ТОМОЧКА — ТАМАРА ВАСИЛЬЕВНА.

Помимо совершенно выдающихся, экстраординарных событий, наподобие бросаний телевизоров из окна третьего этажа (о чём был рассказ в 16-й байке), на московском дважды ордена Ленина радиозаводе ТЕМП, являвшемся головным предприятием большого производственного объединения, постоянно случались различные более мелкие, но не менее забавные и курьёзные происшествия. Это и не удивительно, поскольку один только головной московский завод имел в штате более 14 000 человек, и ещё почти столько же было в составе особого КБ, являвшегося по существу неотъемлемой составной частью завода, хотя и имевшего собственный статус.

В телевизионном конструкторском бюро, входившим в состав Отдела Главного Конструктора завода, было три отдельные лаборатории и экспериментальная макетная мастерская с общей численностью около 50 человек. Коллектив у нас был достаточно устоявшийся и весьма дружный, «текучести кадров», как тогда было принято выражаться, не наблюдалось, а новые люди появлялись в штате не так уж и часто.

Наиболее существенное вливание произошло однажды, когда по решению ЦК КПСС была объявлена борьба с раздуванием штатов в союзных и республиканских министерствах. Последовавшие за этим массовые сокращения министерских штатов, как и следовало ожидать, никак не затронули руководящие, высокооплачиваемые структуры, а вылились в увольнения уборщиц, курьеров, вахтёров, лифтёров и прочих многочисленных секретарш.

Но поскольку одно из предыдущих грозных постановлений ЦК КПСС было прямо направлено на борьбу с тунеядством, то оказалось, что просто так всех «лишних» сотрудников министерств выгнать на улицу было нельзя, дабы они не пополнили армию этих самых тунеядцев.

Поэтому министерства нашли соломоново решение: всех увольняемых попросту… оформили переводом на подчиненные им предприятия. И то правда — подумаешь, к 14 000 сотрудников добавилось ещё 20 или 50 молоденьких симпатичных девочек: неужто дирекция завода не найдёт им достойного применения?

* * *

Так в нашем телевизионном КБ появилась Томочка. По установившейся (я полагаю не только у нас в КБ, но и по всей стране) традиции рабочий день, официально начинавшийся в 8.30 утра, на самом деле начинался на 30 минут позже, а заканчивался на те же 30 минут раньше положенного. Промежуток между 8.30 и 9.00 у женской половины нашего КБ использовался для восстановления косметики, обмена кулинарным опытом и прочими светскими сплетнями, а у мужской половины — традиционным утренним перекуром с обсуждением спортивных итогов минувшего дня. Завершалась утренняя тридцатиминутка, как правило, утренним же коллективным чаем. К этому мероприятию обычно успевали подтянуться все опаздывающие на работу.

В один из таких обычных дней, когда большинство чаёвников уже размачивало в кипятке чайные пакетики, дверь лаборатории отворилась, и на пороге возникла почти эфемерная фигурка маленькой девочки с двумя тоненькими косичками, в строгом тёмно-синем костюмчике.

Фигурка переступила порог, остановилась и едва слышным тоненьким голосочком сказала:

— Здравствуйте!

Все мы дружно перестали макать пакетики и застыли с разинутыми ртами. Не растерялся только один наш «штатный юморист», отличавшийся приверженностью к нетрадиционному «чёрному» юмору.

— Здравствуйте, небесное создание! Вы, ангелочек, часом не заблудились? И почему я не вижу у вас за спиной белоснежных крылышек?

Вошедшая сделала ещё один шаг вперёд и заявила:

— Меня зовут Тамара Васильевна. Тамара Васильевна Новикова — уточнила она. — Я ваша новая сотрудница.

Не знаю, что в этот момент подумали остальные участники наступившей гоголевской «немой сцены» из «Ревизора», но мне первыми пришли на ум некрасовские строчки «…в больших сапогах, в полушубке овчинном, в больших рукавицах, а сам — с ноготок».

* * *

Томочка сразу же вписалась в наш преимущественно мужской коллектив. В свои 19 лет она выглядела едва ли на 15, была очень застенчивой, на редкость простодушной и удивительно исполнительной и усердной. Поскольку ничего другого, кроме работы с бесчисленными министерскими бумагами, она не умела, её для начала приобщили к аналогичной работе в масштабе одной отдельно взятой лаборатории. Работа была не обременительной и состояла в отслеживании директорских приказов и распоряжений, непосредственно касающихся нашего отдела, заполнением разных отчётов, а также выписыванием и получением со склада различного барахла и радиодеталей.

Первый казус случился с Томочкой именно на этом последнем поприще. По существовавшим на заводе порядкам все материальные документы на получение любых товаров и изделий обязательно подписывал начальник отдела снабжения, а в его отсутствие — первый заместитель. Начальником отдела снабжения был в то время некто Помелов, отличавшийся тем, что независимо ни от чего, самолично уменьшал количество выписываемого ровно наполовину. Все давно привыкли к этому, и заранее выписывали всего в два раза больше, чем было нужно.

