Выявление паразмата.

Жизнь юностью цветёт. Смерть старостью по жизни бьёт. Жизнь попирает смерть любовью. Смерть очищается от жизни кровью. В юдоли смерти всё исчезнет, всё уйдёт. Там нет любви, и смех там пропадёт. Так хохочи, пока смеётся, И успевай – люби, пока даётся. ЖИЗНЬ – это смех сквозь слёзы. ЛЮБОВЬ – это жизнь, смеющаяся над смертью. Хочешь жить и любить – СМЕЙСЯ!!! (Кармаг Фандемири[1], из цикла «Шут, смеявшийся на плахе»).[2]

Повесть первая. КАЖДОМУ СВОЁ.

Часть первая. УВАЖЕНИЕ И ЧЕСТЬ РАСТУТ НА ЧУЖОЙ КРОВИ.

Упал на сердце мести мрак! Теперь не рад ты поцелую так, Щербет тебе не сладок, как. Приятен взгляду мучающийся враг! О, фудаин! Жестоких игр невольный брат. Ты пленник чести, смерти сват. (Кармаг Фандемири)

Глава первая.

Галактика: сектор ТХ 37-48.

Ятагкхана: созвездие/скопление, Г2-Х119, 1080 звёзд.

Халла: звезда, KGN-17B-64Y, желтый карлик.

Система Халла: семь планет, 38 планетоидов/спутников.

Отушзтан: четвёртая планета системы.

Завдия: третий по величине материк планеты.

Аграшван: провинция на севере материка.

Тюлькили: горная область на юго-востоке провинции.

Артыгача: лесистый склон горы Арты у аула Гыюрлы.

17157 год, 1 мохххама, около 5 часов ночи. Лес.

Беспокойному ожиданию приходил конец. Шипящие очереди алемов[3] и взрывы газовых гранат звучали всё реже и реже, и уже не заглушали одиночные выстрелы. Но и тех становилось всё меньше и меньше.

Пальба затихала…

Заканчивалась тревожная ночь. Наступали предрассветные сумерки. Всё чётче и чётче на фоне неба прорисовывались верхушки деревьев. Чёрная стена окружающего леса серела и расслаивалась. В проступавших силуэтах уже можно было угадать карыгачи, чуты, чунары, кусты.

Выстрел… Ещё два подряд…

Стихло… Почти стихло – теперь предутреннюю тишину нарушали лишь суматошные крики, доносившиеся из-за забора особняка. Но и этот гомон не портил наступившую предрассветную идиллию, так как из-за расстояния был едва слышен, и при желании на него можно было не обращать внимания.

Рассветало, быстро светлело… Силуэты деревьев набирали объём, на них прорисовались мохнатые лапы ветвей и листва. Стал виден особняк.

Заскрипели ворота, показались двое. Сначала какой-то голодранец, по одежде вроде Варман, за ним Касан. Фудаин легко узнавался по широкому патронташу, состоящего из сцепленных футляров для рожков-аккумуляторов от элм-автомата – алема. Широкая лента боеприпасов наискосок от пояса через правое плечо охватывала торс фудаина. Она почти полностью прикрывала грудь и спину Касана, довольно успешно заменяя ему бронежилет.

Голодранец остался у ворот и начал распахивать их, а Касан неспешно направился вниз к перелеску. Шёл шумно, не таясь. Свой алем он небрежно закинул за спину.

Выйдя на поляну к группе людей, фудаин направился к тройке мужчин, обособленно стоявшим в центре на пригорке. Только они до сих пор ещё не сняли очки ночевидения, и от этого вид у них был не очень приветливый. Подойдя, Касан почтительно склонился перед коренастым, стоявшим в середине тройки:

– Господин, всё сделано.

– Лийла-кысы и Лойла-бала не пострадали?

Фудаин опустил глаза и не издал ни звука.

– Они в безопасности?

Касан склонился чуть ниже.

– Они живы?!

– Мы их не нашли, господин.

– Как это не нашли?! Мне их что – самому искать!?

– Во всём доме была лишь одна женщина, господин. Мы не сумели помешать – её успели зарезать.

Херим Еги Матаран некоторое время молчал.

