но еврей, как правило, принимает чувство принадлежности к национальному сверхорганизму за религиозное чувство. Поэтому синагога — скорее клуб, чем храм. (Шум и разговоры евреев в синагогах немало раздражали евреев-реформистов в XIX веке.) Религиозные евреи верят в Господа Бога Йысраиля, божественного покровителя своего сверхорганизма. Их «монотеизм» не племенной пережиток, как утверждают их противники, но крайний эгоцентризм муравья, который не верит в существование жизни за пределами муравейника, или в Бога, который не суть Бог Муравьев. Лишь редкие духовные евреи ощущают Бога — Отца всего мира, который единосущен Христу. Они есть сыны пророков, отвергнутые еврейством. Они близки Христу, и Церковь молится о Божественной Благодати, которая приведёт их ко Христу.

Грубая материалистическая и биологическая модель Блюма («муравейник») соответствует глубокому духовному концепту, который помогает понять загадку еврейского бытия. Избранный народ был частью Израиля, великой сверхдуши, духовного партнёра супер-организма. Осенённый Господом, кованый Его Заветом, Израиль был высшей реальностью в дохристианском мире. С пришествием Христа эта сверхдуша пережила катарсис, и её большая и лучшая часть вошла через воды крещения в сверхдушу Церкви. Но и выброшенная часть не исчезла. Она осталась, частично в мире духа, частично в мире материи. Она по-прежнему реальна, в отличие от мнимой реальности обездушенных, невоцерковленных народов, но подобна демону и сбита с толку. Она едва помнит, для чего она была избрана, и пытается действовать, но без Христа все её усилия ведут не туда. Она стала жалкой пародией на древний Израиль. Пытаясь исполнить пророчества, Йысраиль лишь сеет смуту и мглу. С христианской точки зрения, Йысраиль бунтует против Господа, и поэтому он сродни Люциферу. Люцифер отказался поклониться Адаму, а Йысраиль отказался поклониться Христу и признать праведников народов мира.

Он не может жить, но не может он и умереть; как медведь-шатун, обездушенный отброс великого древнего Израиля бродит по свету и сеет разрушение на своём пути. Он сражается с Христом, потому что Христос изверг этот жёсткий остаток из Израиля и не дал ему победить и сделать свой мир единственным. Его планы тщетны — никогда не отстроится Иерусалим, о котором мечтают евреи. Они лишь разрушают Землю Обетованную, тщась её отстроить. Мир, который они созидают, суть лишь страшная пародия на пророческие видения.

Но тем временем великая сверхдуша Церкви, это перевоплощение Израиля в крестильном огне Христа, пережила страшные невзгоды. Произошёл разрыв между мистическим, традиционным эзотерическим Востоком и материалистическим экзотерическим Западом. Так две половины единой души оказались разделены шизофренией. Запад становился всё сильнее физически, духовно ослабевая.

Это стечение обстоятельств предоставило Иысраилю возможность проявить себя. Безумный, заблудший Йысраиль оставался реальным, в то время как национальные церкви исчезали. Народ без церкви суть мёртвое обездушенное тело, ибо церковь была его душой. Йысраиль поселился в мёртвых телах обездушенных народов, выступая подобием их супер-эго. Но если Церковь привлекала самых одухотворённых, то Йысраиль-пересмешник привлекает самых низких, готовых отвернуться от Христа, отказаться от духа и преследовать лишь материальные блага.

Поэтому народы мира видят Йысраиль как Мамону, бога корысти. Для слуг Мамоны недопустимы бескорыстные соображения и помыслы, а корысть ставится во главу угла. Чикагская неолиберальная школа Милтона Фридмана, рафинировавшая предвидения Локка и Гоббса, предложила квазинаучное изложение мамонской тенденции, провозгласив главенство рыночных сил. Мамона — мощный противник Христа, потому что мамонец заперт в материальном мире и лишён духа.

Современный русский писатель Виктор Пелевин предложил демифологизировать Мамону. Он переименовал богоподобного Мамону в Орануса (Огаl+Апи8=Ротожоп). «Оранус — это примитивный виртуальный организм паразитического типа… бессмысленный полип, лишённый эмоций и намерений. У него нет ни ушей, ни носа, ни глаз, ни ума. Вместо крови у него — деньги, а центральной нервной системой служит реклама, advertising media». Он не зол и не добр, он примитивен и стоит эволюциоыно ниже, чем любая из его клеток в отдельности». А его клетками, по Пелевину, являемся мы все. Точнее, клетка Орануса-Мамоны есть не человек, но экономическая денежная проекция человека.

Человек — многомерное существо. Его можно проецировать на мамонскую экономическую плоскость, а можно — в пространство Христа и Церкви, или в кусок мяса для тигра, литр крови для вампира и т. д. Итак, «человек как клетка Мамоны» суть лишь проекция человека, лишённая влечения к Богу, Искусству, Любви. Мамона — это обращённое к гоям лицо Йысраиля, побочный продукт деспиритуализации мира. Мамонские взаимоотношения между людьми строятся по принципу «человек человеку — волк», утверждённому Гоббсом и развитому фон Гаеком, Поппером, Соросом, Глюксманом и прочими неолибералами. Это иудаистская норма для идеальных взаимоотношений вне общины, разработанная для общения с гоями, «осколками зла», по Каббале. Иными словами, неолиберализм суть безбожный иудаизм.

Христос — враг Йысраиля, поскольку Его Божественное вмешательство привело к его экскреции. Но Йысраиль не может признать это, не признавая, что Иисус это Христос. Поэтому Йысраиль создал миф о Разрушении Храма как своего рода альтернативный катарсис. Евреи верят, что строительство Храма полностью возвратит силы Йысраиля, приведёт его к сопричастности Богу, но они заблуждаются. Поскольку подлинной катастрофой Йысраиля было его отвержение Христа, строительство Храма станет самым большим еврейским проколом со времён Воскресения.

Мамона — враг Христа и в простом (пшат) смысле слова. Ведь христиан учат стыдиться богатства. Им с детства говорят о сравнительных размерах верблюда и игольного ушка. Они обычно осознают, что богатство редко приходит к честным людям. Они не упиваются властью, потому что помнят: первый здесь будет последним в Царствии Небесном.

(Как это не похоже на реальных христиан, воскликнет еврейский читатель. Да, христиане не так хороши, как того требует их вера, а евреи не так ужасны, как того требует их вера, но и установки на идеал играют роль.).

У мамонцев таких сантиментов нет. Они стремятся к власти, потому что они приняли Ветхий Завет без новозаветного фильтра, и буквально понимают Исх. 27: 29: «Мой народ будет тебе служить, и все народы склонятся перед тобой, правь над своими братьями и сыны твоей матери поклонятся тебе». Они верят, что земное богатство — это благословение Божье, в то время как христиане считают, что благословен тот, кто несёт другим благословение.

Евреи, как правило, покорны Иысраилю. Каждый, кому доводилось спорить с евреями, знаком с их безграничной апологией еврейского поведения, с их безоговорочным отрицанием неприятных фактов, с яростью в спорах, скользкой, протеевой защитой Йысраиля и нападками на туземное общество. Их солидарность уникальна — бедные и богатые, коммунисты и неолибералы, они поют в унисон, хоть и на разные голоса. Русский может осуждать русских, англичанин может ненавидеть англичан, но если еврей перестаёт быть надёжным адвокатом Йысраиля, он перестаёт быть евреем, даже если он этого ещё не знает.

В 1648 году, во время гражданской войны на Украине, казаки пытались уговорить бедных евреев предпочесть классовый инстинкт верности своей касте. Они направили делегацию и та предложила защиту и покровительство еврейской бедноте, потому что в их глазах война была классовой: украинское крестьянство в союзе с воинственным казачеством против эксплуататоров — польских помещиков и еврейских арендаторов. Казаки не считали бедных евреев и поляков своими врагами. Но еврейская беднота отклонила их предложение и ушла вместе с богатыми евреями, пишет еврейский историк-марксист Саул Боровой.

В наши дни евреями движут различные идеи, они поддерживают разные партии и идеологии. Но и из разных лагерей они поют в унисон. Так, сейчас они воюют с миром ислама, с этим великим вместилищем непокорённого духа. Начиная с первосвященника культа Холокоста, Эли Визеля, до крепкого антисиониста Лени Бреннера, от израильского левого профессора Бенни Морриса до крайне правого каббалиста Баруха Марзеля — все они выражают свою враждебность исламу, хоть и объясняют её по-разному: исламофашизмом — Визель, заботой о правах женщины — Бреннер, прогрессивными идеями — Моррис, и Божьей волей — Марзель.

Того, кто не поёт в общем хоре, кто не ощущает причастности к сверхорганизму, кто не тщится оправдать преступления евреев, тот попросту не еврей, даже если родился в еврейской семье. По какой-то ошибке такой недоеврей не установил телепатической связи со сверхдушой. Такое случается и с пчёлами, но те обычно умирают без улья.

Это еврейское чувство принадлежности к улью превосходит обычный национализм, и они сами не могут постичь его природы до конца своих дней. Поэтому они играют в «добрую старую игру в напёрстки» (по остроумному определению Майкла Ноймана): «Смотрите! Евреи это религия! Нет! Раса! Нет! Национальность! Нет! Особая культура! Нет! Религия!».

Историк-антисионист Иоаким Мартилло попытался отделаться от неприятной для материалиста уникальности евреев, поместив сионизм в исторический и географический контекст Восточной и Центральной Европы. Он переименовал евреев в «ашкеназов», чтобы избавиться от религиозной коннотации и свести вопрос к местным восточно-европейским реалиям. Он отметил сходство между сионизмом и национализмом и конфессионализмом восточно-европейских народов, и охарактеризовал сионизм как «органическую» «примордиальную» идеологию, отрицая веру еврейских учёных (и не только их) в исключительность евреев.

Но его редукция не сработала. Сколько бы мы ни отвергали концепт еврейской исключительности (равно как и уникальности Христа и Церкви), он возвращается при столкновении с реальностью. Если ашкенази — обычное восточно-европейское племя с органической примордиальной идеологией, наподобие сербов при Милошевиче, как утверждает Мартилло, почему тогда в господствующем дискурсе принято проклинать все органические движения, кроме сионизма? На чем основано это исключение? Почему New York Times не позволяет сербам или японцам создавать органические движения и предаваться примордиалистским мечтаньям, но защищает сионизм? Если сионизм так похож на немецкий нацизм, почему СМИ проклинают последний и благословляют первый? Как маленькое восточноевропейское племя сумело занять господствующие позиции в дискурсе Америки и России, а в немалой степени и Европы? Почему самое устрашающее и разящее финансовое оружие наших дней нашло воплощение в образе Джорджа Сороса? Почему глава МВФ, самой антинациональной организации, отдавший экономику России на растерзание международным компаниям, становится во главе министерства финансов Израиля, известного своим протекционизмом? Почему, по словам израильского журналиста Севера Плоцкера, все важные экономические решения нашего мира принимаются в синагоге, где молится глава американского казначейства? Почему господствующая идеология этих «почти сербов» стала парадигмой модерна под брэндом «неолиберализма»? Почему о сербах можно сказать всё, что угодно, но один намёк на «антисемитизм» замораживает чернила в авторучках?

Параллель Мартилло хоть и забавна, но сбивает с толку. Некоторые свойства сионизма напоминают европейские органические движения («национал-социализм» и т. д.), но это сходство поверхностное, а не глубинное. Можно ли считать сионизм «органическим движением»? В 1920-е годы и в начале 30-х ведущие сионисты (Жаботинский справа и Арлозоров слева) стремились к союзу с фашистской Италией, а потом и гитлеровской Германией. Некоторые сионистские отморозки (Авраам Штерн, Ицхак Шамир) продолжали клясться в своей готовности вписаться в Новый Мировой Порядок Гитлера и в сороковые годы, в разгар войны. Хотя Гитлер был разбит, ею потенциальные партнёры от сионизма пришли к власти, удержались и полностью реализовали свою программу. Поэтому мы знаем, к чему клонили сионисты-«почвенники» и можем ответить на поставленный нами вопрос отрицательно: при всех своих недостатках национал-социалисты и прочие «органисты» любили родную природу и пестовали народную традицию. Сионизм же, напротив, стремится истребить как подлинную традицию ашкеназских (и восточных) евреев, так и природу в их новой среде обитания, в Палестине. Он лишь притворялся «органическим», чтобы понравиться сторонникам органических движений в 1920-1930-х годах, когда эти движения были на подъёме.

Этого не понял проницательный и тонкий русский мыслитель Александр Дугин, который принял за чистую монету притворство «гиперсионистов» Вербицкого, Шмулевича, Эскина. Он искал в среде израильской крайне правой «еврейских традиционалистов», потенциальных союзников «почвенной» России против Америки и мондиалистов. Они желали подчинить себе или на худой конец нейтрализовать русских почвенников, представившись их еврейским аналогом. Им это удалось — Дугин перестал критиковать Израиль.

Я ответил ему на страницах «Завтра»: «Спор между разными сионистскими течениями — это спор между добрым и злым следователями, где каждое слово следовало бы закавычить. Палестинцы давно поняли, что многообразие методов и школ у сионистов — это талмудический спор о том, как лучше зарезать пасхального агнца».

В среде палестинофилов также существуют отдельные еврейские группы «сторонников Палестины», но их основная функция — удерживать дискурс в приемлемых для евреев рамках, навязывать бесконечные «осуждения антисемитизма». Они — представители еврейства в стане друзей Палестины. Прототипом таких организаций был Бунд — группа еврейских социалистов, которых в своё время Ленин прогнал из РСДРП. Те тоже провозглашали свой антисионизм, на что Георгий Плеханов ответил: «Бунд хочет построить свой Сион в России, а не в Палестине», и добавил остроумное определение: «Бундист — это сионист, боящийся морской болезни». Так же считали и сионисты.

Сионист-социалист Бер Борухов предсказывал, что в будущем Еврейское Государство поставит золотой памятник Бунду за его неоценимую помощь сионизму.

Были в сионизме и черты, сближавшие его с социалистическими течениями, но и это сходство было мимикрией. Кибуц кажется ячейкой социализма, пока не присмотришься и не увидишь его исключительный расизм, близость к военным орденам Средневековья, промывку мозгов. Был ли сионизм социалистическим? Нет, он только притворялся социалистическим, чтобы понравиться социалистам, в чем преуспел.

Сейчас сионистское государство выглядит открытым обществом и демократией западного типа. Но и это лишь имитация, призванная ввести в заблуждение. В этой «демократии» половина населения лишена права голоса, да и полноправные граждане строго разделены на касты в зависимости от происхождения.

