Часть первая. ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ.

ОТСТУПЛЕНИЕ ПЕРВОЕ.

"Дражайший брат, Глубокий Прозорливец, я несказанно рад, госсектар Грроррыч, твоему возвышению в Службе ИЕРРРАРРРХИИ, ликую, что именно ты – достойнейший – пришёл на моё место Координатора Перемен Изменений с хуманитами. Сам я, как ты, дражайший брат, возможно, знаешь, возвышен на ещё более ответственное и почётное место Координатора Перемен Изменений с сумрачанами. Мой предшественник, любимейший братище, Глубочайший Прозорливец, грандсектар Ххррыч ушёл в Глубину и не поднялся. Положение серьёзное. Я буду чрезвычайно занят и, увы, не смогу вести тебя, даже вначале. Более того, очень огорчён, но сейчас, при громадном дефиците времени, я лишён возможности лично передать тебе текущие дела, осветить встающие проблемы и поделиться своим глубоким опытом. Но один важный для тебя и ИЕРРРАРРРХИИ совет дам: Внимательно и глубоко ознакомься с последними выуженными документами ЦГСБРЧ. [10] Обрати особое внимание на донесения с Зарабаджа. Ещё раз прими мои искрение поздравления и самые благие пожелания! Старший брат, Глубокий Прозорливец – Генсектар Иврраррыч.".

Грроррыч выпустил из пальцев горошинку мемосообщения и проводил её взглядом, чтобы она точно влетела в мусороприёмник.

«Старший брат… глубокий опыт… – туда тебе и дорога – в дыру… глубокую и старую, удобную и обжитую… Но… при всём том… советами полезными для ИЕРРРАРРРХИИ пренебрегать не должно».

Грроррыч, широко расставив руки, упёрся обеими ладонями в панель мемоотдатчика и, закрыв глаза, подставившись под информ-поток, отдался осмыслению поступающих известий.

* * *

ГАСНГМ [11]= Особый секретариат. (Сквам-III). /копия ЦГСБРЧ/ От Оперативной Службы Оповещения. (Жирп-II). 2-18-7921. Срочность 1>. ********* Связь с посольской группой не восстановилась. Переговоры с иерархами безрезультатны. Пояснения к известию об исчезновении посольской группы не даны. Два корабля пропали, один иерархами найден и возвращён. Звездолёт «Канун» передан нам иерархами в районе Цыйрон-VII. Обследование звездолёта не дало никаких результатов. Представитель-исследователи иерархов признают недосмотр. Иерархи предлагают варианты компенсации. *********

* * *

ГАСНГМ = Особый секретариат. (Сквам-III). От ЦГСБРЧ. (Загор-I). 3-18-7921. Срочность 1>. ********* Отменяется КЧМ[12] «Натиск звёзд – III». Основания: Невозможность установить заведомо подлинные причины и истинную картину исчезновения посольской группы в обозримо-полезное время. Нет реальных предпосылок для быстрого воссоздания команд реализации КЧМ «Натиск звёзд – III". Приступили к переориентации людских и материальных ресурсов на выполнение КЧМ «Натиск звёзд – IV". Начата разработка КЧМ «Натиск звёзд – V" на случай срыва КЧМ «Натиск звёзд – IV". *********

* * *

ОПОИИНЗЯ [13]= Оперативный отдел. (Клюф-XI). От ЦГСБРЧ. (Загор-I). ЧВР [14] 5198=АС [15]. от 3-19-7921. Срочность >>. ********* Составить группу ААА или ААБ для задействия по КЧМ «Натиск звёзд-V". *********

* * *

Приказ по ОССиВ [16] #685-Ц=СС [17]. от 3-19-7921. Срочность <0. ********* Для обеспечения выполнения ЧВР 5198=АС: А) предложить наиболее перспективные объекты для проведения скоростных широкомасштабных операций Выявления. Б) срочно вывезти с Кшасса и доставить на объекты Выявления весь запас изделия «КЖФ». В) распределить по объектам Выяления, командируемые для помощи ОССиВ, группы АБ, ББВ, БВГ, ВВЕ, ВЖ, ЕДЗЗ, ЗИИ. *********

* * *

СС [18] / Докладная IV-ОССиВ "А" от 5-19-7921. ********* На данный момент наиболее перспективными для проведения операций Выявления являются: Город-дом ЗАРАБАДЖ ВПВ = 0,111 /1:9/ Город-пещера ТИРРА ВПВ = 0,067 /1:15/ Город-дом ЗЕЛ ВПВ = 0,042 /1:24/ Леса Жизни ЗУРДАГАНА ВПВ = 0,040 /1:25/ Массив-город СТАРН ВПВ = 0,030 /1:33/ Город-спутник ГРАДД ВПВ = 0,021 /1:49/ Особое мнение IV-ОССиВ: Проведение акций Выявления на данных объектах, при таких ВПВ [19], без особой на то надобности, нежелательно. *********

Глава первая.

Негон привычно шумно ворвался к себе домой, открыв дверь точно рассчитанным пинком в момент отключения автоматики дверных запоров. И уже с порога ногой же захлопнул за собой многострадальную дверь, давно невольно ставшую тренажером. Несколько машинальных движений и обувь прямо с ног улетела точнёхонько в свою ячяйку. Полетела в шкаф небрежно сброшенная верхняя одежда. И сразу рывок на кухню – нестерпимо хотелось пить. Он достал термос и один за другим выпил несколько стаканов горячего чая с приправой. Чай настоялся на славу и был сладок, пахуч и вкусен. Большой бокал чая, не для тела – для души, Негон унёс неспешно смаковать.

В спальне, раздеваясь, Негон, не заботясь о порядке, разбросал одежду куда попало и, включив музыку, блаженно рухнул на тахту. Наконец можно отдохнуть и часика три-четыре поспать. Но перед сном ещё чаёчек – засыпать надо в кайфе – полезно для здоровья.

Негон вспомнил сегодняшний день и поморщился. Хватит быть раздолбаем! Пора, наконец, собраться и начать давить слабости – беспощадно изживать их из себя! Методично, постоянно. Надо бороться с собой и с девахами. В первую очередь – с собой! Поначалу, положить за правило, перед утренней сменой спать одному. Усмиритель обязан быть постоянно свежим, бодрым и готовым к любым пакостям, а сегодня он бродил по ТуКУКу сонной мухой и разок чуть было не заснул в уголке. Так можно и на замечание нарваться… и ползарплаты фью-и-ить… Итак, решено! Только так!

Негон расслабился. Теперь можно! В жизни новая веха – принято ещё одно кардинально важное решение! Он взял бокал и стал медленно-медленно, смакуя каждый глоток, пить любимый напиток. Чай чуть остыл и был самое то: не обжигал и не казался тепленьким супом Поплыли приятные отрадные мысли…

«…Сана обещала позвонить и вновь прийти вечером…».

Чай кончился.

"…Паразитром в голову! Как же она дозвониться до него?! Он же сам, чтобы кто ни попадя не тревожил, перевёл связон в семьдесят третий режим… или шестьдесят восьмой. А может всё ещё стоит пятьдесят девятый?? Ладно, если захочет – дозвонится! Постарается! На семьдесят третьей или какой другой попытке дозвониться её призом будет мой ответ и я сам. Я того стою.

А вдруг не дозвониться, глупая?.. Ну и ладно. Всё равно, сам звонить ни за что не буду. Вот ещё! Лучше отдохну, ещё выпью чайку и чуть-чуть перекушу…".

В лёгкую сладкую мелодию симфонии ворвался пронзительно-нахальный крик связона. Очнувшись от дрёмы, Негон нашарил рядом на стуле трубку и, не вставая, поднёс её к лицу. С экранчика в привычном ракурсе – снизу вверх, где треть площади занимал подбородок, – надменно и недовольно глядела физиономия Мзарда.

– Привет.

– Включи вид, я тебя не вижу.

Негон большим пальцем нажал на трубке кнопку вида.

– Ну, что? Чего тебе, Мзард?

Увидев Негона, Мзард ещё недовольнее скривил рожу:

– Ты когда-нибудь научишься предупреждать о смене режима?

Негону стало интересно:

– А на каком разе ты дозвонился?

Мзард скосил глаза на дисплей своего связона.

– На семьдесят девятом, имп недоделанный. Я два часа сижу! Мне связон уже противен стал! А ты! – Мзард скорчил мину отвращения. – Балдеешь! – И добавил с насмешливым намёком. – Не помешал фильтрики жечь?

Негон возмутился:

– Сам имп недоделанный. Фильтрики… Где ты видишь фильтрики? Ты что – сам обалдел? Я… – Негон запнулся. – Что-то случилось?

– Всё в порядке, если, конечно, ты не забыл, что сегодня к началу командирского времени ты должен быть там, где должен быть. Надеюсь, ты помнишь: сегодня не совсем обычное собрание. Особенное!

– Помню, конечно. Об этом только и думаю! – Негон постарался, чтобы это прозвучало, как можно искреннее. – Мзард, действительно ничего не случилось? Ты два часа прозванивался только для того, чтобы напомнить мне о важности сегодняшнего сбора?

Мзард свирепо улыбнулся:

– Нет, ещё для того, чтобы поторопить тебя. Ты живёшь дальше всех и имеешь привычку… хм-гм-м… – Мзард хмыкнул и состроил жуткую рожу, должно быть, означающую презрение и непонимание, показав, что богатый набор его мимики неисчерпаем, – …задерживаться. Поэтому совет: отправляйся загодя. Лучше приди пораньше, обсудим детали. Надо серьёзно поговорить, – сам должен понимать, разговор не для связона.

– Договорились. Выйду на час раньше.

– Лучше на полтора. Знаю я тебя… – лицо Мзарда скривилось напоследок в невероятной гримасе, скорее всего должной означать предельное недоверие. А может быть, это было выражение крайнего неприятия слабостей собеседника, известные всем, кто хоть немного соприкасался с ним. Негон легко увлекался, не умел по-настоящему противиться женской агрессивности, быстро поддавался, забывался и, поэтому всегда и всюду опаздывал.

Экран погас. Негон минуты три полежал, обдумывая странности характера и поступков Мзарда, затем резко рывком соскочил с тахты и размялся пятком прыжков, имитируя удары, после побежал в ванную, ополоснул руки, лицо, грудь и уже не спеша, обтираясь по пути большущим махровым полотенцем, прошёл в комнату отдыха и переключил проигрыватель на другой диск. Игриво понеслась заводная танцевальная композиция.

Негон увеличил громкость и, пританцовывая, стал одеваться. Нижнее бельё, поддоспешная одежда и, наконец, защитные доспехи. Тут не до танцев – это самый сложный момент облачения. Доспехи должны облегать тело, как вторая кожа.

Негон встал перед зеркалом и придирчиво оглядел себя. Неплохо! Хорош! Ещё как хорош!!

Из зеркала на него смотрел мощный атлет, казавшийся невысоким, несмотря на свои два метра роста плюс четыре сантиметра подошв ботинок защитных доспехов. Проверяя свободу движений, Негон поразмялся, наблюдая за состоянием костюма защитных доспехов через зеркало. Всё хорошо – никаких складок и растяжек на металлизированной материи, жёсткие рёбра скелета доспехов не выделялись.

Что ж, одеваемся дальше. Тускло-зелёная «пухлая» рубашка с десятком кармашек, такие же «пухлые», но тёмно-синие брюки. Пояс. Ну и поверх всего тёмная куртка.

Надеть что-нибудь на голову? Нет, не стоит. Длинные и густые волосы – лучшая защита, недаром кошки и собаки почти нечувствительны к слабым паразитр-ударам.

Чего ещё не хватает? Ага, как всегда, – причёски… так… наметим её и ладно… Все равно, через полчаса-час она снова исчезнет в джунглях своенравных волос. И последний штрих – очки: крупные, зеркально-чёрные. Хорошая защита лица и, вдобавок, при необходимости, для ночного видения.

Теперь вооружимся: вертун в кармашек рубашки под пазухой, боевые кастеты-накистники в боковые карманы куртки. Так, уложил правильно. Попробуем проверить.

Резко, особым ловким манером, Негон сунул руки в карманы куртки и вытащил их уже в накистниках. Чётко сели! Он поочерёдно снял и аккуратно положил накистники обратно в карманы.

В специальные ножны внизу, в складках брюк, были спрятаны два ножа-иглы.

Всё, больше ничего нет, и не будет. Паразитарное оружие он никогда не держал, не держит и держать не будет. Он не притронется даже к смешным отпугивателям – игольникам-паразитарам. Чур-чур от соблазнов!

Есть такие минуты и часы в жизни, когда, ссылаясь на обстоятельства, можно оправдать любую свою слабость, и путь к самой поганой цели. Лишь препятствия, даже минимальные, могут вовремя отрезвить и остановить. И одно такое он себе создал. Пусть легко преодолимое, но зато оно есть – первое… А остальные, он надеется, в нём самом.

Банк-визитку, наверное, лучше оставить, а вот платёж-жетоны стоит взять. Хватит двух.

Перед выходом Негон ещё раз взглянул на себя в зеркале. Поправил лохматые волны русых волос, ниспадающих на плечи, и оценил, как смотрится: слегка вытянутое, с правильными чертами лицо, чуть детское, несмотря на короткую бороду и усы – мужественное и приятное (даже очень-и-очень!); аккуратная и удобная одежда; мощный вид – сразу видно не мальчик, а матёрый чув – всё как надо!

Негон остался доволен собой.

«Опять девки цепляться будут», – подумал он. – «Минус полчаса. Максимум полтора – дорога. Значит, есть два с половиной часа чистого запаса. Ну, а если моё слабое мягкое податливое сердце чува не выдержит… значит, у меня останется лишь час запаса или…» – Негон рассмеялся, предвкушая приключение, и сам себе погрозил в зеркало. – «Вообще никакого запаса».

Главное, надо постараться, чтобы не было – как всегда. Не забываться, смотреть на тающий запас времени с жестоким пессимизмом и рассчитывать каждую оставшуюся минуту. Тогда точно буду вовремя.

И даже раньше!

Глава вторая.

Светло-синий небосвод был уже притушен и продолжал тускнеть, чтобы окончательно померкнуть часа через три. Наступал вечерний пик праздношатания, именно сейчас больше всего народа болталось на улицах. Люди возвращались с работы, службы; гуляли, бежали на свидания, направлялись в театры и эмосиатры, спешили в бары и рестораны – одни желали видеть, другие показать себя. В общем, все, как всегда, веселились, общались, соревновались, преступали закон, убивали время и себе подобных, любили и унижали.

Вечер – время тех, кто хочет развеяться после трудового дня или, наоборот, размяться после дневного ничегонеделанья, кто хотел найти себе пару, компанию, выпить, игольнуться и напаразматиться, достать, купить, продать…

Негон не сделал и двадцати шагов от дома, как его первый раз задели. Из стайки девиц его кликнула самая маленькая из них – курносый колобок:

– Эй, красавчик, давай поцелуемся!

Вся стайка весело заржала и призывно замахала руками, а потом ещё сильнее загоготали вслед:

– Да, не убегай ты! Мы же не кусаться зовём! Га-га-га-га…

Он и в самом деле ускорил шаг: попробуй, ответь и заговори – вцепятся мёртвой хваткой и не отстанут, не отпустят. И, конечно, всей компанией!

Чувство, охватившее его, были смесью смущения, раздражения и приятной лести. Вот чертовки!

Барчик, который он наметил на сегодня, находился в соседнем округе. По пути его раз десять просили сообщить или уточнить время, ещё чаще просили помочь найти бар, ресторан, остановку трола. И лишь раз спрашивающим был мужчина – явно паразматик.

Негон неизменно очень вежливо отвечал, не забывая добавлять, что спешит на свидание. Насмешливый чёртик поселился в его глазах, а еле сдерживаемая улыбка не сходила с лица.

Он чуть было не соблазнился сходить на новый фильм в эмосиатр, но приглашающая была не очень хороша и, наверное, недостаточно настойчива. Потом с трудом отбился от прилипчивой толстушки-дурнушки, которая вначале пригласила к себе на ужин: посмотреть эмоцио (есть контрабандные записи – закачаешься!), а затем откровенно предложила двадцать пять зэце. Отбился, отбрив проверенным способом, сказав, что меньше тысячи не берёт. В третий раз… были ещё и четвёртые и пятые разы, но, слава богу, не цеплялись слезливые – его напасть и беда. С ними было труднее всего: подступала к горлу жалость, Негон казался сам себе жестокосердным, злым подлецом – наступала беспомощность виноватого и он сдавался, становясь благородным принцем-благодетелем сирых и забитых дурнушек. Потом всегда ругал себя, но поделать с собой ничего не мог.

К барчику «Зодиак» Негон подошёл в хорошем настроении. Добавила веселья сцена перед ним. Две пьяные пожилые дамы громко сорились из-за молодого паразматика, каждая трясла и тянула его в свою сторону, норовя ударить соперницу рукой или ногой, при этом ни на миг не отпуская добычу. Паразматик равнодушно болтался между ними. Собравшиеся вокруг девицы подзуживали дамочек и веселились, делясь предположениями, что будет делать с добычей победительница.

«Зодиак» был простеньким однозальным заведением. Тихо лилась музыка. Полусумрак дробился неяркими цветными сполохами. Через пару часов здесь яблоку негде будет упасть и остро встанет проблема свободного места. А пока зал был заполнен только на четверть. И это было хорошо – не надо ни к кому подсаживаться.

Подойдя к стойке, Негон выбил заказ, оплатил и осторожно оглянулся, стараясь ни на ком не задерживать взгляда. Всё как всегда – он в кольце глаз. Девицы, кто явно, кто исподтишка пасли его. Стрельнули горячими взглядами даже несколько девиц, которые уже нашли себе чувов. Все девицы насторожились, затаённо ожидая, на кого обратит внимание одинокий чув. Надо быть осторожным, чтобы ненароком никого не спровоцировать. Негон знал: всем им достаточно любого полунамёка, даже кажущегося жеста внимания с его стороны, чтобы пойти в атаку. Правда, некоторым из них и этого не нужно. И как раз такие нахалки обычно красотой и не блещут, но, что хорошо, и не плаксы.

Негон как в воду глядел. Одна девица не стала ждать, осыплет её милостынями чув или нет, а решила взять их сама, и, пьяненько шатаясь, пошла на штурм. Она ему не понравилась. Негон насмешливо взирал на неуверенную пьяную поступь девицы – что ж, не впервой – будем отбиваться и, по возможности, при этом веселиться и смеяться. Но вдруг выяснилось, что не одна пьяненькая была здесь смелой. Неожиданно Негон почувствовал на плече сильную руку и невольно обернулся. Рядом стояла высокая красотка. Красавица шагнула вперёд, отрезая Негона от пьяненькой и, не давая ему опомниться, обвила шею руками и, подтянувшись, сильно прижалась большими упругими грудями. Прошептала:

– Помочь?

– Помоги… – Негон улыбнулся. – Я согласен.

– Я Илда.

– Я Негон.

– Пошли ко мне за столик, Негон.

Отпустив Негона, Илда нагрузила поднос пришедшим заказом, кивнула ему, мол, следуй за мной, и понесла к себе на столик. Сзади, в кружевной мини-юбке она была обалденно эффектной! Негон схватил два бокала, не уместившихся на подносе, и радостно-взъёрошенный последовал за Илдой.

Пьяненькая, которую опередила более быстрая соперница, помялась в центре зала, как бы корректируя курс и всё таки направилась к Негону. Посетители оживились, ожидая представление не хуже того, что продолжалось за дверью «Зодиака». Там веселье было в разгаре – обрывки визга, хохота и мата доносились и сюда.

Негон, конечно, ни за что не ушёл бы с пьяненькой, но весело восхитился её нахальству и ему стало интересно, как выпутается из водевильного положения шустрая красавица. А та скосила глазища на подходящую девицу и улыбнулась ему. В этой улыбке было всё: уверенность в его выборе и презрение и даже жалость к этой нахальной замухрышке.

Приблизившись, пышненькая замухрышка оперлась ладонями о стол, странно волнообразно согнулась и очутилась в чудной позе: подбородок на столе, на положенных одна на другую кистях рук, спина выгнута – ягодицы выше плеч. Подбородок держался крепко, и всё пьяное шатание ушло в два полушария, выписывающие в пространстве сложные кривые. На Негона и Илду снизу-вверх уставились затуманенные глазки.

– Привет, мальчик! И тебе девочка, привет! Ребята вы хорошие? Только честно…

Негон с усмешкой кивнул.

– Правда?! Вы мне нравитесь.

– Ты нам тоже, особенно вот ей… – Негон глотнул коктейля и поперхнулся от смеха, увидев выражение лица красавицы.

– Вы нормальные ребята? Или…

– Аж противно, до чего нормальные! – сгримасничала красавица, закинула ногу за ногу, отчего верхняя коленка оказалась чуть ниже глаз замухрышки, и вызывающе вперилась в нахалку.