– А Биркули, эти недоноски… там?

– Мы захватили Гудара и Гахрамара. Они живы – мы выполнили ваш приказ, господин.

– А ублюдок Гухрихар? Убит?! Или его тоже нет?!

Через очки ночевидения Херим Еги Матаран увидел, как заметно ярче стало лицо фудаина.

Касан склонился ещё ниже:

– Нет, не убили, но и среди живых его нет, господин.

– Г-гхрр-ы-ы… – взрычал Матаран, – Червивая морда! – и изо всех сил пнув Касана, быстро пошёл к дому, где последний месяц базировались братья Биркули и их люди.

За ним, обходя поверженного слугу, двинулись его двоюродные братья Херим Ишан и Херим Мартан. Оба на голову выше брата, не худые, но казавшиеся такими, рядом с ним, мягко говоря, очень дородным.

Фудаин, успевший спрятать от удара лицо, не спеша поднялся и, держась на почтительном расстоянии от своих нанимателей, пошёл вслед за ними.

«Сколько денег! унижений! риска! – и почти напрасно!» – кипящий Матаран, проходя ворота, от души приложился прикладом алема по уху зазевавшегося Вармана. Тот ойкнул и, сползая по створке ворот, завыл, размазывая по лицу кровь с разбитого уха. Взбешённый воплем, Матаран вернулся, сбил бедолагу наземь и пинками заставил умолкнуть. Шедшие за родственником, Ишан и Мартан тоже сочли нужным подарить по пинку, скорчившемуся в пыли, тихо всхлипывающему голодранцу.

Проходя двор, Матаран мельком огляделся: скольких наёмников на страже держали Биркули? Мало… всего троих. Не боялись? Не ожидали? Или, может быть, людей мало осталось?..

Двое задушенных лежали ничком сразу за воротами. Скрюченные пальцы одного из них так и не выпустили шнура, которым его удушили. Третий, здоровущий детина, зарезанный, скорчившись, лежал в луже крови и в собственных кишках около двери. Было видно – умер не сразу, помучился. Совсем молодой, ещё безбородый, – он был красив, хотя лицо исказила маска смерти: рот до отказа набитый чёрной кляповой массой, казалось, вопил, а широко раскрытые глаза, ещё блестящие, не замутнённые небытием, безумно о чём-то молили небо. Матаран наступил на эти глаза. Наступил всем весом, на миг задержался и с острым наслаждением почувствовал, как что-то хрустнуло под жёсткой подошвой. Так будет со всеми его врагами!

За дверью, в прихожей два голодранца возились с мертвецами. Хахтияр стаскивал вниз по лестнице два тела.

– Где Биркули?! – рявкнул Матаран.

Резко оглянувшись, Хахтияр потерял равновесие, оступился и шумно покатился вниз. Вбежали и встали сзади по бокам Матарана братья. Испуганные голодранцы застыли. Матаран сорвал с лица очки ночевидения и, свирепея, переводил взгляд то на тяжело встающего Хахтияра, то на перепуганных дехкан, на лицах которых застыло выражение собачьей беспомощности: молчаливая готовность услужить и полное непонимание как это сделать.

– Хозяин, Биркули наверху, – сказал появившийся сзади и остановившийся в дверях Касан, – на женской половине.

Матаран покосился на него через плечо, и раздражённо приказал:

– Иди, показывай, фудаин, – и громче добавил, – Хахтияр, пошевеливайся! Убери падаль с лестницы.

Глава вторая. Полгода назад.

17156 год, 22 турсхама, 2 часа пополудня, город Гурдили, махаля Мехадихана.

Матаран проснулся как никогда поздно с тяжёлой головой и дикой жаждой. Он заставил себя приподняться и, отбрасывая подушки, на четвереньках пополз по дувану, перекатился на ковёр, подполз к низкому столу, за которым они вчера пировали, слил в чашу остатки щербета и жадно выпил, подумал, налил туда же вина и опять выпил. Полегчало…

Вчера вечером приходил с двумя родственниками Куру Джер Бахтияр. Он принёс на просмотр, давно обещанные, фирменные макаронины с запретным порно и полную корзину выпивки с закуской. Отмечали выбор невесты молодым Хаяром, его первый брачный взнос и то, что родители невесты взнос приняли… Хаяр стал мужчиной – киши.

