ГЛАВА 4.

Для человека маленького роста Боб оказался на удивление сильным. Он подхватил меня, когда я начала сползать на пол, и удержал. Он был теплым, как только что заполненная горячей водой грелка, и чем дольше он меня держал, тем спокойнее мне становилось. Когда он медленно опустил меня на стул, я успела расслабиться так, словно в одиночку выпила бутылку вина (и, что характерно, меня даже не подташнивало).

— Все хорошо, Люси? — спросил Боб.

Я кивнула. Я умерла — и, по идее, мне должно было стать просто дико страшно. А я чувствовала себя так, словно плыла на облаке под теплым солнышком в окружении толстячков-херувимов, обмахивающих меня крылышками.

Я проследила взглядом за Бобом. Он вернулся к своему стулу, сел и открыл большую толстую книгу, лежавшую на столе. Он принялся перелистывать страницы, перед каждой слюнявя толстенький указательный палец.

— Я попаду в ад? — спросила я заплетающимся языком. — Я не собиралась воровать те сережки в «H&M».[10] Они случайно упали мне в сумку.

Боб рассмеялся.

— Нет, Люси, ты не попадешь в ад. Ты оказалась в чистилище, потому что не была готова умереть.

«Вот оно что!» — подумала я, но вслух ничего не сказала — слишком сильно эти слова меня испугали.

— Итак, — продолжал Боб, скользя кончиком пальца по листу. — Ты — Люси Браун, двадцати восьми лет от роду, единственное дитя покойных Джудит и Малкольма Браун.

Когда он назвал имена моих родителей, меня словно бы током ударило. О, боже… Мама… Папа…

Я их не видела с тех пор, как мне исполнилось двадцать два. Я приехала домой из университета на пасхальные каникулы и обиделась на мать с отцом, потому что они собирались в отпуск на Родос без меня. Надвигались треклятые выпускные экзамены, и мне предстояло прожить две недели в одиночестве — вернее, в обществе кошки и учебника по экспериментальной психологии. Даже Дэна не было, чтобы он отвлек меня от себя самой. Он остался в Манчестере, где учился и подрабатывал на полставки официантом. Родители провели со мной всего два дня. А потом уложили чемоданы и уехали. Когда машина тронулась по подъездной дорожке, мама высунулась из окошка.

«Скоро увидимся, Луби-Лу![11] — прокричала она. — Мы тебя любим!».

А потом в коттедж явились два офицера полиции, чтобы оповестить меня о случившемся. Женщина-полисмен усадила меня на стул и сказала: «Мне так жаль», — а ее напарник звякал чашками на кухне — готовил чай. На извилистой горной дороге случилась авария, так мне сказала женщина-полисмен. Всего на четвертый день отпуска.

Последующие две недели помнились мне, как в тумане. В Брайтон приехал Дэн, чтобы побыть со мной, и я осознавала только его руки, обнимавшие меня, и его тихий голос, что-то шептавший мне на ухо. Гибель родителей опустошила меня. Мне казалось, что моя жизнь разбита и что уже ничего невозможно исправить, но Дэн каждую ночь обнимал меня и говорил, что никогда меня не покинет. И я поверила, что мы всегда будем вместе. Я никак не думала, что один из нас умрет до того, как мы состаримся и поседеем.

— Люси, — сказал Боб. Его тихий голос ворвался в мои мысли. — Люси, с тобой все хорошо? Хочешь сделать перерыв?

Я прижала ладони к щекам, мокрым от слез.

— Где они? — спросила я, чувствуя, как ком сдавливает горло. — Где мои мама и папа?

— Они в раю, — негромко ответил Боб.

Я резко выпрямилась и наклонилась к столу.

— Я могу их увидеть? Могу с ними поговорить?

— Могла бы, — кивнул Боб, — но сначала ты должна принять решение.

— Какое решение?

Боб отвел глаза и провел ладонями по лысине.

— Ты должна сделать выбор — между родителями и Дэном.

— Что значит «выбор»? — спросила я, вскочив со стула. Все мое спокойствие как ветром сдуло.

Боб поморщился и поправил галстук.

— Пожалуй, тебе лучше пойти со мной.

Я бросилась за ним, а он зашагал к двери, расположенной напротив той, через которую мы вошли в комнату. Значит, я могла вновь увидеть Дэна. Но как? Может быть, я была не окончательно мертва и Боб мог взмахнуть магическим жезлом и вернуть меня к жизни? Наверное, именно поэтому я пока не оказалась в раю и не встретилась с отцом и матерью. А может быть, Боб мог волшебным образом вернуть Дэна домой, чтобы он меня реанимировал? Я бы тогда открыла глаза, а он сказал бы: «Слава богу. О, Люси, я уже думал, что потерял тебя». А потом мы бы с ним поцеловались и поженились бы, и потом жили бы долго и счастливо. Все было бы хорошо.