Поэтому я не согласен с привлекательной идеей Мартил-ло. Сионизм, как часть еврейских политических движений, выделяется своей способностью к мимезису, мимикрии. Он становится нацизмом, социализмом, демократией — всем, чем угодно. Он как Протей принимает любые формы, сохраняя свою сущность. Нельзя понять сионизм в отрыве от прочих еврейских движений, от антисионистского Бунда, от еврейских неоконсерваторов. Поэтому деятельность евреев в Палестине представляется лишь частью (и не самой важной) более обширного плана, а государство Израиль — видимой частью гигантского айсберга Йысраиля.

Это ощущают и мировые лидеры, которые посылают своих лучших дипломатов на пост посла в нашу маленькую и бедную страну. Они ищут в Тель-Авиве ключ к сердцу по-настоящему важных евреев, вроде разрушителя национальных финансов Джорджа Сороса. Через филосемита Конрада Блэка — к консерваторам, через Майкла Леви — к нео-лейбористу Тони Блеру, через Ричарда Перла — к Джорджу Бушу, через обойму баронов прессы к сердцам простых американцев.

Невозможно понять причины успеха и провала еврейских стратегий, не обращаясь к теологии, и любые попытки редуцировать еврейский феномен, сведя его к особой форме национализма, лишь уведут нас в сторону.

МИРЫ И БОГИ.

Для того, чтобы понять волю Йысраиля, мы рассмотрим два параллельных мира, еврейский и христианский. Сначала обратимся к еврейскому космосу. Сотворение Мира отделило мир от Бога и сделало его безбожным. Но по своей милости Творец избрал Йысраиль и дал ему Тору. Тора спустилась в мир, как София в гностическом мифе, но, в отличие от последнего, навсегда, не собираясь покинуть землю. Она заключила союз с Йысраилем, и вместе они образовали остров света в царстве тьмы. Йысраиль — это церковь всего человечества, это единственная форма Божественного присутствия в мире. Йысраиль мог вступить в общение с Богом, а народы мира могут служить Богу Йысраиля лишь служа Йысраилю. Йысраиль — это свет народам, и народы освещены Йысраилем, как дерево освещено солнцем, оставаясь при этом деревом.

В еврейском космосе связь между Богом и Человеком прервана. Даже прямое вмешательство Господа отвергается мудрецами Талмуда в забавной истории о стенах синагоги. Они отвечают на Божьи слова: с тех пор, как Тора была дана Йысраилю, все решения принимаются нами, на земле. Откровение невозможно в еврейском мире: дар пророчества исчез с разрушением храма, поэтому пророков нет и не будет. Если в библейском иудаизме, религии-матери христианства и иудаизма, были пророки, жрецы и учёные, в современном иудаизме остались лишь учёные, доктора канонического права. Раввины — не священники, но церковные юристы-богословы, в переводе на христианские понятия. Таким образом, в еврейском космосе нет места Богу.

В христианском мире нет пропасти между Богом и миром, ибо сам Господь спустился в земную юдоль и воплотился. Нет и экзистенциальной пропасти между сынами Израиля и прочими народами. Мы все — сыны Адама и Евы, До воплощения Христова иудеи поклонялись Богу, но и тогда у них не было монополии. Мельхиседек, священник Всевышнего, был современником, а не потомком Авраама, и он был выше Авраама, и потому Авраам дал ему священническую десятину. Мельхиседек был священником изначальной Церкви Человечества, носителем христианской традиции до воплощения Иисуса Христа. Христос — не только Мессия Израиля, но и первосвященник всечеловеческой церкви по чину Мельхиседека. Христос открыл Израиль для всех. Свет, который был во Израиле, осиял и преобразил народы, как лесной пожар преображает деревья в свет и жар.

Это стало возможным потому, что христианские идеи жили в сердцах народов не меньше, чем в сердцах древнего Израиля. Симона Вейль писала о прото-христианских интуициях древних греков и подчёркивала не-еврейские корни христианской веры. Она отвергала «злобную выдумку фанатичных евреев о язычестве народов мира, ибо все народы во все времена знали Единого Бога».

Приобщение народов мира к венцу Израиля не отменило избранничество Израиля. Израиль был и остался избранником. Израиль после Христа, или Подлинный Израиль, это Христианская Церковь, и она включает евреев и сынов народов мира, принявших Христа. Но евреи, отвергшие Христа, перестали быть частью Подлинного и Единственного Израиля, они оказались вне союза с Богом. Так, с христианской точки зрения, отвергшие Христа евреи порвали с Богом. По словам Симоны Вейль, еврейская вера после Христа стала формой идолопоклонничества, потому что еврейское поклонение своему народу или своей расе, то есть мирскому, земному объекту, отражается в самой концепции Избранного Народа. Поэтому еврейский Йысраиль есть выброшенный, выпавший в осадок элемент подлинного древнего Израиля — зола, не ставшая светом и жаром. Он в лучшем случае — фикция, но в худшем — союзник Сатаны.

Вернёмся в еврейский космос. Избранничество Йысраиля — это избрание по крови, и оно происходит раз и навсегда. Даже возможность принять иудаизм не меняет ничего, потому что подлинный новообращённый рождается с еврейской душой, и лишь по ошибке — в гойском теле. Для него переход в иудаизм — это просто способ исправить ошибку, случившуюся при его рождении. Настоящий гой не может обратиться в иудаизм, так как невозможно оснастить его еврейской душой. В глазах современных каббалистов различие между гоем и евреем проходит на генетическом уровне ДНК. Как и всякое живое существо, гой обязан поклоняться Богу Йысраиля, но он не должен пытаться присоединиться к Йысраилю. Гой, который пытается исполнять заповеди Торы, данной Йысраилю, достоин смерти, как простолюдин, нахлобучивающий корону царя или митру жреца себе на голову. Даже гой, изучающий Тору, подлежит смерти, хотя идёт учёный спор, должен ли он быть казнён, как вор, посягающий на наследство Йысраиля, или как прелюбодей, посягнувший на невесту Йысраиля. Так еврейская вселенная отражена в кастовом обществе, где каста жрецов отделена он всех остальных каст, а социальная мобильность не поощряется.

В еврейском космосе реальность — это Йысраиль, а народы и боги гоев — фикция, плод воображения. Растворение гойских народов и ликвидация их богов — это теологическая миссия Йысраиля, стремящегося к миру, в котором есть один Бог и один Храм в Иерусалиме, и никаких других форм богослужения нет. Само существование гойских народов с их собственной сакральной сферой — это оскорбление ревнивого Йысраиля.

Хорошо это или плохо — зависит от точки зрения. Срубленное дерево обретает новые степени свободы. Задачу Йысраиля можно изложить и в позитивных терминах: Йысраиль стремится объединить и унифицировать человечество, принести людям полную свободу, в том числе от семейных уз и религиозных предрассудков. Если судить об этом в более пессимистических тонах, это означает глобализацию и унификацию мира, обрубание корней, превращение человека в одинокий атом, превращение его в пыль. Доктор Ави Беккер, директор отдела международных отношений Всемирного Еврейского Конгресса, член учёных советов университета Бар-Илан, мемориала Яд ва-Шем, и музея еврейской диаспоры Бет ха-Тефуцот, с энтузиазмом отозвался о преданности евреев делу глобализации:

«Веками бытие евреев в рассеянии зиждилось на глобализации, и сегодня, как и в прошлом, евреи поддерживают глобализацию и выступают в качестве её агентов».

В глазах оптимиста еврейская тяга к интернационализму и глобализации доказывает всечеловеческий, гуманистический характер еврея. Может быть, оптимист и прав. А может быть, прав циник, объясняющий это тем, что евреи не видят большой разницы между народами, мол, все гои на одно лицо, и все они поддаются объединению и нивелировке. Поэтому в одном из первых еврейских манифестов Нового времени говорится: «Национальности сотрутся, религии сгинут, но Израиль пребудет вовеки, ибо этот малый народ — избранник Божий».

Казалось бы, Модерн и Глобализация, разрушающие все народы, могут разрушить и Йысраиль. Но принадлежность к еврейству — глубинный теологический элемент, особый вид отношений человека и Бога, и евреи верят, что он не погибает при унификации и обрубании корней. Некоторые евреи могут даже представить себе полностью оторванного от этноса, неверующего еврея, лишённого своего особого языка, культуры и религии, и всё же остающегося евреем.

Некоторые традиционалисты, в частности, Александр Дугин, считают, что Йысраиль также страдает от наступления модерна, и что можно убедить евреев отказаться от поддержки глобального плана обрубания корней, апеллируя к их же собственной пользе. Но огонь уничтожает и саму основу существования, выжигая дерево до корней. И всё же его нельзя убедить не сжигать лес. Поведение Йысраиля столь безапеляционно, что у нас попросту нет возможности спорить с этой духовной личностью высшего ранга. Как Голем, он делает то, что ему велено, и, хотя обстоятельства изменились, он уже не способен остановиться.

Мамонцы-неевреи также поддерживают глобализацию. «Адепты Мамоны не любят восхитительную мозаику рас и культур, они предпочитают унифицированный мир. Тому есть вполне прагматическая причина — однообразному человечеству легче продавать продукцию. Есть и моральная причина — мамонцы не хотят, чтобы люди могли бесплатно наслаждаться красотой, и поэтому стремятся её уничтожить. Прекрасные предметы старины должны остаться только в музеях, где берут плату за вход, а породившая их деревня должна быть уничтожена».

Йысраиль поддерживает иммиграцию, потому что она смешивает гоев в плавильном котле и делает их похожими друг на друга, а мультикультурализм порождает религиозное безразличие. Симону Вейль ужасала сама идея провозгласить религии частным делом, не имеющим общественного значения, словно речь идёт о выборе галстука. Её возмущали расхожие фразы вроде «Католики, протестанты, евреи или атеисты — все мы французы». По её мнению, религия — самое важное качество человека.

Но для еврейского космоса безбожный гой предпочтительнее, чем набожный христианин, потому что безбожник-искренне свидетельствует о том, что за пределами Йысраиля Бога нет, а набожный гой создаёт себе кумира или претендует на корону Йысраиля.

Поэтому США, страна настолько же еврейская, насколько Италия — католическая, запретили упоминать Аллаха и Коран в учебниках оккупированного Ирака. Работники соответствующего американского ведомства USAID потребовали у специалистов иракского министерства образования удалить стихи Корана из учебников по арабской грамматике, и заменить их нейтральными текстами. «Если в грамматике есть фраза «Слава Богу», мы призываем её заменить, или исправить», — объяснил американский эксперт. Война в Ираке — это не только война за нефть, это не только война во имя интересов государства Израиль, это ещё и религиозная война, цель которой — ликвидировать существующие религии и установить веру в Бога Йысраиля.

В Соединённых Штатах христианская вера также подвергается гонениям. Даже Страсти Христовы запрещены — фильм Мела Гибсона на эту тему был осуждён еврейскими организациями и долго не мог найти дистрибутора. Запрещено устанавливать и сцены Рождества в общественных местах, хотя ханукальный светильник может стоять где угодно. Так выполняется еврейский религиозный закон: «Гой может быть казнён, если он придумает себе религиозный праздник», а Рождество является именно таким, придуманным гоями праздником.

Какова теологическая причина умаления христианской веры и возвышения еврейской идеи? Она связана с давней, но непреходящей дилеммой Духа и Материи. Чтобы разобраться в этом фундаментальном вопросе, отступим на несколько шагов и рассмотрим анти-иудейскую гностическую идею — по другую сторону от ортодоксии.

Христианская теология невероятна — как монета, падающая на ребро, как Большой Взрыв, положивший начало разбеганию галактик, как бурлящая магма под весенним лугом, как-взрывная сила водорода. Самый сложный элемент — космогония Сотворения, потому что она должна обеспечить свободу воли, возможность различать и выбирать между добром и злом. В манифестационных системах (например, в индуизме) нет подлинной свободы воли, нет реального мира, нет противостояния добра и зла, но лишь майя, иллюзия, подобная сну. В иудаизме есть Сотворение, есть свобода воли, но за неё платишь дорогую цену непроходимая пропасть разделяет Дух и Материю.

В христианском мироздании эта пропасть преодолена Богом и Девой, живой материальной женщиной, родившей Христа — Человека и Бога. Они создали мост над пропастью: «Бог стал человеком, чтобы человек мог обожиться», сказал св. Афанасий.

Эта идея открыла для человечества бездонный колодезь духа, и её первым противником стал посиюсторонний аспект древнего библейского иудаизма, который лёг в основу иудейской тенденции. Христос отверг эту тенденцию, провозгласив Царство не от мира сего, отказавшись от храма и от Иерусалима, отвергнув букву Закона во имя Духа, но прежде всего самим своим Воплощением, невероятным воплощением Логоса во плоти. Св. Павел боролся с иудейской тенденцией в зарождающейся церкви, возвышая духовность обновлённой веры. Гностики вознесли эту духовность слишком высоко.

Если иудейская тенденция в христианстве видела в Христе Человека (учителя, равви, пророка), то гностическая тенденция воспринимала Его как Бога, чьё воплощение было лишь иллюзией. Для гностиков Материя есть ловушка душ, а сей мир временная тюрьма Духа. Согласно гностикам, мир был сотворён невежественным, а то и просто злым демиургом — еврейским богом Яхве, который даже не знал о существовании высших духовных сфер. Поэтому наш мир настолько несовершенен. София — Душа поссорилась с Высшим Божеством и спустилась в материальный мир. Она страдала, была унижена, растлена и из своего падения воззвала к Отцу. Отец, Высшее Божество, послал ей Христа, Спасителя и Жениха. Он женился на ней и увёл с собой в высшие духовные сферы Плеромы.

Подход гностиков отвергал дивную красоту нашего мира, его чудесную природу, радости плоти и Деяние Христа. Для гностиков, у Христа не было настоящего плотского тела, и он не мог быть распят: Голгофа была лишь видением. Понятие Злого Демиурга возродило пропасть между Богом и Миром. Крайний гностицизм отрицал брак, отвергал природу, отказывался от общества и считал земную жизнь человека тюремным сроком. Этот нигилизм был непереносимым, губительным для общества, и зарождающаяся Церковь боролась с ним, обратившись к иудейской тенденции восхваления Творца и сотворённого Им материального мира.

Итак, иудейская тенденция превозносит материю и низводит дух до положения необязательного придатка, а гностическая тенденция превозносит дух и считает материю иллюзорной темницей. Таковы Сцилла и Харибда христианского учения, и корабль Церкви прошёл узким проливом между ними в яростных спорах. Курс, проложенный Церковью, был золотой серединой противоборствующих тенденций. Он и называется Ортодоксией. Выверенный фарватер православного учения мог привести Человека к Богу, не отсекая его от общества и природы.