И гуляли, как киши, до утра… Он тоже не поскупился и поставил на стол не меньше виновника торжества, а может и побольше! Да, посидели неплохо, по настоящему: выпили, поговорили, потанцевали… Всё как надо! Болтал он только много… Матаран вспомнил, как учил жизни молодых Хаяра и Джанияра…

"…пусть халлах не одобряет выпивки… Ну, и что? Плевать на святош! Настоящий киши тем и отличается от ищщачьего хвоста, который всегда в дерьме, что может, когда надо, ради друзей и родственников, и просто под настроение делать всё, что хочется, и послать всё и всех к чертям собачьим, в том числе и самого… ищщака!

…Твоей невесте шесть лет? – ерунда! Через семь, восемь, ну, девять лет, твоя невеста станет девушкой, ты выплатишь келим, и она будет твоей женой. Настоящей женой, только твоей!.. Время летит быстро, вот я, уже шесть лет плачу, ей уже четырнадцать… и скоро… тьфу-у! – сколько осталось… у меня будет жена… Ничего, что так долго, настоящего мужчину отличает терпение, баррс тоже долго стережет добычу… Хаяр, Джанияр, ваш дядя десять лет ждал, зато какая у него жена! Три года – и пять сыновей!.. Вот это, во-о!.. Это у вшивых голодранцев, дехкан, не жёны, а гёхпери!.. Впрочем, иметь гёхъеви – это в-во!!.. чем больше, тем лучше… но сперва – гарем, и хоть одна жена в нём… А если у тебя есть и гарем, и гёхъеви, то ты киши дважды!..

…ээ-э-э… бабы бабами, но главное в жизни – это мужская дружба и родичи, и… и мужская честь… не дай халлах, если какой-нибудь червь покусится на твою невесту Хаяр… конечно, Джан-н… Джанияр и за твою невесту я стану… и за тебя Бахтияр… у вас надёжный друг… да, мы б-большие д-д-друзья-я!.. за это надо выпить стоя!..".

Всё было хорошо, только вот, зря он так много болтал и много обещал. Он явно перепил.

Матаран махом осушил кувшин с минеральной водой.

– Махкат! Неси сюда воду! Два кувшина!

Махкат, как будто ждал этого приказа, тут же появился с кувшинами и, с поклоном, поставил их на стол.

– Вам письмо и депеша, хозяин. Принести?

– Потом. Убери со стола. Принеси солености. Буду отдыхать.

– Письмо от семьи невесты, хозяин. Срочное.

– Сволочная жизнь – всегда что-то помешает расслабиться и отдохнуть, – сварливо проворчал Матаран. – Надеюсь, будет что-то приятное… Ну, что уставился? Неси.

Матаран разорвал пакет, вытащил из футляра тонкую макаронину письма и вставил в пэстин, взял пульт, поудобнее устроился на подушках и набрал код дешифровки. Экран визора заалел языками пламени, и полилась тревожная торжественно-мрачная музыка Шибази. Матаран напрягся: ничего хорошего начало не предвещало. На переднем плане появился тесть. Держась ладонями за шею и раскачиваясь из стороны в сторону, он плакал. Сзади толпа родственников и ближайших слуг также выражала своё горе, негромко плача и стеная.

– Дорогой зять, громадное горе свалилось на нас… О-о-о-у! Твою невесту, непорочную, солнцеликую, прекрасную Лийлу-кысы похитили. О-о-о-у! Горе, нам, горе!!! Вместе с ней украли её малолетнюю сестру Лойлу-бала, убили их мать – почтенную, несравненную Геюк-канум. О-оо-у! О, халлах, зачем ты караешь нас таким испытанием?!.. Шелудивые псы увели ещё двух моих гёхпери, служанку дочерей; убили племянника и четверых слуг. У-у-оо-ууу! Они и в махале натворили ужасные дела: убили пятерых, многих покалечили и увели трёх гёхпери. Ай-а-аай!.. Я совсем один остался, только ты дорогой зять, да мой маленький сыночек… Что будем делать, дорогой зять? Я стар, немощен, почти нищий… Горе, нам горе! Пусть будет проклят день вчерашний, двадцать первого турсхама! О-о-о-ууу!.. Ли-ий-ла-аа! Лой-ла-аа! А-аа-аа…

