ВРЕДНЫЙ КЛИЕНТ ПО ФАМИЛИИ ПЕТЛЮРА.

Ремонтники хорошо знают: клиенты бывают разные. Толстые и худые, рыжие и лысые, весёлые и мрачные, щедрые и скупые. Но среди многообразия видов клиентуры обязательно присутствует клиент вредный. Вредность эта проявляется абсолютно во всём, начиная от желания заполучить непременно самого лучшего и опытного мастера, и притом вне очереди, и кончая требованием выдать ему жалобную книгу.

Но вот что самое любопытное: вредность такого клиента никак не связана ни с качеством его обслуживания, ни с вежливостью обращения с ним, ни вообще с какими бы то ни было внешними факторами. Такой клиент родится уже полноценным врединой, растёт вредным в детском саду, матереет в школе и, даже получив по блату золотую медаль (чтобы потом, упаси Бог, преподаватель не был привлечён к суду за несправедливо заниженную оценку его выпускного сочинения всего с шестью грамматическими ошибками), пишет жалобу в прокуратуру на то, что его обманули и подсунули позолоченную медаль вместо настоящей золотой.

И когда такой клиент покупает новый КВН и приходит к вам в ателье ставить его на гарантийное обслуживание, после его ухода, которому предшествовала его первая жалоба в «Книге жалоб и предложений», в ателье объявляется трёхдневный траур, а тому из разъездных техников, в чьём районе проживает новоявленный писатель, коллеги начинают приносить искренние соболезнования.

В данном случае таким техником оказался я, а мой новый клиент, судя по записи в регистрационной карточке, оказался жителем дома номер 37 по Лесной улице посёлка Малаховка гражданином… Петлюрой С.А.

— Ладно, старик, не переживай особо, — утешали меня ребята. — Гарантия-то всего полгода, а ты у нас ещё молодой, может, и переживёшь общение с этой Петлюрой, а там, глядишь, и гарантия закончится, а вот тогда уж и на нашей улице окажется праздник!

Однако настроение моё оказалось сильно испорченным, и, как выяснилось, не зря. Дело в том, что на комнатную антенну, которой комплектовались все телевизоры КВН, устойчивую картинку в его одноэтажном частном доме получить не удалось, и я сообщил Петлюре, что ему необходимо установить на крыше наружную антенну.

Результатом этого моего легкомыслия оказалась вторая жалоба, уже конкретно на меня, в которой Петлюра сообщил, что раз к телевизору придаётся комнатная антенна, техник обязан установить и настроить телевизор, а этот горе-специалист куда-то торопился и не захотел исполнить свой долг.

Напрасно Петлюре пытались объяснить, что существует такое понятие, как зона уверенного приёма. Он ничего не хотел слышать и пообещал написать жалобу в прокуратуру и на меня, и на всё ателье, которое, понятное дело, выгораживает своего недобросовестного сотрудника.

Своё слово он сдержал, и вскоре в ателье на адрес директора пришёл запрос из прокуратуры. Между тем, шёл всего лишь третий день гарантии его телевизора. Дело принимало нешуточный оборот, и директор созвал закрытое заседание выездной группы.

— Вот что, ребята, — сказал он. — Задача перед вами — проще пареной репы: чтобы впредь от этой сволочи обоснованных — я это особо подчёркиваю — обоснованных жалоб не поступало, а необоснованные мы будет транзитом пересылать в Госрадиотрест — пусть они там с ним разбираются. Больше того, добавлю, что даже если такие необоснованные жалобы будут поступать ежедневно, я вас особо ругать не буду, потому что полгода нам наверняка не выстоять.

— А ты, главный виновник, — он обратился ко мне, — в свою очередь пошевели мозгами, не мне тебя учить. Как-никак, это твоя Петлюра, а не моя.

— Вас понял, — скромно ответил я.

— Вот и отлично!

* * *

Заявка на ремонт с жалобой на неустойчивое изображение поступила от Петлюры через три дня.

— Прими мои соболезнования, — сказала мне приёмщица, передавая заявку. — Жалобную книгу я уже приготовила.