Мы живём в эпоху торжества иудейской тенденции, веры в материю и пренебрежения духом. Эта теологическая позиция выражается в статьях бюджета и уголовного кодекса. Для гностика телесная смерть не страшна, а то и желанна. Для христианина золотой середины, надо бояться не тех, кто может убить тело, но тех, кто хочет убить дух. Для иудея убивающий еврея подобен уничтожающему целый мир. И тут крайности чреваты опасностью. Гностический подход хорош для воина или духовного человека, но может оказаться суровым для простого человека. Иудейский подход на первый взгляд — гуманней, но он направил неоправданные усилия на продление жизни богатых, стариков и детей с врождёнными дефектами за счёт здорового большинства, запретил эвтаназию и породил перенаселенность. Миллионы были потрачены на поддержание биологической жизни в трупе Ариэля Шарона и, за несколько лет до него, Любавичского раввина. Эти деньги могли бы накормить всех детей Африки. Возврат к христианскому сбалансированному подходу позволит старикам мирно умереть, а молодёжи — расти.

Итак, иудаизм — не чужая вера для христиан, наподобие тибетской религии бон или сикхизма. Иудаизм — это экстремистская тенденция самого христианства, как троцкизм есть маргинальная секта коммунистической Церкви. Иудаизм опасен потому, что он резонирует с основами христианской веры. Резонанс — страшная сила: марширующий в ногу взвод солдат может разрушить мост. Поэтому евреи не угрожают нехристианским обществам: их идеи не резонируют с фундаментами таких обществ. Евреи в Индии, Китае и Японии были слабыми этно-религиозными меньшинствами, но в христианских обществах они являют собой гибельную разрушительную силу.

Рене Генон сформулировал понятие «контринициации», когда группа адептов, полностью посвящённых в эзотерическое учение, действует против него. По Генону такими адептами были сатанисты или масоны. Александр Дугин предложил другой подход: некоторые религии контринициативны по отношению к друг другу[147]. Таковы иудаизм и христианство. Они возникли примерно в одно и то же время, в первые века после Воплощения, когда Отцы Церкви с одной стороны и мудрецы Мишны и Талмуда — с другой, создавали, полностью осознавая усилия своих противников, свои взаимоисключающие прочтения Ветхого Завета. Подготовленный и обученный талмудист выступает адептом контр-инициации в христианском обществе, а христианский священник в еврейском государстве подрывает слепую лояльность иудеев. Не случайно в еврейском государстве христианская вера преследуется. Чтобы выжить, христианство должно сражаться с иудейской тенденцией, даже если она маскируется под светское учение. Но и тут мы не найдём полной симметрии.

Религии кроме того выполняют дополнительную, мирскую функцию: они ставят пределы обществу и защищают многообразие. Шиитско-суннитская схизма позволяет арабам, туркам и персам сохранить свои культурные особенности. Раздельное существование православной и католической церквей помогло русским сохранить свою культуру даже во времена западной гегемонии. Некоторые религиозные общины могут мирно сосуществовать в рамках одного государства: православные христиане и мусульмане-сунниты прекрасно уживаются в Палестине, России и Оттоманской империи. Но они не могут жить вместе с западными христианами — католиками или протестантами, что обнаружилось в процессе распада Югославии и Чехословакии. Поэтому Оттоманская империя не смогла удержать хорватов-католиков, а Россия — поляков-католиков и прибалтов-протестантов. Религиозные различия зачастую указывают на неспособность общин жить вместе. В этом смысле русские шутят: «Что хорошо для русского, то немцу — смерть».

В Японии до Мейдзи для голландских купцов делалось исключение из общего запрета на посещение страны иностранцами при одном условии: они должны были топтать Распятие и Евангелие. Японцы оправданно считали, что такие купцы не везут с собой опасный духовный багаж и не подрывают солидарность японского общества. Но, возвращаясь к христианству и иудаизму, мы вновь сталкиваемся с проблемой: иудейская тенденция может проникнуть в христианское общество в светской личине и подорвать его основы. В отличие от голландцев в Японии, отречение еврея от его традиционной веры ничего не гарантирует.

Гностическая тенденция — традиционное средство защиты от иудаистского влияния, и поэтому Симона Вейль вслед за Маркионом отвергла еврейского бога и Ветхий Завет. Гностицизм заметно повлиял на ислам: мусульмане, как и гностики-докетисты, считают распятие иллюзией и верят, что Господь унёс Христа на небо, оставив на кресте лишь облик, видимость человека. Исключив Ветхий Завет из своего священного канона, мусульмане защитились от еврейского бук-воедства. Запретив ростовщичество, они поставили препону союзу евреев и мамонцев. У них нет ни Ватикана, ни Папы, и поэтому не возникла концентрация духовной власти в одном единственном месте.

Мусульманская победа над евреями была столь полной, что те перестали быть угрозой исламу. Маленькая община, занимающаяся запрещёнными мусульманам делами (ростовщичество, займы и колдовство), напоминала японских буракумии, касту отверженных, занимавшихся убоем животных и обработкой кож, что было запрещено буддистам. Но это не совсем точно сравнение, поскольку буракумин не могли улучшить своё положение в обществе, приняв обеты буддизма, а евреи в мусульманском мире могли войти в общество, приняв ислам. В сказках «1001 ночи», сложенных в аббасидском Багдаде, когда мусульманский герой побеждает богатого, жадного и злого еврея-колдуна, он не убивает еврея, но требует отказаться от гнусного суеверия, приняв ислам. Еврейские женщины легко переходили в ислам и выходили замуж за мусульман.

Поэтому исламу не угрожает иудейская тенденция, и мусульмане не понимают анти-иудейскую мысль западных и восточных христиан и не нуждаются в ней. Этого не отменишь ни изданиями Протоколов Сионских Мудрецов в Иране, ни даже антиисламской пропагандой евреев. Евреи не представляют идеологической опасности для мусульман, и потому евреям приходится воевать с ними с помощью танков и самолётов, вместо более тонких и разрушительных средств, используемых против христианского мира. Разговоры о «мусульманском антисемитизме» не только сбивают с толку — они глубоко ложны. Но это значит и то, что мусульманское влияние не способно помочь осаждённому христианству в борьбе с его древним врагом.

Только недавно ваххабиты с их отказом от паломничества к местным святыням (зияра). от поклонения святым, с их строгим монотеизмом стали играть важную роль в мире ислама, и с ними пришла иудейская тенденция. Ваххабиты — не друзья евреям, но ведь и предшественники нынешних христианских сионистов не славились филосемитизмом.

В рамках единой христианской доктрины напряжение между Иерусалимом и Афинами, между креационизмом и манифестационизмом, между иудео-христианством и эллино-христианством, было разрешено по разному на Востоке и на Западе. Даже до раскола восточная церковь предпочитала эллинистическую эзотерическую тенденцию, обращённую к Христу-Богу. Западная же церковь предпочла иудейскую экзотерическую тенденцию и Христа-Человека. Восток предпочёл Дух, Запад предпочёл Материю в рамках единой ортодоксальной догмы. Раскол церквей усугубил противоположные тенденции, и западное христианство, порвав со своими духовными корнями, оставшимися на востоке, устремилось в материализм. Ещё дальше пошли кальвинисты, воссоздавшие иудаизм без евреев. Они обратились к Ветхому Завету, разрешили ростовщичество, отвергли Богородицу, отреклись от церкви и её таинств, вызвали десятки геноцидов и произвели на свет хищный капитализм.

Если же нам хочется увидеть положительное зерно иудейской тенденции, то мы можем назвать её свободой: это свобода от морали, свобода от общественных обязательств, свобода сильного угнетать слабого, и в конце концов, свобода от Бога. Она нужна, поскольку нужна свобода воли, свобода выбора — эта основа христианского взгляда на мир. Царство свободы, принесённое иудейской тенденцией, было лишь промежуточной ступенью на пути к полному порабощению изолированного и лишённого корней человека, сыром в мышеловке рабства. Сексуальная свобода оборачивается разрушением семьи и венерическими болезнями, но поборники свободы не понимали этого. Со временем на западе победа осталась за иудейской тенденцией: возник бездуховный, профанированный мир, готовый к воцарению иудейской церкви Мамоны.

Но война не закончилась: иудейскую тенденцию атаковали коммунисты слева и национал-социалисты справа. Сегодня мы живём в мире после победы иудео-мамонцев над этими мятежниками, но отмотаем фильм истории на несколько десятилетий назад.

ПРАВАЯ И ЛЕВАЯ ПРОТИВ МАМОНЫ.

Двести лет, до 1991 года, правые считали коммунизм еврейским заговором. Коммунизм — это иудаизм, говорили они, и подчёркивали еврейское происхождение Карла Маркса и многих русских революционеров. Но иудаизм — это культ избранности, проводящий непреодолимую грань между низким черепком — гоем и благой искрой — иудеем. Христианство же есть вера во врождённую благость человека. Онтологически, коммунисты — христиане, а не евреи.

Мамонский неолиберализм — это атеистическая интерпретация иудейского отношения к человеку в мире гоев, выраженного пословицей «Человек человеку волк», а коммунизм — атеистическая интерпретация христианского отношения «Возлюби своего ближнего, как самого себя». Русские коммунисты провозгласили: «Человек человеку — друг, товарищ и брат».

Коммунисты были традиционно настроены против иудеев. Карл Маркс писал о евреях: «Они поклоняются наживе, их бог — чистоган», Роза Люксембург называла нееврейских лидеров, заигрывавших с богатыми евреями — «шабес-гоями» («жидовские прислужники», любимое оскорбление антисемитов), и посвятила пространную работу связи коммунизма с учением Отцов Церкви. Она часто цитировала св. Иоанна Златоуста, известного своей полемикой с иудеями. Ленин исключил еврейскую партию Бунд из РСДРП и недвусмысленно заметил: «Если мы уступим, евреи будут на нас верхом ездить».

Взгляды Симоны Вейль были антииудейскими по любой мерке. В XIX веке сильное антиеврейское направление в коммунизме представлял Прудон. Сталин и Троцкий сходились в своём антииудаизме.

Русские коммунисты часто обращались к своим православным корням. Иосиф Сталин учился в семинарии, и его риторика сохранила христианский оттенок. Он использовал антииудейскую теологию св. Павла и цитировал Новый Завет. Русские люди помнят его обращение «Братья и сестры» в 1941 году. Русско-израильский литературовед Михаил Вайскопф посвятил свою книгу[148] нападкам на Сталина. Среди главных обвинений было (как и следовало ожидать от этого пылкого иудея-сиониста) обилие обращений к христианским мотивам. (Вайскопф также упрекнул Сталина за осетинское происхождение, потому что осетины близки хтоническим богам, и за… акцент, что особенно смешно для слышавших самого этого картавого заику-литературоведа.) О Сталине и его православных корнях писали и Михаил Агурский, и Лев Троцкий, Роберт Таккер, Чернов, Валентинов, Авторханов и другие.

В коммунизме, как и в христианстве, также была иудейская тенденция. Самые порочные идеи могут быть обращены к добру, а самые благие — использованы во зло. Иудейская тенденция в коммунизме поддерживала модерн, обрубание корней, унификацию, централизацию, имперскую вертикаль власти и усиление партии-церкви за счёт государственных органов.

Бертран Рассел заметил[149] в 1920 году: «Большевизм — это правление наглого бесчувственного привилегированного сословия — американизированных евреев. Русские — народ художников и поэтов, вплоть до последнего мужика, а большевики стараются превратить их в индустриальных янки. Представьте, что вами правит мелочный гибрид Сидни Вебба и Руфуса Айзекса, и вы получите картину современной России».

Иудеокоммунисты боролись и с православной церковью, и причинили ей много страданий. Впрочем, борьба с церковью была непременным элементом модерна, коммунистического или любого другого. В некоммунистической Франции начала XX века государство ограбило церкви. Прекрасные духовные картины, сосуды, украшения и гобелены были конфискованы и проданы с молотка богачам. В некоммунистической Норвегии в XIX веке были сожжены многие уникальные деревянные церкви (stavkyrkor), сестры Кижам, чтобы высвободить место для других нужд. В коммунистической России были разрушены древние соборы, сожжены намоленые иконы — погибли сокровища духа, собранные за сотни лет. Борьба с церковью в России привела к разрыву с прошлым и способствовала возникновению «цивилизации кочевников» по Жаку Аттали.

Жак Аттали, еврей-банкир, призвал к созданию «нового человека» — кочевника, «свободного от всех ограничений — от национальных корней, от культурных традиций, политических страстей, постоянных семейных связей», людей, соединённых лишь финансовыми отношениями. (Аттали занимал важные посты в международных банковских структурах и вместе с русским еврейским олигархом Аркадием Гайдамаком участвовал в большой афере по продаже русского оружия в Анголу, в вывозе «кровавых бриллиантов» и укрытии от налогов. Гайдамаку пришлось бежать в Израиль, но Аттали уцелел[150].) В Советском Союзе была сильна тенденция к обрубанию корней, что было отражено в советской песне: «Мой адрес — не дом и не улица, мой адрес — Советский Союз». Корни воспевали писатели «деревенщики» из «Нашего современника». К ним относились, как к врагам советского строя, но именно они остались верны Советскому Союзу, когда «кочевники» переметнулись на сторону Запада. Новый Советский Человек не был «коммерческим животным» из снов Жака Аттали, но он жил в пяти- или девяти-этажке, утратил традиции отцов, не посещал церковь и был так же оторван от природы, как и его западный современник. «Коммерческие животные» пренебрежительно называли его «совком». Виктор Пелевин парировал: «Совок — это человек, который не принимает борьбу за деньги или социальный статус как цель жизни».

Симона Вейль была права в своей критике марксизма: коммунистическое общество справилось с коммерциализацией жизни, но не смогло решить проблем, созданных обрубанием корней. Советская власть дала образование массам, обеспечила народ жильём, социальной защитой, работой, гарантировала свободное время, чтобы думать и действовать, но слабая теологическая база привела её к катастрофе. Безбожная философия с неизбежностью скатывается к иудейской тенденции с её Отсутствующим Богом и отходит от христианского чувства Бога Живого. Без Христа идея братской любви, начертанная в Кодексе Строителя Коммунизма, не имела основания, и элиты поддались искушению принять девиз «Каждый сам за себя».

Разрыв с природой был связан с отказом от традиционного почитания Богородицы. Её образ символизировал любовь Человека к Матери-Земле в христианских обществах. Рывок к капиталистическому прогрессу, совершенный на северо-западе Европы, был связан с ликвидацией культа Богородицы в протестантских обществах, потому что таким образом человек смог заменить любовь к земле на господство над землёй. Западные державы, хищнически относившиеся к земле, природе и человеку, были сильнее, чем их любящие землю жертвы, как людоед сильнее всех в осаждённом городе. Конечно, со временем людоед погубит и себя, и безудержное господство над природой и землёй приведёт временного господина к гибели, но покамест он окажется сильнее прочих, как мот кажется богаче расчётливого.