Матаран окаменел, свалившееся несчастье потрясло его… И первым чувством, охватившим его после осознания случившегося, была злоба, не на абстрактных похитителей которые, само собой, стали врагами, а на тестя, не сумевшего сберечь ему невесту, но зато хорошо умевшего вымогать подарки и оттягивать свадьбу, выклянчивая новые взносы; и при этом плакаться на свою нищету, явно не желая раскошеливаться, хотя за последние четыре года выдал замуж уже двух дочерей, а за Лийлу получил практически весь келим.

Матаран вскочил и, разражаясь ругательствами и проклятиями, забегал по комнате, пиная что покрепче… Успокаиваясь, он схватил и мигом осушил кувшин, затем разыскал на дуване пульт и, продираясь сквозь рекламу и информационные блоки, нашёл депешу адресованную ему и раскрыл её. Депеша была звуковая с текстовым подтверждением на экране.

– Херим Еги Матаран, я – Биркули Уру Гудар, говорю тебе, что твоя невеста у меня. У неё всё хорошо. Есть всё, что нужно, если надо – ещё будет. Можешь за неё не беспокоиться. Её честь пока в порядке, это я говорю – Биркули Гудар. Не думай плохо. Кто думает плохо о семье Биркули долго не живёт! Если другие будут думать плохо: плюнь! Я буду с ними разбираться! Ты киши, я киши – я тебе прямо говорю: мне нужны деньги. Пусть будет как последний взнос за невесту. Потом на свадьбе гостем буду, большой подарок сделаю. Или я не Биркули!

Но если ты меня не будешь уважать, то я тебя тоже не буду уважать. Твоя не-э-порочная невеста станет моей гё-о-охпери, потом гёхпери братьев, а потом всей моей шайки-майки! Потом отдам в мой бордель. Ты тоже сможешь туда придти, пожалуйста, тебе будет большая скидка – ты и так много потратился. Но это, если ты Биркули уважать не захочешь, если захочешь – будем друзьями. Пусть кто попробует плохое слово сказать – сделаю огютюш, набадангу, в бордель отдам!

Потом, наверно, будем родственниками. Лойла-бала хорошая девочка, сделаю из неё жену. Не очень хорошо, когда родная сестра жены – гёхпери, или, совсем плохо, бордель-кысы. Я думаю, ты меня понял. Мне нужно совсем мало, с другого взял бы больше, всего двенадцать миллионов дирхемов. Если сразу трудно, могу подождать, пока ты соберёшь долги, пока соберёшь помощь родственников, тестя и мужей сестёр твоей будущей жены.

Ты киши. Ты меня понял, я так пока думаю. Да будет халлах вечно над нами! Ха-а-а-л-лла-ах! Вечно имя его!

Депеша свернулась, и экран замерцал мягким зеленым цветом.

О-о-о! Более вызывающего и нахального послания он никогда не получал! Гх-хрр-ры! Как этот Биркули издевался над ним! – через слово насмешка, поддевка – думал я не пойму… говнючая глиста, сын гютюша, выблядок! Это он, Матаран, должен требовать двенадцать миллионов дирхемов, чтобы забыть нанесённую обиду! Родственником пообещался сделаться – да, такого родственничка при первой же встрече задушить надо, глаза повырывать и оскопить!.. Так и сделаю!!!

