Год 1929. Ноябрь. СССР. Свердловск.

…Они не пошли в ресторан, как хотели, потому что у профессора не случилось интереса к этому, а отправились в пивную. Слушая, как шипит пиво, перетекая из бочки в кружки, как перестукиваются биллиардные шары, они пили ячменный напиток из высоких кружек и с удовольствием поглядывали по сторонам. После торжественной черноты космоса, в которой горели чужие звезды, приятно было видеть что-то простое и понятное, вроде этого бильярда, графинчиков с «беленькой» да тарелками с закуской. Ощущение было такое, словно в музей зашли, а не в трактир.

Все что тут было – было прошлым и настоящим. Неплохим прошлым и настоящим.

А они – были будущим. Великолепным будущим Человечества!

С хрустом разгрызая соленую сушку, Деготь сказал:

– Прав профессор. Теперь и помирать можно. Мы и так – часть Истории!

– Мы её секретная часть, – с сожалением сказал Федосей. – О сегодняшнем, в лучшем случае, два десятка человек в стране узнает… Да за такое дело нам всем по ордену полагается, и портреты в газетах, а ты – «помирать»! Надо сперва этого вот дождаться…

Федосей сдул белопенную шапку с кружки, добираясь до поверхности цвета темного янтаря.

– Мы, я думаю, себя еще не один раз в Историю-то впишем. Луна есть. Марс… Мы ведь с тобой теперь специалисты. Нас раз-два и обчелся…

– Специалисты по Великой Пустоте!

Они посмотрели друг на друга и, усмехнувшись, сдвинули кружки.

– Там проблем – в двух руках не унести! Решать и решать…. Те же пустолазы возьми. Там еще работать и работать…

– А чем тебе те, что есть не нравятся?

– Это не костюм. Это карцер какой-то… Не знаю как ты, а я себя устрицей почувствовал…

– Ну ты сказал. Холод держит? Держит! Работать позволяет? Позволяет. Чего тебе еще нужно?

Агент Коминтерна хлебнул и зажмурился от удовольствия. Глядя на него, и Федосей хлебнул от души.

– Удобств бы… Ну ничего… Профессор чего-нибудь придумает…

– Это точно, – сказал Деготь уже без улыбки. – Вообще-то странно это. Чудно…

– Чего тебе чудно?

– Легко у него все как-то получается… Летали в первый раз, а откуда ему знать, что человек при невесомости испытывает?

На мгновение задумавшись, Федосей объяснил:

– Это, брат, гениальность… Ульрих Федорович из тех, кто в капле воды океан разглядит, каждую рыбинку в нем и еще посоветует как её лучше поймать, на какой крючок…