Пьяненькую же, казалось, ничего не смущало и не тяготило, даже, должно быть, её довольно неудобная поза. Она переводила взгляд с Негона на красавицу и обратно, умудряясь покачиваться с довольно большой амплитудой, не меняя ни позы, ни точек опоры.

– Не фригиды… – сладко, полуприкрыв глаза, улыбнулась как-бы в себя пьяненькая. – Я тоже…

«Неужели она паразматик?» – слегка обеспокоился Негон и сразу же развеселился. – «Вот это – да! Полный кошмар! – ко мне стали липнуть девицы-паразматики!! Скажи об этом в клубе – умрут со смеху, и меня затюкают – засмеют. Насмерть засмеют!».

Замухрышка подтвердила его опасения:

– Есть фильтрики. Любых спектров. Самые нежные. Недорого.

Выражение её лица не изменилось, сохранив лениво-сладкую маску.

«Торгашка!» – Негон быстро и коротко огляделся.

К ним потеряли интерес: конфликт, обещавший развлечение, мирно гас.

Левой рукой, будто поправляя и приглаживая воротник, он нашёл впадинку вызовника –"торгаш" и три раза провёл по ней ногтём.

Замухрышка продолжала демонстрировать в движении два цветка, украшающих её брючки в обтяжку. Стебель каждого цветка снизу, как бы оплетая ногу, взбирался вверх и раскрывался собственно цветком на том самом месте, что немного ниже талии.

– Серо-голубой, пятый, есть? – прервала паузу красавица.

– Ну, ты даёшь! – ласково восхитилась замухрышка и от полноты чувств проделала своими ягодицами невообразимо сложный пируэт, чуть ли не «мёртвую петлю».

Негон обалдел в восхищении – не будь она паразматиком, ею стоило заняться.

– Такую нежность! Только на заказ. Завтра, здесь же. В это же время. Десять зэце порция.

– Чего?! – обозлилась красавица. – Вот это недорого! Больше пяти не получишь.

– Я пошутила, – хихикнула торгашка. – Договорились. Пять.

Она сделала новый пируэт и ласково уставилась на Негона:

– А тебе ничего не нужно? Неужели чисто полный фригид?

Её надо было задержать. Негон, не торопясь, дожевал лайлад, запил фруктовым коктейлем и лишь потом деловито произнёс:

– Серебристый, одиннадцатый. Двенадцать порций.

Негон был уверен, что этого фильтрика у неё нет и даже завтра, на заказ, не будет, тем более столько порций. А будет повод задержать торгашку у столика, настойчиво уговаривая её достать ему этот редчайший нежнейший фильтрик. Можно будет пожаловаться на свою нестандартно нежную натуру, ну и поторговаться наперёд, напирая на то, что берёт оптом.

Ответ обескуражил:

– Есть. Сто пятьдесят. Давай оформим.

Он растерялся. И не поторгуешься – дешевле дешёвого. Пауза затягивалась. Негон старался сообразить, как же теперь выпутаться, что говорить, что делать…

Вдруг торгашка резко изменила позу и оказалась на корточках за столом, лицо потеряло мягкость черт и напряглось, а взгляд стал острым. Негон проследил за её взглядом и, повернув голову, увидел двух полисментов у входа. Они держали наготове паразитры и внимательно осматривали зал. Негон встретился глазами с одним из них и тот, кажется, поняв его, двинулся к ним. Негон отвернулся, как бы невзначай подвинув пустой бокал в сторону торгашки и, не торопясь, кинул в рот горсть орешков.

– Сука легавая, – прошипела торгашка и неожиданно сноровисто и ловко покинула их общество, оказавшись в самом тёмном углу бара в компании чува и двух блондинок.

Сбежать она никак не могла: выход был единственный и его сторожил второй полисмент. Больше торгашка не делала попыток укрыться. Когда её проводили мимо их столика, она с ненавистью зыркнула на Негона и бросила ему:

– Сексил похотливый! Попомнишь меня!

Прошла, обернулась и добавила:

– И скоро!

Сексилами их называли нервные паразматики. Неужели?.. Вряд ли… Ерунда, простой выпендрёж.

– Чего это она? – удивилась Илда.

– Не повезло бедняжке, – ответил Негон, дожевал орешки и принялся за мороженное.

Веселье ушло. Ел автоматом, не ощущая вкуса тающего во рту мороженного, пытаясь сосредоточиться и поразмышлять. Что-то странное было во всём том, что случилось. В этот барчик паразматики не заходили. И, тем более, непонятно зачем здесь объявляться торгашам. И потом – почему привязалась к нему? Ну, не клеилась же в самом деле! А на паразматика уж кто-кто, а он вряд ли смахивает. Да, и Илда тоже… Ну, подыграли ей – и он, и Илда – уж больно уморительна и занятна… И к тому же, торгашка не так уж и пьяна была, как казалось, – должна была ясно понимать, что не паразматики они. Непонятно…

Негон изучающе поглядел на красавицу. Илда потягивала через соломинку коктейль и вопрошающе смотрела ему в глаза.

Ну, девка! Блеск!!

Видно оценка была в его глазах – красавица радостно улыбнулась и заявила:

– Хочу с тобой танцевать.

Во время танца Илда крепко обняла его, повиснув на шее и, буквально, затерла своим роскошным телом, на виду у всех бесстыдно и бессовестно зацеловав шею и лицо; игриво искусала мочки ушей. Хотя в защитном костюме Негон был как в футляре, а в клубе избалован ласками шикарнейших девиц, но от неё сомлел, возбудился и уже внутренне согласился отдать ей себя на пару часов. Время есть.

Надо, надо, просто необходимо было сразу предложить ей, не теряя времени вернуться к нему домой и там скорее заняться любовью, но Негон стойко держался принципов приличного чува, один из которых гласил: никогда самому не предлагать себя, а лишь нехотя уступать горячим, желательно многократным, просьбам…

Какая нега и сласть в такой власти! Отказать или согласиться, подарить счастье или наказать горем. Сласть этой власти была долговечней мимолётной любовной страсти. И не всегда преснее, особенно если тебя добиваются, соперничая сразу несколько красавиц. Уступив одной из них, он потом часто жалел о скоропалительности своего решения…

Этот период в их взаимоотношениях наступил довольно быстро – после пары алкогольных коктейлей и второго танца. Илда настойчиво заприглашала его к себе. Негон поначалу отнекивался, уверяя, что спешит на свидание с другой, с Мзардой – стра-ашной ревнивицей, но когда Илда разгорячилась и засобралась идти с ним, чтобы четвертовать соперницу, он вроде пожалел ту и стал уступать. Красавица усилила напор, обещая всё что можно и нельзя, горячо отвергла намёк на возможность побыть у него, обещая, что у неё будет много лучше – чуть ли не рай небесный.

«Непонятно только почему ты оттуда спустилась? Наверное, дефицит ангелов», – развеселив себя и Илду таким предположением, Негон уступил. Хотел и уступил, да и времени капризничать и кокетничать не оставалось.

В пути Илда крепко держалась за Негона, прижималась, весело щебетала и этим всем встречным девкам показывала – он её! Не подходи! Ни-ни!

Жила она не близко, пришлось добираться трамом, тролом и пешочком. Квартира находилась на самом верху дома, чуть ли не на небосводе. Семьдесят второй этаж!

В прихожей Илда поухаживала за ним, сняв с него куртку, а пока он разувался, скинула с себя накидку, стряхнула с ног туфельки. Затем она, взяв за ладонь, провела его в гостиную. Здесь сам воздух, казалось, излучал лень и уют. Этому способствовал огромный аквариум, мгновенно притягивающий внимание. Он, казалось, заставлял вглядываться в его пусть небольшие, но всё равно таинственные глубины. В разноцветно подсвеченной чуть-чуть мутноватой воде среди водорослей, камней, ракушечных колон и арок-гротов лениво плавали изумительные создания. Много разных чудных рыбок. Спокойная красота подводной идиллии обволакивала, навевала желание расслабиться, упасть в кресло или на диван. Захотелось забыться, глядя на гипнотизирующие хороводы рыбок, и ни о чём не думать – просто сидеть, смотреть и слушать нежную мелодию, зазвучавшую, как только они переступили порог комнаты. Что Негон и сделал.

Вмешалась Илда и испортила намечавшуюся идиллию отдыха. Она вслед за ним прыгнула на диван и стала тормошить ласками. Это продолжалось долго, было приятно и хорошо, но… на глаза попались часы на стене. Время, время, чёрт побери, – надо торопиться. Ему ещё добираться к Мзарду в Институт. Надо раздеться и одеться, а с доспехами за пять минут не управишься.

Поначалу её ласки мешали раздеваться, но затем она стала активно ему помогать, ничуть не удивившись защитным доспехам. Последний компонент его одежды, снятый Илдой, еще летел в кресло, а она уже целовала только что обнаженное место.

И зацеловала…

Нежные бурные ласки Илды – руками, губами, грудями – закружили Негона в водовороте наслаждения. Недвижимый он внимал наслаждению, а она щедро дарила и дарила ему его…

Пережив первый экстаз, он решил, что пора переходить к телу – к её телу. Илда же, казалось, и не собиралась отрываться от него…

Она, если не считать скинутой кофточки, была всё ещё одетой. Негон взял Илду за подмышки и потянул вверх, прекратив ласки, и, когда их губы оказались на одном уровне, крепко прижал к себе и благодарно взасос поцеловал. При этом он встал, подняв и её, а после поцелуя бережно опустил на диван и сдёрнул юбку вместе со всем, что ещё было под ней.

Илда отпрянула, чуть подобрала под себя ноги и теперь с разметавшимися длинными волосами полулежала-полусидела перед ним в удивительно соблазнительной позе русалки. Негон нагнулся, чтобы подхватить и унести её в другую комнату – в спальню. Илда выставила вперёд несмело сопротивляющиеся руки:

– Подожди… Не спеши, ну милый…

Негон уже нёс её.

«Не спеши! Как это – не спеши! А Мзард, то бишь Мзарда?».

Половину спальни занимала большущая тахта с рыжим покрывалом и взводом подушек. Он рухнул боком на тахту, оберегая свою ношу, и, довольный, засмеявшись, подмял под себя и стал целовать тугое сильное тело красавицы. Своей неловкостью она ему только мешала. Пришлось перехватить её неожиданно сильно сопротивляющиеся руки своими. Девчонка игралась, кокетливо крутясь и сопротивляясь под ним…

– Негон, подожди… А-ах… Не надо… Послушай… Я… я-я-а… Я натуральная… а-ах… паразматичка…

Увлечённый азартом любовной борьбы, возбудившийся Негон не сразу вник в смысл сказанного, а поняв, тут же прекратил борьбу, отпустил Илду и отодвинулся.

«Паразматичка! Натуралка… Скрывала до последнего момента… Что ж, ясно, почему. Вот повезло, нарвался! Уйти?..» – он с сожалением посмотрел на Илду, её прекрасное лицо и великолепное тело. – «Жаль!!».

Потекли слезинки, красавица, разрыдавшись, бросилась ему на грудь и, не отпуская, сквозь плач стала объясняться:

– Миленький, хороший мой… Негончик… лапочка… Я так… Не уходи… прошу… умоляю… Я хочу тебя, твоей любви… и чтобы тебе было хорошо… и мне-е… Но не могу… без этого, мне будет плохо… Я по другому не смогу… – новый вал рыданий обрушился на Негона.

Негон почувствовал, что тает и сдаётся и чуть сам не плачет, жалея прекрасную натуралку.

– Ладно, делай, что тебе надо. Я подожду.

– Выйди, пожалуйста… Мне стыдно.

– Если выйду, то могу уйти и не вернуться.

– Нет, нет! Не надо, оставайся…

За минуту Илда сумела найти и достать игольник, включить сразу задевшую за живое сенс-музыку с лазер-голографическим сопровождением, закружившим в спальне шторм красок, и удобно устроиться на подушках спиной к Негону.

Она сделала два слабых касательных выстрела по соскам груди и затрепетала, тяжело задышав. Обернулась, посмотрела затуманенными глазами и продолжила паразитацию, поместив игольник между ног. Выстрел – она вздрогнула. Ещё один слабый выстрел и её ноги задрожали, а сквозь зубы вырвался приглушённый стон. Непослушными руками красавица перенастроила игольник и произвела туда же более сильный выстрел. Игольник отлетел. Илда судорожно захватила побелевшими от напряжения пальцами материю тахты, вся изогнулась, сладострастно в голос застонала, заметалась по тахте, захватывая руками и ногами подушки и стоном позвала:

– Н-не-его-он-н… ну-у и-иди-иж-же-е-е.

И столько было в этом призыве неги сладострастия и желания, что Негон вновь мгновенно запылал и кинулся в объятия паразматички. И про всё забылось… Так жарко и беспощадно Негона ещё не любили… Это были всёзахватывающие минуты адского пламени страсти, соединения с вулканом любви…

Но если для него она в эти минуты была всем, то он лишь инструментом со своей мелодией в симфонии, выдаваемой оркестром её организма. И он чувствовал её отстранённость: она не реагировала на его тело, руки и желания так же чутко, как старался он. Особенно ярко это стало заметно, когда он остыл, а в Илде всё ещё бродили проклятые паразитные биотоки. Понимание этого сильно попортило Негону впечатление от изумительного часа любви.

Наконец затихла и она. И, размякнув, обессиленная выпустила его из объятий. Пока она приходила в себя, Негон успел принять душ, полакомиться тортом и запить его чаем и фантиссой.

Илда вошла в гостиную, красивая и абсолютно нагая, увидела собирающегося Негона и удивилась:

– Ты уходишь? Зачем?

– Дела, – кратко ответил Негон, продолжая одеваться, затем добавил. – Я за тебя спокоен, с тобой остаётся мой напарник – игольник.

Она не ответила, не стала протестовать, упрашивать, а молча, не слишком ловко стала помогать ему одеваться. Чувствовалось, что она ещё не совсем пришла в себя. На прощание поцеловала, сунула в кармашек рубашки свою визитную карточку и попросила:

– Не забывай меня.

«И мой игольник», – добавил за неё про себя Негон. Любовь натуралки ранила гордость и самоуважение чува: он не хотел быть вторым после игольника. И не собирался возвращаться к ней. Выйдя из подъезда дома к парку перед ним, Негон выбросил визитку Илды и навсегда забыл её. Так он думал.

Глава третья.

Вечер заканчивался, на тёмном небосводе уже сверкали звёзды ночной подсветки, в парке зажглась иллюминация. Распахнув куртку, Негон включил дисплей гибкого ликомпа (личного компьютера), вшитого слева внутри на отвороте. До начала командирского времени оставалось два часа ноль пять минут.

Мало! В обрез! Накопившееся раздражение подымалось волной безадресной злости, которая потом падёт вовнутрь недовольством собой, обстоятельствами, происшедшим, происходящим, окружающим. Обычно такое раздражение пропадала втуне, если только кто-то не попадал под горячую руку.

Негон набрал программу ориентации, дисплей тут же послушно высветил его координаты и схему района вокруг, кратчайшие маршруты до остановок трама и трола и до ближайшего крупного транспортного узла-станции.

Быстрым решительным шагом Негон двинулся внутрь парка. Там было уже безлюдно. На дорожке ведущей к центру он встретил лишь компанию пацанок, да кто-то топал сзади. А ведь два часа ранее, когда они с Илдой проходили парк, здесь пел музыкальный фонтан, шаталось немало народу, как обычно, в основном женщины, и среди них несколько весьма-и-весьма интересных.

Выйдя в центр парка, Негон огляделся. Фонтан уже опал и только журчал, на скамьях вокруг сидели и лежали человек пятнадцать. Две девицы – так себе, ещё одна, зажавшая парня, – тоже не шик…

Надо было идти к остановке трама. Он соориентировался и пошёл в нужном направлении.

Что-то было не так. Раздражение отступало, беспокойство росло…

Сорвались со скамьи и пошли наперерез два паразматика. Негон ускорил шаг, чтобы успеть обойти их, но те рванулись тоже, выхватывая из под плащей паразитры. Закричали, приказывая остановиться. Дальше всё поехало-полетело быстрее быстрого. Его действия были почти на грани инстинкта, мышцы приводили тело в движение быстрее, чем мысль оформлялась в мозгу, а мозг принимал решение. Исчезло всё лишнее, осталась кристально-прозрачная пустота, где плескалась холодная злость.

Картина всего вокруг вдруг стала так ясна, как будто на затылке у Негона появились глаза и он увидел: удивлённые лица девиц; ещё три двойки боевиков, вскакивающих со скамеек; подбегающего сзади с уже нацеленным паразитром паразматика, видно шедшего за ним. Осознание увиденного, казалось, приходило быстрее, чем сама картинка проявлялась в мозгу.

Сделав как бы по инерции ещё пару шагов, затормозив в метре от боевиков, Негон сделал полушаг назад – отступление для прыжка – и взвился вперёд, сумев в кульбите поочерёдным ударом обеих ног выбить оружие. Уже в воздухе, переворачиваясь, Негон заметил отблеск выстрела, услышал скрип и ощутил мурашки, пробежавшиеся по телу. Приземлившись, ещё не разогнувшись, с полуоборота, выдернув вертун, он выстрелил в преследователя. Но перед этим ещё одна волна мурашек накрыла его, жутко зачесалась правая скула.

Паразматик рухнул наземь, завизжали девицы.

Слава богу, у этих паразматиков были маломощные паразитры…

Он рано радовался. Слева двое разворачивали тяжелый паразматр… «У них здесь что? – намечаются артиллерийские учения или охота на слонов?» Вертуном их не достать, метров тридцать…

Негон развернулся и побежал. Перепрыгнул через двух первых паразматиков, пытавшихся его перехватить и валявшихся сейчас в болевом шоке: наверняка он сломал им руки, к тому же их задел выстрел заднего паразматика. Уже почти на выходе из аллеи его достали, но сравнительно слабо. Это был лишь шлейф – они промахнулись. Основная масса плазмы пронеслась мимо по прямой аллее и врезалась в стену дома за парком, распластавшись радужным пятном. Но и от шлейфа его всего пробрало нервным морозом и скребущей щекоткой, сбило с ровного бега и выдавило из груди приступ нервного смеха.

Быстрее в кусты, за деревья!

Негон свернул с аллеи, но спрятаться не успел. По ногам ударила горячая резкая боль, вспыхнула в ступнях и икрах и оттуда вонзилась в колени. Падая, он сумел перегруппироваться и упал не жёстко, а скользяще, с боковым переворотом.

Непереносимая боль охватила ноги, схваченные ниже колен судорогами и спазмами – кости, казалось, скрутились штопором…

Хорошо, что он уже вне досягаемости прямого выстрела. Пока… Нет, дожидаться их он не будет. Негон пополз, буквально шагая руками, волоча за собой скрюченные ноги. Он потащился обратно в глубь парка. Если и будут искать, то скорей всего в противоположном направлении. «Прошагав» таким образом метров сто, Негон оказался недалеко от центра, выбрал место потемнее и, устало дыша, прислонился к дереву.

«Чёрт побери, где патрульные?».

Он успел пройтись по впадинкам вызовника «нападение» и «применение оружие» в самом начале нападения – ещё в центре парка.

Негон заново несколько раз прошёлся по впадинкам вызовника. По всем. Теперь его вызовник пищит на весь Город-дом.

Там, где его подбили, расцвели сполохи выстрелов: прочёсывали парк. Нервничают: шмаляют по каждому кусту и в темноту. Вспышки отдалялись. Держа наготове вертун, Негон задумался. Сейчас, когда горячка схватки прошла, надо было попытаться спокойно проанализировать события с момента, когда он вышел из дома.

Его вели – это ясно. Как?.. Ну, по большому счёту, это не важно. Кто? Кажется, нервные… Скорее всего замухрышка – это проверка, возможно, окончательная. Ну и что? Выяснили, что он сфэн или мент. Дальше что? Ведут до дома Илды и готовят засаду. И какую!!! Почувствовать неладное было нетрудно – столько одиноких мужиков на скамейках! Если бы не его раздражение и злость на себя и Илду… Ну, ладно, профукал, так профукал… Встаёт главный вопрос:для чего?! Посадить на игольник? Нет, глупо. Ликвидировать? За что?! Они что – взбесились? Нервные стали бешенными? И почему не вчера или завтра, или послезавтра, а именно сегодня в ночь, когда он в полном облачении направляется на акцию? Может это связано с акцией? Тогда они знают больше меня…

Ноги отходили, жуткая боль ушла, осталось онемение.

Но где же патрульные? Им давно пора появиться…

Сзади послышался шум. Шли не таясь. Негон вжался в землю и переключил очки на ночное видение. В его направлении шли трое, с оружием наизготовку. Не полисменты. С большим трудом, опираясь о дерево, Негон встал так, чтобы ствол прикрыл его. Придётся принять ещё один бой…

Он бросил беглый взгляд вокруг и понял, что всё напрасно: его обложили. С других сторон к нему подбиралось ещё человек десять, и один вдали забавлялся с паразитром – отвлекал.