Русские коммунисты пошли тем же путём: они отказались от своей любви к Матери-Земле, чтобы выстоять в конкурентной борьбе с США. Отказавшись от Христа и Богородицы, русские отразили военный натиск с Запада, но проиграли в идеологической борьбе.

И всё же русские коммунисты под руководством Иосифа Сталина подорвали иудейскую тенденцию и дали потомкам евреев возможность стать частью народа. Многие потомки евреев воспользовались этой возможностью — они женились вне касты, вступили в партию, а потом пришли и к Церкви. Дети смешанных браков до 1991 непременно называли себя русскими.

Если бы Советский Союз просуществовал ещё пятьдесят лет, то, наверное, русские евреи были бы полностью ассимилированы, как евреи Сицилии, Китая и Испании.

Русские коммунисты не питали биологической ненависти к евреям. Этим они отличались от германских национал-социалистов. Немцы зашли слишком далеко в своём анти-иудаизме и отвергли и апостолическую церковь Христову. «Я бы раздавил католическую церковь, как лягушку», — говаривал фюрер[151]. В сборнике записей «Частные беседы Гитлера» можно найти много подобных антицерковных и антихристианских высказываний Гитлера. Национал-социалисты преувеличивали роль Ветхого Завета в христианском учении и считали, что враг иудеев должен быть и врагом церкви, сражаться за «непобедимую мощь духа почвы и крови против еврейской чумы и христианства».

Основное направление национал-социализма было в равной степени антикоммунистическим и антихристианским. Ведущий идеолог и член правительства доктор Роберт Лей сказал в программной речи: «Наше учение стоит за жизнь. Это идея расы, крови и почвы, сего мира и прелести земли, Матери Земли — нашей Родины. Это — наша защита от тёмных сил марксизма, большевизма, либерализма, франкмасонства и веры в Мессию [Христа. — И. Ш.], еврейской доктрины спасения». Немецкие национал-социалисты не поняли диалектику Гегеля и зашли слишком далеко. Быть «против евреев» похвально, но в разумных пределах. Иначе можно рухнуть в пропасть отречения от Христа, а мощный собор нашей культуры зиждется на Христе.

Христианская вера есть узкая тропа на гребне холма между двумя пропастями — иудейской и гностической тенденциями Афин и Иерусалима. Обе тенденции могут привести к гибели, если не остановиться вовремя. Когда одолевает гностицизм, мы обращаемся к иудейскому лекарству, как поступили отцы церкви во времена Маркиона, а при победе иудейской тенденции мы ищем спасительного баланса в учении гностиков, как Симона Вейль.

Альфред Розенберг, ведущий нацистский идеолог, обращался к гностицизму, но верил и в еврейскую доктрину биологически обусловленных «еврейских свойств». Биологического еврейства не существует, но есть иудейская идеология и теология, с которыми можно и нужно бороться. Это осознал уже в наши дни необычный человек, «враг общества № 1» современной Германии, участник левого подпольного движения RAF («Фракции Красной Армии» Ульрики Майнхоф и Андреаса Бадера), Хорст Малер. Малер отсидел Шлёт в берлинской тюрьме за поддержку Красной Армии, а после освобождения основал правую Германскую Национальную Партию. Он писал:

«Только в апреле 1945 года Гитлер понял[152], что евреи — носители определённого духа, который можно исцелить от его односторонности [и, следовательно, победить, согласно гегелевской терминологии. — И. Ш] только духом, а не физическим истреблением евреев. Мы должны критиковать иудейский принцип разделения Бога и Человека, мы должны осознать, что «научное видение мира» и атеизм суть негативная сторона иудейской парадигмы. Мы должны выступать против биологического расизма исторического национал-социализма, который низвёл человека до уровня животных инстинктов, уничтожил духовность человека, ибо наци не верили в бесконечность и бессмертие Духа. Они не понимали, что квинтэссенция этого Духа — Свобода, и считали свободу индивидуума корнем Зла. Радикальным жестом они вырвали корень и тем самым уничтожили самое себя».

Так Малер, считающийся радикальным антиеврейским идеологом, подчеркнул положительную роль евреев — обрубание корней освобождает человека, но одновременно и отделяет Человека от Бога. Для него, последователя Гегеля, Еврейский Дух должен быть не уничтожен, но «излечен от своей односторонности» путём синтеза.

ИОСИЯ ВОЗВРАЩАЕТСЯ.

Мой друг и искренний палестинофил, Джефф Бланкфорт, писал мне: «Большинство евреев, с которыми я встречался в жизни, не только в синагогу не ходят, но и мало что знают о содержании еврейских священных книг; в лучшем случае они соблюдают праздники. Как правило, евреи не придерживаются и анти-гойских заветов, описанных в книге Исраэля Шахака, которые тот нашёл в еврейских религиозных текстах». Это верно, но в равной степени верно и то, что из сотни бравых парашютистов на 101 километре лишь один или двое понимали, зачем они туда пришли. Мало кто из них ощущал ненависть или испытывал враждебность по отношению к египтянам. Да это и не требовалось: командиры спланировали операцию, и солдаты должны были лишь исполнить свой долг.

Подобным образом обычные (да и необычные) евреи не знают и не понимают планов Йысраиля. Они исполняют его волю — этого достаточно. Так от солдата не требуется, чтобы он ненавидел врага или понимал планы своих генералов. Достаточно, если он просто исполняет своё боевое задание. Они не действуют сознательно, но исполняют роль осла, несущего на себе направляющий его Дух.

Ортодоксальные евреи в этом смысле не хуже евреев-атеистов. Скорее наоборот: верующий еврей всё же осознает присутствие Бога, а еврей-атеист зачастую считает, что нет Бога кроме Йысраиля. «Планы» еврейства — не секрет, и нет нужды перечитывать Протоколы или спрашивать евреев, чего же они хотят, чтобы узнать их.

На первый взгляд Йысраиль хочет того же, чего хотел Израиль до пришествия Христова. Можно подумать, что эти пожелания святы и для христиан. Ведь христиане читают те же книги Пророков, вдохновляются теми же Псалмами, и постороннему может показаться, что их цели совпадают с целями евреев.

«Господь будет царём надо всею землёю, в тот день Господь будет един и имя Его едино. Земля станет равниной, а Иерусалим вознесётся на своём месте… и там будет собрано богатство всех народов, и золото, и серебро, и одежды в великом множестве».

Йысраиль, как и Израиль до него, стремится объединить мир под своим духовным руководством, возвести Храм Бога Йысраиля в Иерусалиме, в центре иудеоцентрического мира, и все народы принесут ему дань. Народы будут служить Господу, обслуживая Йысраиль.

Эта мондиалистская мечта не кажется нам соблазнительной. Некоторые современные мыслители находят её истоки в Ветхом Завете, и отмечают, что она стала частью христианского учения. Наш друг, интересный польский философ из Кракова Марек Глогочовски сравнил её с лозунгом Гитлера «Один народ, один вождь» и пришёл к скоропалительному заключению: евреи и христиане — это одно и то же, и президент Буш исполняет волю библейских пророков. К тому же выводу приходят и христианские сионисты, хотя относятся к нему противоположным образом. Христианские сионисты принимают Библию и славят Буша, а Марек Г. принимает Маркиона и отвергает Библию и Буша. (Он идёт ещё дальше, чем Маркион, который любил и почитал св. ап. Павла, и отвергает и павлианскую теологию, но это уже другой вопрос).

Но эти друзья и враги Ветхого Завета ошибаются. Евреи и христиане совершенно по-разному понимают одни и те же библейские тексты, и соответственно, желания Израиля (Церкви) и Йысраиля (евреев) вполне различны. Этого и следовало ожидать, ибо Йысраиль — это пародия, злой пересмешник древних пророчеств. Он толкует тексты приземлённо, в то время как церковь сохраняет их духовный смысл. Говоря словами Маркса, иудаизм — это приземлённое и опошленное христианство, а христианство — возвышенный духовный иудаизм.

Евреи и христиане по-разному читают и понимают Ветхий Завет. Например, заповедь «Не убий» означает для еврея «Не убий еврея». Соответственно, возвышенные мечты пророков о духовном единстве человечества, сплотившегося вокруг Христа, получают пошлую интерпретацию стяжания материальных ценностей. Для христиан «Иерусалим» — это символ вселенской церкви, а для евреев — реальный город, пересечённый восьмиметровой стеной с колючей проволокой.

В еврейской интерпретации эксклюзивная сакральность Иерусалима и Израиля требует де-сакрализации народов и всего прочего мира. Не должно быть ни церквей, ни мечетей, ни христианских и мусульманских священников. Мир станет профанной пустыней, населённой профанными животными — гоями, и их пастырями — иудеями.

Отцы Церкви знали о непривлекательной еврейской концепции Иерусалима как сакрального центра мироздания, и осознавали, что она профанирует весь остальной мир. Св. Григорий Нисский был даже против паломничеств в Святую Землю: он опасался, что христиане будут считать свои церкви недостаточно священными. Действительно, христианство одновременно является всемирным и местным. Хотя Христос — всюду Христос, Его Церковь не имеет центра. Любая церковь в Париже или Москве так же священна, как Иерусалимский храм. Любой христианский священник не уступит первосвященнику иудеев. Поэтому церковь не глобализует мир, и малая деревенская церковь не хуже Шартрского Собора.

Первую тысячу лет своего существования у церкви не было и главы. Поместные церкви Константинополя и Рима, Александрии и Иерусалима, Антиохии и (позднее) Москвы возглавлялись своими автокефальными патриархами. Так обеспечивалась децентрализация церкви, а её уравновешивали вселенские соборы, где ведущие теологи национальных церквей обсуждали и устанавливали единую теологию. На востоке эта традиция сохранилась, и новые национальные церкви стали автокефальными, сохранив единство доктрины. Даже малые Сербия и Румыния имеют свои независимые церкви. На Западе этот порядок рухнул, с трагическими последствиями. Национальные церкви Северной Европы в борьбе за свою независимость порвали с доктриной, а не только с Римом. Они выбрали свою собственную теологию и пришли к ошибочному заключению, что национальная церковь может быть создана решением суверена. Они ошибались — церковь не может жить без святых даров и единого причастия с церковью, созданной Христом.

Церковь едина, как един Израиль. Она была создана Господом и не может быть сотворена человеком. Её доктринальное единство следует восстановить, а децентрализацию одобрить. Это не вопрос силы и власти. Христианство (в том числе христианство до Христа) основано на Божьем Присутствии в мире, локализованном в церквах и святых местах, но разлитом по всему миру. Йысраиль же, с другой стороны, стремится профанировать весь мир за исключением Иерусалима. Еврейство хочет повторить во всемирном масштабе подвиг царя Иосии, который разорил все святые места в стране, чтобы выше вознести уникальность и неповторимость Иерусалимского храма: «Он сжёг сосуды, заколол всех жрецов (идолопоклонников), изломал статуи, срубил дубравы, осквернил храмы и высоты и т. д.» (4 Цар. 23). Симона Вейль справедливо заметила: «Если бы евреи своих лучших времён вернулись бы на наш свет с оружием в руках, они бы перебили нас всех, мужчин, женщин и детей, за идолопоклонство. Они бы убили нас за поклонение Ваалу и Астарте, потому что в их глазах Христос — это Ваал, а Богородица — Астарта. И в самом деле, Ваал и Астарта были прообразами Христа и Богородицы». Она написала эти слова в 1942 году, когда этнические евреи переживали тяжёлое время, но и тогда Вейль считала своим долгом предупредить людей об идеологической опасное ги еврейской теологии, о её тенденции глобализировать и профанировать мир и лишить людей их корней. «Евреи — это яд для корней», писала Симона Вейль.

ДУХОВНЫЙ НАСОС.

Выше мы привели пророчество о мессианской эпохе, когда все народы пошлют своё золото и своё серебро в Иерусалим: «Собрано будет богатство всех окрестных народов: золото, серебро и одежды в великом множестве»[153]. Для христиан это пророчество имеет лишь духовный смысл, вовсе не относящийся к реальной Святой Земле, так же как притчи Христа на самом деле не учат обхождению с виноградниками. Но Йысраиль, усиливающийся по мере ослабления церкви, выполняет свою собственную программу, основанную на прямом, не-метафорическом чтении текста. Его пшат (буквальная интерпретация) уже исполнился: у евреев больше денег, чем у христиан и мусульман, но США и Германия продолжают слать им свои миллиарды долларов. Но драш (глубокая интерпретация) этого текста говорит о том, что народы отдадут евреям и свои духовные богатства. И это исполняется: трудно сегодня найти область духа, где евреи не взяли бы себе командную роль, и поэтому европейский и американский национальный дух выражается в поддержке еврейского безликого и практичного стиля в архитектуре, в концептуальном искусстве, франкфуртской социологии, чикагской экономике, венской психологии, позитивистской философии, нео-консервативной политике, в теологии холокоста и в сионизме. Не то чтобы евреи были такими уж выдающимися творцами и мыслителями, но они смогли навязать свою повестку дня всему миру.

Например, в одно и то же время в России произошло два важных события: процесс Бейлиса, обвинённого (и оправданного) в убийстве ребёнка в магических целях, и трагедия последних дней Льва Толстого. Хотя второе событие имеет более универсальное значение, процесс Бейлиса получил (и продолжает получать) больше откликов в печати. В наши дни граффити на стене синагоги получают больше огласки, чем разрушение древней церкви св. Варвары сионистскими варварами. В одно и то же время произошли и еврейская трагедия и трагедия Хиросимы. До возвышения евреев в 1968 году можно было увидеть Hiroshima Mon Amour, но в наши дни в кинотеатрах царит «Список Шиндлера».

Хорошим примером стяжания духовных сокровищ народов евреями является слава Альберта Эйнштейна. Уже в 1920-е годы, когда имя Эйнштейна засияло на первых полосах газет, многие серьёзные учёные отмечали, что приписываемые ему открытия — специальная теория относительности (СТО) и общая теория относительности (ОТО) — были совершены его великими современниками Пуанкаре, Лоренцем, Планком, Гилбертом. В 1927 году Тирринг (Thirring) писал, что «Анри Пуанкаре решил проблемы теории относительности за несколько лет до Эйнштейна», а капитальный труд сэра Эдмунда Виттакера (Whittaker, 1955) и вовсе говорит о «теории относительности Пуанкаре-Лоренца». В новой монографии директора института высоких энергий академика А. А. Логунова («Анри Пуанкаре и теория относительности», Москва, Наука 2004) говорится: «Теория относительности была создана не одним Эйнштейном, но в первую очередь и даже в большей степени Анри Пуанкаре». Другие учёные более осторожны и говорят, что элементы СТО создавались в течение ряда лет несколькими учёными, а затем были одним махом приписаны Эйнштейну.

