КРАЖА ГИГАНТСКОЙ САЛЯМИ.

Эму по-прежнему жил в Асдаре и выглядел вполне счастливым. Однако после обеда, по мнению многих волапюков, он излишне увлекался чаем и бисквитами (пустяк со стороны) и частенько задерживал время на этом отрезке суток. Иногда в минуты благолепия Эму мечтательно смотрел через воды на Верхнее Средиземье и затем переводил взгляд снова на Асдар. Он лишь однажды посетил страну людей и эльфов, совершил там деяние, описанное ниже, и после того краткого пребывания уже никогда не возвращался в мир плотной материи.

В Верхнем Средиземье дни отмечались рассветами и закатами и звезды кружились ночами вокруг своей ступицы на северном небосклоне. В том мире звездные светила были материальными компонентами. Они не бросали свет на Асдар, находившийся в духовной сфере. Чтобы решить проблему освещения, Эму соорудил гигантский столб из чистого золота и возложил на его вершину гигантскую Салями, которую он создал своими руками. Насытив эту странную и прекрасную вещь великой магической силой, Эму вложил в нее часть красоты Асдара. И сей таинственный артефакт, похожий на драгоценный кристалл, выглядел, как длинный и тонкий цилиндрический предмет, с небольшими вкраплениями красно-розового и белого цвета. Эму заточил в нем свет вдохновения и благовонный аромат великолепия. Он возложил его на самый верх высокого столба. Салями бросала свет на Асдар, и обитатели того благословенного мира говорили друг другу: «Ну разве не чудесно? Теперь мы можем видеть все вокруг себя, и не нужно больше стукаться, натыкаться на предметы и не знать, с кем беседуешь. Отныне мы можем думать о словах, когда говорим с собеседниками, даже если они уходят от нас куда-то по тем или иным причинам». И долгое время обитатели Асдара довольствовались светом Салями.

Так оно и продолжалось бы вечно, но случилась великая беда — из темных подземелий Зимней глубинки, находившейся на дальнем севере Верхнего Средиземья, поднялся зловещий Шарон. После гибели Морготика его сила значительно уменьшилась. Однако, ослабев во зле, он сохранил непомерную хитрость. И злодей сказал себе:

— А не украсть ли мне Салями Эму? Вполне возможно, что ее магический потенциал укрепит мои подорванные силы.

Собрав высокопоставленных орков, он изложил им свой коварный план:

— Я хочу создать чудовище, от которого ужаснется весь мир!

— О, да, повелитель! — ответили орки. — Давно пора наполнить мир благоговейным ужасом.

— Может, сделать большую и злую собаку? — задумчиво произнес Шарон.

— Ну, давай собаку, — разочарованно согласились орки. — Мы не против.

— Я хочу сказать, — торопливо добавил Шарон, — что это будет очень большая собака. Не какой-то там пупс, а тварь размером с человека! С большими клыками! Жуткий пес!

— Жуткий? — немного оттаяв, спросили орки. — Тогда почему бы и нет? Адская собака... Адский пес!

И тогда Шарон создал ужасное чудовище: огромного пса с глазами, похожими на пылающие угли, и с отвратительными липкими слюнями. Повернувшись к оркам, он сказал:

— Я собираюсь наделить эту тварь еще одним кошмарным атрибутом. Эй, Юркха, поставь на стол свою кружку с красным вином. Иначе ты от ужаса забрызгаешь мой коврик на полу, когда я скажу, о чем идет речь! Ибо я хочу дать чудовищной собаке...

— Да, наш повелитель?

— ...дать ей...

— Что, наш повелитель?

— ...светящийся мех!

И злобный Шарон осмотрел своих слуг вопрошающим взглядом.

— Ну как вам мое изобретение? Что скажите, парни? Ужасно, правда? Или вы так не считаете? Неужели вам не кажется, что это самая страшная идея, которую вы когда-либо слышали? А?

Орки смущенно переглянулись и незаметно, как им думалось, пожали плечами.

— Да, — сказали они. — Это действительно хорошая мысль, повелитель.

— А что не так? — раздраженно закричал Шарон. — Неужели до вас не доходит? Напрягите мозги, придурки! Неужели мне нужно описывать все своими словами? Светящийся мех! Понимаете?

— Я понял, — ответил Юркха.

— Я тоже понял, повелитель, — сказал еще один орк, чье имя не сохранилось в анналах истории. — Просто жуть какая-то!

— Точно, — содрогнувшись, произнес Шарон. — Меня трясет при одной мысли об этом! На вид вроде бы обычный мех, но... Он будет светиться в темноте! Действительно жуть!

Клыки у адского пса получились острыми и длинными. Они вызывали отвращение своим желтовато-кремовым цветом и коричневыми крапинками, покрывавшими эмаль. Наиболее ужасной чертой большого пса была вонь, исходившая из пасти. Поэтому собаку прозвали Злобной Вонючкой. Это было самое устрашающее имя, которое смог придумать Шарон.

— Пес Тьмы должен и вонять по-злому! — объяснил он оркам.