«Где патрульные?!!».

– Импы вонючие! Что вам надо?! – заорал Негон, впав на минуту в истерию. Паразматики шли со всех сторон, уже совсем не таясь.

«Ну зачем… зачем, зачем, зачем, зачем, за-ач-че-е-эм он им???».

Защищаться до конца! Выбить в первую очередь тех, которые с паразматром.

Негон крепче сжал в правой руке вертун, а левой надел накистник и достал нож. Напружинился, вводя себя в состояние боя. Наступало прояснение – ледяная прозрачность готовности к сражению.

Выстрел! Он успел отдёрнуть руки, но избежать удара – нет, помешал ствол дерева. Кисти рук будто провернули в мясорубке и облили рассолом, шлейф вонзился в тело тысячью иголок боли. Негон не выдержал, застонал, слабые ноги подкосились и, скользя спиной по стволу, он сполз на землю. Дёргающаяся рука ещё судорожно держала вертун, но всё напрасно: он ею больше не владел. Стон боли, гнева, отчаяния бессилия и злости рвался из души и горла Негона, но он себя не слышал.

Гогочущий паразматик подошёл к нему.

– Балдей! – посоветовал он и навёл на Негона паразматр.

«Не-е-е-ет!!!» – отчаяние бессилия, боли и злости сверкающим водоворотом ворвалось в голову и затмило сознание.

Глава четвёртая.

Мёртвокаменное скрюченное древо попирало вывернутыми корнями бетолит.

Свет пробудил нечто и оно стало разрастаться…

Жизнь пришла вслед за болью…

Перед ним была станция.

Негон сидел на бетолите. Вывернутые руки бесчувственными сухими ветвями торчали из плеч. Ветви, приняв болезненный огонь жизни, ожили и подчинились ему, лишь скукоженные листья-пальцы отказывались служить, не желая выпускать вертун и расстаться с накистником.

Негон с трудом кое-как встал, постоял, напрягая и расслабляя мышцы. Мимо к станции пробежала девица, запнулась, оглянулась, недоумевающе вскинула брови и дальше к станции пошла уже шагом. Негон двинулся за нею. Шёл с трудом, ноги были как чужие. Перед входом он наконец сумел совладать с пальцами: сбросил накистник и спрятал вертун. А вот отключить очки с ночного видения так и не смог, и просто снял и положил их в карман.

Негон прошёл на платформу остановки трола. Там находилось пятеро ожидающих: три девицы – одна та, которая обогнала его, и двое мужчин. Один, явный паразматик, наверное, мазохист и скорее всего бешенный, сиял абсолютно нагой головой: без бровей, с голыми евнухскими щеками и подбородком. У него были сведены также и все волосы с тела – это было видно по открытым рукам, гладкой безволосой груди в разрезе майки и по ногам сквозь прорехи ленточных брюк. Этот в красном безрукавном плаще двухметровый громила с дебильным лицом – единственный кто мог представлять опасность. Изучая плешивого, наверное, чересчур пристально – под плащом мог прятаться паразитр, Негон наткнулся на ответный взгляд-вызов: «Чего надо?» – и поспешно отвёл глаза. Второй, про каких говорят: «метр с кепкой», вряд ли мог быть опасен. К нему трудно было отнестись серьёзно: в мужичонке была комичность, нечто почти клоунское, складывающееся из суммы всех черт – количество переходило в качество. Самыми выдающимися чертами его внешности были напыщенно-важное выражение лица и выпяченный животик.

Негон оторвался от изучения чувачка, так как к нему направилась безвкусно одетая худущая девица в брюках-джусах, обтягивающих ноги-палки и ещё больше подчёркивающих её худобу. Шла и, то ли нервно, то ли вызывающе, сильно помахивала сумочкой. У Негона, до сих пор толком ещё не пришедшего в себя от ударов паразматра, восприятие окружающего было суженным и притупленным. И сейчас, когда всё его внимание обратилось на подходящую к нему девицу, остальные как бы пропали за границей узкого мира. Негон опустил руку в карман и нащупал вертун. На общем фоне вялых эмоций, затушенных нервной усталостью, самым острым в нём было чувство опасности, кричавшее и предупреждавшее: «Осторожно! Будь внимателен!».

Девица подошла и, продолжая махать сумкой, развязно спросила:

– Ты чего такой смурной? – и не дожидаясь ответа, сообщила. – Жду уже десять минут и ещё столько же ждать. – Она указала на табло расписания, – Поехали на такси, вдвоём не так накладно.

Негон сообразил, что стоит на развилке: справа платформа рейсового трола, а немного сзади стоят два малых вагона такси-трола. Девица решила, что он в раздумье – ждать ли рейсового трола или плюнуть на расходы и поехать на такси. «А может, в самом деле, на такси?»…

– Ну, чего молчишь? – нетерпеливо спросила худущая. – Какой-то ты смятый весь… Может, немой?

Какая-то мысль развеселила её и она захихикала:

– Тебя, наверное, нимфы обидели. Побаловались малость? Хи-хи-хи-хи-ха… Может, недобрал? Хи-хи… Хочешь ещё? Хи-хи…

«Вот, дура, привязалась…» – устало подумал Негон, даже не раздражаясь.

А девица, вдруг опять став серьёзной, спросила:

– Может, ты боишься, что я за бесплатно? Вот, смотри, – она стала открывать сумочку, – есть жетоны.

Негон невольно глянул в сумочку и увидел дуло парализатора, затем свечение выстрела. Будь он в норме, сумел бы отреагировать и увернуться, а так он даже не успел прикрыть глаза – волна паралича хлынула по телу. Сломившись, он осел на неестественно подломившиеся ноги, завалился на руку, так и оставшуюся в кармане куртки и застыл в странной позе: наполовину на боку, наполовину на спине. Тело пропало, исчезло, растворилось; и вместе с ним ноющая боль в мышцах и голове; прошли усталость, оттупление. Осталось заторможенное очень медленное мышление и ясность – приятная прозрачность, в которой он отныне существовал – видел, слышал, бездумно пополняя копилку памяти.

Он увидел, как довольная улыбка расплылась на лице коварной обманщицы; увидел, что к ним подходит чувачок; увидел, как за ним со скамьи встал плешивый и тоже направился в их сторону.

Девица оглянулась, почувствовав, что кто-то подходит. Захлопнула сумочку.

– Ты что наделала?.. Дура! Сука!

Догадавшись по раскрытым недвижным глазам Негона, чем его поразили, мужичонка с ярой злостью толкнул худущую. Девица взвизгнула, что-то залопотала и полезла в сумочку. Чувачок оказался быстр на решения – не стал ждать, что она ему там покажет, а ударил со всего размаха. Зло, в лицо. Ещё удар, правой, – в глаз. Девица заверещала, прикрываясь сумочкой. Мужичонка выбил её из рук и продолжал колошматить. Худущая попробовала перейти в нападение, но мужичонка сбил её ударами ног в пах, по коленкам. И ещё яростнее стал избивать уже лежащую девицу. Бил с удовольствием, всё больше входя в азарт.

– Ух, ты сука, гадина, импово отродье… – приговаривал он, нещадно избивая орущую, плачущую жертву.

Вошедший в раж мужичонка не заметил подошедшего плешивого, который и прекратил избиение. Он попросту двинул мужичка сзади кулаком по затылку. Малыш рухнул на свою жертву, потеряв сознание. Но дрыгающаяся скулящая девица быстро привела его в себя. Малыш оторвался от неё, увидел обидчика и, не соображая, с боевым безрассудством кинулся на громилу, и даже сумел в прыжке стукнуть того в губы. Но, что было достаточным для хлипкой девицы, оказалось комариным укусом для плешивого паразматика. С ленцой, но очень точными, экономичными движениями, выдающего в нем паразматика со стажем, плешивый схватил малыша за грудки левой рукой, приподнял и правой сильно нанёс ему двойную оплеуху, размазав лицо. А следующим ударом кулака, напрямую, отбросил метра на три. Бедный малыш свалился тряпичной куклой и не шевельнулся.

Плешивый, потеряв интерес к чувачку, повернулся к Негону и выдернул из-за спины из под плаща паразитр.

«Хорошо, что…» – начала оформляться мысль у Негона.

Плешивый спокойно, не торопясь, шагнул к нему, вытянул руку с паразитром и, чуть нагнувшись приставил ко лбу Негона оружие. На голом лице громилы стало появляться что-то вроде улыбки.

«…не паразматр.» – окончила оформляться мысль.

Возможно это была бы последняя мысль Негона, но тут в плешивого громилу ударил мощнейший сгусток паразит-плазмы и объял его. На секунду он весь засиял, над лысым затылком возник трепещущий нимб, в следующую секунду паразматика скрутило, в третью это был уже не человек, а масса судорожной плоти, ломающей кости, рвущей жилы и кожу, разбрасывающую вокруг себя пережёванные, разорванные остатки тела, брызги крови и слизи.

Не успел затихнуть трескучий скрежет-скрип от выстрела паразера – только он бил так мощно, кучно и практически без шлейфа, а груда агонизирующей плоти начала расплываться и затихать. Негон не видел полицейский трол, с которого стрелял паразер, но догадался, что это прибыл именно он. Полисменты уже давным-давно должны были примчаться на сигналы вызовника.

Взор Негона не отрывался от того, что недавно было человеком. Он вынужден был смотреть на ужасную картину паразит-распада тела, не в силах закрыть или отвести глаза от этого кошмара. Подбежало четыре полисмента, чуть поодаль держались потрясённые, но никуда не убежавшие любопытными девицы. Худущая, приподнявшись с бетолита, завороженно смотрела на останки плешивого. Остатки икающего рыдания всё ещё вырывались из её груди. Малыш недвижно лежал неподалёку. Полисменты решили помочь им. Один из них попробовал помочь подняться Негону, но поняв в чём дело, оставил бесполезное занятие. Другой поднял малыша, у которого вместо лица оказалась кровавая маска, и неловко поддерживал его, а тот норовил вновь упасть. В ответ на помощь худущая попыталась убежать к такси, но двое ментов поймали её и повели в трол – вежливо, но твёрдо, а девица, вырываясь и умоляя отпустить её, истерически орала, что она здесь ни при чём и ничего не знает.

Появились новые полисменты – подъехал полисейский трам или, может быть, мобиль. Подошёл рейсовый трол, подъехало такси. Народу вокруг стало значительно больше. Они обступили Негона и то, что недавно было человеком, а теперь подрагивающей кучей перекрученного мяса в луже крови и слизи. Людей вокруг становилось всё больше и больше. Негон потихоньку приходил в себя – он уже мог шевелить зрачками и моргать. Пассажиры пялились на него и в ответ ему приходилось пялиться на них, чтобы не видеть подробностей страшного труда полисментов, начавших собирать останки плешивого.

Глаза, глаза… Не сочувствующие – любопытные. Привлёк внимание овал красивого девичьего лица и взгляд необыкновенно огромных серо-зелёных глаз, пронзающих насквозь. Что удивительно, это не был жёсткий взгляд любопытства или другой какой-либо привычный Негону взгляд: кокетливо призывающий, страстно желающий или, в крайнем случае, оценивающий. Это был спокойный умный изучающий взгляд исследователя. Минут пять девица смотрела на него, ничуть не смущаясь ответного взгляда. И, что удивительно, ему стало несравненно лучше, свободнее внутри… Казалось от её взгляда, паралич быстро отступал… Ему было приятно на неё смотреть.

Она смотрела вслед ему, когда полисменты подняли и понесли его к патрульному мобилю. Он чувствовал это. Жаль, что он не смог рассмотреть её полностью – она выглядывала из-за плеча какого-то чува в клетчатой рубашке.

А ведь он знал это лицо! Ощущение знакомства появилось и не покидало, хотя он никак не мог вспомнить, когда и где её видел. Может быть, случайная мимолётная встреча и неординарное лицо отложилось в памяти? Или видел её по визору?

В мобиле Негона расправили и усадили между двумя полисментами, рядом сидел малыш и худущая стерва. Малыш постоянно стонал, ощупывая свои раны на затылке и лице. Худущая, отделённая от него полисментами, угрюмо молчала и ненавидяще, презрительно косилась. Казалось, это не она несколько минут назад билась в истерике, выла, умоляя, чтобы её отпустили.

В отделении полисии, куда привезли ещё и двух других девиц со станции, их всех разделили. Негона унесли в отдельный кабинет. Его обыскали, нашли вертун, накистники, ножи, что сразу заставило ментов посуроветь, но тут же были найдены знак-орден помощника полисии, членские билеты КПЕС (Клуб Почитателей Естественного Секса) и КЛНФС (Клуб Любителей Нормальных Форм Секса), удостоверения учащегося курсов ГБ (Городской Безопасности) и нештатного агента ГБ. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы всё тут же вернули обратно на свои места, а его перенесли в медицинский кабинет. Там врач-мент с помощью двух полисментов уложил Негона в лечебный комплекс-саркофаг, сняв с него лишь верхнюю одежду и обувь, оставив доспехи, с которыми не хотел возиться.

– Ничего, ничего, полежит лишних двадцать минут – здоровше будет, – пробормотал эскулап и ввёл программу на вывод из паралича и восстановление.

После этого он накрыл крышкой и включил кэ-саркофаг, затем отпустил полисментов помогавшим ему и вышел вслед за ними.

Негон ощутил приятное головокружение с нестрашным падением куда-то, обернувшееся полётом ввысь с пьяным блаженством во всём теле и… заснул… и очнулся сразу, как будто включили, свежим, бодрым, полным энергии и с чувством сильного голода. Вспомнилось всё, но пропало ощущение загнанности, исчезла заторможенность. Негон самостоятельно выбрался из лечебного комплекса. Его одежда находилась тут же рядом, на кушетке. Оделся, проверил карманы – всё было на месте и всё в порядке. Если не считать дикого желания поесть, а точнее – пожрать! Сколько же он проспал, чтобы так проголодаться?

Он не поверил: ликомп показывал, что со времени ухода от Илды прошло меньше часа, и до начала командирского времени оставался ещё час и восемь минут. Испортился ликомп?

Негон вышел из комнаты и оказался в следующей. Там сидели пожилой врач-мент в бело-зелёной форме и мент в обычной форме, с нагрудниками младкапитана. Они беседовали.

– О-о… Вот видите, он уже в порядке. Быстро… Молодой, здоровый организм.

Младкапитан встал и официально обратился к сфэну:

– Негон, ценз девять, вы должны дать показания. Пройдёмте.

– Я готов, ценз десять, – также официально ответил Негон.

Младкапитан развернулся и вышел, и вслед за ним мимо врача прошёл Негон. Они прошли один коридор, второй, поднялись по лестнице и, наконец, вошли в одну из дверей.

В комнате находились два офицера. Женщина – лейтенант, и седой мужчина – полный капитан. Негона пригласили сесть в кресло напротив седого. Это было кресло ВПЛ (Вычислители Правды и Лжи). Лгать в нём было бесполезно, правда, Негон и не собирался этого делать, он лишь не хотел сообщать цель своего похода – Институт Фэнсзинства.

Сперва пошли обычные вопросы для регулировки вэпээл:

– Кто вы? Где работаете? С какого времени числитесь в ГБ? Кто вас взял на работу в туристический Культурно-Увеселительный Комплекс? Чем занимаетесь в КПЕС? в КЛНФС? (Негон не стал уточнять, что это один клуб о двух головах, одну кормила ГБ, а вторую Институт Фэнсзинства). Где проживаете? Довольны ли вы жизнью? здоровьем? начальством? И так далее и тому подобное…

Минут через семь началось настоящее дознание.

– Что с вами произошло?

– На меня напали паразматики. Потом стали преследовать. Большая вооружённая паразитрами и паразматрами хорошо организованная банда паразматиков. У них даже станковый паразматр имелся.

– Вы их знаете?

– Нет, абсолютно никого.

– Причины?

– Не знаю, без понятия, возможно, меня с кем-то перепутали.

– Цель нападающих?

– Они делали всё, чтобы убить меня.

– Опишите события, как можно подробнее.

– Я вышел от девицы, с которой познакомился накануне. В парке перед её домом меня ждала засада. Примерно пятнадцать паразматиков вооружённых паразитрами и одним тяжёлым паразматром…

Негон удивляла реакция полнкапа, вернее, её отсутствие – на лице седого ничего не отражалось. А могло бы! Можно подумать, что на его участке паразматики то и дело устраивают охотничьи игры с паразматрами!.. А вдруг так и есть?!..

– …Мне удалось сбежать, но я был задет двумя выстрелами и уже не вполне владел собой. На станции, на платформе трола, на меня вновь было совершенно покушение. Я был поражён парализатором. Хитро, неожиданно меня подстрелила, подошедшая ко мне девица. Вы её привезли в участок вместе со мной и мужичком, который пришёл мне на помощь. Но и его избил бешенный паразматик, наверное, напарник девицы. И, как раз, в тот момент, когда бешенный собрался со мной покончить, подъехал патрульный трол, и меня успели спасти.

Негон замолчал, ему казалось, что он сообщил всё, а от него почему-то ждали продолжения рассказа. Наконец, после минутного сверления взглядом, полнкап спросил:

– Почему вы не воспользовались вызовником и не дали сигнал о нападении?

– Как не дал!? – возмутился Негон. – Дал! Патруль пропал! Где-то застрял или ещё что-то, не знаю… Хорошо, в парке меня почему-то не пристрелили… Ладно, хоть на станцию вовремя успели.

Негон вдруг вспомнил:

– Я же так и не выключил вызовник… – и, машинально проведя рукой по воротнику, отключил все сигналы.

Седой полнкап посмотрел на лейтенанта, которая следила по приборам за степенью правдивости показаний. Она кивнула – Негон не лгал.

– Где ваш вызовник?

– В воротнике куртки.

– Юс, – обратился полнкап к младкапу, стоявшему у дверей. – Возьми и проверь.

– И мой ликомп, пожалуйста, – попросил Негон, отдавая куртку. – Мне кажется он барахлит, неправильно отмечает время.

Юс вышел, дознание продолжилось.

– Почему вы были в доспехах?

– Я собирался гулять допоздна – и мало ли что…

– Что вы обо всём этом думаете? Какие предположения по поводу случившегося у вас ещё есть, не считая того, что вас с кем-то спутали?

– Не знаю, что и сказать… – честно признался Негон. – Может быть, если вы мне что-то сообщите, ценз двенадцать, мне что-нибудь в голову и придёт, а пока я в растерянности и недоумении.

Седой полнкап некоторое время молчал, испытующе глядя на Негона, видно раздумывая, стоит ли говорить или нет. Решил сказать:

– Вы, Негон, ценз девять, не первая жертва такого непонятного нападения паразматиков с явной и непонятной целью ни за что, ни про что загнать и уничтожить человека. Вам ещё повезло. Сегодня двое других не спаслись. Один погиб, второй изуродован настолько, что его жизнь… вернее, существование приходится поддерживать искусственно.

– Что же происходит? Кому это нужно? Кто затеял?

– Кто затеял – непонятно. Идёт расследование. Паразматры применяли пока только нервные. Ясно одно: участникам охоты платят щедро, как, например, девице – нормалке, свалившей вас. Нормалам говорят, что преследуются сфэнсы, сексилы, которых следует наказать «посадкой» на паразитр. Нервным дополнительно сообщают, что преследуются враги, добивающиеся, чтобы их всех засадили под замок и лишили возможности паразматиться и, поэтому подлежащим полному «обезвреживанию». «Обезвреживать» полагается почему-то исключительно паразитрами и паразматрами… Доводы, конечно, глупые, но… действуют. Всё это: немотивированность, несоразмерность усилий и цели, определённые условия исполнения, фанатичность исполнителей – делают происходящее похожим на религиозные или массонские обряды. Возможно это зарождение новой религии. Это только предположение. Точно и конкретно пока сказать ничего нельзя – расследование только-только разворачивается.

Из сказанного Негон понял, что он мог быть, как случайной, так специально выбранной целью. Хотелось, конечно, надеяться, что он случайно нарвался на взбесившихся паразматиков-маньяков.

– И как мне быть, в свете всего этого?

– В первую очередь будьте осторожны. Трижды осторожны! Сейчас возвращайтесь домой. И постарайтесь в ближайшие дни, пока вам не сообщат, что всё успокоилось, не выходить из своей квартиры или, если это невозможно, хотя бы в эти выходные побудьте дома. Чуть что – сразу вызывайте патруль.

Негон задумался: осторожным он будет, а вот отсиживаться и прятаться – это исключено!

Открылась дверь, и вошёл Юс, несся куртку. Он отдал её Негону и доложил полнкапу:

– Ценз двенадцать, аккумулятор вызовника разряжён. В остальном он в полном порядке.

Седой полнкап строго посмотрел на Негона: «Следить надо за амуницией!».