Постепенно остывая, Матаран начинал понимать, что прежде, чем что-то предпринимать, вначале надо крепко подумать. Очень крепко! Таких денег ему не собрать, даже если все к кому он обратиться будут благодушны и необычайно щедры, а такое невозможно – тесть первый, паршивую овцу не даст. Гудар, вряд ли полный идиот, должен понимать, что к чему, – значит, предполагает торг. Отсюда изначальная сумасшедшая сумма. Гютюш – сын гютюша! Ко мне обратился, не к тестю! – знает, тот скорее удавится, чем один гяпик отдаст… Конечно, проще на всё плюнуть и забыть о невесте. Биркули серьёзный и достаточно известный бандитский клан, и связываться с ним – такое дело, что даже в самом страшном кошмаре – не дай халлах приснится. Но это означает потерю уважения, пренебрежительное отношение (стерпит, ещё бы, стерпел большее – стерпит меньшее), потери в любых торговых и денежных делах. И само собой потеря уже выплаченного келима и затраты на новый келим, больше прежнего: пенять будут тем, что на охрану тратиться надо. Да, и дай халлах вообще найти приличную невесту – кому нужен зять, который не может защитить невесту или, по крайней мере, отомстить… Придётся выбирать жену в самых занюханных махалях, у самых неродовитых семей. И, то, будет хорошо, если не подсунут какую-нибудь уродку, или же придётся брать в жёны дочь гёхпери, не имеющую с детства нужного присмотра и… уже… возможно, общавшуюся с мужчинами!.. Нет, хуже такого позора ничего не придумаешь – он его не вынесет.

Остаётся мстить?.. Да, его ещё сильнее зауважают… пока не убьют, а потом назовут дураком. А если не убьют, есть шанс стать вечным мстителем – фудаином, да, так и не отомстить до конца, а постепенно всё спустить, превратиться в нищего фудаина-профессионала и, чтобы жить и мстить, идти в наёмники к состоятельным фудаинам.

Правда, при хорошем исходе, он сможет даже нажиться за счёт имущества Биркули и выкупов; сможет сделать Лийлу своей женой, конечно, если убьёт или огютюшит всех, кто оскорбил или мог оскорбить прикосновением его невесту, хотя теперь при любых обстоятельствах, она уже не может считаться незамаранной… Нужна ли такая жена?

Надо думать. Разведать всё о Биркули, посоветоваться с родственниками и друзьями, прощупать настроение возможных союзников (как далеко они смогут с ним пойти) и лишь потом решать. А сейчас – молчать. Молчать и действовать.

Глава третья. Неделя назад.

17157 год, 34 пертсхама, 8 часов утра, аул Кельчули, махаля Юримана-птичника.

На небольшом дуване, на самом краю, тяжело дыша, неспокойно спал Херим Еги Матаран. Сзади, подпирая и обнимая, закинув на него ногу, спала местная бордель-кысы Халя-Неугомонный живот, крупная толстая женщина средних лет.

Разбудил Матарана стук. Непрестанный стук, настойчивость которого вызывала тревогу. Стучали попеременно то в дверь, то в ставни. Матаран локтём грубо толкнул тихо похрапывающую Халю, что не возымело никаких последствий – она вчера мертвецки напилась, и Матарану пришлось приложить немалые усилия, чтобы вырваться из двойных объятий. Оказавшись на свободе, Матаран подхватил алем и подошёл к занавесу, отделяющий комнату от залы прихожей. Стучали в дверь. Матаран дулом алема осторожно отвёл в сторону одну из портьер занавеса и заглянул в прихожую. Двоюродные братья – его телохранители уже стояли у двери, держа её под прицелами алемов. Братья вопрошающе посмотрели на него. Что-то зашуршало сбоку, Матаран резко обернулся и буквально нос в нос столкнулся с Махкатом.

– Отойди, – прошипел Матаран и, повернувшись к братьям, прошептал, – Спросите, чего надо?

Ишан спросил.

– А, Ишан, чё так долго спишь? Я с восхода стучусь! О-о! Ха-ха-ха, наверное, наша Халя-Неугомонный живот для вас городских чересчур горячей оказалась? Да?

– Кончай болтать, чобан, – разозлился Матаран, – если ты разбудил нас напрасно, ты будешь об этом долго помнить! – и приказал братьям. – Откройте.