Я затаила дыхание. Боб повернул ключ в замочной скважине. Что же за этой дверью: Лондон? Моя улица? Моя квартира? Больничный потолок? Створки дверей со скрипом открылись.

— Вот, — сказал Боб, слегка склонив голову и разведя руками, — твои варианты.

У меня сердце ушло в пятки. Передо мной находились два серых эскалатора. Над одним горела табличка «Вверх», над другим — «Вниз». Ступени того эскалатора, который вел наверх, терялись в сером облаке над головой, а под эскалатором, везущим вниз, расползался зеленый туман.

Боб указал на тот эскалатор, который доставил бы меня наверх.

— Этот, — сказал он, — доставит тебя в рай, где тебя ждут родители.

Я ахнула. Не сдержалась. Просто не верилось, что прямо там, на вершине эскалатора, меня ждут мама с папой. Я попыталась сглотнуть ком, сдавивший горло. «Только не плакать!» — мысленно приказала себе я.

— А этот? — спросила я, указав на эскалатор, ведущий вниз. — Если я выберу этот?

— Этот вернет тебя на землю.

Я была права. На самом деле я еще не умерла. Я просто оказалась на какой-то дикой промежуточной станции. Я уставилась на эскалатор, ведущий вверх, и сердце дрогнуло в груди, когда я представила себе ожидающих меня маму с папой, их прекрасные любящие лица, их улыбки, протянутые ко мне руки. Чего бы я только не отдала за медвежьи объятия моего высокого, такого сильного отца и за то, чтобы прижаться в маме и вдохнуть аромат лака для волос L’Oreal и духов J’adore Кристиана Диора. Только три человека в мире вызывали у меня чувство, что я защищена и любима, а меня просили сделать выбор между ними. И как же, проклятье, я могла это сделать?

Я переводила взгляд с одного эскалатора на другой и чувствовала, что у меня вот-вот взорвется голова. Кого выбрать — родителей или Дэна? Моих родителей, которые любили меня и баловали в детстве и которых я не видела уже шесть долгих лет, или Дэна, который любил меня больше всех на свете и хотел прожить со мной остаток жизни?

Я подумала о своих родителях, обнявшихся друг с другом, об их глазах, полных надежды, а потом подумала о Дэне — о Дэне, который обнаружит мое обнаженное мертвое тело на ковре около стремянки, о Дэне, который возьмет меня на руки и станет повторять мое имя снова и снова, и будет качать меня как ребенка и плакать.

— Простите меня, — прошептала я, глядя на эскалатор, ведущий вверх. — Я вас так сильно люблю, мамочка и папочка. Я только о том и мечтала все эти годы, чтобы снова повидаться с вами, обнять вас и сказать, как я вас люблю, но… — Я смахнула слезу со щеки, но ее место тут же заняла другая. — Но я еще не совсем умерла. Пока еще нет. Боб дает мне шанс вернуться к жизни, а Дэн там остался совсем один, и я ему нужна. Вы же это понимаете, правда? У нас есть еще одна возможность стать счастливыми, и я думаю, вы именно этого хотели бы для меня. Но я вернусь. Однажды я вернусь, и мы все будем вместе, и…

— Люси? — окликнул меня Боб. — Все в порядке?

Я оттолкнула его и со всех ног помчалась к эскалатору, ведущему вниз, — пока не передумала.

— Спасибо за все, но я возвращаюсь домой.

Боб оказался проворнее Линфорда Кристи[12] после поедания испорченного бургера. Он забежал вперед и, раскинув руки в стороны, загородил мне дорогу к эскалатору.

— Погоди, — сказал он. — Ты не можешь воспользоваться этим эскалатором до тех пор, пока я тебе все не объясню.

— Что тут объяснять? — воскликнула я, пытаясь обойти Боба. — Если я уеду на этом эскалаторе, я вернусь к Дэну. Вы же сказали, что я смогу снова увидеться с ним, что я…

— Нет, я так не говорил, — возразил Боб тоном капризного ребенка. — Я сказал, что тебе лучше пойти со мной. Я не рассказал тебе о твоих вариантах подробно.

— Ну, так говорите!