Младкапитан продолжал:

– С куртки снят маяк-микрофон с радиусом действия три километра. Сняты три сенс-резонатора многоцелевого назначения. Какие-то новые – даже Шорон такие увидел впервые…

– В самом деле? Интересно… – удивился полнкап и повернулся опять к Негону. – Любят тебя девки! Сам-то ты ощущал сегодня внезапные непонятные приступы приязни, перерастающие в любовь? А-а?.. Или… – он завертел перед собой ладонями, будто держа между ними и показывая нечто неопределённое, – ещё что-нибудь этакое, особенное?..

– Не-ет…

– Что же, сенс-резонаторы просто так подцепили? Может, всё-таки была какая-то резко вспыхнувшая симпатия? – полнкап подумал и добавил. – Или антипатия?

– Да, нет же! Нет… Разве что Илда – это та девица, от которой я вышел, прицепила их, а они не сработали, придя в негодность после паразитац-ударов?

– Ладно, – седой полисмент махнул рукой. – Не будем тратить на это время – это не из нашей оперы. Кто к тебе клеится, сам разберёшься. Юс у тебя всё?

– Почти, – младкапитан повернул голову в сторону Негона. – Ликомп в порядке, программное обеспечение не искажено. Доппрограмм, надпрограмм и вирусов не обнаружено. – И полнкапу. – Теперь, всё.

– Спасибо, Юс, – поблагодарил младкапа седой офицер и обратился к Негону. – К вам ещё пара вопросов и мы вас отпустим. По каким причинам вас могли выбрать на роль дичи? Ваши предположения?

– Я думаю, это возможно единственно только из-за моего сотрудничества с ГБ и с полисией. А больше… – Негон беспомощно пожал плечами.

– Что говорят вам имена: Тол, ценз девять и Стам, ценз десять?

– Ничего. Я их не знаю.

– Всё. Больше вопросов нет. Если будут, мы вас вызовем, а если у вас найдётся, что сообщить – не медлите.

Полнкап повернулся и приказал Юсу передать распоряжение, чтобы отпустили свидетелей, потом попрощался:

– До свидания, Негон. Следуйте за младкапитаном.

ОТСТУПЛЕНИЕ ВТОРОЕ.

"… классификация документов…

Степени важности…

Конспект-записи депеш…

Справочные материалы…

Снова депеши…

Депеши специальные…

Опять депеши…

Докладные…

Распоряжения…

Отчёт РК"Дэймона" о подготовке к пассивному Выявлению…

Опять депеши…

Перехваты…

Перехваты…

Согласования проверок…

Результаты проверок…

Объекты 15, 19, 27, 41, 29, снова 27, 54…

Объекты, объекты…

Объект 91, опять 91, 91, теперь 94, ещё раз 91…

Объекты 98, 99, теперь 93, опять 94…

Проверки…

Массовые инициирования…

Повторное инициирование…

Отчёты…

Объекты 94, 100, 103, 91, вновь 91, 92…

Накладные… приём изделия «КЖФ», распределение «КЖФ»…

Распоряжения…

Вновь проверки…".

Координатор Перемен Изменений почувствовал, что тонет в потоке однообразной информации уже долго не дававшей ничего нового, конструктивно отличающегося от внятого прежде. Грроррыч понял, что пора перестраиваться, так как за второстепенными фактами можно проглядеть важные. Значит надо отбросить всё мелкое, вторичное и теперь рассматривать только то, что отмечено усилением. Но уж это рассматривать вдвойне внимательней…

Обшлага зелёного церемониального сюртука госсектара теперь не покоились на полу, а были подняты массивным хвостом, который напрягся и вытянулся струной, упираясь в пол лишь стреловидным золоченым набалдашником, обильно украшенным фигурной резьбой и драгоценными камнями (этот набалдашник для хвоста из кристаллического железа переходил в роду Сыссшассэй среди иерархов – Прояснённых Прозорливцев от высшего к высшему по положению в Иерррарррхии). Подпираемый хвостом Грроррыч навис над мемоотдатчиком, перенесся немалую часть веса тела на руки. Его четырёхпалые ладони почти полностью утопли в вязкой основе панели мемоотдатчика, в открытой пасти в такт дыханию дергался трезубец кончика языка, глаза были задёрнуты первичной белесой пеленой: Координатор Перемен Изменений весь отдался потоку льющейся сквозь него информации.

* * *

К-З [20] ОДААВ [21] Выявления-Зарабадж-497 ч23 (серия IX-686) 7-21-7921. А/инициатор [22] Фарон Ис (группа 74в)->Координационный Центр. ********* 23.30 Агенты и группы подхвата готовы к началу акции воздействия. 23.41 Объект 91 собирается выходить. 23.45 Объект 91 вышел из дома. Готовность один. *********

* * *

К-З ОДААВ Выявления-З-497 ч01 (серия IX-687) 7-21-7921. А/инициатор Фарон Ис (группа 74в)-> Координационный Центр. ********* 24.01 Сверхважно! Ноль – Выявление. Объект 91 ушёл. 24.03 Подтверждение. Объект 91 у станции (…координаты). 24.10 Начали переброску людей к станции. 24.15 На станции зафиксированы незапланированные действия группы поддержки. *********

* * *

Срочное распоряжение #16 Выявления-З-497. (24:17) 7-21-7921. Срочность – 0. ********* Группе АБ присоединиться к оперативной группе 74в. Взять управление на себя. Вести и инициировать Объект 91. Приём указаний и передача депеш по каналу А-I. *********

* * *

Выявление-Зарабадж-497. 7день 21декады 7921года. 25.48 местного времени. РА [23] «Трант» –> Координационный Центр. ********* Беру надуправление ААВ [24] и касательное инициирование Объекта 91 на себя. Прямое управление остаётся за КЦ и группой АБ. Все важные решения согласовывать со мной. *********

* * *

Перехват (копия дешифровки) для Координационного Центра. 8-21-7921. СВЧ-Магнитограмма. 7-21-7921. Палаццо Паразитац. ********* ВЕРХОВНОМУ МАГИСТРУ СТАЛЬНОЙ ГВАРДИИ = Великому Потрясателю Основ от МАГИСТРА = Железного Ветра. "Акции Выявления проходят с несомненной пользой для нас. Идёт опробование вариантов действий боевых десяток. Слабые отсеиваются, сильные набираются опыта.. Попутно обезвреживаем активных сфэнов и сексилов. Командиры десяток ознакомлены с Вашим Указанием, где подчёркивается, что лучше переусердствовать, чем проявить безалаберность и мягкотелость. Ход Выявления под нашим полным контролем. Обо всех сверхнеординарных случаях будем докладывать в первую очередь Вам и лишь затем КЦ. С Немым Обожанием, МАГИСТР = Железный Ветер. Да будут с Вами всегда и вечно ОНИ!!!". *********

Глава пятая.

В приёмном холле полисейского участка у стены на длинной скамье составленной из череды мягких стульев сидело около десяти человек. Негон сразу узнал среди сидящих, мужичонка-малыша и двух девиц со станции. Малыш выглядел героем, чудом оставшимся живым после зверской схватки: перебинтованная голова и лицо, почти полностью залепленное разноцветными лечебными нашлёпками. Герой оживлёно беседовал с девицами.

Увидев вошедших Юса и Негона малыш вскочил и кинулся им навстречу.

– Наконец-то! – радуясь, по-дружески приветствовал он Негона толчком в плечо. – Смотрите девушки, какого чува мы спасли!

Девицы подошли и выразили свою радость и приязнь модным бессловесным приветствием, перенятым у завзятых фанатов-меломанов, никогда не снимающих наушники, ничего кроме музыки не слышащих и не желающих слышать. Девушки лёгко и быстро пальцами правых рук коснулись Негона, будто прошлись ими по незримому ряду клавиш на его груди. Негон, несколько ошарашенный такой бурной встречей, ответил тем же. Оказывается очень даже приятное приветствие!

Малыш представил девиц, назвал себя, не преминув при этом гордо сообщить свой сравнительно высокий ценз. Тут в церемонию знакомства вмешался Юс – поблагодарил всех их за помощь и пожелал спокойной дороги.

Из участка они вышли вчетвером. Грар, так звали малыша, подхватил девиц под руки и предложил отпраздновать благополучно окончившееся приключение. Намекнул, что у него есть, что предложить, что он мужчина в самом соку: мал, да удал! И, вообще, с ним не пропадёшь!

Девицы смеялись, мялись, посматривали на Негона – напрямик не отказывались, но и не соглашались. Маленький – ниже девиц, живой, эмоциональный Грар в шлёме повязок и в маске нашлёпок был страшновато комичен, но это ничуть не смущало его, скорее наоборот – он гордился своим геройским видом. Заговаривая зубы девицам, Грар решительно повел их в сторону станции. Негон пошёл следом, чуть сбоку. А за ними, это приметил только Негон, двинулись двое полисментов.

Так и дошли до станции, под болтовню Грара, прерываемую смехом и репликами девиц, старавшихся втянуть в беседу Негона. Хотя и не спешили, дошли быстро: минут за пять. Это была не та станция, где они нечаянно сошлись, а следующая, ближе к центру. Грар расщедрился, предложив ехать к нему на такси. И тут Негон испортил всем настроение, наотрез отказавшись участвовать в наметившимся собироне, оправдываясь тем, что и так уже опаздывает, а ему ехать почти на противоположный конец города и там ещё топать и топать. Он и вправду чувствовал себя виноватым перед этими милыми ребятами, но – время! Время, время, время…

Девицы сникли. Оказалось, что Лэе вообще не надо было идти на станцию, и она, подарив всем свои визитки, распрощалась с компанией.

Грар с удвоенной энергией обрушил уговоры на Прану. Ей, конечно, был лестен, но в то время пугал напор мумиеголового Грара. Со стороны это было особенно заметно и смешно. Негон с трудом сдерживал смех: он давно не видел, чтобы чув так откровенно лип к девице. Больших трудов стоило ему держать язык за зубами и не начать подкалывать обоих.

Поехали они всё же на такси, но через две остановки Прана сошла. Перед этим уже в такси она отбила последний обнимательный штурм Грара и, не вняв объяснениям в любви, отвергла его отчаянную готовность следовать за ней, сославшись на неожиданную усталость, дала визитку Негону и выпорхнула из машины.

Грар недовольно воззрился на Негона, взял, не спрашивая визитку, изучил её и сунул себе в карман, отвернулся и запустил такси, а уж затем разразился упрёками. Оказывается, во всём, буквально во всём виноват Негон. Именно из-за него их всех больше часа морили в участке, и поэтому у девиц не осталось времени. Он по-глупому разбил компанию – не догадался согласиться и, хотя бы на пять минут, заехать к нему, а потом мог убираться, куда спешил – хоть к чертям на рога. И вообще, все сегодняшние неприятности из-за него, смотри, смотри, как из-за тебя человека изуродовали – слабонервных пугать можно. Никакой благодарности за то, что его спасли… Девиц отпугнул своим выпендрёжем…

Негона стали коробить упрёки… Но Грар, выговорившись, вовремя замолчал, потом рассмеялся и предложил плюнуть на тёлок – их на каждом углу десяток. Плюнуть и выпить за это. И ещё обязательно выпить за крепких чувов – таких, как они. Выпить и перекусить – дом у него элитный, подключён к сети первой категории натуральных продуктов и выбор меню раза в четыре шире, чем в обычном доме.

Негон стойко держался, отказываясь от соблазна почти до конца пути, но картины блюд, нарисованные Граром и обострившееся чувство голода победили – всё равно он уже безнадёжно опаздывал. Получасом или часом позже – сто бед один ответ.

Грар жил почти в Центре, на границе первого округа, недалеко от остановки трола. Устроился он хорошо: квартира располагалась на двенадцатом этаже и комнат было пять, а не три, как у Негона, и были они побольше, и обстановка пошикарней. Показав все комнаты, похвалившись квартирой, её обстановкой, Грар, усадив Негона в кресло перед большим низеньким столом и, бросив ему горсть макаронинок и альбом, сам побежал на кухню: «Колдовать с меню – заказывать сказку!».

Спазмы голода достигли апогея, и Негон решил, что если вдруг у Грара выйдет из строя кухонный комбайн, то он съест его самого и ещё первого встречного на улице, так как хозяина квартиры, пожалуй, хватит только на закуску.

Чтобы отвлечься, Негон вставил макаронинку и включил альбом. В нём возникло стереоизображение раздевающейся чернокожей девицы – таких Негон встречал на третьем уровне. От нечего делать он просмотрел всю процедуру, в конце которой эбеновая девица лукаво и зазывно подмигнула ему. Хм-м… Следующая картинка: опять чернокожая, но другая… Негон пропустил на скорости сразу полтора десятка картинок и остановился: желтокожая коренастая девица, на которой было лишь то, что подчёркивало её наготу, изгалялась в умопомрачительных позах. Негон пропустил ещё с десяток картинок: девица, сильно напоминающая Илду, совершенно голая, с выбритым лобком исполняла эротический танец…

Негон раздражённо выключил и оттолкнул от себя альбом. «Паразитром ему по голове, когда Грар наколдует хоть что-то?! Чего он возится? У него что – обморок?».

Воспоминание об Илде вернуло его к истокам нынешних неприятностей, к мыслям, что, возможно, они ещё не кончились, и что он уже опоздал на сбор, и наверное на акцию, и что на него охотятся неизвестно кто и неизвестно почему… Маяк прицепили! Одно утешает: маяк сейчас не на нём и если охота на него продолжается, то это на время собьёт охотников со следа.

Когда же успели нацепить на него маяк? Вчера после похода в библиотеку, после случившихся там драчек с паразматиками он выбросил рваньё, в которое превратилась его одежда, потом чистился и проверял на исправность костюм защитных доспехов. Ничего не было. Эту одежду, что на нём, он только сегодня достал из шкафа, после того как три дня назад проверял её на прицеп сенс-резонаторов. Тогда нашёл один и потом, так он всегда делал ради смеха, мимоходом воткнул его в одежду какому-то паразматику.

Итак, вроде бы всё должно быть чисто, ан нет! Аж три сенсреза и маяк! Откуда?!.. Когда и кто? Вчера и позавчера это могли сделать приходившие к нему девицы. Алгу можно сразу исключить – она была у него недолго, да и он почти не оставлял её одну – и то, только на кухне. Остаются Лайла, Натала и Сана. Больше, вроде, некому. Правда, непонятно зачем им нужно было цеплять маяк? Действительно, зачем? И не такие уж они миллионерши, чтобы так тратиться и шпиговать мою одежду сенс-резонаторами…

Получается, что скорей всего это сделали сегодня. Нацепить маяк мог любой, кто оказывался рядом в толчее улицы, транспорта, в баре… Барчик, танец-объятие с Илдой… Да! В этот момент на него можно было хоть что налепить, и легче всего это могла сделать Илда. Илда!?… Ну, разве что сенсрезы… Да, она натуралка, но если это она, то зачем им (кому ИМ???) все эти страсти с засадой? Илда могла расправиться с ним не хуже худущей, потом вызвать в квартиру сообщников – и никаких проблем и риска для них… Нет, Илда ни при чём. А кто? – да любой или любая!

…А вызовник? Странно выглядит разрядка аккумулятора, рассчитанного на сто часов непрерывного сигнала, если вчера его дозарядили. Вызов-сигналов за это время было лишь два, на третьем вызовник не сработал. Снова возникает схожий вопрос: где, кто и когда мог разрядить вызовник? В «Зодиаке» он сработал, в парке нет… Может ли это быть результатом паразитац-удара? Ерунда! – полисментские вызовники рассчитаны и не на такое… Особый паразитац-удар? Сенсрезы ведь тоже разладились… Нет, опять ерунда, какие к чёрту особые паразитац-удары?! Никогда ничего подобного не слышал, и в школе ГБ об этом не говорили. Есть мощные и слабые паразитац-удары, и всё. Но тогда получается… Илда! Паразитром в голову! Одно исключает другое! Разрядить аккумулятор могла лишь она. В баре или у себя. Или… Подвергнем сомнению очевидное: вызовник и в барчике не сработал – патруль пришёл не по его вызову; другой вариант: вызовник сработал в парке и далее пищал – младкап в сговоре с полнкапом, они лгали… Бред, концы с концами не сходятся… Ох, Илда, Илда! Надо, надо с тобой поговорить с глазу на глаз!..

– С кем это ты, так грозно собираешься поговорить? А-а? – полюбопытствовал Грар, толкая впереди себя тележку-столик, заполненный съестным.

Негон удивился, неужели он думал вслух. Дошёл…

– Не обращай внимания – это так, мысли вслух про одну девицу.

– Ага, так я и подумал. – Грар подкатил тележку с провизией к столу и нагнулся над альбомом и был неприятно разочарован, увидев, что он не включён. – Хотя бы покажи с кем.

Негон рассмеялся – чужие болячки не видать, болят лишь свои.

– Секрет. А грозен я и зол потому, что голоден. Чего это ты там привёз?

– Тоже секрет. Давай раздевайся, не на улице находишься. Чего лыбишься? Раздевайся! – заворчал Грар, накрывая на стол, и непонятно было: то ли в шутку он это говорит, то ли всерьёз. – А то знаем, потом половина стола в карманах окажется, не ты первый.

Негон снял куртку, повесил на спинку своего кресла и для полного комфорта вытащил ноги из ботинок – и почувствовал себя совсем неплохо. Скоро он чувствовал себя преотлично! Ужин был роскошный, обильный, с массой натуральных деликатесов. Негон никогда так не ел, даже богатей Матаран так не угощал. Между едой пили – Грар оказался алкоголиком. Он выставил столько бутылок разнообразного спиртного, что можно было споить весь мужской состав КЛНФС (Клуба Любителей Нормальных Форм Секса). Он упорно настаивал, чтобы Негон пил с ним водку, а запивал, чем хочет, – тут он предоставлял ему свободу. Негон же вообще не хотел поначалу пить, тем более водку. Бр-р-рр… В конце концов, пришли к компромиссу. Негон перепробовал по чуток из дюжины бутылок и остановился на «Чёрном бархате». Изумительный мускат! Светлый мускат тоже был хорош, но немного кислее и резче на вкус.

Большая пузатая бутылка чёрного муската быстро кончилась – каждую минуту, что-то проглотив, Грар предлагал тост. Их у него было бесконечное количество. Начали с Негона, затем выпили за самого хозяина, за них обоих вместе, за их человеческие качества и за каждое из них отдельно. Далее выпили за всех хороших чувов, за совместных знакомых, помянули девиц, полисментов и даже плешивого (О-ох, здоровый был имп! – пусть крематорий будет ему не жарок), за здоровье, за счастье, за дружбу…

Зверский аппетит, хорошая еда и алкоголь подвигли Негона на рекорд – за полчаса он поглотил столько, сколько не съедал за трое суток. Он захмелел и размяк. Переел так, что чувствовал живот туго натянутым барабаном. Не хотелось двигаться. Пропали все каннибальские намерения, на смену им пришла филантропия – вообще к людям и, в частности, к Грару, к Илде, седому полнкапу, Мзарду… Лилась сенс-музыка, нежно пел женский голос… На столе ещё оставалось немеряно первоклассной закуски и вина… Хорошо!

– Нет, нет… водки я пить не буду – меня от неё мутит, давай вот этого – оно вкусное.

– …Жаль, что Лэя и Прана не пришли… Да… да… и подцепить кого-нибудь сейчас на улице сложно – без пяти минут командирское время…

– Да паразитром их по голове! И Лэю и Прану! Девок везде навалом! И вокруг… Слушай, у тебя есть хорошенькие соседки?

Грар держал на весу полный бокал и силился сообразить новый тост. Первой стадией опьянения у него было отупение.

– За хорошеньких соседок!

Выпили. Закусили.

– Ну, так как насчёт соседок?

– Звоню! Самой хорошенькой – первой.

Грар стал набирать номер на видифоне. Отличный видифон с крупным экраном, никакого сравнения со связоном Негона. Экран засветился, и на нём проявилось стереоизображение симпатичного, с любопытством глядящего личика. Но что-то произошло, глаза девицы округлились, рот скривился, она сделала какое-то судорожное движение, и экран погас.

Грар помолчал и сказал:

– Давай звони ты. Меня, боюсь, не узнают… Стой! Сначала выпьем за то, чтобы нас всегда узнавали!

Выпили, запили и закусили. Негон выбрался из кресла и стал передвигаться к видифону. Он был не уверен в себе, так как не совсем прочно держался на ногах, пьяная волна покачивала его. Несильно; так – зыбь, но достаточно для некоторой неуверенности. Когда он, наконец, обошёл стол и достиг видифона и Грара, раздался звонок. Нет, не видифонный, дверной.

Грар вскочил и гордо воскликнул:

– Узнала! Пришла! – и побежал к двери.

Негон рухнул на его место.