Так, открытие того, что скорость света постоянна и не зависит от скорости движения источника света, было совершено шотландским учёным Джеймсом Максвеллом в 1878 году. В 1880 году ирландский учёный Джордж Фитцджеральд доказал, что длина движущегося с субсветовой скоростью предмета меняется пропорционально квадрату отношения его скорости к скорости света, а ведь и это фундаментальное открытие приписывают Эйнштейну, хотя оно было совершено за 25 лет до него! В 1904, за год до публикации Эйнштейна, голландец Гендрик Лоренц опубликовал свою фундаментальную работу «Преобразования Лоренца», доказав, что при субсветовых скоростях масса движущегося объекта возрастает, длина сокращается, а время замедляется.

Великий французский учёный Анри Пуанкаре параллельно развивал те же идеи, и за семь лет до Эйнштейна, в 1898 году, предложил отказаться от аксиомы, согласно которой время течёт с одинаковой скоростью повсюду. Таким образом, СТО была плодом коллективного труда десятков физиков и была завершена ещё до появления работы Эйнштейна.

Эквивалентность массы и энергии, выраженную знаменитым уравнением Е=mс², считают «самым оригинальным открытием Эйнштейна». Но это было, как говорится, и не открытие, и не оригинальное, и не Эйнштейна. Эта формула выводилась из уравнений Максвелла. В 1900 году Пуанкаре показал, что масса эквивалентна любой, а не только электромагнитной энергии. Формулу Е=mс²  можно найти у Фридриха Хасенорля (Friedrich Hasennhrl), опубликовавшего свою работу на эту тему за год до Эйнштейна и получившего за это премию Венской Академии. Годом раньше, в 1903 году, формула была опубликована итальянским учёным Олинто Де Претто. (Эйнштейн читал по-итальянски). Учёные долго не могли поверить, что эта формула «работает», что сперва доказали Томсон, Кауфман, Хасенорль, Де Претто, а потом уже использовал и Эйнштейн.

Фотонная теория света и фотоэлектрический эффект также приписываются Эйнштейну (за них он получил Нобелевскую премию в 1922 году), но они были разработаны Максом Планком и Вильгельмом Вином, создателями квантовой теории. Разработки Планка были опубликованы ещё в 1900 году, за пять лет до статьи Эйнштейна.

Общая теория относительности (ОТО), которую Эйнштейн опубликовал под своим именем в 1915 году, связана с большими спорами об авторстве. Известно, что математический аппарат ОТО был разработан Марселем Гроссманом и Феликсом Кляйном, но главную авантюрную линию представляет фотофиниш Эйнштейна и Дэвида Гильберта (David Hilbert), который обнародовал свой, гораздо более совершенный труд по ОТО примерно в то же время.

Эйнштейн и Гильберт шли к финишу плечом к плечу. Эйнштейн прочёл свой доклад 25 ноября 1915 года в Берлине, а Гильберт — 20 ноября 1915 года в Гёттингене. Противники Эйнштейна утверждают, что идеи ОТО Эйнштейн «позаимствовал» у Гильберта, а сторонники — что Гильберт «позаимствовал» их у Эйнштейна. Академик Логунов убедительно доказывает, что два учёных шли параллельными путями, без «заимствований», но разработка Гильберта — куда более основательная, в ней содержатся все результаты, полученные Эйнштейном и представлены они другим, более элегантным и перспективным путём. Продолжив работу Гильберта, Эрвин Шрёдингер смог создать свою единую теорию поля — основание современной физики.

Как же получилось, что именно Эйнштейну приписываются все эти открытия? Поначалу ничто не предвещало такого поворота событий. Статья Эйнштейна о теории относительности вышла под фамилией его жены (по мнению некоторых исследователей — была ею написана) в 1905 году и большого впечатления не произвела, в частности, из-за полного отсутствия в ней ссылок. В наши дни редкий научный журнал опубликовал бы статью, где собственные разработки автора не отделены от работ его предшественников и где нет ссылок на предыдущие работы. Современники отмечали, что статья скорее подытоживает труды Пуанкаре и Лоренца, нежели открывает новые горизонты. Только через четыре года после публикации Эйнштейну удалось вырваться из патентного бюро в университет, что лишний раз подтверждает, как невысоко оценили его труд современники.

Всё изменилось в 1919 году, когда неизвестные мастера пиара (в огромной статье на первой полосе лондонской Times от 7-го ноября) превратили малоизвестного физика в Человека Столетия, Крупнейшего учёного всех времён и народов, символа доброго чудаковатого гения не от мира сего, к которому благоговейно относился даже алкоголик-антисемит, герой песни Юлика Кима. Вряд ли Эйнштейн планировал эту операцию по прославлению своего имени, но он ей активно подыгрывал. Со временем он отблагодарил неизвестных пиарщиков — поддержал проект создания ядерного оружия, уничтожившего Хиросиму, и сионистский проект создания еврейского государства на Ближнем Востоке, приведшего к бесконечному кровопролитию. Его брэнд немало способствовал возникновению мифа о еврейской гениальности там, где была лишь гениальность в области PR. В тени Эйнштейна остались великие физики, его современники — Макс Планк и Эрвин Шрёдингер, Анри Пуанкаре и Вернер Гейзенберг, Антон Лоренц и Давид Гильберт. Академик Логунов отмечает, что в Советском Союзе еврейские учёные, физики-теоретики, отстаивали и превозносили приоритет Эйнштейна, хотя они не могли не понимать, что его открытия были сделаны другими. Так исполнился драш пророчества.

Но у текста есть и скрытая интерпретация (сод): в еврейской вселенной разрушению Храма предшествовала связанная с ним вселенская катастрофа. Небесные сосуды лопнули от напора божественного света, их осколки упали в наш мир и смешались с искрами света. Йысраиль — это море света, а гои в основном — осколки зла, но некоторые из них несут искру Божью. Это еврейские души, ставшие пленницами в гойских телах. Изгнание Йысраиля было вызвано необходимостью исправить последствия этой катастрофы. Рассеявшись по всему свету, иудеи собирают искры, присоединяя к себе их носителей. Когда этот процесс завершится, все искры будут собраны во Иысраиле, а осколки-гои станут темны и бездуховны. Такова тайная цель иудейского изгнания: тщательное удаление искр духа из мира гоев.

И это пророчество сбывается. За последние годы возникли десятки институтов, где гоев учат некоторым идеям иудаизма. Они не становятся полноправными иудеями, но образуют второй эшелон поддержки. Многие верующие люди охотно принимают внерелигиозното «бога», который вписывается в иудейскую парадигму. Теизм также приемлем для евреев, поскольку для теистов нет священных мест, праздников и ритуалов.

В сотнях книг написано, что евреи стремятся к всемирному господству. Но мало кто понимает, что Йысраиль стремится стать всемирной церковью, а не просто всемирным государем. Лишь в конце времён, согласно иудейской доктрине, возникнет теократическое государство-церковь. Евреи не хотят превратить гоев в иудеев, как церковь не стремится дать мирянам священнический сан. Но если священником христианской церкви может стать любой мирянин, то кошке легче стать человеком, чем гою стать иудеем. Иудейская церковь не много спрашивает с гойских мирян: они могут делать все, что им угодно, могут богатеть и обустраивать свою жизнь. Они должны лишь отказаться от своей души и от духовных побуждений. Им позволяется обманывать друг друга, но нельзя помогать друг другу, потому что только иудеи имеют право и способность проявлять альтруизм. Иудей, не помогающий другому иудею, подозревается в гойском происхождении, учит Талмуд. Многие охотно соглашаются с этими несложными ограничениями. Ведь Церковь Христова, в каком бы положении она ни находилась, была основана Тем, кто мыл ноги ученикам и обещал, что первые станут последними. Иудейская же церковь основана на обещании адепту: твои собственные братья преклонят пред тобой колени. Поэтому иудейская церковь больше подходит для человека, стремящегося к владычеству над другими.

В иудейской вселенной гои должны покориться иудеям. Признаком их покорности служит принятие Семи заповедей сынов Ноя. В первую очередь, гой не должен поклоняться другим богам, иметь свои праздники и обряды. Если у него нет религии и он не нарушает Семи заповедей, его бездуховность не вызывает опасений. Рамбам (Маймонид) указывал: «Если гой создаст или будет следовать религиозному предписанию кроме Семи заповедей, его следует бить плетьми и предупредить, что он будет казнён, если не отрекётся. Мы не позволяем гоям придумывать для себя религиозные заповеди и ритуалы»[154]. То есть любой христианин, посещающий церковь, празднующий Пасху или Рождество, отдыхающий в воскресенье, нарушает иудейский запрет и подлежит наказанию, вплоть до казни. Приняв Семь заповедей, человек соглашается со своим статусом гоя в иудейской вселенной.

Когда св. Павел и св. Пётр понесли свет Христа народам, главы Иерусалимской церкви — пришедшие к Христу иудеи — требовали обрезать новых адептов[155]. Христианство и спасение через Христа предназначено только для иудеев, считали они. Впрочем, они были готовы обратить гоев в иудаизм, и затем — в веру Христову. Св. Пётр отказался от этого предложения, понимая, что немного найдётся желающих принять Христа через обрезание. Тогда главы церкви предложили компромисс: пусть новые христиане из гоев примут Семь заповедей сынов Ноя и обяжутся не есть идоложертвенное. Св. Пётр был готов принять это предложение, потому что он не понимал смысла этого обета, но св. Павел — первоклассный теолог — отказался, потому что понимал: приняв этот обет, новые христиане согласятся со своей ролью в иудейском космосе[156]. Он не считал нужным есть идоложертвенное, но было важно сказать: «Мы можем, если хотим, и этот запрет нас ни к чему не обязывает».

В мире духа нет маленьких уступок. Цфатский каббалист Иосиф дела Рейна, заточил Сатану в магической пентаграмме и велел ему освободить душу Мессии, рассказывает средневековая иудейская легенда. Сатана согласился, но выдвинул одно маленькое, несущественное условие: путь Иосиф поставит ему свечку. Иосиф зажёг свечу Сатане, и этот акт почитания освободил черта. Тот схватил Иосифа и зашвырнул аж в самое Тивериаду, в тридцати километрах от Цфата.

Подобным же образом малые уступки евреям привели к капитуляции христианского мира. Христиане покорились не только евреям, но и их Духу. Всё началось с малых уступок: из школ и общественных мест были убраны кресты. Наше подсознание восприняло этот жест вежливости как доказательство победы еврейства. Несколько лет назад Конгресс США сделал следующий шаг и, выражая свою покорность евреям, сделал Семь заповедей федеральным законом[157]. Казалось бы, несущественная мелочь: мы всё равно не едим идоложертвенное или отрезанные органы живого животного. Такая же несущественная, как свечка дела Рейна, и столь же губительная, как ошибка каббалиста.

Ещё более губительной была идея «двух заветов», принятая на Втором Ватиканском Соборе. Завет — это союз с Богом, который заключила определённая группа людей. Ветхий Завет — это союз Бога и избранного народа Израиля. Новый Завет — это союз Бога и Истинного Израиля, то есть церкви. Христианин может утверждать, что Новый Завет отличен от Ветхого, то есть Истинный Израиль духа заменил (и отменил) Ветхий Израиль плоти (как новый рубль заменил старый рубль), что и делали католики до Второго Ватиканского собора. С этой точки зрения, не принявшие Христа иудеи подобны вышедшему из обращения старому рублю. Христианин может следовать православной доктрине и утверждать, что есть только один Завет, и что Ветхий Завет идентичен Новому, как Советский Союз был по сути своей идентичен Российской Империи. Тогда отвергшие Христа иудеи оказываются вне этого единственного Завета, как отвергшие советскую власть эмигранты оказались вне России. Но христианин не может утверждать, что Ветхий Завет существует параллельно Новому, что старые рубли котируются наравне с новыми рублями, что есть Советский Союз, а есть и царская Россия. Если Ветхий Завет продолжает существовать отдельно и независимо от Нового, стало быть жертва Христова была лишена смысла.

Хуже того, христианская вера превращается в то, чего всегда хотели евреи: в веру для гоев. В ней же возникает новый первый класс: иудеи, принявшие Христа, члены двух заветов, и второй класс — гои, члены одного, низшего завета. Это уже ощущается и в католической, и в православной церкви, где растёт раздражение по поводу возвышения в иерархии крещёных евреев. Церковь должна привлекать иудеев и приводить их ко Христу, но одновременно ей следует жёстко отвергать претензии иудеев на то, что Ветхий Завет имеет силу и сегодня. Только при этом условии обращённые иудеи не смогут требовать себе особого статуса, и соответственно, не вызовут недовольства. Иначе церковь, самая мощная защита народов от еврейского натиска, будет покорена, и царственная дама из Страсбурга поменяется местами с Синагогой.

Иудейская вселенная становится реальностью и у нас есть объективный критерий, позволяющий доказать торжество иудеев. Без такого критерия наши рассуждения остались бы упражнением в конспирологии. Когда европейцы создали свои колониальные империи, они добавили к местной системе судопроизводства вторую, для решения конфликтов между европейцем и туземцем. Туземец, поднявший руку на высшее существо — европейца, и европеец, причинивший вред туземцу, подлежали колониальному европейскому суду, и тот решал в соответствии со своими представлениями о сравнительной ценности туземца и европейца. Эта вторая система правосудия была объективным признаком европейского господства. Она была ликвидирована с крушением колониальных империй, но снова восстановлена парламентом (Кнессетом) еврейского государства. По принятому недавно закону гой, совершивший преступление против еврея, подлежит еврейскому суду где бы он ни жил, где бы он ни совершил своё преступление. Пострадавший еврей и его обидчик-гой могут быть никак не связаны с Еврейским государством, деяние может не считаться правонарушением по местным законам, но гоя всё равно можно поймать, доставить в Тель-Авив и судить по еврейскому закону.

Этим законом кнессет распространил верховный суверенитет евреев на весь мир, поставил евреев над всеми туземцами, как и подобает в еврейском космосе. Этот закон ограничивает суверенитет всех народов и стран, кроме одного народа и одной страны. Если бы он не был основан на уже существующей реальности, народы мира, включая Россию и Америку, восприняли бы его как угрозу своему суверенитету, то есть как акт войны. Но принятие закона не вызвало ни одного протеста благодаря гениальному еврейскому приёму: постепенности.

Амира Хасс, корреспондент газеты Haaretz в оккупированной Палестине, описывала этот приём: «Бросьте лягушку в кипяток — она сразу выскочит и спасётся. Но если постепенно повышать температуру воды, в которой плавает лягушка, она не заметит, когда пройдёт точку возврата, и сварится заживо. Так же постепенно евреи повышали степень контроля и давления на палестинцев»[158]. Мы добавим: этот же метод они применяют повсеместно.