Томочка, разумеется, этого не знала. В один прекрасный день бригадир макетной мастерской велел ей выписать и получить кое-какие детали, и когда Томочка уже собиралась выйти из мастерской, крикнул ей вдогонку:

— Васильевна! Выпиши заодно новый веник, а то этим уже подметать нельзя!

— Хорошо, Авенир Владимирович, обязательно выпишу.

Томочка отсутствовала целый час, а вернулась вся в слезах. А когда Авенир стал допытываться, в чём дело, пропищала сквозь слезы:

— Она обругала меня неприличными словами и выгнала со склада!

Ещё целый час ушёл на то, чтобы успокоить Томочку и выяснить суть дела. А дело обстояло так: Томочка пришла в кабинет к Помелову, когда тот раздражённо кричал что-то в трубку междугородного телефона. Подойдя к столу, Томочка остановилась в шаге от Помелова и замерла с протянутой рукой, сжимавшей несколько бланков требований.

Несколько минут продолжавший кричать Помелов не обращал на неё никакого внимания, а заметив Томочку, не прекращая кричать в трубку, жестом потребовал у неё бланки, быстро начеркал в них своей красной авторучкой, вернул требования и указал Томочке пальцем на дверь.

— Большое вам спасибо, — вежливо сказала Томочка, добавила ещё «До свидания» и покинула кабинет. Она благополучно обошла все склады, получила необходимые детали и отправилась в последнюю кладовую за веником. Она протянула кладовщице бланк требования и добавила по своей интеллигентной привычке:

— Здравствуйте! С добрым утром!

Кладовщица внимательно посмотрела на бланк, затем ещё раз, и в третий раз, после чего сунула бланк Томочке прямо в нос и заорала зычным голосом:

— Вы что… мать, совсем уже сдурели у себя в лабораториях!!? Какого… вы себе позволяете!? Я вам что, девочка, что бы надо мной насмехаться?

Продолжения этой лекции Томочка уже не слышала. Бегом, не воспользовавшись лифтом, она взлетела на пятый этаж и, обливаясь слезами, протянула бригадиру злополучный бланк. Недоумевающий Авенир Владимирович посмотрел на бланк, и вдруг, схватившись за голову, рухнул на пол, содрогаясь от смеха. В бланке в графе «веник хозяйственный количество — 1 шт.» красной авторучкой Помелова цифра «1» была перечёркнута, и вместо неё написано… 0,5.

* * *

В другой раз Томочке пришлось выслушать нецензурную лекцию от нашего общезаводского главного бухгалтера. Общеизвестно, что главный бухгалтер официально считается вторым по значимости лицом на любом предприятии и при этом очень редко к нему испытывают симпатии те, кому с ним приходится часто сталкиваться по службе. Обычно такая антипатия никогда не выражается открыто, а за глаза ограничивается тем, что подчинённые присваивают начальнику какую-нибудь не совсем приятную кличку. Не знаю, по какому принципу и за что конкретно, нашему главбуху «прилепили» кличку «Колорадский жук». А между собой величали его даже вслух просто и коротко: «Колорадский». Это было настолько привычно и удобно, что по настоящей его фамилии никто и не называл. Даже наш непосредственный шеф, Хейфец, в узком лабораторном кругу нередко говорил:

— Колорадский, чёрт его побери, опять урезал смету на второй квартал!

А поскольку Томочка к тому времени считалась уже полноправным членом коллектива, Хейфец однажды, совершенно не задумываясь о возможных последствиях, сказал ей:

— Тамара Васильевна! (Хейфец единственный из всей лаборатории обращался к ней всегда уважительно по имени-отчеству). — Будьте добры, отнесите, пожалуйста, этот отчёт к Колорадскому, пусть он его завизирует.

— Хорошо, Давид Самуилович, сейчас отнесу.

О последствиях этого шага внимательный читатель наверняка уже догадался. Томочка постучалась в дверь главбуха, дождалась ответного «Войдите!», переступила порог, закрыла за собой дверь и ангельским тоненьким голоском пропела:

— Здравствуйте, доброе утро! Это Вы товарищ Колорадский?

* * *

После этого инцидента Хейфец сказал мне:

— Послушай, Геннадий, попробуй занять Тамару Васильевну каким-нибудь полезным делом, потому что к Колорадскому ей дальнейшие пути навсегда заказаны.

— Так она же практически ничего не умеет, особенно в нашей области.

— Я понимаю, но найди ей что-нибудь такое, что она в состоянии осилить.

— Например?

— Ну, я тоже не знаю. А что, если посадить её на проверку предохранителей? Уж для этого-то большого ума не надо!

Здесь придётся внести некоторую ясность в создавшуюся ситуацию. В новой только что освоенной модификации серийного телевизора «Темп-3» была применена новая схема блока питания. Все положенные испытания новой схемы, включая многочасовые «электропрогоны», прошли успешно, схема была запущена в серию, однако вскоре из многих телеателье и нашей заводской гарантийной мастерской стали поступать сведения о появлении жалоб клиентов на малопонятный новый дефект — частое и на первый взгляд необъяснимое беспричинное перегорание сетевых предохранителей.