Из прихожей послышался шум открываемой двери, потом женский вопль, перешедший в визг. «Баловник», – улыбнулся Негон. Затем что-то упало, топот, хлопанье дверей. «Это же целая толпа! Ну-у, Гра-ар! Ну-у, гигант! Стоило звякнуть и…».

ОТСТУПЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ.

Выявление-Зарабадж-497. (27:15) 7-21-7921. Распоряжение № 224. Срочность=0. ********* Подключить III структуру местной резидентуры для выполнения блоков. ОВ [25] «А-Вирус», «Б-Вирус», «В-Вирус». Исполнитель Р`аг [26] «Счел». Ответственный РК [27] «Дэймон». *********

* * *

АС) [28] Депеша. ОССиВ-II "А". (27:27) 7-21-7921. Город-дом Зарабадж /Жолты; III-Зия/. Выявление 497. РА [29]«Трант». ********* Выявление проходит успешно. Появились предпосылки для начала операции «Вирус». Прошу разрешения на применение блоков ОВ «А-Вирус», «Б-Вирус», «В-Вирус» к группе АБ. *********

Глава шестая.

Дверь распахнулась и в гостиную влетела длинноногая девица в разорванной кофточке и с вывалившимися сиськами. «Хороша!» – она могла произвести и большее впечатление, если бы не злое выражение лица и вертун в руках. За нею в комнату вломились три чува и каждый держал вертун.

«Опять нападение», – мысленно застонал Негон. – «Надо сигналить…» – и прыгнул через стол к куртке. Он успел схватить куртку за фалды, сдёрнуть с кресла… Тележка-столик на которую он рухнул встала на дыбы и упала на бок вместе с ним и весь бутылочно-деликатесный натюрморт свалился на Негона…

Вот тут его и настигли закрученные вертунами вращающиеся дискики. Два, не сумев пробить металлизированный материал доспехов разрушились, рассыпавшись в пыль, а третий врезался в шею и растаял, соприкоснувшись с живой тканью. Образовавшийся яд мгновенно лишил Негона всех чувств.

Сквозь небытие в прорезывающееся сознание пробивались мужские голоса. Приоткрыв глаза, Негон увидел, что за столом пировало пятеро здоровых чувов и та девица – она так и не спрятала груди, а наоборот нахально выпячивала. Выпячивать было что…

Не отвлекаться… Надо собраться… Как учат в школе ГБ, если есть возможность и время необходимо в любой экстремальной ситуации сначала определиться, сориентироваться в обстановке, потом составить оптимальный план действий и быстро, главное – неожиданно для противника, действовать. Определимся: их шестеро, вооружены вертунами и… неизвестно ещё чем, на меня внимания не обращают… Кстати, почему они так беспечны? Они должны знать, что вскоре я очнусь. Позабыли или считают меня не противником им шестерым? Не будь у них у всех вертуны – они бы у меня полетали!.. А-а… ясно… они ещё и уверены, что влепили в меня несколько милидисков. Теперь надо сориентироваться… Понятно, лежу на полу у стены. Отбросили меня сюда, чтобы не мешался под ногами…

Размышляя, Негон не забывал следить за разговором. Стало ясно: квартира Грара подверглась нападению шайки грабителей. Они выслеживали и грабили состоятельных цензов, ища их среди жителей элитных домов, вычисляя по частоте пользования такси. Грар был у них на примете давно. Добычей довольны, смеются и шутят: в активе пять платеж-жетонов («Один мой!» – подумал Негон) и две банк-визитки. Они собирались заставить Грара перевести всю сумму с визиток на жетоны и утащить кое-что из барахла. Спорили, кому что достанется, особенно препирались из-за макаронин эмоцио. Обменивались мнениями кто из скупщиков надёжнее и кому отдать найденные в большом количестве фильтрики и импортные игольники. («Грар – паразматик?! Вот сюрприз… Наверное, натурал… По количеству найденого, кажется, ещё и торгаш… Везёт мне что-то сегодня на них… Ха-ха… А ему не везёт со мной… Бедняга…»).

Особый взрыв веселья, наверное, не первый раз, вызвало воспоминание об эпизоде в дверях.

– Представляете, – захлёбывалась от смеха девица, – открывается дверь, и там это кошмарное страшилище! Которое тут же прыгает на меня! И эта морда… – она зашлась в смехе и ей вторили партнёры, – …на меня! Полезла, то ли кусать, то ли… Я чуть не обделалась со страху!

Все захохотали как безумные, Да и Негон поддался настроению и с трудом удержался, чтобы не поддержать их. Хорошо, в этот момент на него никто не смотрел.

Веселье подогрел толстомордый:

– И какой ловкач оказался! Я прицелиться не успел, а он уже до сисек добрался! Хорошо, у меня реакция отменная, а то бы… Ха-ха-ха… Слама, он через пару секунд… Ха-ха-ха… добрался бы и до… Ха-ха-ха…

– Уже отрубился, а всё равно не отпускает! Во-о, наверное, рад был, что добрался! Ха-ха-ха!.. – подбавил смеху другой. – Слам, чтоб ты делала, если бы он намертво вцепился во что другое?!.. Родила?!.. Ха-ха-хо-о-хо-о!..

– Чувы, у меня предложение. Раз тут обитает такой половой гигант, – девица рыскнула глазами в сторону Негона, – нет, два половых гиганта, – вызовем самую крутую свору нимф. Пусть удовлетворят мальчиков. Лебу и её девочек.

Предложение вызвало новый приступ веселья.

– Лиди, – обратился толстомордый к худому и большерукому грабителю с лошадиным лицом, – ты, кажется, с ним знаком? Хи-хи… гхи-гхи… Давай вызывай этих мегер, позабавимся.

Он посмотрел на ручной ликомп и сказал Сламе:

– Тащи сюда своего возлюбленного. Он уже должен очухаться.

Слама за шкирку втащила тело Грара и бросила у ног толстомордого. Тот возмутился:

– Он что, собирается сачковать? Шлангист долбанный! Трахни-ка его между ног игольником.

– Нет, нет, не надо! – раздался визгливый крик с полу и Грар встал, поникший как побитая собака.

– Вот что, гигант, сейчас ты переведёшь все свои гроши с визиток на жетоны. А если вздумаешь упрямиться, мы тебя уговорим. Мы умеем уговаривать. Мы большие любители уговаривать. Отрахаем игольником твои самые нежные местечки и, конечно, сам понимаешь, без фильтриков. Дороги нынче фильтрики… Ха-ха-гха…

Толстомордый, бесцеремонно тыкая пальчищем, указал эти местечки.

Съёжившись, Грар проблеял:

– Не-ет, не-ет, я не возражаю…

– Молчи! Тебе слова ещё не давали, – и толстомордый вломил Грару подзатыльник. – И не думай, что ты сильно умный! Если ты, сука лягавая, сексил вонючий, попробуешь во время перевода поднять тревогу, мы тебя кокнем. Косой, покажи пистолет. Увидел? Это тебе не вертун и не паразитр – после не очухаешься – от его выстрела твоя башка разлетится на много-много частей… Сообразил?

Грар торопливо кивнул.

– А вот этот детектор укажет нам, сделал ли ты это или нет. Понял? Вот теперь – говори.

– Я согласен.

– Молодец, за это мы потом позволим тебе покайфовать с девочками. Ха-ха-хга-хга…

Грар исподлобья глянул вбок на Сламу.

– Нет, нет, дорогой ценз, она будет напоследок – если ещё захочешь… – новый взрыв смеха. – Сад подготовь комэк[30].

Толстомордый вручил Грару платёж-жетоны, банк-визитки и подтолкнул к комэку. Тот подошёл к нему, вставил визитку и сразу все жетоны, вложил средний и указательный пальцы в щель идентификации и тревоги. Сзади настороженно пыхтел толстомордый, а сбоку, приставив пистолет к виску Грара находился косоглазый. Все остальные, на время затихнув, напрягшись тоже наблюдали за опасной для них процедурой. В случае подачи Граром тревоги летучий охранный отряд мгновенного реагирования мог быть здесь уже через три-четыре минуты.

Пора! Лучшего момента не будет. Негон напрягся и сосредоточился, вводя себя в боевой раж – надо было провести сложный боевой приём «летающий пропеллер».

Толчок руками и он скользнул по полу к косому грабителю, в движении принимая позу для второго хода. Резкий прыжок с лёжа. В прыжке взвившаяся левая нога в разгибе выбила пистолет и внутренним подъёмом стопы нанесла нокаутирующий удар в шею под скулу, одновременно произведя захват стопой шеи, как крюком. Собственно только отсюда и начинался «летающий пропеллер»: тело взлетело вверх и уже не опускалось – один за другим следовали молниеносные удары-крюки, удары-толчки. Тело косого, послужившего первоначальной мишенью-опорой, ещё летело на бывшее место Негона, а лопасти рук и ног того пошли крушить по второму кругу… Этот приём особенно эффективен в ограниченном пространстве – тогда и стены «помогают», и при большом количестве соперников – можно, буквально ходить по головам.

Пьянка всё-таки сказалась и последний удар Негона пришёлся в пустоту. Он свалился наземь, но мгновенно перегруппировавшись, вскочил. Стоячих соперников не было. Он уложил всех. Чёрт, ненароком досталось и Грару – попал под горячую ногу!

Негон перешагнул через одного бандита, другого и склонился над незадачливым колдун-кулинаром. С правой стороны лица удар сбил все нашлёпки и их бледное разноцветье сменили яркие тона разбухающего кровоподтёка. «Не убил ли я его?!» – испугавшись, Негон приложился к груди малыша. – «Нет, слава богу, живой».

Теперь надо найти куртку, обувь, вызвать скорую медпомощь, полисментов и сматываться. Надо спешить, ещё пара таких приключений – и он и к следующей декаде не доберётся до мзардовского Института.

На куртке валялся толстомордый главарь. Негон подошёл к нему. Тот влетел в кресло и вместе с ним перевернулся, да так и остался с задранными вверх ногами. Пришлось подымать и его, и кресло, чтобы, вытаскивая, не порвать куртку. Завозившись, Негон не заметил, как позади пришла в себя Слама и послала в его сторону длинную очередь из вертуна. Два милидиска нашли цель…

Глава седьмая.

Что-то размыто белело… Не сразу справившись со зрением, он, наконец, чётко увидел над собой потолок. Как ни прискорбно, ему было уже не привыкать к возвращению из небытия – границы между прошлым и настоящим, и Негон не стал мучаться вопросами: что произошло? почему он опять провалился в небытие? – это выясниться в скором времени само собой. Сейчас важно: что с ним? – руки и ноги не слушались; и где он? Негон завертелся, закрутил головой и сумел извернуться, и приподняться из лежачего положения. Оба вопроса сразу же отпали. Он узнал одну из комнат квартиры Грара. Он находился на диванчике спеленатый слиплой[31] и, как младенец, совсем голый.

Паразитром в голову!! Ну, что за злосчастный вечер! До чего злополучная квартира! Похоже, его снова вырубили вертуном, но на этот раз зауважали… даже чересчур… Хотя бы плавки оставили, импы вонючие!

Народу в квартире прибавилось… А может и нет, но уж шуму прибавилось – точно. Откуда-то из-за стены неслись дикие непонятные звуки: шумные вздохи, всхлипы, какой-то глухой вой, бормотание, говор и… кажется, рыдания. Нестройно пели мужские и женские голоса, что-то хлопало, и общим фоном служила несусветная аритмичная музыка. Идиотская, нон-стоп для импов. Вся эта какофония сразу же начала раздражать Негона.

– Э-э-ей! Кто ту-у-ут?! Э-э-эй!

В комнату вошёл толстомордый, правда, вернее его уже стоило бы звать страшномордым – рожа у него опухла и стала ещё больше и разноцветней, добавилось много оттенков красно-фиолетового и белого. Белыми были нашлёпки. И, вообще, его физиономия стала напоминать Грарину, только раза в три обширнее.

У Негона появилось подозрение, что виновник этой трансмутации он. Из-за спины страшномордого с опаской выглядывал Лиди.

– Чув, ты классный боец! – восхитился страшномордый и хлопнул себя по груди. – Жуву такие ребята нужны. Негон, мальчик, это твой шанс интересно прожить жизнь. У тебя будет всё: самые красивые девочки, лучшая жратуха и выпивка. Что ещё хочешь? Шмотки? Любые вещи – пожалуйста, бери – не хочу! – Жув театрально повёл вокруг рукой, имея в виду, наверное, на данный момент эту квартиру. – И, главное, – насыщенная приключениями жизнь!

– Вот, где у меня ваши приключения! – Негон полулежа, за неимением свободных рук, коленками указал, где у него сидят приключения, и поза получилась двусмысленная…

Жув не обратил на это никакого внимания:

– В нашей компании ты найдёшь настоящее мужское братство, мужскую дружбу! Сейчас это редкость, настоящие мужики-чувы перевелись, – он пренебрежительно махнул рукой, – вокруг одни паразматики. Вот ты, с кем сдружился? С кем пил?! Это не мужчина – вошь!

Негон обиделся за Грара:

– Зато честный ценз, не грабитель («Хотя, какой к чёрту честный, – торгаш»).

– А мы не грабители. Это так… Нам скучно. Мы ищем приключения, ну и мимоходом… Жить-то надо. И хорошо жить!

– Мне и так неплохо, – твёрдо ответил Негон.

– Та-а-ак, не подходим, значит, мы тебе в друзья? – с угрозой спросил Жув.

– Занятие мне ваше не подходит.

– Занятие наше не нравится! – взвыл подошедший бандит-брюнет, раньше его Негон видел лишь со спины и узнал по яркой пятнистой одежде. – Мы не нравимся! – можно лапы распускать!? Ты мне ключицу сломал, сволочь…

Жув неожиданно со всего размаха ударил в лицо Негону. Тот еле успел уклониться, и удар получился скользящим.

– Не уважаешь, да? – раскалялся Жув и провёл серию ударов.

От одного Негон отпрянул, под второй подставил плечо, под третий лоб, а четвёртый на полпути оборвался – Жув, забыв осторожность, навис над ним, подставился сам и Негон связанными коленями ударил его в пах.

Жув завыл дурным голосом и, согнувшись, завертелся. Улучив момент, Негон хорошенько пнул его, и Жув врезался головой в живот Лиди, и они грохнулись на пол, по дороге прихватив сотоварища. Брюнет заорал дурным голосом, словно ему сломали вторую ключицу и чёрно заматерился.

Негон с удовольствием наблюдал за барахтаньем на полу. В комнату с опаской заглянули Слама и Сад с вертунами наготове. Удостоверившись, что Негон не опасен, они разняли барахтающихся и помогли им подняться.

– Ну, гад, погоди! – прошипел Жув, исподлобья глядя на Негона.

По-другому сейчас он смотреть не мог, так как, полусогнувшись, поддерживал и лелеял своё побитое мужское хозяйство.

– Не нравится наша компания, будет тебе другая! – и раскорякой заковылял прочь. За ним вышли и остальные.

– Давай затрахаем его игольниками, – услышал Негон предложение Сламы, её поддержал мужской голос. – А потом пристрелим.

– Идиоты, знаете, что за это будет? Где эта свора? Слама, зови Лебиных подружек, на одного малыша их всех многовато будет. Пусть теперь с этим честным цензом побалуются. Хи-гхи-хи… Сам захочет застрелиться!

У Негона возникло нехорошее предчувствие. Нимфы?

Хлопнула дверь, при этом на несколько секунд громче зазвучали те странные звуки, которые он до сих пор так и не сумел ни с чем отождествить.

– А Леба где?

– Она шибздиком занимается, ей Хруда помогает.

– Как он?

– Дурачок, вздумал царапаться и кусаться, пришлось ручки связать и ротик заткнуть.

– Советую этому тоже заткнуть. Начинайте, если нужно, поможем.

В комнату уверенно, по-хозяйски вошли три девицы и за ними вся гоп-компания Жува и сам Жув в раскорячку. Здоровье его явно улучшилось: руки он уже освободил.

– Уу-у-у… здоровый какой, красавчик, – протянула одна из нимф, длинная, с лицом чёрта.

– Это мой тип, – заявила другая, маленькая, худенькая с острой мордашкой. И в нетерпении задёргалась, загримасничав, – вероятно, с трудом обуздывая своё дикое злострастие.

Третья, с громадными грудями и невероятно оттопыренным задом – до того, что казалась согбенной, имела слюнявое лицо, нос картошкой, губы в пол-лица и свиные глазки. Эта третья ласковей всех посмотрела на Негона и улыбкой пообещала любовь.

Все три девицы были без одежды – не считать же одеждой те верёвочки, ленточки с бантиками, которые висели на них и совершенно не скрывали природных прелестей.

Губастая обняла Лиди, ляпнула его в щёку, всю её смочив, и спросила:

– Догадайтесь, милый, что нам Леба сказала?

– Чтобы вы не спешили и её подождали, – предположил ужасномордый Жув, мрачно глядя на Негона.

– Не-ет. Она попросила, чтобы вы не исчезали и её подождали… Хи-хи-хи… Ей шибздёнок очень понравился. Кстати, мне тоже. Она без ума от его личика! А сейчас, лапочки, вы все своими рылами на него смахиваете. Прелесть!.. Люблю я вас… Хи-хи-хи…

Жув зарычал:

– Егда, заткнись! Кончай ослоумничать, – он кивнул на Негона. – Вот для вас конфетка, сосите. Только осторожно.

– Правильно, вот и Леба сказала, что наши хорошие чувства к вам могут испортить наши добрые отношения. Вот так всегда.

Нимфы ластились к грабителям, не обращая внимания на Негона. Жув, один, вероятно из осторожности обойдённый их вниманием вскипел:

– Ну, е…б…т…п…р…с…т…е!…б!…т!!! Если не хотите им заниматься, я его освобождаю.

Нимфы отпрянули от своих одеревеневших и вспотевших визави, захихикали – мол, шутили и, жеманно ломаясь, двинулись к Негону. Шайка застыла в ожидании спектакля.

Негон, знакомый ранее с нимфами только по эмосфильмам и представлявший их темпераментными фигуристыми красавицами, был напуган, увидев этих – страшных в своём безобразии.

Они разом прыгнули на него, но первый натиск Негон сумел отразить, наградив каждую минимум парой синяков. Нимфы смело пошли на второй приступ и распластали его на диване. Чертовка захватила ноги, губастая оседлала грудь, охватив бёдрами шею, а маленькая жёстоко вцепилась в живот. Перепуганный Негон бешено завертелся и задёргался и хотя не сразу, но всё-таки сумел скинуть и отбросить нимф.

– Темпераментный! – радовалась худенькая.

Губастая улыбалась и ласково уговаривала:

– Ну, куда ты денешься, лапонька? Силы не бережёшь. Всё равно ведь побалуемся, дурашка! Не дёргайся, котик, – раньше начнём, раньше кончим.

– Нервный, – обиделась чертовка – ей больше всех досталось. – Ничего – и не с такими гордецами справлялись.

Действительно, они неплохо знали своё дело. За пять минут с помощью Жува и компании и всё той же слиплой ленты они разложили диван и Негона на нём так, что он был намертво обездвижен. Относительную свободу оставили тазобедренной области, ступням и голове и, исключая любой риск, связали ему челюсть так, что аж зубы затрещали, и он мог лишь мычать и выть. Далее нимфы действовали по отработанному сценарию…

Понаблюдав пяток минут, Жув отвернулся и сказал:

– Уйдём ребята, я не могу на это смотреть – я его уже простил…

…Долго или нет длился этот ужасный праздник похоти, Негон не мог бы сказать. Он только помнил, что они менялись, делали ему уколы, повышающие потенцию, и проявляли дьявольскую выдумку в извращениях. Сколько-то раз на него накатывалось острейшее наслаждение, граничащее с болью, и далее опять бескрайняя мучительная пытка. Сумей Негон сейчас освободиться, то сразу же без всякой жалости умертвил бы нимф.

– Слезайте, – раздался хриплый грубый голос.

Его оставили.

О-ох, ещё немного и его разум помутился бы окончательно. Всё тело избито и измято. Если бы отбивная котлета могла чувствовать, то она, наверное, чувствовала бы себя точно так. Нестерпимо горело и ныло в паху, как при зубной боли. Если бы там могли быть зубы – их немедленно стоило вырвать!

– Он жив? – спросил всё тот же голос.

Негон открыл глаза.

– Ещё бы! Мы не-е-эжно, – ответила со страстным придыхом губастая. – Правда, птенчик? – она посмотрела на Негона и захохотала.

Рядом с насильницами в той же «форме одежды» стояли ещё две женщины, если этих уродок можно было так назвать. Правильнее их назвать монстрами. Самая страшная была колосальных размеров толстуха – секс-бомба мегатонн на сто. Высокая, под два с половиной метра, она выглядела приземистой из-за громадного живота и необъятных бёдер. Глаза навыкате, угрястое пористое жирное лицо. Отличалась она от своих подруг облысением – какая-то болезнь выкосила волосы, оставив лишь реденькие пучочки.

