Христос.

Во Христе Павел находит того, кто, несмотря на всю ненависть Павла к Нему и на преследования христиан, освободил его от страха и страданий, сделавшись клятвою вместо нас (Гал. 3:10; Гал. 3:13) и приняв на себя самые горькие смертные страдания из одной только любви (Гал. 2:20; 2 Кор. 5:14). Опыт, познанный апостолом через Христа, превышал все, что один человек может дать другому. Восприятие Иисуса как метафизической сущности, при котором Его человеческий аспект отходит на второй план, хоть и не устраняется полностью, но и не исходит ни из какой философской потребности или миссионерского желания создавать конкурентное божество для борьбы с умирающим и воскресающим полубогом эллинистических религий. В первую очередь это итог потребности, которую чувствовал Павел, – потребности выразить, что значит для него Христос в Его полной мере, когда Он объемлет человечество и мир, и осмыслить это. Естественно, в представления Павла внесли свой вклад и мессианские упования позднего иудаизма, и эллинистические мистериальные религии. Христос «лишил власти закон, плоть и грех»[316]. Разве это возможно для обычного человека? Воскресший Христос становится Kyrios, Господом, – это слово в Септуагинте относится к Яхве[317], – «почти божественной личностью»[318], Творцом, и Ему приписывается полное божественное могущество Господа. Он делается Сыном Божиим в метафизическом смысле[319]; сущностью, бывшей прежде всех век; сущностью, которая, став человеком, испытала изменение природы, опустошение божественного бытия, проявив себя в форме грешного тела (Флп. 2:6; 2 Кор. 8:9; Рим. 8:3). При этом нельзя забывать, что Павел и от земного Иисуса привнес много качеств в своего Иисуса Христа – кротость, смирение, добросердечие…[320] Если бы Иисус не внес в жизнь и учение Павла силы, способные спасти апостола от страха, – силы, которые после ожесточенной борьбы прорвались в форме видения, – то Павел бы никогда не достиг того уровня, на котором смог воспринять Иисуса как божество. Если бы Христос не остался стоять по рангу ниже Бога (1 Кор. 3:22), то Павел бы никогда не создал мистицизм, основанный на Христе. Да, Христос как Судья мира все еще сохраняет отголоски tremendus, но все же любовь, что проистекала из Него и мистически входила в святого Павла, возобладала до такой степени, что ее с лихвой хватило на преодоление страха.

Сделав Христа центром своих воззрений и усилив мистический элемент, Павел сумел одолеть коллективный невроз страха и навязчивых состояний, свойственный его народу, – принятие законнической ортодоксии. Сам он освободился схожим образом. Но теория страха показывает: не мифологическая сущность совершила в нем это чудо, как отмечает Вернле[321]; это был Иисус Христос, спаситель человечества, призванный метафизически преобразиться в душе Павла и тем самым обрести в глазах апостола небесные достоинства. Милосердная и жертвенная любовь умершего и воскресшего Иисуса Христа победила Павла и повела его к свободе от страха – к радости и любви.