— Прекрасная идея, — ответили его слуги, оглядывая зал, словно им хотелось поговорить с сородичами, которые вот-вот должны были войти в помещение, но почему-то не входили. — Ужасно страшно. Просто жутко.

И Шарон почувствовал, что орки, вопреки его ожиданиям, совершенно не боялись его светящейся собаки. Поэтому он решил исправить ситуацию.

— Ладно, песик, беги отсюда. Так-так... А знаете, парни, что я придумал? Для осуществления злобных замыслов нам, скорее всего, понадобится вторая ужасная тварь. Как бы в дополнение к собаке.

С помощью отряда орков он загнал несколько боевых муравьев в самый нижний уровень глубоких подземелий. И там вместе с мутантом-помощником по имени Игор и благодаря чудовищной магии и глазной слизи, собранной под пытками у несчастных жертв, он создал мерзкое чудовище — огромного боевого муравья тридцати футов в высоту, с омерзительными пучками составных искусственных глаз и резаками жвал огромной пасти. И Шарон назвал это существо Ухтыгугламулигант Рожавей Шароподшибленный или, более кратко, Мураш.

Затем Лорд Зла повел армию к побережью и построил там могучий порт, который он назвал Порт Янки — просто из-за прикольного словосочетания. И он приказал своим оркам скосить все леса на мили вокруг и настругать их них досок.

— Извини, Владыка, мы не поняли, — сказали его слуги. — Может, ты имел в виду, что леса нужно вырубить и заготовить доски из древесных стволов?

— Вот именно, — ответил Шарон. — Все вам нужно разъяснять!

И орки построили большой флот из кораблей, похожих на уток, с высокими резными носами, напоминавшими птичьи головы, с широкими кормами, смотревшимися, как утиные огузки, и с боковыми платформами, выступавшими в виде крыльев. Поскольку корабли предназначались для злодейского замысла, Шарон назвал эту модель «Утка-3» (я надеюсь, вы поняли, что буква «3» означает здесь Зло). После этого его флот поплыл через холодные воды заглавной «3»[13] и через выпуклости меридианов, где море было зеленым, как дерн, а волны выравнивались в одну длинную линию, тянувшуюся от полюса к полюсу. И Эму, увидев, что какой-то флот приближается к берегам Асдара, послал великий шторм в надежде потопить корабли. Но крепко сбитые «Утки-3» держались на воде, как поплавки. И хотя волны, став белыми от пены, ярились, били о борта и бушевали и все море содрогалось в эпилептическом припадке, они не утонули.

— Как им это удалось? — возмутился Эму. — Я предвидел такие варианты и специально для предотвращения подобных ситуаций создал море между Верхним Средиземьем и Асдаром. Почему они не утонули?

— Судя по всему, они построили свои корабли из дерева, Создатель, — смиренными голосами ответили волапюки.

— Вы хотите сказать, что деревянные конструкции могут плавать на воде? — с изумлением спросил Эму. — Проткните мою печень медным багром, но я не знал, что такое возможно!

— Хм, — робко отозвались волапюки. — Разве мы не говорили Вам о плавучести деревьев, когда создавали их, Господин? Кажется, говорили! Мы точно говорили! Вероятно, эта часть наших отчетов почему-то стерлась из Вашей памяти.

Эму строго посмотрел на них и прошептал себе под нос:

— Чертовски большие штуки, эти их корабли! С виду даже не верится, что такие громадины могут плавать.

Вот таким подлым образом Шарон привел свою армию орков — а также адскую собаку со светящейся шкурой и чудовищного гигантского муравья — в сказочный рай Асдара. И завязалась великая битва.

Волапюки носились по небу, словно молнии, и уничтожали орков точечными ударами огня из-за кромки облаков. Но Шарон не стал сражаться. Он взгромоздился на шею гигантского Мураша (или, для краткости, гигамура[14]) и галопом поскакал по холмам Асдара с огромной собакой, лаявшей у него на запятках. Хотя, подумав немного, я начал сомневаться в том, что она была у него на запятках. Мне кажется, у муравьев вообще нет пяток. Понимаете, о чем я говорю? У них прямые ноги — от верха и до самого низа. Может, там у них копыта? Короче, вам придется додумывать картину самостоятельно. Просто представьте, что чудовищно гигантский муравей торопливо скачет по холмам... Может быть, не «скачет», а «бежит»? Я где-то слышал, что муравьи обычно бегают. Но если быть честным, слово «бежать» недостаточно экспрессивное, чтобы описать движения двадцатифутовых ног огромного муравья, который скачет галопом по холмам Асдара.

Пока одни волапюки вносили ужас и смятение в ряды орков на берегу, а другие реяли над морем и топили корабли, Шарон ускакал с поля битвы. Он, его пес и гигамур направились в ту часть Асдара, которая называлась Островом Таур-Шер. Именно там, на огромном столбе, лежала (а не висела, как лампа фонаря) светоносная Салями. И отвратительный пес Шарона, унюхав чудный запах, засопел, приподнял одну из чудовищных задних лап и помочился на священный столб.