Вторая монстрица напомнила ему самку обезьяны-оранут, виденную им в зоопарке, но больших размеров и немного менее волосатую. Она стояла чуть сзади гигантши, держа руку на её бедре и сразу было ясно – она при ней.

Те самые Леба и Хруда, которые занимались Граром, понял Негон.

Гигантша подошла и положила тяжёлую длань на низ живота Негона, и он непроизвольно дёрнулся.

– Хм, женщины его ещё волнуют.

– Он хочетца – поддакнула обезьянка.

– И мы хотим! – агрессивно заявила остролицая худышка.

– Что-о!? Ты споришь с Лебой?! – повернувшись, угрожающе спросила толстуха.

– А что, а что, что, что… – перепугавшись, но не отступив, зачастила худышка, – мы-мы-мы… мы.., потом ты, ты, ты…

– Впечатления надо менять, – назидательно сказала Леба. – Я обработала малыша сенс-резонатором, с вашими характеристиками. Мужичок томится, ждёт-не-дождётся вас. Ну-у! Бегите к нему!

Великолепная троица попятилась и выкатилась из комнаты. Кошмарная великанша стала оглаживать тело Негона, без труда одной рукой щекоча пятки, а другой вороша на голове его причёску. Обезьянка, вслед за великаншей, стала лизать и ласкать чува и, довольная, утробно счастливо замурлыкала. От этих кошмарных ласк у Негона всё сжалось внутри, и стала лавинообразно нарастать паника.

– У-ух ты-ы, мой мужичок, сейчас Лебочка обработает тебя резонаторчиком и тебе станет так хорошо, так хорошо! Ты будешь сильно любить Лебочку и Хрудочку…

Великанша одним движением бровей послала обезьянку, и та быстро сбегала и втащила в комнату что-то вроде большого чемодана. Леба оставила Негона и занялась чемоданом, оказавшимся мощным полевым сенс-резонатором.

– Ты будешь любить Лебочку сильно-сильно, крепко-крепко и делать всё чего захочет Лебочка. М-м-м-ы… М-м-милый м-мо-ой м-м-мальчик… С радостью будешь делать! И не надо будет этих гадких слиплых лент. М-м-милый м-м-ма-а-альчик м-м-мо-о-ой… – Леба сама себя понемногу вводила в похотливый экстаз.

Нервная дрожь прошлась волной по всему её гигантскому телу. Одна, другая, третья… Вскоре Леба была в экстазе и едва себя сдерживала. Рядом всё громче визжа и кривляясь поскакивала Хруда.

Наконец, закончив наладку и уже не сдерживаясь, издавая рёворык, Леба взобралась на Негона. Она вся тряслась, её лицо безумно перекосилось. Тяжёлый резонатор игрушкой прыгал в её дрожащих руках – она никак не могла его нацелить.

Негон почти потерял сознание, раздавленный объявшими его ягодицами и мерзким запахом. И тут наступило облегчение. Это Леба чуть приподнялась на корточки над лицом Негона и, царапая его лоб антенной резонатора, нашла переносицу и уперлась в неё. Громадная смердящая туша пропотевшего жирного тела нависла над Негоном.

Неоглядный ужас охватил его и завопил в нём, стал им, пронзил тысячью, готовых порваться струн…

– Не-е-а ха-а-ачу-у-у!!!

Глава восьмая.

Темно и холодно. Твёрдый, резкий холод впивался в спину, икры ног, пятки. Он лежал на чём-то жестком и холодном. Обдувало. Приятно. Ветерок игрался с волосами. Темнота стала резче и прозрачнее: сквозь неё засветили искорки… звёзд. Негон сделал усилие, и разбитое ноющее тело подчинилось – он сел. Ошмётки лент висели на теле, трепыхались, сползали и утаскивались всё тем же несильным ветерком.

Холод ночи и свежесть ветра уже не были приятны, но для Негона это не было важным – он наслаждался ощущением свободы, покоя, спадающей боли. Но затем холод пересилил, заставив двигаться, мыслить. Негон встал и, сбрасывая с себя остатки лент, начал разминать задубевшее тело. Гимнастические упражнения постепенно разогрели его. Сказать, что он почувствовал себя хорошо нельзя, скорее немного лучше – разбитость и навалившаяся усталость сковывали тело, но и не так плохо, как можно было ожидать: усиливающийся ночной ветер бодрил. И главное, что утешало – не было увечий, ни других серьёзных болячек.

Негон попытался определиться: что с ним, где он? Взглянул на себя как бы со стороны – кошмар! Голый здоровенный чув скачет, прыгает и, махая руками, делает непонятные, наверное, даже пугающие сейчас ночью движения телом.

При этом мычит, экает, что-то бормочет или вдруг начинает шумно со свистом дышать. И это ночью! – в командирское время! Он сам себя если бы не напугал, то привёл бы в сильное недоумение, не говоря уж о других. Надо быть осторожнее – не дай бог довести кого-нибудь до инфаркта или родимчика.

Хорошо бы встретить патруль. Да, неплохо бы… – но и менты могут с испугу пальнуть, хорошо, если из паразитра, а не из паразера. Негона аж передёрнуло, когда он представил себе последствия этого.

Интересно, могут его принять за сатира? У нас, вроде бы, их нет, а в других Городах-домах, говорят, водятся. Хотя, скорей всего это байки…

Куда же его занесло? Пора двигаться…

Негон осторожно, перебежками стал обследовать квартал, в котором оказался, стараясь держаться тени и не попадать на освещённые места. Дома, улицы, палисадники казались знакомыми – вот-вот сообразит, где находится. Днём, возможно, он сразу бы узнал места, но сейчас, в ночь, что-то география не складывалось в голове.

Через четверть часа он перешёл на неторопливый шаг. Ему стало стыдно и тошно от этой беготни, а кроме того ещё и больно. Стыдно за то, что как играющийся ребёнок бегает и прячется незнамо от кого; за свой дурацкий голый вид; и втройне: за уродски распухшие до угрожающих размеров некоторые органы, которые обычно принято прятать. Болело там же. Виноват он не был, но от понимания этого легче не становилось.

Самое простое: нырнуть в любой открытый дом и попросить помощи в какой-нибудь квартире. Но это значит, постоять перед телеглазком, неизвестно перед кем в таком виде и объясняться, объясняться и объясняться, объясняя необъяснимое, когда даже обеими руками он вряд ли сможет полностью прикрыться… Нет!

Было непривычно и очень одиноко на пустынных улицах Города-дома. Хотелось и в то же время было боязно встретить кого-нибудь. Чувство было новым, незнакомым…

Из-за угла вдруг выскочило косматое чудовище и молча большими скачками понеслось навстречу…

Пёс. Охранный. Не бежать, ни в коем случае! Лучше навстречу. Негон побежал. Пёс замешкался, замедлился, а потом и остановился, и даже стал пятиться назад. Негон затормозил в двух шагах от рыже-коричневого чудища – пёс не убегал, и ближе подходить было бы чересчур неосторожно.

Пёс улыбнулся, показав зубища, и неуверенно повилял хвостом. Надо было находить общий язык и Негон тоже – и улыбнулся, и повилял задницей, как если бы у него был хвост. В ответ страшилище стало выказывать всем своим видом дружелюбие и желание водиться: широко раскрыло пасть, шумно засопело, зацокало лапами и завиляло хвостом с максимально возможной амплитудой – от бока до бока, и с такой скоростью, что на Негона подуло.

Негон, хотевший было продемонстрировать не меньшее дружелюбие и амплитуду виляний, тут же отказался от этого опрометчивого решения – сказались последствия знакомства с нимфами. Вместо этого, переждав наплыв боли, он смело приблизился и стал гладить пса.

«Вот и конец ночному одиночеству. В таких условиях собачка – лучший вариант. Побродим вдвоём.».

Пёс благодарно лизнул руки Негона и безошибочно определив, где у того главная болячка, стал зализывать… Негон взвыл! Пёс моментально отскочил и недоумённо уставился на него.

Придя в себя от собачьей ласки, вытирая выступившие слёзы, Негон попросил:

– Осторожней, собачка. Это место у меня пережило сегодня столько, что лучшее лечение для него спокойствие и отдых. Ты поняла?

Дальнейшему разговору с собакой помешал зов, раздавшийся из ошейника и одновременно откуда-то неподалёку.

– Мохнач, Мохнач, ты где? Ко мне!

Голос был женский.

Пёс сорвался и скрылся за углом. Негон поступил аналогично, только побежал в противоположном направлении и спрятался в густой тени за скульптурой украшающей угловую нишу здания. Позиция была удобной: его практически нельзя было заметить – сразу за выемкой начиналось освещённое пространство, создававшее соответствующий контраст, а улица просматривалась насквозь.

Из-за угла вновь показался Мохнач, а за ним девица. Мешковатая, – так сразу про себя обозвал её Негон, потому что свитер и брюки на ней, казалось, были на три размера больше нужного, а также соответствующего цвета – серого. Похожего цвета шапочка и пушистый шарф, на треть закрывающий лицо. Диссонансом на сером фоне смотрелись яркие сетчатые очки «стрельчатки».

Пёс вёл девицу. Несомненно. Когда шедшая неторопливо девица чуть отставала, он останавливался и оборачиваясь дожидался её и вёл дальше. Предатель – он вёл её к нему!

Чудовищный пёс уверенно вывел мешковатую к угловой нише и встал чуть впереди той, не дойдя трёх метров до Негона. Весело замолотил по бокам хвостом, умильно поглядывая то в сторону Негона, то на свою невзрачную хозяйку, всем видом выражая: «Ну, чего вы? Знакомтесь!».

Мешковатая стала постреливать лучиками света отражённого от «стрельчаток» в сторону выемки. Негон знал, на языке малолеток это значило: «Хляй ко мне, чувик». Но не отозвался. Молчаливый до этого пёс не выдержал и первый раз гавкнул. У-у-уу, сводник!

– Чего ты прячешься? – раздался на удивление приятный голос мешковатой и продолжил насмешливо: – Стеснительный очень?

Подождала.

– Выходи, я знаю, ты там. Мохнач напрасно не приведёт. Правда, Мохнач?

Пёс согласно кивнул мощной башкой.

Предатель!

Негон молчал, положение становилось всё более глупым.

– Выходи, вместе погуляем. Я тоже люблю ночные прогулки.

«А я нет», – мысленно ответил Негон. – «Пропади они пропадом с сегодняшнего дня на веки вечные».

– Потом зайдём ко мне, я тут рядом живу. Не пожалеешь! – пообещала мешковатая.

Негон решил отозваться, молчать дальше было бы уж совсем глупо. Попробуем извлечь из этой встречи хоть какую-то пользу.

– А где ты живёшь?

– Отозвался, – обрадовалась девица. – Я же сказала, здесь рядом. Выходи трусишка, Мохнач тебя не тронет, и я не укушу, обещаю.

– А я и не боюсь! Кого бояться? Со псом я уже подружился. Я спрашиваю твой адрес: в каком округе, секторе, квартале ты живёшь?

– Ты что, заблудился миленький? Это первый округ, шестой сектор, квартал сто двадцать второй. Номер дома и квартиры интересует?.. Выходи-и-и – со мной не пропадёшь.

Округ и сектор дома Грара, только квартал не его, но как видно по нумерации, совсем недалеко отсюда.

– Чего замолчал? Хочешь, чтобы я сама вытащила тебя из твоей норки?

Девица сделала шаг в его направлении:

– Ну, что хочешь?

Она ведь полезет! Что делать: выходить?? В таком виде?!

– Не надо! Предупреждаю, я тебе не понравлюсь!

– Не бойся. Мохнач у меня умница, знает мой вкус и никогда не ошибается, – успокоила девица. – Давай, стеснительный, давай, лапочка, выходи.

Пёс, подтверждая сказанное, пару раз гавкнул. Гав был солидный такой: басовитый, утробный с глухотцой.

Девица сделала ещё один шажок к нише, вытянула шею, стремясь рассмотреть его за скульптурой.

– Ладно, ладно, раз ты такая настойчивая, я выйду. Я не хотел, я тебя предупредил, лучше не надо.

– Выходи, выходи стеснительный. Мне нравятся стеснительные.

Пёс в новом приливе энтузиазма заколотил хвостом.

"Извини, Мохнач! Извини, дружище, – злорадно подумал Негон.– «Но сейчас я испорчу твою репутацию».

И вышел. Вышел так, чтобы тень скрыла плечи и лицо. Остальное – пожалуйста, любуйтесь!

Мешковатая безмолвно рассматривала то, что ей показали. Долго. Негон встревожился: неужели не впечатляет? Ему самому на себя смотреть не хотелось.

– Ну, как? Нравлюсь?

Ответом был дробный стук каблуков и визг:

– Мохнач, ко мне-е-э!

Девица резво скрылась за всё тем же углом.

Убежала – и хорошо. Настырная какая попалась! Пялилась сколько!

Забавное приключение, нервная встряска от встречи со псом-сводником и мешковатой девицей положительно сказались на самочувствии Негона. Одно плохо – собачка тоже убежала. Жалко – опять одиночество в ночи. Ну, что ж, вперёд! Надо найти дом Грара. Там его одежда и доспехи. И шанс отомстить за себя, за Грара – за всё!

Плутая, всё ещё плохо ориентируясь, Негон набрёл на небольшой садик у перекрёстка улиц. Пробираясь через садик, вдруг совсем рядом, на почему-то сдвинутых скамейках Негон заметил ворочание, а затем услышал неожиданно прозвучавший взвизг. Автоматически отпрянув, он оказался на свету и задел что-то загремевшее.

Со стороны скамеек понеслись душераздирающие вопли один за другим. Возня на скамьях приняла лихорадочный характер. Это заставило Негона напружиниться и заинтересоваться: что же там твориться? Он шагнул вперёд… панический визг парализовал его на полушаге. Со скамеек взметнулись три тени. Одна споткнулась о спинку скамьи и рухнула, ударившись о дерево. Две другие тени, оказавшиеся раздетыми девицами-малолетками, рванули и на освещённом пространстве засверкали голыми задницами («Ха!.. Не я один голозадый в ночи. Нас много!»). У одной платье было поднято и закручено на уровне лопаток, на другой вообще никакой одежды не было, не считая спустившихся чёрных чулок, шмоток в руке и лифчика, растёгнутые тесёмки которого болтались на спине. Всё это отпечаталось в памяти Негона за ту секунду, пока девчонки с рекордной скоростью пересекали освещённое пространство. Третья тень испуганно, взахлёб подвывая, рыдала за скамьями, верно, сильно ударившись.

Надо помочь! Негон двинулся к ней. Вой усилился, и тень напролом полезла в кусты и, не вставая… побежала… как собака.

Собака?! Мохнач? За ним! В нынешнем болезненном состоянии Негон был вынужденно неуклюж, не так прыток и поэтому не догнал странного пса и тот выбежал из садика на освещённую улицу. Это оказалась такая же малолетка, как и две предыдущих. Брючины спущенных брюк (или ещё не надетых?) волочились за ней и, вероятно, трусики вместе с брючками застряли на коленях. Пацанка вырвалась из-за деревьев и, подвывая, так замолотила на четвереньках, что и на двоих не всякий бы догнал её. На миг она обернулась, и Негон увидел зарёванное, перекошенное гримаской страха детское личико.

Кажется, именно его испугались… Обидно, наверное, приняли за сатира.

Что же они там делали? Негон отправился к скамейкам. С глухим криком оттуда сорвалась четвёртая тень («Ё…! Сколько же их там?!»), бросив ему в лицо какой-то предмет. Предмет оказался башмаком в тряпке. Тень пропала, так и не выбежав на свет, и неясным осталось, кто это был: пацан или девчонка?

Непонятным было и то, что там делалось. То ли малолетки-бандитки насиловали пацана, тогда он их вовремя распугал; то ли девчонки по-детски играли во что-то взрослое – и теперь у них надолго пропала тяга к ночным играм. Что тоже неплохо.

Вдруг Негону привиделось, что на скамейках лежит ещё кто-то пятый. Только пошарив там руками, он убедился, что ошибся. Это была обувь, трусики и ещё что-то интимное, мелкое – он не стал разбираться и захватил с собой только тряпку, которую в него бросили. Платье-прозрачка, увы, маленького размера: с трудом удалось перевязаться им на талии. Зато, хотя и немного, но прикрылся.

Негон направился в сторону, куда убежала последняя тень.

Всё, хватит! Зайду в любой дом… Он опять представил себя перед телеглазком… Ладно платьице как–нибудь скроет… Хрен с ними! Не бродить же голышем до утра. Да, и не голый он теперь – не сатир, прикрылся, пусть лишь для вида, но приличия как-никак соблюдены. Только не надо соваться в закрытый подъезд – не хватало того, чтобы его рассматривали все жильцы дома. Не дай бог, там окажутся знакомые – до конца жизни не отобьёшься от насмешек.

Негон решительно шагнул в темноту ближайшего подъезда и столкнулся с большой пузатой женщиной. Негон обомлел – Леба! Он даже не понял, как оказался в метрах пятнадцати от подъезда. Внутри подъезда загорелся свет и Негон различил толстую старуху, светившую в темноту фонариком. Старушечий голос клял проклятых паразматиков, не дающих покоя ни днём, ни ночью.

Негон разозлился. Как он мог принять эту старушенцию за Лебу? Там три таких надо! Из-за пережитого страха он был зол и на себя и на старуху. Вот мымра – услышала шум, не поленилась, вылезла. Какая любопытная зараза – ей и ночь не помеха: дай углядеть, что там такое. Сейчас я ей покажу… сатира!

Перевязав платьице себе на лоб Негон стал подкрадываться ко всё ещё любопытствующей мымре. Когда до старухи оставалось метров пять луч фонаря поймал его фигуру и задрожал. Жутко квакующе захохотав и, противно и (как ему казалось) страстно завывая, Негон тихо двинулся на старушенцию. Та громко икнула, широко раскрыла рот, потом безвучно закрыла и опять раскрыла, закатила глаза и, уронив фонарик, брякнулась в обморок.

Паразитром в голове! Идиот! Доигрался… Вдруг старушка окочурилась? Негон склонился над ней…

– А-а-а-а!!! – неожиданно ожила и дико заорала старуха.

Негон подпрыгнул, сам заорал от боли и удара по нервам, и незнамо как оказался бежащим. Он был уже в другом месте. И бабка, и её дом остались позади, но крик ещё давил на уши и нервы. Вопль старухи вновь эхом зазвучал в ушах… Мымра старая…

Понемногу успокаиваясь Негон пробежал один дом, другой… Постепенно перешел на шаг… Совсем успокоился, пришло даже восхищение голосистой старухой: «Вот, стерва – умеет же шугать!».

Остановка трола. Увидев остановку, Негон вспомнил её и понял, где находится: совсем рядом с домом Грара. Надо идти в ту сторону.

Бедняга Грар, жив ли? А если жив, всё ли у него в порядке? Выдержал ли разум? После такого, возможно, что и нет…

Вот он, дом Грара. А это его подъезд.

Всё! Конец «голой» неопределённости и мыканью по тёмным закоулкам. Там внутри страшная Леба, подлый Жув и остальные обидчики… Он будет беспощаден… Нет, убивать не стоит, но разить надо наповал и надолго!

Негон вводил себя в ясную прозрачность боевого транса. Главное: не дать им поразить себя, не давать стрелять. И поэтому быть беспощадным, не бояться переборщить… Пусть будет так – это лучше, чем недобить и подставить себя. Они его не жалели!

Подъезд был не заперт, лифт не работал. Ерунда… Вверх, вперёд, вперёд… Осторожно, вот его дверь…

Глава девятая.

Негон чуть ли не на цыпочках подкрался к двери. Прислушался. Было тихо-тихо. Толкнул дверь, она легко отошла. Он впрыгнул в прихожую, готовый отражать и нападать. Никто не появился, не напал и, вообще, ни звука. В прихожей был полный бардак и разгром. Стояла мёртвая тишина.

Негон очень осторожно, не позволяя себе расслабиться, обследовал квартиру, готовый в любой момент к схватке. Тишина и впрямь была мёртвая: он нашёл трупы. Три перекрученных тела и две лужи плоти с берегами из слизи и застывшей крови с островами костей. Живым в квартире был лишь парализованный Лиди – увидев Негона, он заморгал.

В квартире прошло жестокое сражение: бардак, поломанная мебель, лужи и пятна крови, следы применения паразматра. В тех местах, куда попали заряды плёнка обоев фантастически сморщилась, выпучилась, приняв невиданно гадкую окраску. Все комнаты были разгромлены и загажены. Не спеша, Негон принялся за более детальное изучение квартиры, надеясь понять происшедшее и найти свои вещи.