Все, хотя и успокоились, но оружие держали наготове. Мартан отбросил засов, открыл дверь и в дом хлынул свет и свежий воздух. У двери, уважительно склонившись, стоял Хахтияр, местный голодранец, принятый новобранцем в отряд Матарана. Под чутой, позади Хахтияра, на почтительном расстоянии переминались ещё несколько безоружных дехкан. Вслед за братьями Матаран осторожно вышел за дверь и внимательно оглядел уже знакомый большой пустой двор, огороженный покосившейся изгородью, местами поломанной и упавшей. И кроме дехкан под деревом, во дворе и за оградой, вплоть до крайних халуп аула, никого не было. Матаран кивком приказал братьям обойти дом.

Хахтияр распрямился, открыл было рот, но тут же испуганно заткнулся и ещё ниже склонился, увидев зверское лицо Матарана и его кулак у своего носа. Голодранцы замерли, не смея дышать – фудаин-ага гневался…

Было по-утреннему прохладно и тихо – лишь успокаивающе шелестела листвой чута, да пташки щебетали. День обещался быть спокойным и ясным: хорошо, без дымки, просматривались снежные верхушки далёких гор. Голубеющее небо разбавляла лишь парочка тающих облачков. Матаран взбодрился, и малость опьянел от свежего деревенского воздуха и перехода от опасности к безмятежности.

Подошли братья. Ничего тревожного и стоящего внимания они не заметили.

– Что случилось, Хахтияр?

Хахтияр с видимым облегчением выпрямился:

– Хозяин, прости за беспокойство. Мы думали, ты уже давно встал, хаш поел, выпил, закусил, с Халей всё, что надо, сделал и теперь тебе надо новости слышать. Глупые, совсем забыли, что вы городские совсем по-другому живёте. Всё делаете не так, медленно… Медленней ложитесь, медленней встаёте. Я не хотел спешить, Матаран-ага, они меня толкали. Халлах свидетель! Э-э-э… совсем-совсем горные, сельские – ничего не знают, не понимают. Говорят, фудаин-ага гневаться будет, если новость поздно узнает. Я им говорю, такую новость лучше поздно узнать – после обеда, а то аппетит можно испортить. Не слушают, слушай… Совсем-совсем чобаны… Хе-х-хе… Только баранов и ищщаков хорошо знают… Хе-х-хе… От такой новости точно аппетит сломать можно, особенно если увидеть и понюхать. Не понимают… Городские не то, что сельские… Они не-эжные… непривыкшие. Совсем не понимают, слушай… Я очень крепкий, все это знают, и то вчера… В-ва-ах! Чуть совсем свой аппетит не поломал из-за этой новости…

Матаран стал злиться, но молчал и не прерывал, зная по тяжёлому опыту, что лучше дослушать до конца, а то выйдет хуже: бестолковая деревенщина начнёт путаться, сбиваться, тупеть на глазах – и времени на разбирательство уйдёт много больше.

– Мы тут вчера интересного нищего поймали, весь побитый, гнилой. К тебе хотел. Сильно хотел. Ты гулял, мы тебя беспокоить не могли. Он глупый, наверное, городской, ничего не понимал. Наши всё понимают. Кто не понимает – того бьют. Почему-то сразу лучше понимать начинают, даже если по голове сильно бьют. Мы его тоже немножко побили, заперли. Замолчал. Сейчас, дурак, опять орёт. В-ва! Собака от него лает… Всем мешает, вчера спать не давал, сегодня… отдыхать не даёт и эти… ну… которые… не-эрви… рвёт. Мне рвёт, семье моей рвёт, соседям рвёт, вашим нукерам рвёт. В-ва! Даже моей собаке рвёт! Мы вчера его к моей собаке в нору положили и закрыли. Теперь вместе кричат, воют, лают. В-ва! Я уже не понимаю, где моя собака кричит, где этот городской лает! Что делать, господин? Я один туда лезть не хочу. Никто не хочет. Слушай! Жалко! Собаку спасать надо. В-ва-а!

Прислушавшись, Матаран в действительности услышал какие-то странные звуки, доносившиеся издалёка.

– Мартан, иди и притащи этого нищего, узнаем, чего он хочет. Собаку, если будет мешать, пристрели.