— На этот раз жалоба будет необоснованной, — убежденно ответил я. — Завтра у нас какое число?

— Завтра тринадцатое. А в чём дело?

— Значит, завтра у Петлюры и впрямь будет несчастливое число.

— Что это ты такое надумал?

— Сейчас увидишь.

С этими словами я сел рядом с ней, взял петлюрин наряд и написал в нем: «В назначенный день был по заявке номер такой-то у гр-на Петлюры С.А. по адресу: пос. Малаховка, ул. Лесная, дом 37, с 13:20 до 13:40. Владельца телевизора не оказалось дома, на звонки никто не вышел».

Дальше шло подробное описание зелёного забора, формы почтового ящика, места расположения звонка у калитки и даже указывалась порода собаки у него во дворе. Я передал диспетчеру заполненный таким макаром наряд, расписался в нём и посоветовал:

— Обязательно приготовь официальное положение о гарантийном обслуживании телевизоров, ткни его носом в пункт 14-й, где сказано, что отсутствие клиента в назначенный срок классифицируется как ложный вызов, заставь его заплатить за этот вызов 24 рубля, и только после того, как оплатит, прими новую заявку, но не раньше, чем на следующий месяц.

Разумеется, всё вышло точно так, как я предсказал. Петлюра битых два часа бесновался, изрыгал проклятия и обещал всех нас отдать под трибунал, но подготовленная администрация с «Положением» в руках твёрдо держала оборону, и, поняв бесполезность дальнейших атак, Петлюра, стиснув зубы, заплатил в кассу 24 рубля, получил новый наряд и сказал, что в назначенный день будет сидеть дома, не отлучаясь ни на минуту с 6 утра до 12 ночи.

* * *

В назначенный день я приехал на Лесную улицу, крадучись и пригибаясь, подкрался к почтовому ящику Петлюры, незаметно опустил в его почтовый ящик копию наряда, в которой было сказано, что в назначенный день, такого-то числа, с такого-то по такое-то время…

* * *

Петлюра появился в ателье задолго до его открытия, и когда я пришёл, битва была уже в самом разгаре. Как я точно и рассчитал, Петлюра сгоряча допустил главную стратегическую ошибку: он размахивал перед директором копией наряда, уверяя, что из дома никуда не отлучался, хотя эта копия акта и была главным аргументом в мою пользу.

При моем появлении линия фронта сразу же переместилась, однако я, как ни в чём ни бывало, предъявил, помимо петлюриной заявки, ещё три наряда на этот день, два из которых были в Малаховку, а один и вовсе на Лесную улицу. Все заявки были выполнены, на всех были подписи владельцев телевизоров, что однозначно и бесспорно подтверждало факт моего пребывания на Лесной улице именно в этот день и в эти часы. Так что карта Петлюры была бита им же самим, а других козырей у него не было.

Плюясь и чертыхаясь, он был вынужден заплатить в кассу очередные 24 рубля, поскольку без этого новую заявку у него не принимали. А новую заявку приняли только на две недели вперёд.

* * *

В следующий мой визит в назначенный день я обошёл дом Петлюры стороной, поскольку допускал мысль, что он будет целый день стоять на улице в ожидании меня. Однако на улице его не оказалось, что позволило мне незамеченным зайти в дом… к его соседке, у которой также был телевизор и с которой я был хорошо знаком.

— Здравствуйте, Анна Николаевна! У меня к Вам огромная просьба. Тут вот у меня заявка на ремонт к Вашему соседу, Петлюре, но его нет дома. Я уже два раза заходил, но больше ждать не могу, мне ещё надо успеть в Ильинку. Так что, если Вас не очень затруднит, я оставлю копию наряда, а когда он вернётся, скажите ему, что я был, его не застал и просил завтра подъехать в ателье не позже 10 утра.

— Конечно, конечно, не беспокойтесь, я непременно всё ему передам.

— Вот спасибо большое. Кстати, а как Ваш телевизор, в порядке?

— Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить. После Вашего ремонта вот уже третий месяц хорошо работает.