Три трупа недавно были великолепной троицей нимф, насиловавших его. Когда произошло нападение, они были уже одеты – прилично и довольно скромно. Сопротивляясь, они использовали всё, что было у них под рукой: метательные ножи, бумеранги и, возможно, ещё вертуны. Если судить по количеству пролитой в квартире крови убитых было больше – победители унесли своих. В комнате его мучений находились не трупы, а расплывшиеся кучи плоти. Одна из них, судя по размерам, была Лебой, другая Хрудой.

Негон представил себе ход событий, как сюда ворвались паразматики… Но что их паразитры против такой горы плоти. Леба поначалу разбросала их, буквально размазав по стенам. Об этом свидетельствовали большие потёки крови на стенах и даже одно на потолке. Потом против нимф применили паразматры и они умерли. Страшно умерли!

Ушла ненависть, он больше не держал зла на них – ему было ясно, что погибли нимфы из-за него. Нервные как-то прознали, где он находится, и ворвались сюда, встретив здесь своих злейших врагов. И те, и другие не щадили друг друга, но у паразматиков было одно преимущество – их было много больше.

Было противно на всё это смотреть. На душе стало гадостно – к жалости примешивалось, хотя он и гнал это чувство, мелкое злорадное довольство происшедшим…

Одежду свою Негон раскопал, а доспехи и оружие, кроме накистников, пропали. Пришлось запастись метательными ножами и бумерангами нимф, хотя он и не очень любил кровопускающее оружие и редко им пользовался. Так, на всякий случай, прихватил круг слиплы. Даже платеж-жетон добыл, обыскав Лиди.

С нимфами всё было ясно. А вот куда делся Грар и пропала компания Жува, предстояло узнать, допросив парализованного Лиди.

– Бандюга, слушай меня, если хочешь жить отвечай. «Да» – ты моргаешь, «нет» – водишь зрачками. Понял?!

Лиди заморгал.

– Понятливый. Молодец! Отвечай: напали паразматики?

Опять заморгал.

– Их было двое?

Повёл зрачками.

– Пятеро?

Опять ответ зрачками.

– Десять.

Не моргает, но и не водит зрачками.

– Много.

Заморгал.

– Искали меня?

Неопределённый ответ. Не знает.

– Жува и других из твоей шайки убили?

Отрицательно повёл зрачками.

– Где Грар?

Неопределённый ответ.

– Нимфы замучили его?

Повёл зрачками.

Сомнительно, чтобы он ещё что-то знал, а если и знает, то вряд ли это из него будет возможно вытянуть.

– Выздоравливай. Тебе повезло больше, чем твоим подругам.

Заморгал, сукин сын, согласен.

Грызла совесть: где малыш? что с ним? как ему помочь? Чувство вины не проходило – все его беды накликал он.

Может быть, вызвать полисию или ГБ? А чем они помогут Грару? Найдут через Командирский Компьютер? Шиш! Вряд ли паразматики такие недотёпы, чтобы оставить ликомпы без изолирующих футляров. Если они вообще оставили ликомпы у себя и у жертв. Итак: проследить их практически нельзя, а если полисия или ГБ их случайно засечёт, то словит и без его наводки.

И ещё, если поразмыслить, нужно ли Грару, чтобы его спасала полисия или горбезопасность? Импортные игольники, запасы фильтриков. Грар или торгаш, или сильно запасливый паразматик-натурал. Он жертва нимф и, как ни смотри, хочешь-не-хочешь, союзник нервных. Унесли же они его вместе со своими ранеными и убитыми…

Правда или нет, но ходят слухи, что у Сообщества нервных появился саркофаг-мегаукольник с миллиардом микродул, способный чуть ли не мёртвых воскрешать. Вдруг, правда! Может быть, тут бедняге повезло – со мной ему не везло катастрофически. Я бы на его месте теперь сам себя обходил за сектор.

Да-а-а… А сообщать-таки придётся… Но при таком подарке (Негон подумал о пяти трупах в квартире), полисменты не отцепятся, и будут мучить его до утра, раз сто пропустят через вэпээл. Паразитром в голове! Ужас как не хочется начинать всю эту мутотень. Надо бы отдохнуть, отлежаться… Ладно, решать и думать, что делать и как, буду позже. А пока стоит подкрепиться и привести себя в божеский вид.

Негон поел то, что смог насобирать и найти в этом бардаке – кухня тоже была раздолбана, и комбайн не работал. Сытость расслабила его, и если бы он был у себя, то лёг и проспал бы до утра. Но не здесь!

Сейчас, в командирское время, когда все виды транспорта отключены, было одинаково долго добираться как до себя, так и до Института Фэнсзинства. Плутать в темноте, как недавно, не хотелось, но и оставаться тоже. Вряд ли паразматики нагрянут сюда ещё раз, но чем чёрт не шутит… И мало ли что ещё может случиться в этой злополучной квартире! Лучше убраться – бережёного бог бережёт. После душа надо будет сообразить, кто из приятелей или подруг живёт тут рядом, и рвануть к ним.

Негон всё ещё был гол: он предпологал смыть с себя всю гадость, пот, грязь и лишь затем одеться. В ванной, казалось, прошёл пир вурдалаков: стены, раковины, ванна, пол были запачканы кровью. Наверное, здесь промывали раны и обмывали убитых. И всё же помыться было можно и было чем – на полках громоздились батареи различных мыл, шампуней, дезодорантов и освежителей. Мылся Негон долго и упорно, смывая с себя не только грязь и пот, но и усталость.

Обтираясь полотенцем, Негон выходил из ванной довольный и посвежевший. Что-то заставило его обернуться, и он обалдел. В прихожей стояла прекрасная незнакомка и строго глядела на него. Он неловко попытался прикрыться полотенцем…

Девица была высокая, статная и красивая. Чересчур красивая: громадные невероятные глаза на чуть скуластом, сияющем яркой свежестью лице, обрамлённом короткой причёской рыже-русых волос.

Растерявшись, Негон не знал, что ему делать, что говорить: то ли «Добро пожаловать», то ли «Чего заявилась? Проваливай!» и чувствовал себя дурак дураком. Незнакомка же, казалось, не тяготилась ситуацией и не собиралась ему помочь выйти из неё. Она просто-напросто смотрела на него, спокойно и серьёзно, как бы изучая, но чем дальше, тем больше насмешки лучилось в её глазах. А это вводило Негона в ещё большую растерянность.

– Э… э-ээ, – попытался он что-то сказать и беспомощно замолк.

– Вы Негон, – без интонаций, то ли вопрошающе, то ли утверждающе сказала девица.

– А-а?.. Я-а?.. Не-ет… то есть… Да! – окончательно смутился Негон и замолк.

Молчала и девица. У Негона появилось острое желание провалиться сквозь землю и исчезнуть. Но подымалась и волна раздражения на виновницу его растерянности, а вместе с ней и вторая волна – подозрительности: откуда она знает меня, и как нашла здесь. И он рявкнул:

– Кто ты?!

– Я – Ириния, – улыбнулась незнакомка. Ярко, добро – солнышко, казалось, заиграло на щеках с ямочками. – Можно просто – Ири. Мне звонил Грар…

Отпустило. Негон почувствовал облегчение, прощаясь с подозрением и, вызванным им, напряжением.

– …надо помочь. Необходимо ехать в Палаццо Паразитац…

– Грар просит помощи? – недослушав, перебил Негон.

Девица улыбнулась (Ох, уж эта её солнечная улыбка!):

– Возможно, я не очень хорошо поняла Грара, но из его слов следовало, что в помощи нуждаетесь вы и… квартира. – Она рассмеялась колокольчиком. – Знаете, я ужасно перепугалась, зайдя сюда и увидев какой разгро… как вы тут повеселились. У меня руки и ноги отнялись… – Ириния широко раскрыла глаза – Негон завибрировал. – Я хотела сбежать и не смогла! И тут вы… появляетесь из ванной совсем не страшный, трезвый и спокойный…

Негон с трудом оторвался от прекрасных завораживающих глаз, встряхнул головой, освобождаясь от наваждения и, вероятно поэтому, резче, чем следовало, брякнул:

– А я и не был пьян! И ничего здесь не громил – вы ничего не поняли!

Ириния не ответила, глядя на него, как в начале – молча, с искрой насмешки в изумительных глазах.

Взгляды чува и девицы встретились… Негон стал тонуть в ярко синих прекрасных озёрах её глаз – блаженное оцепенение захватывало его…

…Он встрепенулся, подхватывая падавшее полотенце, засуетился, стараясь больше не смотреть ей в глаза. И невпопад вслух вопросил: «Что же делать?».

– Наверное, для начала, одеться, – смеясь, подсказала Ириния.

«Имп!» – Негону опять нестерпимо захотелось провалиться сквозь землю. Что-то подобное ему удалось свершить, в мгновение ока переместившись в гостиную. Он стал торопливо одеваться, суетясь и злясь на свою внезапно появившуюся неловкость.

– Я сейчас! – крикнул в прихожую Негон.

– Не торопитесь, я пойду подготовлю мото.

«Опять! Что за наваждение – всё мне кажется знакомым. Где я мог слышать её? Голос, смех… или показалось?».

Одеваясь, Негон столкнулся с некоторыми специфическими на данный момент трудностями: сперва ему пришлось отказаться от намерения надеть плавки, затем он понял, что если даже сумеет натянуть на себя свои брюки, то ходить в них, точно, не сможет. Одев рубашку и куртку, он выглянул из комнаты. Ири уже ушла. Негон выскочил и стал в спешке рыскать по квартире. Неловко и громко. Вся попадавшаяся одежда была или очень мала (Грара) или женская (нимф). Отчаявшись, он стал зло швырять все попадающие под руки тряпки. Одна, оказавшаяся очень тяжёлой, привлекла его внимание. Это были громадные брюки-галифе из плотной шерстянной материи со множеством стальных заклёпок, колец, кнопок, застёжек, эмблем. Лебины галифе, больше некого. Негону показалось, что он узнал и запах Лебы, идущий от них. Очень не хотелось влезать в эти брюки, но что поделать – не обматываться же простынёй.

Негон залез в брюки и почувствовал себя маленьким и мелким, что бывало с ним крайне редко. В талии Леба была раз в пять обширнее его. При желании он мог натянуть эти брюки до шеи и носить как комбинезон. Пришлось, кое-как подпоясавшись, урезать брюки. Теперь расширяющееся галифе брюк начиналось не с колен, а прямо с лодыжек Негона. Он осмотрел и обнюхал себя. Вид был импозантный, запах специфический – кошки должны были дохнуть, собаки выть. Запах удалось забить, опустошив пару флаконов духов на брюки и два баллона дезодоранта внутрь их.

Полностью одевшись и собравшись, Негон расположился в гостиной, переживая как отнесётся к его наряду ироничная Ириния.

– Ау-у! Где вы? – и вновь мелодия приятного голоса показалась ему знакомой. – Не бойтесь, я не кусаюсь.

Негон вышел в прихожую томимый противоречивым желанием: он боялся и желал шокировать своим видом Иринию. Напрасно. Она совершенно спокойно осмотрела его и заметила:

– На вашем месте я бы постриглась и побрилась. Палаццо Паразитац не только лечебница, но и штаб-квартира движений паразматиков всех мастей.

Негон вызывающе встряхнул своей гривой:

– С какой стати ?! Нравиться я им не собираюсь.

– Вы глупый или не хотите помочь себе и своему приятелю. Разве непонятно, что своей нарочитой волосатостью вы привлечёте к себе ненужное внимание. Если не хотите ненароком наткнуться на выстрелы паразматра вам необходимо сбрить бороду и усы, укоротить причёску. А ещё лучше, – Ириния насмешливо улыбнулась, – наголо обрить голову и грудь – шерсть прямо прёт у вас из под воротника.

Негон гордо застегнул рубашку на последнюю кнопку.

– Хорошо, я побреюсь. Действительно, осторожность не помешает. Но только лицо!

– Я вас постригу, согласны?

– Ладно, – смягчился чув. – Стриги.

Душа запела: «Уже! Начала! Скоро, как все, полезет с нежностями. Вот тогда я ей покажу иронию! Покуражу-у-усь, поиронизиру-ую-ю! До-о-олго буду иронизировать – дня три, а может пять…».

Рисуя картины будущих отношений с Иринией, Негон, не желая того, остро вспомнил свои нынешние печальные проблемы со здоровьем. Мимолетная радость прошла, стало грустно. Да, не до жиру – быть бы живу!

Ириния быстро, умело и сноровисто постригла покорного Негона, который с болью в сердце провожал каждый срезанный локон.

Брился он сам. Смыв с лица последние остатки волос, Негон с жалостью оглядел себя в зеркале. На него смотрело значительно помолодевшее, казавшееся теперь, беззащитным, ставшее незнакомым лицо.

Ириния одобрила новый имидж лица, сказав, что так оно значительно симпатичней. Эти слова бальзамом пролились на изболевшееся сердце Негона. Затем Ириния напомнила ему про ликомп: нужно ли им сейчас, чтобы их засёк КомандКомп и навёл на них патруль полисментов. Негон согласился, снял с куртки ликомп и отдал ей. Ириния спрятала его ликомп вместе со своим в футляр.

Как-то незаметно получилось, что Ириния стала руководить им, и Негон, удивляясь себе, принял верховодство девицы как должное. Казалось, у него опять замедлилось мышление, так как всё, что нужно Ириния предугадывала и решала быстрее его и за него.

Мото у Иринии оказалось совсем не девичьим, а мощным и лёгким типа «хоббит» или даже «суперхоббит», он же «гоблин». В темноте сразу трудно было разобраться – внешне они мало отличались. Такими или подобными пользовались в полисии. Негон удивился наличию у девицы такой классной и дорогой техники.

Ну, чего удивляться?! – она во всём была классная!!!

Трудности схожие с теми, что были при одевании брюк, возникли и во время посадки на мото. Сначала Негон автоматом сел на заднее сидение как обычно и тут же вскочил, сразу ощутив свою ошибку – езда в таком положении грозила немалыми мучениями. Пришлось пересесть, примостившись на сиденье по-женски – боком. На удивлённый взгляд Иринии ответил, что сзади он только так и ездит – легче соскакивать.

Девица мастерски управляла почти бесшумно катящейся машиной, которая при желании могла стать двухколёсным зверем. Ехали не слишком быстро, много петляли. Предугадывая вопрос, Ириния пояснила, что особо спешить некуда и надо избегать маршрутных путей патрулей. После двадцати минут кружения по улицам они остановились у здания причудливой формы, говорившей о его общественной принадлежности. Это был Палаццо Паразитац – реабилитационный центр последствий паразитации.

Глава десятая.

Ириния соскочила с мото.

– Пошли, – она сделала приглашающий жест рукой и уверенно направилась к центральному входу, легко подымаясь по ступенькам.

Двери Палаццо разошлись. Вышли, встречая их, двое мужчин в белых одеждах. Негон напрягся – чувство опасности морозно охватило тело, мобилизовав его. Весь настороже, он последовал за Иринией, беззаботно поднимающейся к ожидающим их мужчинам. Проздоровавшись, Ириния сообщила:

– Мы за помощью.

Паразматики кивнули и молча пригласили входить. Ириния бездумно впорхнула в двери, и Негону волей-неволей пришлось следовать за ней. Они оказались перед следующей дверью. За ними вошли встретившие их паразматики и закрыли наружные двери. Негон опустил руки в карманы куртки, нащупав накистники. Открылись следующие двери, за ними их встречали ещё двое паразматиков в таких же белых одеждах. Там Негон и Ириния остановились перед полупрозрачной стеной из оргстекла, широкой дугой охватывающей вторые двери. Стена была разделена на проёмы. Центральный и два крайних проёма были очередными дверьми. Правые двери раскрылись. За стеклянными дверьми их встретили снова двое, но уже в салатовых одеждах.

Первые двое встречавших остались за стеклянной дверью, а они вшестером пошли далее во внутрь здания. Впереди двое в салатовых одеждах, за ними Негон и Ириния и следом двое в белых одеждах.

– Куда вы нас ведёте? – спросил Негон.

– К дежурному администратору, – не оборачиваясь, коротко ответил левый «салатовый» паразматик и замолчал.

Так, молча, шли минут пять-семь. Поднялись на двух эскалаторах, раз проехались по бегущей дорожке, которую сами и включили, и выключили, пока не оказались перед нужной дверью. Здесь их ждали двое паразматиков в светло-жёлтых одеждах. «Белые» развернулись и пошли обратно. «Салатовые» разошлись в стороны, и опять левый сказал:

– Проходите.

«Светложёлтые» распахнули перед ними двери и вошли вслед. Они оказались в комнате ожидания. В практически пустом помещении было примерно полторы дюжины кресел. Ждать им не пришлось, сидевший за высоким пульт-столом секретарь, весь в жёлтом, мотнул головой вправо, в сторону расходящихся дверей:

– Входите.

Следуя этому указанию, Негон и Ириния вошли в кабинет. Прямо напротив, в метрах пяти, ожидая их, стоял одетый в серо-чёрный мундир паразматик. Железный! Негон определил это машинально, почти интуитивно. Отличить паразматика от нормального чува могли и дети, сравнительно легко различались нормальные паразматики от бешенных и импов, но быстро и безошибочно определить, кто из них кто и на какой стадии, специально обучали только в школе ГБ. Нервные, например, делились на ординарных, мягких, тупых, сумасшедших и железных. Хотя нет, железные стояли особняком.

Негон занервничал и стал осматриваться. Кабинет был необычной треугольной формы. Прямо перед ними, как бы в вершине треугольника, стоял встречавший их администратор, отделённый от них пульт-столом. Стол для посетителей был ниже и, упираясь в пульт-стол, почти до дверей биссектрисой делил кабинет. Вдоль него по обеим сторонам располагались стулья. Комплексно оба стола выглядели как единый разновысотный Т-образный стол. В двух других углах за меньшими пульт-столами сидели два паразматика в оранжевых одеждах. Подобные пульт-столы обычно оснащались оружием.

Негон горько пожалел, что сунулся в эту мышеловку. Чего это на него нашло! Это же надо: они за ним – он от них, и вдруг, сам к ним… Идиот! Имп!! Вот что значит потерять голову из-за девицы! В прямом и переносном смысле.

– Я, ценз двенадцать, Тэй, сейчас исполняющий обязанности дежурного администратора. Спрашиваю. Что вам надо?

– Помощь, – ответила Ири. – Мой спутник нуждается в…

– Ни в чём я не нуждаюсь, – прервал её Негон. – Я беспокоюсь о своём друге. Он сильно пострадал и, по идее, должен находиться здесь у вас.

– Имя друга и ваше имя, – бесстрастно потребовал администратор, глядя сквозь Негона белесыми глазами.

– Грар, ценз одиннадцать. Я, Негон, ценз девять.

Дежурный администратор чуть отвернулся и, всё так же стоя, как будто проглотил аршин, одной рукой прошёлся по клавишам пульта. Подняв взгляд от дисплея, он сообщил:

– Грар, ценз одиннадцать, прошёл процедуру излечения и в данный момент находится в восстановительной палате в наркосне. Курс лечения завершится через пять часов семнадцать минут. А для вас, ценз девять, приятное известие: ваше лечение уже оплачено. Заранее.

Тэй изобразил улыбку, раздвинув губы, как можно шире:

– Вам не стоит беспокоиться, через несколько часов вы будете здоровы так же, как и ваш приятель. Прошу налево, вас ждёт врач.

Негон обернулся на открывающийся проём в стене. Там стоял паразматик в красном мундире.

Идти в проём не хотелось. Негон с вызовом заявил:

– Мне что-то не хочется лечится у вас!

– Лечение оплачено. Больных лечат иногда против их воли, – пальцы железного застыли над клавишами пульта.

Поняв, что любое резкое движение не кончится для него ничем хорошим, Негон медленно развернулся и пошёл к проёму. У самого входа он обернулся и встретился взглядом с Иринией. Она ободряюще улыбнулась ему и, затянув в омут своих зрачков, сказала:

– Я буду ждать тебя, – и выпустила обратно.

С чуть закружившейся головой Негон вступил в закуток проёма, оказавшийся лифтом. Вслед за ним туда вошёл врач. Не успел лифт тронуться, как Негон получил парализующий удар в спину.

Глава одиннадцатая.

Негона медленно выносило из безмятежных глубин безвременья…

И вот, он уже несётся сквозь мглу небытия, захваченный туманным водоворотом сновидений. И снится ему, что вновь он преследуем и бежит; что сидит окаменелый со скрюченными руками-ветвями; измученный, лежит на холодном бетолите; удовлетворённый, отдыхает на горячей постели вместе с… Ири; расслаблен параличом на станции и ещё что-то, и ещё… Туман сновидений редел, и он всплывал на поверхность полусна-полуяви, забывая приснившееся. Наконец, истончившись, путы сновидений лопнули…

Открыв глаза, Негон увидел в полутора метрах над собой поднятую крышку саркофага. Он поднялся, присел, перебросив ноги за край ложа. Бодрым себя Негон не чувствовал, было ощущение пересыпа и чего-то неладного в нём самом. Он обвёл вялым взглядом палату и обратил внимание на мигающий плафон с надписью «Выход», слез с ложа и направился туда. Выйдя из палаты, он очутился в коридоре с точно такими же дверями по бокам, как та, что захлопнулась за ним. Вдоль коридора пробежала прерывистая световая линия и оборвалась, уйдя за угол. Раз, другой, третий. Негон пошёл по предложенному пути, завернул за угол и увидел раскрывающиеся створки дверей, над которыми пульсировала надпись «Одежда». Только теперь он осознал, что был совершенно гол – впрочем, ему уже не привыкать.