Бордель-кысы продолжала сладко храпеть, крепко обнимая дуван. Ночная рубашка задралась ей под грудь и большая жирная задница сияла во всей красе. До Матарана вдруг дошло, что кроме алема на нём ничего нет. Он один даже штанов не натянул. Матаран почувствовал стыд, а затем злость на себя и на всех, кто видел его промашку, и в первую очередь на голодранцев: «Гютюши, припёрлись ни свет, ни заря…».

«Совсем с ума схожу, – думал он, одеваясь. – Постоянно в напряжении… Когда всё это кончится?! Знал бы – не начинал». Матаран невольно задумался – и мысли, которые пришли к нему, были не из самых приятных…

Додумать Матарану не дали: раздался шум в дверях. Он откинул занавес и увидел, что Мартан руководит дехканами, которые вводят или, скорее, втаскивают в дверь кого-то. «Тот самый нищий», – принюхавшись и приглядевшись, догадался Матаран, и пожалел, что приказал привести его сюда. Одежда на нищем была порвана и изгажена до последней степени, длинные волосы свалялись на голове в комок дерьма и густыми потёками локонов-соплей падали на уши и щёки. Лицо и оголённые части тела нищего были украшены разноцветными кровоподтёками, воспалёнными царапинами и порезами, вздувшимися укусами, чирьями и другими прелестями гниющей плоти. От него густо несло сложной комбинацией вони. Дехкане бросили нищего на лавку и, держа руки на весу, поспешно бросились вон – срочно отмываться.

Нищий, непрестанно что-то бормоча, судорожно водил головой, останавливая взгляд дурных чёрных очей попеременно на всех, кто обступил его. И так не один раз. Никому не хотелось ему мешать, всех держал на почтительном расстоянии его вид и запах, быстро густеющий при приближении. Наконец, нищий выделил Матарана, затормошился на скамье, оторвался от неё и сделал шаг вперёд. Все отпрянули. Но нищего на большее не хватило: ноги у него подкосились, он упал на колени, и сразу странно обмяк, сложившись грудой тряпья на полу.

Матаран был в растерянности, не зная, что делать с убогим, чего ждать от него. Груда тряпья меж тем вдруг встрепенулась. Нищий встал на колени, выпрямился и, протянув руки к Матарану, что-то залопотал. Матарану послышалось его имя.

– Тихо! – гаркнул он и обратился к нищему, – Говори помедленнее и внятнее. Чего хочешь, вонючка?

В образовавшейся тишине стало слышно:

– Херим Еги Матаран, это ты? Это ты? Херим Еги Матаран, это ты? Это ты? Хе…

– Да, да это я, – прервал бесконечный вопрос Матаран, – я это, я.

Нищий, как будто, не слыша, продолжал твердить вопрос.

– Э-э, слушай, идиот! Я Матаран! Это я! Я! Я! Я это!! Я-я-а!!!

– Всё. Всё, не кричи. Не кричи. Я понял, ты Матаран. Совсем горячий. Я проверял. Правильно, Матаран должен быть таким. Очень низкий, очень толстый, очень большое лицо, большой нос, маленькие хитрые глаза и кривой шрам слева на лбу. И очень горячий…

«Он проверял! Вонючий гютюш!» – Матарану не понравилась собственное описание и характеристика, но надо было узнать, что за этим кроется, и он стерпел, промолчал.

– Я несу тебе донесение от Мухтияра, благородный фудаин. Ты должен знать кто это. Он обещал, что ты многое сделаешь для того, кто принесёт его донесение, и заплатишь пятьдесят тысяч дирхемов.

Нищий замолчал, ожидая ответа.

– Да, заплачу, – подтвердил Матаран (вздох удивления пронёсся среди стоящих рядом дехкан и нукеров), – если это именно то, что нужно.

Нищий удовлетворенно кивнул и запустил обе руки себе в лохмотья: левую глубоко вперед между ног, а правую за спину под ягодицы и принялся там активно шуровать. Он то ли чесался, то ли… что-то искал. От активных действий юродивого запашок усилился…

В прихожей набилось человек десять, и все, кроме двух самых молодых, старающихся незаметно подглядывать за спящей бордель-кысы, с интересом следили за действиями нищего.