— Ты можешь отправиться в рай, где будешь рядом со своими родителями дожидаться, пока умрет Дэн. Либо ты можешь вернуться на землю, став одной из живых мертвецов.

— КЕМ?

— Одной из живых мертвецов.

Я раскрыла рот, готовясь к спору, но тут же снова закрыла, пытаясь уразуметь то, о чем только что говорил Боб.

— Я смогу вернуться, только если стану… зомби? — наконец выдавила я.

Боб поднял руку.

— Мы предпочитаем термин «живые мертвецы», Люси. Как бы то ни было, если ты вернешься на землю живым мертвецом и выполнишь задание, которое позволит тебе стать призраком, тогда ты воссоединишься с Дэном.

Значит, воссоединиться с Дэном я могла, только став привидением?

— Люси, — спросил Боб, — все в порядке?

Я покачала головой. Я напрочь лишилась дара речи. Если я отправлюсь на небеса, то там мне придется ждать, пока Дэн умрет, а если он доживет до глубокой старости, это означает, что ждать его мне придется… Я начала загибать пальцы… Пятьдесят один год! Нет, я вправду умерла. Я стала соней в спячке, окоченевшим трупом, вымершей птицей додо, дверным гвоздем… Чем-то совершенно бессмысленным.

— Но почему я не могу сразу превратиться в призрака? — спросила я. — Почему я должна сначала стать зомби?

— Живым мертвецом, — поджав губы, поправил меня Боб.

— Все равно.

— Для того, чтобы некто стал призраком, как о том сказано в статье пятьсот пятьдесят, пункт три, — проговорил Боб, сцепив руки за спиной и вдруг приобретя необычайно официальный вид, — умерший должен выполнить подобающее задание ради блага человечества.

— Например?

— Гм-м-м… — протянул Боб, сунул руку в карман пиджака и извлек что-то наподобие черного пластикового калькулятора. Он нажат несколько клавиш, вздохнул и нажал еще несколько. — Ты, — сказал он, — должна будешь найти возлюбленного для незнакомки, которая прежде никогда не была влюблена. Или для парня — возлюбленную.

И все? Все, что мне предстояло сделать, чтобы стать привидением, — это подыскать кому-то бойфренда? Или подружку?

При жизни мне довелось свести между собой кое-кого из моих друзей. Ну да, что правда, то правда — из этих знакомств ничего хорошего не получилось. А одна моя подружка вообще заявила, что на ее жизни остался психологический шрам после свидания с таксидермистом, с которым я познакомилась в поезде, однако это вовсе не означало, что я в принципе не способна кого-то с кем-то сосватать. Просто мне не повезло.

— Сколько у меня будет времени? — спросила я.

— Двадцать один день.

— Вы шутите? Три недели, чтобы подыскать для кого-то любовь всей жизни? Я Дэна двадцать два года искала!

Боб пожал плечами.

— Двадцать один день — стандартный срок, Люси. Если бы мы давали живым мертвецам больше времени, тогда на Земле поселилось бы слишком много потенциальных призраков. Знаешь, это очень болезненно — когда люди отказываются отправляться в рай, не сумев исполнить порученное им задание. — Он обернулся и посмотрел назад, где в дверном проеме были видны толпы серолицых людей. — Очень болезненно и очень хлопотно.

Мне стало неловко из-за того, что я так злилась на людей, толкавших меня за дверью конторы Боба. Они, видимо, были не на шутку потрясены тем, что с ними случилось. Как я могла их винить? Мне самой только что сказали, что я могу добровольно избрать для себя участь кого-то вроде потусторонней Силлы Блэк,[13] а мне все еще казалось, что это нереально.

— У меня есть еще один вопрос, — сказала я.

Боб кивнул.

— Если я вернусь на землю живым мертвецом и выполню задание, я стану призраком, а значит, снова смогу быть рядом с Дэном…

— Да, — прервал меня Боб. Мне показалось, что я ему немного надоела.

— А могу я потом попасть в рай?

Он покачал головой.

— Если ты решишь стать призраком, так тому и быть. Если ты предпочтешь обитать в каком-то доме, ты должна будешь оставаться на земле ровно до тех пор, пока этот дом будет стоять. Если же ты прилепишься к какому-то человеку, то останешься привидением, пока этот человек жив. В рай ты сможешь попасть только тогда, когда этот человек умрет.

— О, господи!

— Тс-с-с! Он может слышать наш разговор.

— Простите.

— Тебе нужно подумать о том, как ты поступишь? — осведомился Боб.

Я резко кивнула.

— Можете дать мне пять минут?