Пройдя створки, он оказался не в раздевалке, как ожидал, а в следующем коридоре, похожем на туннель. Негон сделал несколько шагов, как вдруг погас свет. Очутившись в полной темноте, Негон инстиктивно остановился, прислушиваясь – тишина была абсолютная…

И тут грянул гром! Отовсюду!!!

Акустический удар был так силён, что у Негона полыхнуло в глазах и голове и, едва не потеряв сознание, он интуитивно присел. На какую-то секунду так и застыл, и через эту секунду ему в пятки ударил электрический ток, такой силы, что он с нечеловеческим криком – крикнуло тело – подпрыгнул метра на два. В падении ноги рефлекторно поджались, ожидая встречи с твердью пола бьющей электротоком, но встретили вязкую маслянистую топь. Тело стало быстро проваливаться, тонуть. Маслянистая густая клейкая жидкость сковывала руки, ноги, сомкнулась вокруг шеи, добралась до губ… И опять-таки, без капли разума – рефлекторно, Негон резко дёрнулся, выпрямляясь, взмахнул руками, чтобы удержаться на плаву… Голова что-то пробила, и его ожидал следующий удар. Вонь!!! Резкая, густая, противная до тошноты, выворачивающая наизнанку и убивающая все другие чувства. Потеряв равновесие, Негон стал падать. Падая, он прошёл другой запаховый слой, в противоположность первому невероятно приятный, чистая волна которого смыла вонь предыдущего и ввела Негона в сладкое сине-зелёное блаженство, сжавшее тело в утробную позу младенца. Он был бесконечно счастлив целый миг, пока не упал и не погрузился в ледяную воду. Вода попала в рот: невообразимо гадкая и горько-солёная – он тут же выплюнул её. Его закрутило водоворотом и понесло вниз, задыхаясь, он стал захлёбываться… Вода была уже жгуче-сладкой… резко-кислой… едкой. Задыхающегося, его вынесло наверх, и вместе с вздохом он почувствовал, что вода стала разогреваться. И через несколько мгновений вокруг был кипяток. Вода, в которой он, казалось, должен был свариться, закрутилась в бешенном водовороте и отступила от него. Он же, продолжая вращаться, стал падать в бездну… В слепящую бездну света и цвета. Смешиваясь, перекручиваясь, разделяясь и переходя один в другой, массивы ярких цветов становились то непереносимо мрачными, то радостными, то били болью по нервам и глазам, то ласкали и успокаивали…

Вдруг наступило небытие. Ни светлое, ни чёрное – никакое. Ничего – небыть… Без времени и пространства… Самое удивительное, что сам он в (этом?) этой небыти был и чувствовал это… В какой форме, не понятно… Может быть, только мыслью…

Он находился в том же туннеле, куда ступил минуту? час? сутки? назад. Негон стоял и не понимал, что это было с ним? И было ли? Или он ещё спит? Нет, ни капли сна в глазах. Он чувствовал себя просто великолепно: ни грана усталости в мышцах, яркое восприятие и энергия переполняли его. Только уши… Негон встряхнул головой, а потом, машинально склоняя голову то в одну, то в другую сторону, несколько раз поочерёдно подпрыгнул на одной и другой ноге, как делал после купания. Из ушей пролилась вода…

«Так, значит, вся эта катавасия не обморок и не сон! Вон отсюда! Вперёд! Быстрей, быстрее из этого коридора, туннеля или чёрт знает чего!».

Негон побежал. Первые створки дверей успели перед ним раскрыться, а следующие двери он зло и решительно толкнул и вбежал в пустую раздевалку с рядами шкафов и стульев. Над одним из шкафов пульсировал свет.

В раскрытом шкафу была вся его одежда и даже защитный костюм. Это обрадовало и удивило Негона. Он понял, что развязка близка и скоро всё станет ясно, и не стал ломать голову над очередной загадкой. Он быстро надел бельё и доспехи, затем рубашку, свои брюки и куртку. На мгновение он задумался, что делать с остающимися штанами Лебы и оставил их стоймя стоять на полу – пусть над этим ломают головы паразматики. Прикрыл шкаф, и сразу же на стене напротив замигала надпись «Выход», хотя никакого выхода там не было. Стена, да и только.

Негон не стал спешить, а для начала проверил все карманы и нашёл только платеж-жетон. Оружия, которое он захватил в квартире Грара, не было. Ликомп был на куртке, но не включался. Включил вызовник, но работает ли? Вряд ли… Дальше медлить смысла не было, и Негон направился к «выходу». Стена неожиданно ушла вверх, и он увидел ждущих его паразматиков в красных одеждах. Правый из них, молча, жестом руки и головы пригласил Негона следовать за собой и, не оглядываясь, пошёл.

«Немые они, что ли, все?» – подумал Негон и последовал за ним. Сзади вслед потопал второй паразматик.

Негон был спокоен, зря не нервничал и старался запомнить весь путь. Возможно весь страх, раздражение и другие негативные эмоции были выжаты из него в «туннеле». Даже в раздевалке, когда он вдруг обнаружил, что не просто гол, а как бы вдвойне – с тела свели все волосы, с ног до головы, оставив лишь брови и ресницы, его не обуял гнев, а лишь удивление: «Зачем им это?».

Привели Негона в тот же кабинет, откуда отправили на излечение. Всё было то же, только сопровождали его другие, и стоя встречал другой железный – постарше и в ярко-чёрном мундире несколько иного покроя. Со стула из-за стола вскочила Ириния и радостно улыбнулась ему. Негону стоило большого труда сдержать себя и не броситься к ней: обнять и расцеловать в чудные волшебные глаза и желанные губы. Сдержаться-то он сумел, но вот радость скрыть не смог.

– Я старший администратор Паразитац-центра, Мурон, ценз тринадцать, сообщаю. Негон, ценз девять, ваше лечение прошло успешно. Вы прошли лечебно-восстановительные процедуры Суперсаркофага по «люкс-ААЖ», полное обследование, наркосон и генеральную оптимизацию. Ответьте: как ваше самочувствие, имеете ли вы претензии к качеству лечения, наличествует недовольство чем-либо другим?

«Да, действительно, я кое-чем недоволен (Не выпендривайся!). И претензии есть (Забудь о них.)!» – мудрый голос подсознания не позволил выплеснуть первое, что хотелось.

– Чувствую себя я прекрасно и претензий к качеству лечения не имею. Но недовольство есть, например, появившейся лысиной, – Негон погладил свою голую, как костяной шар голову, – и тем издевательством, что сотворили со мной в переходе к раздевалке.

– Лишение волосяного покрова необходимое условие ускоренного излечения. Генеральная оптимизация, на которую вы жалуетесь, есть средство поднятия вашей обновлённой психонервной структуры на оптимальный уровень и закрепления на нём. Ещё есть претензии?

«Какие претензии?! Надо быстрее прощаться, а то спохватятся, передумают и…».

– Нет, больше нет, я всё понял. Большое спасибо! Я никогда не чувствовал себя так хорошо. Прощайте! («Не выпендривайся!») Надеюсь, и у Паразитац-центра тоже нет ко мне претензий.

– Я рад, что наши процедуры пошли вам на пользу. – Негону почудилась ирония в речи Мурона. – Вы своевременно затронули вопрос о наших претензиях. Они есть. Ириния-хос, – Мурон обращался уже к девушке, – вам следует подождать в приёмной.

Ириния тревожно взглянула на Негона, но противиться не посмела и вышла.

«Довыпендривался!.. Хотя… ведь ради чего-то его привели сюда. Не за тем же, чтобы узнать его самочувствие и пожелать счастливой дороги».

– Негон, ценз девять, – начал Мурон торжественным голосом, – вы активный противник паразматизации, член советов Клуба Почитателей Естественного Секса и Клуба Любителей Нормальных Форм Секса, нештатный агент и помощник Городской Безопасности и полисии…

Негон внутренне ощетинился – в устах железного паразматика перечисление его ипостасей звучали как ругательства.

– …слепец, глупец, фригид, доносчик и грязный сексил.

Мурон остановился, пронзая сфэнса холодным взором.

У того зашевелились несуществующие волосы, периферийным зрением он заметил, что оба боковых пульта преобразились и теперь с них на него нацелились паразматры, направляемые «оранжевыми».

«Посадят на паразитр, или…».

– Для тебя настал великий момент! Ты можешь переродиться и влиться в славные ряды железных…

Негон был неимоверно удивлён! Он ждал всего: приговора, дальнейшего поношения и словесного унижения, но не подобного предложения.

– …более того, твой генотип и биоэнергетика после определённой подготовки и перерождения, делают возможным твоё вступление в элитные ряды стальной гвардии. Ты станешь одним из творцом нового мира на гнилье старого. – Мур на секунду замолк. – Не спеши отказываться, чув. Отказ означает для тебя познание страшной святой смерти или же не менее страшные мучения и опущение до импа, или опять-таки уже помимо твоей воли перерождение в железного, но рядового.

Негон облился потом – Мурон не лгал!

Железный паразматик продолжал:

– Твоё согласие не есть предательство. Это конец близорукого взгляда на паразматизцию, как на зло. Паразматизация последний шанс человечества на развитие и она не большее зло, чем естественный отбор в природе. Прогресс в техносфере зашёл в тупик – идёт только количественный рост, качественных скачков давно уже нет. А любой подобный рост чреват крахом. Полным крахом. Возможно, ты ещё не способен понять этого. Поймёшь потом – я тебя уверяю. Решай!

«Легко сказать: решай! Интересная дилемма: стать трупом, импом или внутренним „прогрессором“ человечества. Первое нежелательно, второе сомнительно. Он за третий, свой путь, но… Сможет ли он на этот путь отсюда выбраться?.. Надо узнать побольше.».

Негон поинтересовался:

– Что это значит: «после определённой подготовки и перерождения?».

– Тебя стерилизуют, предварительно отобрав семя – такой генотип не должен пропасть втуне, далее последуют особые паразитац-процедуры. Это будет лечение, которое избавит тебя от всех половых инстинктов и рефлексий – твой мозг станет разумней и ясней, откроется для высочайших паразматил-оргастических эйфорий! Да будут с тобой всегда и вечно ОНИ!

«Стерилизуют! Приятная перспектива… Что ещё предложат железные?».

– Первый раз слышу. Что это за эйфории такие?

– Словами не объяснишь – это надо иметь в себе, чув. Не почувствовать – это слабо. Именно, иметь в себе! – высокомерие засквозило в речи железного Мурона. Низшие, не знавшие эйфорий, достойны презрения!

Негон застыл – в нём выкристаллизовывалось решение.

Здесь неподалёку, за дверью, Ириния; дальше за стенами Палаццо где-то Илда, Грар, Мзард, знакомые, друзья – весь привычный мир, который Мурон предлагал забыть, и сжечь в душе всё, что было от него. Ему предлагали вывернуться и скинуть с себя, вернее даже отодрать с мясом, шкуру себя прежнего, чтобы вступить в мир новый, непонятный и этим притягивающий и отталкивающий… Правда, кажется, в любом случае, дорога в прежнюю жизнь ему отрезана – он уже другой… Но… стерилизация… и эта обязательность и безысходность выбора порождали протест. Оставалось выяснить ещё одно обстоятельство и… Нет, Негон не знал, что решит и как поступит после ответа.

– Что последует вот сейчас, сразу, если я откажусь? Расстрел?

Мурон молчал, раздумывая, как ответить и что может последовать после различных вариантов одного и того же ответа: согласие, ещё вопросы или же взрыв сопротивления – умирать, так с музыкой.

– Нет. Ты пройдёшь паразибиаду, испытания и соблазны которой погубят тебя или сделают паразматиком. Вероятнее всего импом или, если очень повезёт, железным.

– Что такое паразибиада?

– Вначале ответ на наше предложение. Согласен ты его принять или нет?

«А ведь почему-то они не смогли устроить мне „перерождение“ во время лечения… Щепетильность? Но сейчас-то жмут, обходясь без неё! Значит, кто-то не позволил… или что-то не позволило… или это уверенность в своих возможностях и силах… или непонятная надобность… обряда… ритуала?».

– Нет!

– Ты сам выбрал свой путь, имп! Паразибиада – это твоя дуэль со стальной гвардией на паразитрах.

– Я не признаю паразитры! («И чихал я на ваши дуэли!»).

– Придётся! Иначе ты быстро станешь импом или грудой агонизирующего дерьма – как повезёт. Твой паразитр будет иметь спектр, который тебе даст понимание в малой, но всё-таки достаточной мере, что такое паразматил-оргастические эйфории. Паразитры твоих противников будут иметь двойные спектры. Такой же, как у твоего и специально подобранный, конкретно под тебя, сексболевой.

Сфэнс! У тебя есть время поменять решение. Те десять минут пока тебя будут вести к паразигону. Предупреждаю, никаких резких движений!! Четыре-пять выстрелов в голову и ты – безумный имп.

Мурон скривил губы в усмешке:

– Про тело я не говорю, надеюсь, ты надел свои доспехи. – И властно добавил. – Теперь, вон!

Глава двенадцатая.

За спиной раскрылись двери. Три пультовых паразматра держали сфэнса под прицелом. Негону ничего не оставалось, как развернуться и шагнуть в распахнутые двери. В комнате ожидания его ждали двое «красных» с лёгкими паразматрами и растерянная Ириния. На выходе их встречал ещё один вооружённый дуэт «красных».

Ириния не покинула его, но держаться рядом с ним не позволили, и ей пришлось идти позади. Как пришли сюда вшестером, так и уходили. Только в несколько другом составе и порядке. Один конвоир спереди, в метрах трёх за ним Негон, потом сзади по бокам ещё двое конвоиров, за ними Ириния и, наконец, замыкал растянувшееся метров на семь шествие четвёртый конвоир.

Негон шёл и опять отрешённо видел себя и всё вокруг как бы со стороны: длинный просторный коридор, он – самый высокий в процесии, суровые холодные лица «красных» конвоиров, Ириния, изучающая его затылок и спину – Ириния без иронично-насмешливого выражения лица, так красившего её и вводящего в смущение его…

Негон вошёл в боевой транс и готов был действовать. Но рассудок сдерживал энергию, кипевшую в нём: шансов на успех практически не было. Если бы он кинулся вперёд на переднего конвоира, чтобы вырубить и овладеть его оружием, то скорее всего получил бы пару зарядов в лысый затылок. Рванись он назад и даже сумей нейтрализовать сразу обоих боковых «красных», то и тут, вероятнее всего, впереди идущий паразматик развернётся и влепит ему заряды в тот же затылок или лоб, как получится. Замыкающего конвоира он опасался меньше всего – в любом случае, пусть даже пассивно, ему должна помешать Ири.

Когда их колонна вошла в вестибюль, Негон понял, что ждать уже нечего, пора решаться и рисковать…

Вдруг с дивана у громадной декоративной вазы, из которой рос пышный куст, кто-то вскочил и с криком «Не-егон!» бросился к ним.

«Грар. Вот он, шанс!».

Передний конвоир в растерянности остановился, когда мимо него прошмыгнул коротышка и сиганул к Негону. Тот отпрянул, поймал налетающего приятеля на свою ногу и швырнул вперёд в конвоира, сбив его с ног телом Граром. Отпрянув, Негон оказался меж следующими паразматиками и его пальцы сомкнулись на цевье их паразматров. Он рванул руками вверх, всей силой, на которую был способен, и дула врезались в лица конвоиров (одному в переносицу, другому в глаз). Одновременно с дул паразматров сорвались заряды… Всё, эти двое были уже не страшны. Надолго, если не навсегда.

Проскрипел выстрел сзади, несильно задев Негона шлейфом. Негон сумел, не выпуская паразматры, упасть на колено и обернуться. Ири упала, схватившись обеими руками за паразматр четвёртого конвоира, и висела на нём, не давая паразматику навести оружие на Негона. Не было времени перехватывать паразматры для стрельбы, и Негон просто-напросто швырнул тот, что был в правой руке, – точно в голову паразматика. Обернулся, и вовремя, – подымался, отбросив Грара, с паразматром наготове передний конвоир. Бросок левой и опять на удивление точный: паразматр копьём врезался в висок врага. Негон в два прыжка оказался рядом с ним, вырвал из безвольных рук паразматр и подхватил другой. И тут в него попал заряд, другой… Стреляли двое «салатовых» у стеклянных дверей. Ответный двойной выстрел из двух паразматров накрыл обоих сразу.

К нему бежала Ири, вернее, только хотела бежать, делала начальное движение… «Осторожно!» – крикнул он, увидев набегающих и на ходу целившихся «оранжевых». Он и они успели сделать по два выстрела одновременно. Один сгусток паразит-плазмы попал в него, но оказался почему-то слабым – плазма и боль на миг объяли его и оставили тяжесть в затылке. Он же обоих «оранжевых» уложил капитально.

Надо было покидать это осиное гнездо разноцветных паразматиков. Сейчас они начнут слетаться сюда со всех закоулков громадного здания.

– К выходу! – бросил Негон Иринии, уже находившейся рядом с ним с паразматром в руках. Затем он отбросил один паразматр и схватил левой рукой за шиворот безжизненно валявшегося Грара. И побежал к стеклянным дверям, на бегу стреляя с правой руки по виднеющимся за стеклом силуэтам привратников. И не бесполезно.

В местах, где паразит-плазма расплывалась кляксой, врезаясь в оргстекло, оно покрывалось поверхностными трещинами, которые со скрипучим треском расходились от центра поражения к периферии. Негон в каком-то наитии, видя своим сторонним сверхзрением, как в вестибюль отовсюду врываются новые пары «красных», «тёмно-вишневых», «жёлтых» паразматиков, не стал медлить и врезался, выставив вперёд паразматр, в пятно трещин и пробил его, оказавшись в междверном пространстве.

Двое лежащих «белых» были не опасны – их крутили судороги. Ири влетела в образовавшийся пролом вслед за ним, и они вместе попытались сразу же открыть вторые двери, но та не поддавалась ни на какие усилия. Рядом страшно орал в судорогах один из «белых». С истерическим криком: «Да, замолчи-и ты-ы!» Ири прекратила его мучения парализовав его. Негон мельком удивился: где же она держит парализатор? И вновь накинулся на запоры.

Дверь не поддавалась.

Сзади, в стеклянную дверь стали биться заряды паразит-плазмы. Один из них вошёл точно в пролом и врезался во вторую дверь и, распластавшись, задел Негона. О-о-ох-ых!

Вскоре из вестибюля стреляли уже безостановочно и, казалось, что стекло перегородки вот-вот не выдержит и рухнет горой осколков. Шум, треск, скрип, шорох лопающегося оргстекла и волны судорожных болей: результат биоизлучения и соприкосновения с просачивающейся биоплазмой, казалось заполонили собой весь мир. И если Негона спасали доспехи, то Ири была беззащитна. Она вдруг страшно изогнулась и повалилась с хриплым стоном, а до этого лежащий недвижно Грар задёргался – его стало крутить. В бешенстве, подхватив свой и Ирин паразматры, Негон выскочил в пролом и стал с обеих рук сбивать противников точными выстрелами, не обращая внимания на попадания в себя.

Стрелял, стрелял… И лишь полностью подавив огонь противника, оглянувшись, увидел, что стеклянная стена сзади, разрушившись, почти вся рухнула. Надо было что-то быстро делать. Сейчас набегут новые паразматики, может быть, даже эти стальные. Наверное, уже с паразматрами помощнее…

Негон понял: они погибли, если не прорвутся сквозь эту чёртову дверь. Он влепил все оставшиеся заряды в одну точку и, подхватив Ири и Грара, кинулся на переливающееся радугой пятно…

Прорвался!!!

Негон пришёл в себя уже около мото, еле видимого в темноте. Он опустил друзей на бетолит и, не мешкая, занялся «суперхоббитом»: приподнял и укрепил руль на удобной ему высоте. Сев на «хоббита», Негон включил генератор и, нагнувшись, схватил всё ещё дёргающегося Грара и уложил себе на колени. Потом он хотел сверху уложить Ири, но обнаружил, что она уже пришла в себя.

– Мы прорвались? – спросила Ири слабым голосом.

– Ещё как! Быстрее садись сзади. Нам надо срочно линять отсюда. Как можно скорее! Держись крепче, милая!

На прощание Негон показал всему Палаццо Паразитацу жест согнутой руки с кулаком, в котором была и угроза, и знак победы: «Вот вам паразибиада!».