Для начала евреи похитили Адольфа Эйхмана в Аргентине, привезли его в Иерусалим и казнили после «суда». Адольф Эйхман был военным преступником, который причинил немало вреда евреям, и большинство стран пренебрегли этим нарушением суверенитета Аргентины. Но это было лишь началом. Позднее еврейские профессиональные киллеры убивали всех, кто им не нравился, в любом месте мира — палестинцев, американских и немецких учёных — и никогда не расплачивались за свои преступления. По всем правилам колониального правосудия, евреи покрывали еврейских преступников. Так, польский суд потребовал выдачи Соломона Мореля, убившего и запытавшего насмерть сотни депортированных немцев к концлагере в послевоенной Польше. Его преступления были раскрыты американским журналистом Джоном Саком[159]. Морель бежал в Тель-Авив, и еврейское государство с имперским высокомерием отмахнулось от требований поляков. Так ответила бы королева Виктория, если бы туземный африканский царёк потребовал выдать её губернатора на суд по месту совершения преступления.

С тех пор все страны признали, что евреи стоят над законом. Еврейские олигархи из России (Невзлин) мирно живут в Тель-Авиве, не боясь преследования, рядом с беглыми евреями-жуликами из Франции (Флатто-Шарон), Англии (Ширли Портер)[160], Америки (Дов Энгел)[161], Швейцарии (Песахович). Бунтовщики, восставшие против еврейского владычества сидят в тюрьмах, например известный британский историк Дэвид Ирвинг и тысячи палестинцев.

Как и следовало ожидать, в еврейской вселенной чахнет духовная жизнь «туземных» народов, а их достижения стираются. Франц Кафка встречается в Интернете в 10 раз чаще, чем его современник Ярослав Гашек. Нобелевские премии всё чаще достаются второстепенным еврейским авторам, вроде Имре Кертеса, Надин Гординер, Элиаса Канетти, Эльфриды Еллинек, и всё реже — настоящим талантам. Нееврейские достижения присваиваются евреям. Так, Карл Маркс не был евреем. Он крестился, женился на немецкой христианке, написал трогательное сочинение о благе христианской веры, осудил иудаизм, и даже своего современника Лассаля называл «жидком». Тем не менее его безоговорочно относят к «еврейским гениям». Не был евреем и Пастернак. Он тоже крестился и был погребён на церковном кладбище Переделкино, но и его причисляют к евреям. Не были евреями Бродский, Мандельштам, Эйзенштейн, Мейерхольд, Мечников, хотя каждый еврейский журнал охотно присваивает их имена.

В большем еврейском государстве, США, хорошее университетское образование стоит от 30 000 долларов в год, что не по карману обычным американцам, но вполне приемлемо для евреев и мамонцев. Поэтому в престижном Гарвардском университете чуть ли не треть студентов — евреи[162]. По данным еврейского студенческого общества Гиллеля их 2 000 из 6 660 из числа учащихся на младших курсах и 2 500 из 10 000 старшекурсников. (В меньшем еврейском государстве неевреи обычно не могут даже окончить гимназию, не говоря об университетах.).

Для вящего оглупления американского среднего класса был использован и проект школьной интеграции, полезный во всех остальных отношениях. В США действительно был (и остался) огромный разрыв между школами для белых и для цветных граждан, но в результате реализации проекта резко упал уровень образования во всех относительно бесплатных школах. Наш друг Джон Спритцлер пишет на сайте www. newdemocracyworld. org: «В 1970-х годах либеральная элита, во имя борьбы с расовой сегрегацией, заставила белых родителей посылать своих детей на автобусах на другой конец Бостона (час в одну сторону) в дальние школы, которые, как и все школы для детей рабочих в Бостоне, были ужасными и без необходимого оборудования. Судья-либерал, который узаконил этот план, отказался даже рассмотреть альтернативный план, предложенный цветными родителями, хотя тот ликвидировал бы сегрегацию при существенно меньших транспортных затратах. Белых родителей, протестовавших против этого плана, заклеймила как расистов либеральная бостонская газета Boston Globe, принадлежащая крупным бизнесменам».

Заметим, что Boston Globe — часть империи Сульцбергеров, еврейских медиамагнатов, а план транспортировки детей принёс огромные прибыли еврейским школам: в силу своего особого статуса их освободили от борьбы с сегрегацией, и они смогли привлечь еврейских детей и детей состоятельных не-евреев, готовых заплатить за образование, не прерываемое часовыми автобусными поездками. И это не говоря о дополнительном дивиденде — возможности унизить гордых WАSРов, или объединить всех гоев в одну счастливую семью. Как бы то ни было, борьба с сегрегацией — в целом, благородная задача, подорвала образовательный уровень американского среднего класса, но не задела евреев и мамонцев.

Последние опросы американских школьников и выпускников указывают на потрясающее невежество детей, куда хуже, чем в 50-е и 60-е годы. Но чем хуже для большинства, тем лучше для меньшинства, потому что полная победа иудейского духа произойдёт только тогда, когда невежественный тупой гой благодарно лизнёт руку своего иудейского наставника.

СВЯТАЯ ЗЕМЛЯ.

Чего хотят евреи в Святой Земле? Они хотят мирно жить там, скажут сторонники сионизма. Они хотят перебить или изгнать палестинцев, скажут противники сионистского проекта. Они собираются покорить Ближний Восток и создать Великий Израиль от Нила до Евфрата, скажут пессимисты. Какое нам дело! «Главное — чтобы валили отсюда и не приставали к нам», — скажут антисемиты, и ошибутся. Конечно, есть евреи, которые хотят мира, войны или величия, но еврейство в целом (в отличие от отдельных евреев) хочет превратить Иерусалим в духовную столицу мира, а отстроенный иерусалимский храм сделать главным и единственным духовным центром мира. Только этого ключевого элемента не хватает для завершения строительства иудейской вселенной.

В 1962 году журнал Look попросил основателя еврейского государства и его премьер-министра Давида Бен-Гуриона обрисовать, каким ему видится мир через 25 лет. Он (ошибочно) предсказал, что мировое правительство воцарится к 1987 году, а в Иерусалиме будет заседать Верховный Суд Человечества, высшая духовная власть планеты, и здесь же будет стоять мемориал, освящающий роль евреев в объединении человечества в одно государство.

Если мечта Бен-Гуриона осуществится, мир изменится до неузнаваемости. Христианство погибнет, сохранятся лишь секты иудеопоклонников, вроде нынешних «христианских сионистов» Америки. Народы нашей ойкумены утратят свои духовные силы, и наша сомнительная демократия будет заменена гигантским теократическим государством. Мир и спокойствие будут лишь сниться обитателям вселенной, построенной по принципам Протоколов. Теократические государства — не самое приятное место для обитания, будь то Парагвай под властью иезуитов, Папское государство или пуританская Новая Англия. Но иудейское теократическое государство будет ещё хуже, потому что простые люди не будут участвовать в его управлении, и не будут иметь доступа к сфере духа. Бездуховные и лишённые корней, бездомные и одинокие, вчерашние хозяева мира станут рабами во всём, кроме официального названия.

Теперь мы начинаем понимать загадку единства двух, казалось бы, диаметрально противоположных идей — сионизма и мамонского либерализма. Пока сионизм готовит базу для главного штаба нового мирового порядка, мамонский либерализм устанавливает режим всемирного рабства. Жаботинский и Сорос выполняют разные задачи для одной системы; Железная Стена и Открытое Общество — это разные названия одного явления. Когда евреи в Святой Земле утверждают своё право вводить танки, куда им захочется, похищать своих противников из любой точки света, приватизировать в свою пользу земли палестинцев и алюминиевые заводы русских, они реализуют парадигму Открытого Общества. Когда они строят Стену на палестинских землях, и вынуждают китайских кули подписывать контракты «без Бога и секса»[163], они обращаются к ипостаси Железной Стены.

Более того, Открытое Общество не может существовать без Железной Стены. Члены насильно открытого общества, лишённые Бога и хлеба, неизбежно нападут на грабителей, и тем придётся создать Железную Стену. В Святой Земле у евреев есть вода и земля, а у гоев есть голод и жажда. Евреи могут придти к своим святыням, и не пускают гоев к их святым местам. Поэтому палестинские территории Открыты для еврейских рейдов, а Стена защищает евреев.

Марек Глогочовскн пишет о теории Открытого Общества: «Основная масса трудов фон Хайека посвящена разработке методов, позволяющих добиваться полного отчуждения между людьми, лишать их дружбы и альтруизма. Пропаганда эгоизма и преимущества своих интересов над общими стала главной миссией американцев в мире. Историю они видят глазами Айн Рэнд (урождённой Розенбаум): «Вся история человечества — это освобождение индивида из-под власти племени, а три главных врага человека: мистицизм (читай: духовность), альтруизм, коллективизм»[164]. Хайек предлагает постоянно перемешивать и перемещать население Всемирной Империи, чтобы не возникало прочных местных культур. Обитатели Всемирной Империи — лишённые национальных и религиозных признаков гуманоиды, индивидуально движущиеся по воле невидимых финансовых командиров, пишет Гаек. «Ликвидация государственного суверенитета — необходимое логическое завершение либеральной программы», провозглашает он. Единственная общая цель человеческой деятельности, разрешённая во Всемирной Империи, это приобретение частной собственности, в основном — тех блестящих и легко перемещаемых объектов (денег — И. Ш.), которые массово производятся и находятся в обращении»[165].

(Нео) либерализм — это апологетическое видение мира под властью иудеев. Это — основное направление удара, наносимого Йысраилем по туземным культурам, а сионизм со всей его жестокостью — только вторичное. Мы стали свидетелями интересного феномена: Джордж Сорос, этот Гудериан Йысраиля, жалуется, что наглые действия американских сионистских неоконов ставят под угрозу его куда более важную операцию[166]. Ошалевшие антисионисты уже провозгласили его своим другом. Однако и в военной практике командующий фронтом нередко требует остановить успешную, но второстепенную операцию, потому что она мешает основному удару. Так бои под Ржевом были второстепенными, хоть и важными, по сравнению с основным, Сталинградским направлением. Джордж Сорос сумел почти единолично колонизировать Восточную Европу[167], и сейчас он предлагает альтернативу воинственным неоконам в Западной Европе. Не мытьём, так катаньем, главный проект Йысраиля, видимо, будет реализован при жизни нынешнего поколения. Перефразируя слова Хрущева, «нынешнее поколение европейцев и американцев будет жить под властью Сионских мудрецов», скорее всего, и не заметив этого.

Но полная профанация Человека физически невозможна. Так же как невозможность нормальной половой жизни в тюрьмах порождает извращения, так же возникает и извращение духовной жизни христианского мира. Африканские рабы в Америке создали новый культ, в котором синкретически соединились их старые верования и вера их господ. Подобные рабские культы возникают сейчас и в Европе, среди них — культ Холокоста.

Теологически, культ Холокоста — это адаптация духовного господства иудеев для христианских умов, так как он заменяет Христа — Иысраилем, Голгофу — Освенцимом, и Воскресение — созданием еврейского государства. Не признающие догму Холокоста получают по полной программе, как еретики в старину. Их предают анафеме, исключают из общества, а то и заключают в тюрьму.

Два нашумевших случая из последних лет до сих пор остаются на слуху. Эрнст Зундель родился в Германии, в молодости уехал в Канаду, где и стал отчаянным еретиком. После нескольких покушений на его жизнь он перебрался в США, женился на американке и продолжил свою борьбу с культом Холокоста. Он был похищен федеральными агентами, вывезен в Канаду, брошен в одиночную камеру в тюрьме повышенной безопасности для особо опасных преступников, через два года депортирован в Германию, где и предстал перед судом. Дэвид Ирвинг — известный британский историк, автор множества книг по истории Второй мировой войны, был арестован австрийскими властями во время однодневного визига в Австрию. Ему вменили в вину то, что он выразил сомнение в догме Холокоста 20 лет тому назад. Его покаяние не помогло — он был приговорён к трём годам тюрьмы. Галилео Галилею было проще: церковь разрешила ему выразить раскаяние и не обратила внимание на то, что он прошептал: «А все-таки она вертится». Но иудейская церковь не считает милосердие к гою достоинством. Она не прощает не только ересь, но и недостаток любви к иудею.

Культ Холокоста не похож на защиту обиженного народа: так, отчаянный враг Дэвида Ирвинга Дебора Липштадт отрицала на страницах еврейской газеты[168] трагедию Дрездена, когда англо-американские бомбардировщики сожгли заживо сто тысяч беззащитных беженцев[169], и с ней ничего не случилось. Другой еврейский профессор из Америки, Гюптер Леви. отрицал геноцид американских индейцев[170] на страницах еврейского журнала и также не пострадал. Я не случайно подчёркиваю еврейство Липштадт, Леви и их издателей — они написали и опубликовали свои статьи, чтобы читатель не забыл о разнице между евреем и гоем. Убийство гоя можно оправдать или отрицать, убийство еврея — никогда. Можно издеваться над христианской верой или над исламом, но не над иудаизмом. Можно отмахнуться от страданий гоя, но не еврея.

Армяне завидовали особому статусу иудеев и, задействовав своё лобби во Франции, пробили для трагедии 1915 года такую же судебную защиту, что и для еврейского Холокоста. Но результат был трагикомическим: армяне подали в суд на крупного еврейского историка (и поджигателя войны с исламом) Бернарда Льюиса, и он был осуждён парижским судом за «отрицание катастрофы», как Дэвид Ирвинг. Но Ирвинг получил три года тюрьмы, а Бернард Льюис — оштрафован на один франк[171]. Имя Ирвинга появляется в газетах с титулом «дискредитированный историк»[172], но Льюис остался почтенным и уважаемым историком, и его имя украшает многие петиции, обычно требующие раздавить гадину ислама. Дискредитировали себя армяне, пытавшиеся сравняться с евреями.

Историческая победа культа Холокоста, его превращение в официальную церковь Запада, доказывает наше основное утверждение: светское общество невозможно, как холодный огонь и горячий лёд. Общество неизбежно построено на церкви. Общество лишь кажется светским в процессе перехода от одной церкви к другой. Иллюзия «светского общества» использовалась для борьбы с христианством, а сейчас — с исламом, но за иллюзией уже видны очертания подлинного победителя — нео-иудейской церкви Мамоны, пришедшей занять место старого и усталого престола св. Петра в умах и душах европейцев.