После замены сгоревших предохранителей вновь установленные работали несколько дней и вновь перегорали, хотя самые тщательные исследования таких телевизоров в гарантийной мастерской и у нас в лаборатории не обнаружили ни малейших следов неисправностей схемы или других причин.

После расширенного заседания лучшие умы лаборатории пришли к выводу, что причиной может быть несоответствие ГОСТу самих предохранителей, которые ни при каких обстоятельствах не должны были перегорать при номинальной величине тока. Наш телевизор при напряжении в 220В потреблял от сети ток порядка 1 ампера, поэтому в качестве сетевых были использованы двухамперные предохранители (с двойным запасом) которые в исправном телевизоре не должны были перегорать в любом случае.

По официальной методике приёмки и типовых испытаний для проведения испытаний «на соответствие» полагалось взять партию предохранителей не менее 1000 штук и в цепи с активной нагрузкой при величине тока, на 10 % превышающей номинальное значение, указанное на самом предохранителе, проверить каждый из тысячи экземпляров. Если в процессе этого эксперимента перегорит более 5 штук, надо взять удвоенное количество новых предохранителей из той же партии и повторить проверку. Если при этом снова перегорят хотя бы 5 предохранителей, вся партия подлежит рекламации с приложением протоколов испытаний.

Прежде, чем посвятить Томочку в суть предстоящей работы, я самолично собрал на своём рабочем столе простейший испытательный стенд, обращая особое внимание на технику безопасности, поскольку знал, что Томочка не прошла обязательной аттестации и формально не может быть допущена, как говорилось в положении об аттестации, «к работе на любых электроустановках».

Поэтому вся моя «установка» состояла из двух «крокодилов», в которые следовало зажимать испытуемые предохранители, одного реостата, амперметра со шкалой на 10А и источника отвязанного от сети переменного напряжения в 12 вольт с заземлённой по всем правилам вторичной обмоткой трансформатора, что полностью исключало любые возможные неожиданности. Больше того, я для перестраховки включил в эту цепь свой дополнительный предохранитель на 20 ампер.

После этого я призвал Томочку за свой стол и вкрадчивым голосом сказал:

— Знаешь, Томочка, мы тут кое с кем посоветовались и пришли к выводу — не век же тебе перебирать бумажки, на наш взгляд пришла пора предложить тебе более интересное занятие. Ты, кстати, имеешь представление, зачем нужен предохранитель и как он практически используется?

При этих моих словах Томочка залилась густой краской, даже съёжилась и тихо прошептала:

— Это Вы к чему?

Тьфу ты, Господи, прости меня грешного! Ну это надо же?!!! Вот что значит отголоски недавнего министерского прошлого!

— Да ты в своём уме! — заорал я. — Я тебя спрашиваю, ты знаешь, зачем в приёмнике или телевизоре используются ЭЛЕКТРИЧЕСКИЕ предохранители!??

* * *

В течение следующего часа я терпеливо растолковывал Томочке, что нормальный, отвечающий требованиям ТУ двухамперный предохранитель НЕ ДОЛЖЕН перегорать при величине тока в 2,2 ампера, а при токе в 3 ампера просто ОБЯЗАН перегореть. Для проверки по первому параметру испытаниям подвергается ВСЯ ПАРТИЯ, то есть все 1000 штук, а по второму параметру — не менее 5 %, стало быть — 50 штук — любых на её усмотрение.

Томочка со всем усердием выслушивала мои наставления, а затем абсолютно точно, слово в слово повторила всё, что я говорил.

Довольный таким результатом, я усадил её за свой стол, достал коробочку с десятком предохранителей и заставил её проделать все на практике.

Убедившись, что она и вправду всё правильно усвоила, я облегчённо вздохнул и сказал:

— Вот умница, завтра меня целый день не будет, выпиши с утра и получи со склада тысячу двухамперных предохранителей. Хотя, впрочем, выпиши две тысячи, потому что Помелов всё равно уменьшит в два раза. Протокол составишь по образцу, который есть в инструкции. Если возникнут какие-нибудь вопросы, обращайся прямо к Хейфецу или к Мише Гарбузу — он у нас занимается силовой частью.

* * *

Вернувшись назавтра, я первым делом подошел к Томочке и спросил, как она справилась с работой.

— Все в порядке, Геннадий Семёнович, все получилось точно, как Вы и говорили.

— В каком смысле? — переспросил я, вдруг почувствовав какую-то необъяснимую тревогу.

— При токе в 2,2 Ампера перегорели только два предохранителя. Я приклеила к ним бумажки и отложила отдельно.

А при токе в 3 Ампера перегорели не все: некоторые перегорели при токе около 4-х Ампер, а один даже перегорел только при токе в 5 Ампер. Я его тоже отложила отдельно.

— И сколько же ты их проверила? — холодея, спросил я.

— Всю партию! — с нескрываемой гордостью ответила Томочка. Я даже задержалась на два часа, чтобы успеть к Вашему возвращению!