— Ну и отлично. Привет супругу Вашему.

* * *

Поскольку никакими словами нельзя передать, что за этим последовало, предоставляю Вашей фантазии нарисовать эту сцену. Скажу лишь, что после полуторачасовой истерики Петлюра заплатил в кассу очередные 24 рубля и подписал письменное соглашение в двух экземплярах, в соответствии с которым в новый назначенный срок — ровно через три недели должна была состояться наша встреча у первого вагона электрички на перроне станции Малаховка в 15 часов 00 минут.

Перед уходом Петлюра заявил, что на этот раз никакой случайности не будет, поскольку он придёт на перрон с тремя свидетелями.

В назначенный день я приехал в Малаховку за два часа до оговорённого срока и направился к одному из своих старых клиентов — дежурному электрику местной электроподстанции. Я застал его на работе. Встретил он меня как и подобает клиенту встречать своего постоянного мастера.

— А какими судьбами тебя занесло на подстанцию?

— Понимаешь, Вася, у меня к тебе необычная просьба, и я не уверен, что ты захочешь её выполнить.

— Да ты что! Чтобы я для тебя и чего-то не сделал?! Что нужно?

— Видишь ли, Вася, мне позарез нужно, чтобы ты сегодня с половины четвёртого до пяти отключил электричество по правой стороне Лесной улицы. Ровно на полтора часа, но ни раньше, ни позже половины четвертого.

— А зачем тебе это надо?

— Послушай, Василий, если не можешь — считай, что разговора не было, а вопросы мне не задавай.

— Да нет же, конечно, отключу, о чём речь. Просто интересно.

— Считай, что это мне в голову пришла такая блажь.

— Хорошо! По правой стороне, говоришь? Это не там ли, где живёт Петлюра?

— Какая ещё Петлюра? — очень правдоподобно удивился я.

— Да есть там такая сволочь. Этот гад завёл специальную тетрадку, каждые четыре часа измеряет напряжение в сети, а потом пишет жалобы во все инстанции, когда напряжение было не в норме. Ну да, точно. Правая сторона — это нечётные номера, а этот паразит живёт в доме 37. Наверняка жалобу напишет.

— Так может, не стоит отключать?

— Ещё чего! Пусть пишет, я сейчас в рабочий журнал заранее напишу, что в это время проводил профилактические работы на линии.

* * *

Прямо с подстанции я направился на платформу, проехал на электричке, идущей в Москву, две остановки, вышел из поезда, в привокзальной столовой пообедал и с чувством хорошо выполненного долга стал дожидаться трёхчасовой электрички из Москвы.

В 14:55, как и было предусмотрено письменным соглашением, я, как ни в чём ни бывало, вышел на платформу Малаховка из первого вагона, где меня уже встречал Петлюра. Он и впрямь привёл с собой каких-то двух мужиков в качестве свидетелей на случай, если я не приеду.

Ну, а что было дальше, догадаться не трудно. Мы пришли в дом к Петлюре около половины четвёртого, но не успел я включить телевизор, как неожиданно погас свет. Я выразил Петлюре искреннее соболезнование, отсидел у него полагающиеся по закону 30 минут и даже добавил от щедрости души 10 лишних, после чего с чувством глубокого сожаления сообщил Петлюре, что, поскольку ремонт не состоялся по не зависящим от меня причинам, ему надлежит назавтра приехать в ателье, заплатить 24 рубля за ложный вызов и сделать новую заявку.

Финал этой эпопеи был вполне предсказуем: взбешенный Петлюра категорически отказался платить очередные 24 рубля, за что и был на законном основании и ко всеобщему нашему ликованию официально лишён права на гарантийное обслуживание. После этого он написал ещё около десятка жалоб во все инстанции, но, поскольку наша позиция была неуязвима и непробиваема, в конце концов смирился с поражением. А ещё спустя несколько дней, проходя по Лесной улице, я заметил на калитке у Петлюры небольшое объявление. На листке школьной тетради было написано:

Продаётся телевизор КВН–49.

Новый, с гарантией.