Мы можем походя обратиться и к термину «тоталитарное общество». Немецкая еврейка Ханна Арендт, создавшая его (или заимствовавшая, как говорят, у американского еврея Макса Истмена) имела в виду религиозное, но немамонское и неиудейское общество, существовавшее в Советском Союзе и в Германии (до 1945 года). Такое общество противно еврею и мамонцу — недаром Ханна Арендт требовала предать Москву участи Хиросимы. Христианское общество, к воссозданию которого призывал Т. С. Элиот, не существовало в её дни, но нет сомнений, что она бы охотно бросила бомбу и на Божий Град. Интересно и то, что Хана Арендт не была сионисткой, и на её имя охотно ссылаются антисионисты-гуманисты. Бомбёжка Москвы, конечно, не мешает гуманистам, потому что Москва, православная или коммунистическая, никогда не склоняла главы Кремлёвских соборов перед Мамоной.

На подсознательном уровне американцы, и даже европейцы, уже признали своё поражение. Клод Ланцман, еврейский кинорежиссёр из Франции, создавший бесконечно скучный девятичасовой фильм «Шоа» (Холокост, на иврите) и его продолжение, ура-патриотический, джингоистский «Цахал» (Израильская армия, на иврите), бросил Америке и Европе вызов: «Если вы верите в Холокост, то забудьте Христа. Если Холокост — правда, то Христос — ложь, и он никого не спасёт. Освенцим — это опровержение Христа»[173]. Никто не ответил на этот вызов. Новый Роланд не поднял перчатки бахвалящегося врага. Ланцман не был подвергнут остракизму, его фильмы по-прежнему показывают в кинотеатрах Парижа, а французские теологи охотно рассуждают в компании с Эммануэлем Левинасом о «Христианстве после Освенцима». (Я, правда, ответил ему: «Если мне предлагают выбор между Христом и Холокостом, то я верую в Христа», но за это мою книгу сожгли по решению парижского суда).

Впрочем, ещё до него, в 1971 году, эту же мысль выразил Эли Визель, верховный жрец культа Холокоста: «В Освенциме погиб не еврейский народ, но христианство», и это не помешало ему снискать успех у католиков. Франсуа Мориак отредактировал его единственный известный роман, а кардинал О'Коннор извинился перед ним за всех католиков, причинявших страдания евреям, и согласился с тем, что страдания евреев в годы Второй мировой войны сродни страданиям Христа. Запад капитулировал духовно, когда согласился убрать церковь и крест из Освенцима. Эта капитуляция была подтверждена, когда Папа коленопреклонённо просил прощения у евреев.

Это было ошибкой. Церковь ни в чем не виновата. Нельзя винить ни в чем не повинных людей. Не случайна вскоре после неудачного покаянного визита Иоанна-Павла в еврейскую Каноссу Ариэль Шарон ворвался в мечеть эль Аксы и начал Третью мировую войну. Евреи — не христиане, и они считают просьбу о прощении не благородным жестом, а сдачей на милость победителя. Европейцы теперь позволяют отрицать Распятие и Воскресение, но не Холокост и Еврейское государство. Наш друг Пол Айзен писал: «Христианскому миру и всем не-евреям евреи говорят: «Кайтесь за еврейские страдания, кайтесь снова и снова. А когда покаетесь, начните каяться сначала. А когда покаетесь в достаточной степени, мы вас простим — при условии, что вы позволите нам делать все, что мы хотим в Палестине».

Айзен — большой оптимист. Конечная цель евреев — не Палестина, но весь мир. Палестина — лишь место для размещения генерального штаба нового мирового порядка. Её волшебное имя гипнотизирует европейцев, как фары автомобиля — пугливого зайца. Если бы еврейское государство было основано в Аргентине, как того хотел барон Гирш, или в Уганде, как предлагал Герцль, или на Мадагаскаре, как рассчитывал Гитлер, или в Биробиджане, чего пытался добиться Сталин, оно не смогло бы пленить европейское подсознание. Имя «Израиль», которое провозглашают в церквах каждодневно из века в век, тоже имеет магическое влияние. Не думаю, что еврейское влияние на умы европейцев и американцев достигло бы нынешнего уровня, если бы еврейское государство называлось «Биробиджан» и располагалось в верхних истоках Амура.

Остроумная леди Мишель Ренуф заметила, что «сионисты прикарманили самый раскрученный брэнд планеты: «Израиль и Иерусалим». Если названия и логотипы Nike и Coca-Cola стоят миллиарды и являются самой дорогой собственностью этих компаний, не удивлюсь, если самым большим и дорогим достоянием еврейского государства окажется не ядерный центр Димоны, не апельсиновые рощи, но брэнд «Израиль и Иерусалим». Поэтому захват сионистами Палестины был сильным ходом и в деловом плане.

Предположим, что американцы решат вернуть Белый Дом семье Джорджа Вашингтона, пострадавшей во время наводнения в Новом Орлеане. Они вернут не только тот дом, который построил первый президент США Вашингтон, но и раскрученный поколениями американцев брэнд Белого Дома, стоящий миллиарды. Нечто подобное произошло с сионистами — они взяли не только землю, но и поставляемый с ней брэнд. Умные нью-йоркские евреи стоят за мир с палестинцами при условии, что Иерусалим останется израильским, потому что они понимают сравнительную ценность мощного брэнда «Израиль и Иерусалим» по сравнению с захудалыми домами и полями Газы и Наблуса.

Но имя «Израиль», как мы уже сказали, принадлежит по праву Христианской Церкви, а иудеи, с христианской точки зрения, лишь самозванцы, претендующие на этот титул. Строго говоря, тот, кто именует еврейское государство «Израилем» отрекается от Христа и церкви, истинного Израиля. Греки поняли это, и не позволили своим северным соседям использовать брэнд «Македония». Они заставили европейское сообщество пользоваться термином БЮРМ (Бывшая Югославская Республика Македония). В 1948 году ещё можно было вынудить еврейское государство взять другое имя, например, Иуда, как предлагали многие сионисты, или Иудея. Но сегодня, чтобы попытаться освободить умы от помешательства, мы можем пользоваться тем именем, которым мы обозначили иудейский коллектив — Йысраиль.

Умы израильтян охвачены тем же помешательством, вызванным библейскими и апокалипсическими ассоциациями. Впрочем, роль этих ассоциаций весьма ограничена. Еврейство в своём стремлении к духовному господству над миром просто нуждается в базе, и израильтяне должны захватить и обезопасить эту базу. Для выполнения этой задачи от них большого воображения не требуется, так что сионисты — народ простой. IQ среднего израильтянина — 95. по сравнению со среднеевропейским 100 и со среднееврейским 105. IQ израильтян невысок не потому (как утверждают иные), что его понижают сефардские евреи, но по другой причине: умные и удачные евреи редко эмигрируют в Израиль. Они делают свою карьеру в США или России, во Франции или Германии, они умножают капиталы на Уолл Стрит, сражаются с антисемитизмом на страницах Times и Monde, правят народами и пишут рецензии.

Израильтяне — это евреи-неудачники, отбросы всемирного еврейства, посланные завоевать базу для генштаба нового мирового порядка, но еврейское государство выполняет и дополнительную функцию отстойника и дома престарелых, куда сбрасываются все слишком неугомонные, бестолковые или отработавшие своё члены Йысраиля.

Израильтяне редко смотрят дальше ближайшего холма, который они надеются отнять у палестинцев. Они одержимы этим стремлением, смысла которого не могут понять. Хороший пример — доктор Бенни Моррис. Историк, специализирующийся по палестинской трагедии «Накба» 1948 года, он одобряет действия евреев и жалеет, что трагедия не была полной и бесповоротной. Он хотел бы её повторения, только в большем масштабе[174]. Он не отрицатель палестинского Холокоста, но его апологет. Для Морриса изгнание палестинцев и уничтожение их культуры, их уникальной связи с землёй — историческая мелочь: их же не истребляют в биологическом смысле, не так ли? Гой — это лишь биоробот, животное, со средой обитания и образом жизни которого можно не считаться, если это нужно для высшего существа. Моррис завершает интервью словами: «Я по прежнему считаю себя левым». Если такова еврейская левая, то как выглядит еврейская правая?

С годами осознание своей миссии проникает в сознание израильтян, что показывает метаморфоза Анатолия-Натана Щаранского, бывшего борца за права человека, ставшего правым еврейским националистом. Когда-го он был либералом, а сейчас[175] призывает удержать мечеть Аль-Акса (Храмовую гору) в еврейских руках, даже ценой бесконечной войны. Бенни Моррис, вчерашний друг палестинцев, сегодня призывает к этнической чистке и предсказывает ядерный холокост в течение ближайших двадцати лет. Евреи повсюду одержимы государством Йысраиля, хотя они не думали о нём до 1968 года. Только после этого рокового года побеждённой революции они ощутили прогресс глобальных планов Йысраиля.

В Иысраилс постоянно растёт число сторонников строительства Третьего храма, и сейчас оно достигло 60 % еврейского населения. Сейчас, когда Ирак оккупирован, палестинцы заперты за высокой стеной, иранцы укрощены, а саудовцы дрожат от страха, немного осталось до часа «X», когда Золотой Купол Харам аль-Шериф будет взорван, и воздвигнут Третий храм. Последствия трудно предсказуемы: будут ли они, к счастью, ограничены ядерным Армагеддоном, или (куда худшая возможность) наша Ойкумена уплывёт в еврейский космос.

Но полностью их планы не воплотятся. Хотя христианские народы духовно умрут, никакой храм не откроет несуществующую линию связи между евреями и Богом, и благодать не потечёт с небес к людям. Дьявол-насмешник лишь посмеётся над евреями, которые поверили, что танками и бульдозерами можно пробиться к Богу.

В книге Шарля де Костера весёлый насмешник и разгильдяй Тиль Уленшпигель продал евреям волшебный мешочек, пососав который они смогут узнать будущее. Евреи надеялись узнать, когда же придёт их мессия, и упорно сосали, пока не поняли, что мешочек набит конским навозом. Подобное разочарование ожидает и строителей храма.

Но страшные последствия этого акта будут вполне реальными, потому что помазание Сатаны на царствие повлияет на крайне могущественное (если не всемогущее) коллективное сознание человечества. Учёные, занятые в «Проекте Манхэттен» по созданию первой атомной бомбы опасались, что цепная реакция разрушит землю и превратит её в Новую звезду. Дерзкое проникновение в божественные сферы может иметь подобные по размаху последствия и превратить наш мир в пустыню духа.

Чтобы спасти мир от духовной катастрофы, необходимо деконструировать еврейское государство. Даже если палестинские лидеры поклянутся в вечной верности израильскому премьеру, это следует сделать — не только во имя палестинцев, но и на благо всего человечества. Этого можно добиться мягкими мерами, без изгнаний и кровопролития, демократизировав страну, сделав её единым демократическим государством для всех её обитателей, коренных палестинцев и иммигрантов. Это не будет еврейское государство, и израильские евреи со временем будут ассимилированы палестинцами, как древние евреи были ассимилированы палестинцами во II–VII веках.

Ведь коренные палестинцы и израильские евреи — это один народ, разделённый еврейской одержимостью. Испанский генетик Антонио Арнайс-Виллена из Мадридского университета доказал, что палестинцы и евреи — носители сходных генов, и они находятся в близком родстве. Соперничество между двумя группами основано на «культурных и религиозных, но не генетических различиях», пишет испанский профессор в отчёте, который, к сожалению, был атакован евреями, как Протоколы Сионских Мудрецов.

Когда это произойдёт, семья Авраама вновь объединится, и мир сможет зализать свои раны после разрушений, вызванных безумной гордыней Йысраиля.

БЛАГОСЛОВЕНИЕ ИЛИ ПРОКЛЯТИЕ?

Можно ли объективно, научно установить, чья модель вселенной, иудейская или христианская, верна? Или это дело личных предпочтений, как выбор между чаем и кофе? И нужно ли нам задумываться об этом? Да, нужно, и да, можно. Если евреи говорят правду, и они и есть Истинный Израиль, то их присутствие должно принести благословение народам, среди которых они живут. Если учение Церкви верно, и их Йысраиль — самозванец, тогда возвышение евреев должно оборачиваться проклятием для коренных народов.

Тут христиане и евреи сходятся: благословение — это критерий. Популярный еврейский автор Ирвин Граулич пишет в статье под названием «Обсессивно-компульсивный иудаизм»[176], широко разошедшейся по Интернету:

«Ответ на вопрос, как относиться к евреям, очень прост и основан на одном стихе из Нового Завета. «Благословляющие евреев будут благословенны, а проклинающие евреев — прокляты». Те, кто принимают этот тезис, следуют стезёй набожных американских христианских сионистов. Неудивительно, что Америка — самая благословенная страна за всю историю человечества. А какие страны — самые проклятые? Конечно, арабские страны и мусульманский мир, несмотря на всю их нефть».

Такого стиха в Новом Завете нет. Синагога Сатаны там упомянута. Иудеи преследуют Христа, — сказано. Иудеи пытаются Его убить, — записано. Иудеи корыстолюбцы и обманщики, — и это есть. Но стих, на который ссылается Граулич, блистает только лишь своим отсутствием.

Граулич не выдумал историю с благословением и проклятием, просто он спутал Ветхий и Новый Завет. Но и в Ветхом Завете говорится нечто иное, а именно, Господь говорит Аврааму (Быт. 12: 3): «Я благословлю того, кто благословит тебя, и прокляну того, кто проклянёт тебя, во тебе будут благословенны все туземные народы». С христианской точки зрения речь идёт о Христе, прямом потомке Авраама. Авраам был благословен тем, что стал предком Христа, а во Христе благословились все туземные народы (гои), и все, принявшие Христа, стали сынами Авраама, учит св. Павел (Рим. 4: 11). Те же, кто отверг Христа, прокляты тем же проклятием отвержения.

С тех пор, как Христос открыл свой Завет для всех, Христианская Церковь стала Истинным Израилем, а иудеи, отвергшие Христа, были изверженны из Истинного Израиля, и к ним больше не относятся пророчества. Применяя обетования, сделанные до Христа к реальности, возникшей после Христа, Граулич обманывает читателя.

Мнение Граулича значило бы очень мало в этом мире, но эту же позицию пропагандирует The New Scofield Reference Bible — популярное, как некогда «Краткий курс ВКП (б)» комментированное издание Библии. Американские проповедники попроще берут из него темы для своих проповедей. Вопреки названию, это не Библия, а скорее «Талмуд для христиан» — компендиум сносок и комментариев к Ветхому и Новому Заветам, похожий на еврейский Талмуд. С помощью комментариев можно уйти очень далеко. Например, еврейский Талмуд объясняет слово «человек» так: «имеется в виду еврей, потому что нееврей не называется человеком в Библии». А «Талмуд для христиан», то бишь Библия Скофилда, объясняет приведённый выше стих так:

«Господь обещает благословить те народы и тех людей, которые благословляют потомков Авраама, и проклятие лежит на тех, кто преследует евреев. Плохо оборачивается судьба тех, кто преследует евреев, и хорошо у тех, кто защищает их. Будущее яснее докажет этот принцип».