— У тебя есть целая вечность, — сказал Боб, — но я бы на твоем месте все же немного поторопился. Если хочешь, можешь посидеть в моем кабинете.

Я тяжело опустилась на стул напротив Боба и обхватила голову руками. Это было попросту несправедливо. Моя жизнь текла так замечательно. Ну да, да, моя работа компьютерного дизайнера-графика была немного скучноватой. Закончив художественный колледж, я мечтала о том, что буду создавать дизайн обложек для супермодных журналов и авангардные упаковки, а в итоге мне пришлось придумывать коробки для стиральных порошков собственного бренда супермаркета и товарные ярлыки. Ну, и жилье у нас с Дэном было далеко не идеальным. Домик крошечный, а система обогрева порой начинала барахлить в самый разгар зимы, и в итоге мы по несколько дней мерзли и не могли помыться. У меня не осталось в живых никого из родственников, но зато у меня были друзья и Дэн. Дэн, который обещал любить меня вечно. Я ведь всего-навсего решила постараться подобрать для него такой подарок, чтобы он радостно и глупо улыбнулся в самый важный день в нашей жизни, а Бог решил, что самое время меня укокошить. Справедливо? Не то чтобы я хотела от жизни слишком многого. Я просто хотела выйти замуж за любимого мужчину, сделать какую-никакую карьеру и, может быть, в один прекрасный день родить детишек. Неужели это так уж много?

Мое сердце сжалось от чувства вины, когда я вспомнила нашу последнюю стычку с Дэном. Я оттолкнула его, когда ему так хотелось меня обнять, а потом я вдобавок попрекнула его тем, что он мне не помогал с подготовкой к свадьбе. А потом… О, господи… Я даже не удосужилась сказать: «Я люблю тебя», когда он уходил, и он уехал, решив, что я на него зла. Вот какие у него будут последние воспоминания обо мне.

— Люси?

Я подняла голову. Боб приоткрыл дверь и сверкнул своей золотой лысиной. Вид у Боба был слегка виноватый.

— Ты уж извини, что я тебя тороплю, но тут в чистилище целая партия новеньких прибыла. Ты приняла решение?

Я откинулась на спинку стула и посмотрела Бобу прямо в глаза.

— Да, — ответила я. — Приняла.

— Хорошо, — кивнул Боб и торопливо поманил меня к себе. — Каково же оно?

— Мне очень-очень хочется встретиться с моими родителями, но я не смогу отправиться в рай, не повидавшись с Дэном, — сказала я. — Не могу же я в ближайшие пятьдесят лет гадать, все ли с ним хорошо. Боб, мне нужно попросить у него прощения и сказать, что я его люблю.

— Это твое окончательное решение? — спросил Боб с едва заметным разочарованием. — Писанины было бы куда меньше, если бы ты решила сразу отправиться в рай.

— Это мое окончательное решение, — заявила я намного решительнее, нежели чувствовала себя. Мне казалось, что я — участница какой-то безумной потусторонней игры.

— Хорошо, Люси. — Боб вложил мне в руки большой коричневый конверт. — Все, что тебе потребуется, находится здесь, а если что-то упустил, то твои новые соседи по дому, без сомнения, дадут тебе совет.

— Какие еще соседи? — спросила я, озадаченно глядя на Боба.

— Люси, тебе предстоит присоединиться к Дому будущих призраков. Очень скоро ты познакомишься со своими соседями.

Я прижала конверт к груди, а Боб вставил ключ в небольшую прорезь в замке барьера, загораживающего проход к эскалатору, ведущему вниз. Как только красно-белые створки разъехались в стороны, Боб протянул мне руку.

— Удачи тебе, Люси. Увидимся через двадцать один день.

— Спасибо, Боб, — сказала я и крепко пожала его руку.

Сердце — если только оно у меня еще было — взволнованно запрыгало у меня в груди, когда я шагнула вперед и опустила руку на поручень.

— Не забудь! — прокричал мне вслед Боб. — Ты сможешь вернуться, когда пожелаешь. Не обязательно торчать там все три недели. Все инструкции изложены в руководстве.

— В руководстве! — крикнула я в ответ. — Хорошо! Все понятно!

Ступенька подо мной дрогнула, лента эскалатора повезла меня вниз. Я чуть было не развернулась и не бросилась обратно. Что же я делаю? Для кого мне предстоит подыскать возлюбленного? И неужели Дэн действительно обрадуется встрече со мной-привидением?

Эскалатор урчал, клацал и вез меня вниз, в густой зеленый туман. Я возвращалась на землю, и дороги назад для меня не было.