— Какая мерзость! — закричали волапюки. — Фу!

Шарон обрадовался этим возмущенным словам и рассмеялся в ответ. Огромный Мураш впился клешнями в золотую колонну и срезал ее под самый корень. Столб с треском рухнул наземь. Злодей завернул упавшую Салями в маслонепроницаемую бумагу и сунул ее под полу Жилетки Зла. Не найдя нужных слов, подходивших к этому моменту, он громко захохотал.

— Аха-ха! А-ха-ха-ха!

Пес Злобная Вонючка визгливо лаял и кусал всех вола-пюков, которые к нему приближались. Такое несносное поведение возмутило даже Эму. И изрек он:

— Вы разгневали меня до лютой ярости! Безошибочно и однозначно!

Он бросил несколько гигантских светящихся колбасок на поля Асдара, и те образовали бледную пунктирную линию. И отвратительный пес начал пожирать те колбаски одну задругой и таким образом убежал от Шарона к холму, где Эму поджидал его, держа в руках сковороду чудовищных размеров. И он ударил сковородкой по черепу злобного пса и уложил его на месте.

— Шарон! — крикнул Эму. — Мои волапюки утопили орков в море, а твоя собака пала!

— Что упало, то пропало, — отозвался злыдень. — Меня это нисколько не волнует.

— Сдавайся! — продолжил Эму. — Твое богохульное нападение на райские кущи получило достойный отпор. Зло ударилось о скалу Асдара и отпрянуло назад, словно морская волна.

Шарон ответил хриплым омерзительным смехом.

— Отныне Салями моя, — крикнул он. — Я отнесу ее в свою Зимнюю глубинку и нарежу большим тесаком мясника на множество маленьких кружочков. Они сделают меня могущественным и сильным. Мощь твоей магии будет поддерживать меня веками.

— Тебе некуда бежать, — возразил ему Эму. — Ты окружен. Твои корабли пошли ко дну, а армия уничтожена. Сдавайся!

— Ты не возьмешь меня живым, — с усмешкой прокричал Шарон.

— Не дури! — сказал Творец.

В ответ Шарон выпустил полдюжины стрел, заряженных его мерзкой магией. Эму и волапюкам пришлось пригнуть головы и спрятаться за холмами Асдара. В этот момент Шарон быстро прошептал своему гигантскому муравью:

— Я произвожу тебя в чин королевы.

И тогда Мураш (или Мурашка?) развернул огромные серебристые крылья и поднялся в воздух, унося Шарона из Асдара — через широкие воды прописной буквы С[15] к северной границе Верхнего Средиземья.

Благословенные духи Асдара с тяжелым сердцем наблюдали за его отлетом. И поскольку он забрал с собой Салями, великая тьма упала на тот край вплоть до самой Западной Ионии. И Эму Творец, высочайшее из высших существ, сказал:

— Ну вот!

А затем добавил:

— Какая досада!

Тем временем огромный муравей Мурашка приземлился в горах Байка на севере Верхнего Средиземья, и Шарон возликовал.

— Я захватил священную Салями, и отныне она будет подкреплять мои силы.

Что касается муравья, то он (думаю, после произведенной метаморфозы мне лучше называть его «она»)... то она спрятала крылья за хитиновые щитки и забралась в глубокую пещеру на склоне горы, где отложила множество яиц и вывела ужасное потомство. Эти твари были гораздо меньше, чем их ужасная мать, но целые века создавали проблемы для людей и эльфов, портя им пикники или крадучись гуськом по плинтусам их кухонь и совершая прочие подобные гадости.

Эму остался недоволен таким поворотом событий. Но поскольку при потере Салями Асдар пал во тьму, Святые духи не видели выражения его лица. И они надеялись, что ярость Творца в конце концов утихнет.

— Ладно, проехали, — сказал Эму. — Сначала я серьезно подумывал о походе в Верхнее Средиземье, чтобы перекинуться парой слов с этим чертовым Шароном.

Эта реплика удивила волапюков, так как Эму никогда не путешествовал в мир физической материи и по всеобщему мнению не имел стремления к таким вояжам.

— Однако сейчас в моем перечне неотложных мероприятий появились дела поважнее, — продолжил он. — Я собираюсь изменить направление Заглавного моря, чтобы оно больше не вело к нам в Асдар. Иначе и другим бандитским армиям захочется приплыть сюда на тех конструкциях из нарезанных деревьев, которые вы создали в Верхнем Средиземье. Их большие корабли, наверное, очень тяжелые. Никогда бы ни подумал, что они способны плавать!

Волапюки закашлялись и что-то хором промычали, но их ответ был неразборчивым. И только Ринго произнес членораздельную фразу:

— Если вы измените направление и море больше не будет вести сюда, то куда же оно поведет?

— А-а, — беспечно махнув рукой, ответил Эму. — Я присоединю его к многомерным вратам, и оно будет вести то в одно место, то в другое.