Проверим же, хорошо ли обернулась судьба тех, кто поддерживал евреев, в самом лучшем месте для проверки — в еврейском государстве. В песчаных и пыльных холмах Не-гева, в просторной полупустыне на юге Святой Земли, у подножья построенного римлянами Перевала Скорпионов, на краю долины Арава, на полпути из Иерусалима в Эйлат и из Газы — на Петру, растёт тысячелетнее дерево — жожоба[177]. Под его вечнозелёными разлапистыми ветвями некогда бил полноводный источник, именуемый в Библии «Эн-Хацева», а на современном арабском — «Айн-Хусуб». Его обильные воды привлекали караваны набатейских купцов, вёзших мирру и ладан из Счастливой Аравии к Средиземному морю. Возле него останавливались древние израильтяне, эдомитяне построили малое святилище на холме, а римляне соорудили баню. В новое время пастухи-бедуины, потомки Авраама, приводили свои стада к его благословенной струе и давали обеты в густой тени дерева.

Это — самая граница Земли Обетованной, жилище пастуха с ягненком на плечах. Поджарый и жилистый, в просторных белых одеждах, с благородным, избитым непогодой лицом, в белой рамке головного плата, схваченного черным шнуром, с самокруткой из местной махорки в мозолистых руках, араб чувствует себя дома в нагой и просторной пустыне, как вы — на главной улице своего города. Он неизменно дружелюбен и спокоен, и встретить его — всегда удовольствие. Много раз, скитаясь по пустыне, я выходил к черному шатру бедуина и пил с ним чай, настоенный на травах «марамие», из алюминиевого чайника, стоящего на угольях костра.

Звезды, огромные лохматые звезды над костром бедуинского бивуака впечатляли сильнее, чем плоские телеэкраны, на которые мы обречены смотреть. Сомнительное благословение электричества дало нам возможность читать по вечерам, но украло звезды. Легче включить свет, чем разжечь костёр, но у араба одно усилие приносит не только свет, но и живительное тепло. У горожан стены защищают от ветра, но закрывают вид — араб же наслаждается неомраченным видом живой природы. Крыши защищают нас от солнца и дождя, но у араба над головой — высокое небо, напоминающее о Господе.

Для вас все обитатели Ближнего Востока — арабы, но мы называем так лишь бедуинов. В прекрасной мозаике Палестины арабские пастухи, крестьяне-феллахи, и горожане так же различны, как основные цвета радуги. Все они хорошие и все разные. У феллаха — зелёные пальцы: у него цветёт миндаль и олива наливается соком, он строит террасы и каменные дома. Горожане живут среди великих церквей и мечетей Палестины, им принадлежит учёность и торговля. Арабы не похожи на оседлый народ: они открыты стихиям, их моет дождик, греет солнце, чистит ветер, они — часть живой природы. Т. Е. Лоуренс любил их и думал, что евреи защитят бедуинов от феллахов и горожан. Поэтому он поддерживал декларацию Бальфура и еврейскую колонизацию Палестины.

Но после одностороннего провозглашения независимости в 1948 году евреи погнали бедуинов долины Арава в Иорданию, Синай и Газу. Только одна семья удержалась у источника Айн-Хусуб, семья Али Абу эль Меск Амрани. Его отец «защищал евреев», он провёл сионистских солдат трудными тропами на юг, в Эйлат в 1949 году. В вознаграждение, он получил разрешение остаться на земле своих предков возле древней жожобы и полноводного источника. Но не надолго: в 1960-х еврейские поселенцы пришли в Араву. Они решили использовать жаркий климат долины, чтобы выращивать экзотические фрукты на экспорт в Европу. Почвы тут бедные, поэтому они захватили иорданские земли с той стороны границы. Работа была трудная, поэтому они привезли рабочих из Таиланда. Для сельского хозяйства европейского типа требуется много воды, поэтому они пробурили глубокие скважины и выпили сок земли. В 1964 году древний источник Айн-Хусуб пересох. Через несколько лет все 26 источников, поивших ягнят Али своей водой, пересохли.

Али утратил свой традиционный образ жизни. Он решил построить дом и войти в современность. Но не тут-то было: власти, которые разрешили еврейским поселенцам построить виллы, запретили самострой гою Али.

Он и его семья остались жить в своих рваных шатрах возле пересохшего источника Айн-Хусуб, возле просторных вилл еврейских поселенцев, возле фавелы тайских рабочих под названием «Бангкок». Здесь, в этом месте мы можем проститься с постмодерном, с мультикультурализмом, с законами против разжигания ненависти, с утверждениями, что все религии равноценны, и ответить на вопрос: кто прав? Чья модель вселенной — еврейская или христианская — больше соответствует реальности?

Еврейская вселенная хороша для евреев, но она оборачивается проклятием для прочих. Церковь была права: благословение иудеев — проклятие, и кто благословит их — проклят. Сейчас и американцы испытывают это на собственной шкуре.

В России и Восточной Европе времена еврейской гегемонии были худшими для простого народа. После революции Россия пережила террор 20-х годов, разрушение церквей, голод на Украине и в Поволжье, массовую ссылку зажиточных крестьян. Мои еврейские дедушки не были чудовищами и не желали зла русским. Как ребёнок, вытаскивающий золотую рыбку из пруда, чтобы она погрелась на весеннем солнышке, евреи хотели добра. Они хотели превратить Россию в современную американизированную страну без церквей, без антисемита Достоевского, без примитивной местной культуры «русопятов». Если же русским нужна церковь, они готовы были удовлетворить это пожелание, создав подобную церкви иерархию КПСС и сестру Инквизиции — «Чека».

Евреи утратили свои позиции в коммунистической церкви в 1936 году и жизнь обычных русских людей резко улучшилась. После 1991 года иудео-мамонцы навязали свой образ мысли России, жизнь простых русских людей ухудшилась, а элиты процветали.

Солженицын описывает крайний филосемитизм русской либеральной интеллигенции до революции. Но они, благословлявшие еврея до 1917 года, пострадали после революции от террора. Как дети привилегированных сословий, они не смогли отстоять своё место под солнцем, и их благословения обернулись проклятием для них.

В Польше, Чехословакии и Венгрии годы еврейской гегемонии (1945–1956) были самыми тяжёлыми и жуткими. В Германии расцвет и рост благосостояния евреев в 1920-х годах совпал со страшной инфляцией и безработицей у немцев. Туземный гой находится в рабском положении в еврейском государстве. И в США по мере постоянного роста еврейского влияния после 1968 года жизнь простых людей постоянно ухудшалась, а социальная пропасть между бедными и богатыми многократно выросла.

Правый американский еженедельник Businessweek сообщает в статье «Пробуждение от американской мечты», что в 1973–2000 годах средний реальный доход 90 % американцев снизился на 7 %, а доход элитного 1 % вырос на 148 %, доход суперэлитного 0,1 % вырос на 343 процента и доход верхушки 0,01 % вырос на 599 %). Вертикальная мобильность упала с 25 до 10 %. Немногие дети рабочего класса добиваются даже скромного благосостояния. Пол Крагмэн пишет в Nation: «В Америке возникло кастовое общество, и нижние касты обречены оставаться внизу благодаря сокращению расходов на образование и здравоохранение, и они же несут основное налоговое бремя, от которого откручиваются знающие все ходы и выходы богачи»[178].

Эта тенденция сильна и в еврейском государстве, где прибыль от биржевых спекуляций и от аренды домов не облагается налогом вовсе, зато труд облагается по полной. Руководители банков получают зарплату в полмиллиона долларов в месяц, но рабочие не могут свести концы с концами на минимальную зарплату. Это не случайно — евреи традиционно презирают труд и трудящихся, и возвышение иудейской церкви имеет дурные последствия для простых рабочих людей. В государстве Израиля вопрос «благословение или проклятие» находит лёгкий ответ: коренные жители Святой Земли страдают от разрушения своей страны, их оливковые деревья выкорчёвываются, их доход — малая доля среднего еврейского дохода, и сами они заперты за великой Стеной Шарона.

Израильский прогрессивный автор Ранга-Коген пишет в Antiwar, com: «Настало время громко сказать: за всю историю еврейского народа, с вавилонского изгнания в VI веке до н. э… по наши дни никогда не было меньше антисемитизма, чем сейчас. Никогда ещё не было евреям так хорошо, как сейчас». Я согласен. Но настало время сказать не менее громко: когда хорошо евреям, остальному человечеству не так хорошо. С 1968 года евреи живут всё лучше и лучше, а обычные люди — всё хуже и хуже.

Итак, мы нашли ответ на наш вопрос: благословение евреев — это проклятие для гоев, а, значит, евреи — это не благословенный Израиль. Еврейский теолог из Нью-Йорка Саадия Грамма сформулировал эту позицию очень чётко: «успех евреев зиждется на неуспехе прочих народов. Только когда гои в полной трубе, евреи наслаждаются в полной мере».[179] В своей книге, основанной на учении Талмуда и Каббалы, он пишет: «Различие между еврейским народом и народами миры — экзистенциальное различие. Еврей — это добро по самой своей сути, а гой по самой своей сути — зло. Еврея и гоя разделяет не религия. Это два разных вида существ».

Грамма ясно и недвусмысленно высказал то, что думают многие евреи — от хасидов Хабада до либерального редактора Матти Голана. Он точно выразил еврейскую религиозную парадигму, очистив её от пиара, лжи и притворства. Эта парадигма осталась бы точно такой же, даже если бы не было евреев, выражающих её или думающих таким образом. Ведь Америка была отделена от Европы Атлантическим океаном даже когда европейцы не знали о существовании Америки.

В отличие от многих хороших людей и некоторых наших друзей мы не занимаемся психоанализом евреев, не пытаемся доказать, что они неправы, или думают не так, или заражены расизмом. Их внутренний мир — их личное дело. Нас интересует только то, как их действия влияют на окружающий мир.

КИСЛО-СЛАДКИЙ СОУС.

В XIII веке французы завоевали Сицилию. Они осели в городах, сформировали высшее сословие, которое не смешивалось с туземцами. Французские поселенцы были богаче и влиятельнее сицилийцев, их защищали расквартированные на острове французские войска. Но на пасху 1282 года, во время вечери, кроткие жители Палермо взбунтовались и перерезали французских солдат и поселенцев. 2 000 французов погибли во время этой Сицилийской Вечери. Франция утратила Сицилию. Не так давно, в конце XVIII века, на Гаити взбунтовались рабы под водительством Туссен-Лювертюра и перебили своих белых господ, не щадя ни женщин, ни детей. Уже в наши дни хуту устроили резню и перебили множество тутси, своих господ, угнетавших их на протяжении сотен лет. В 1967 году индонезийцы решили (временно) проблему китайской гегемонии в экономике, вырезав полмиллиона местных китайцев. Поляки справились с германским владычеством, изгнав и убив миллионы немцев, а украинцы подобным же образом решили проблему польского господства.

Резня и высылка — не редкое решение проблемы иностранного господства. Если чужеземцы держатся своих, не интегрируются в общество туземцев, их ждёт неприятная участь французов Сицилии или китайцев Индонезии. Но есть и менее кровопролитные способы обращения с чужеземными элитами, о которых мы поговорим за обедом в китайском ресторане.

В китайских ресторанах кроме хорошей кухни наш взор радуют официантки, носящие длинные юбки с разрезом сбоку от пола до талии, так что при каждом шаге этих очаровательных существ нам открывается перспектива их стройных ног. Разрезы не спишешь на европейскую распущенность — даже традиционные рестораны Китая соблюдают этот восхитительный обычай. Но они вовсе не стараются отвлечь посетителя от достоинств утки по-пекински: разрез юбки имеет свою историю, напоминая о долгих трёхстах годах маньчжурского господства в Китае.

Когда русские казаки вышли на берега Тихого Океана и овладели Даурией, ничто не мешало им двинуть на юг и завоевать Китай. Поднебесная Империя была в сложном положении, плохо управлялась и справиться с угрозой с севера не могла. Тогда за дело взялись маньчжуры, близкий монголам народ, населяющий северо-восток Китая. Они остановили казаков в долине Амура, а в 1644 году, с помощью китайских диссидентов, вошли в Пекин и стали хозяевами Китая. Маньчжурская династия Цин правила Китаем почти триста лет, до 1911 года. За это время китайцы ассимилировали своих воинственных повелителей: маньчжуры утратили свой язык, культуру и стали китайцами (как, к слову, стали китайцами и китайские евреи).

Но ассимиляция — это двусторонний процесс. Доблестные маньчжуры были бесстрашными воинами и превосходными наездниками. Знатные маньчжурки не уступали своим мужьям в искусстве верховой езды, для чего они носили юбки с длинным, от пола до талии, разрезом. Они привезли с собой эти юбки в покорённый Пекин, и вскоре все китайские аристократки стали носить юбки с разрезом по-маньчжурски, хотя никогда не ездили верхом.

Революция 1911 года превратила Китай в республику, маньчжурскому владычеству был положен конец, несмотря на попытку японцев создать новое маньчжурское государство Маньчжоу-го. Маньчжуры остались китайцами, и все, что осталось от долгого маньчжурского правления — это юбки с длинным разрезом для верховой езды, да и те в наши дни остались лишь у официанток.

Таков второй, не кровопролитный способ справиться с иноземными элитами. Не всегда удаётся изгнать завоевателя, иногда его проще ассимилировать. Так произошло с норманнами Вильгельма Завоевателя в Англии, с франками в Галлии, с остатками римлян, византийцев и крестоносцев в Палестине. Еврейское преобладание в США и Палестине может быть ликвидировано тем же бескровным способом. Некоторые следы иудейской идеологической гегемонии, возможно, сохранятся, но, доведённые до уровня маньчжурских юбок, они не будут представлять опасности. Действительно, осуждая еврейскую идеологию и теологию, мы стремимся освободить евреев от железных тисков ЙЫСРАИЛЬ, обратить их к добру, поставить их энергию на благо человечеству. Огонь Палестины позволит сплавить воедино странствующих и оседлых потомков древних сынов Израиля.

Но это может быть сделано и повсеместно. Мой дядя, герой войны, женился на милой русской женщине, а его дочь — на симпатичном сибирском парне. Их внуки с коренной сибирской раскосинкой глаз, встретили меня в далёкой Сибири как напоминание, теперь ничего уже не значащее, о еврейских корнях своей семьи. Может быть, их внуки вспомнят об этом, как Лермонтов о шотландских, а Пушкин об африканских предках, не теряя своих реальных русских и сибирских корней.