У того что-то не получалось: он кряхтел, пыхтел, тужился и пукал; его глаза, казалось, вот-вот, выпрыгнут из орбит, из них потоком лились слёзы, умывая грязное лицо, но он не сдавался. Юродивый стал менять позы: привставал на коленях и опять присаживался, клонился то на один бок, то на другой, то отклонялся назад, выгибаясь дугой, то наоборот, нагибался, упираясь лбом о пол, но все напрасно – не получалось и только лужа испражнений под ним росла и ширилась…

Вонь достигла немыслимых высот, круг почтения вокруг нищего увеличился вдвое и дальше отступать было некуда, но уйти без разрешения Матарана никто не решался, а помочь юродивому никому не хотелось. Все терпеливо ждали результата. И, казалось, ждали долго, хотя, в действительности, этот мучительный спектакль длился не больше пяти-семи минут, пока юродивый не издал вопль победы (или непереносимой боли), и гордо вознёс персты правой руки. Рука была в дерьме.

Матаран, пересилив себя, подошёл к нищему поближе и передёрнулся от брезгливости: тот гордо протянул ему комок из смеси говна, гноя и крови со слизью. Нищий, увидев реакцию благородного фудаина, понимающе кивнул и отправил комок… в рот, почти ввергнув Матарана в обморок. Матаран в ступоре с ужасом наблюдал как нищий деловито обсасывал «это» – кадык работал. Наконец, удовлетворившись, нищий выплюнул в ладонь и протянул Матарану блестящий цилиндрик минимакаронины.

Матаран попятился и приказал:

– Махкат, возьми донесение. Ишан, наведи порядок. Пусть сначала уведут убогого. И не обижать его! Накормить и дать всё, что попросит. Он ещё понадобиться. И всё вычистить!!

Матаран ушёл за занавес и резко задёрнул его и, расслабляясь, обернулся. На дуване сидела Халя-бордель-кысы и, тараща на него глаза, зажимая нос, изумлённо прогундосила:

– Они, што? – вше шюда шрать приходили?!

Матаран непонимающе уставился на неё, а потом зло рявкнул:

– Одного хватило!

И кинулся вон, на свежий воздух.

Во дворе Матаран постарался держаться подальше от эпицентра событий, где дехкане, под руководством Ишана, суетились вокруг нищего, уже называя его не иначе, как святым – щеидом. Во двор щеид перебрался на карачках сам, но дальше ползти категорически отказался. Оскорбить святого прикосновением никто не хотел – но и ослушаться Ишана-агу тоже никак нельзя: был приказ увести щеида подальше. Подошедшие любопытствующие нукеры посоветовали побить нищего вонючку палками, выбрав подлиннее, чтобы не сильно противно было, – и тот побежит сам, да ещё вприпрыжку. Возражая, дехкане наперебой принялись объяснять, что это не нищий и не вонючка, а святой – щеид, – грязью, мразью и страданиями отгородившийся от людских грешных дел, и что в доказательство этого на глазах у многих сотворил чудо: кусок дерьма превратил в волшебный камень кыгрымыз, который теперь будет помогать и оберегать благородного фудаина Матаран-агу, за что Матаран-ага пожаловал щеиду пятьдесят тысяч дирхемов.

Пожалованная сумма снимала все сомнения в святости вонючки.

В разгар объяснений во двор пробрался большой зачуханный пёс. Длинноухую паршивую собаку несло именно к щеиду. На попытки отогнать пёс отвечал обиженным тонким лаем, визгом и целеустремлённо рвался дальше. Хахтияр узнал своего рыжего Баррса и решительно кинулся наперерез и чуть не перехватил его, схватив за лысые уши и оседлав, но тщётно. Пёс, кувыркнувшись, вырвался и, получив по пути ещё несколько ударов, достиг цели и улёгся рядом с щеидом, положив голову ему на колени.

Благоговения прибавилось…

Один Хахтияр не унимался.

– Баррс, Баррс, иди, иди сюда! Ты зачем убежал?! Кто теперь дом сторожит? Иди сюда, шебултай! Иди сюда, тебе говорят!

Он даже попробовал оттащить пса за хвост, но был им чуть не покусан и получил несколько затрещин от своих же аульчан. После этого он прекратил попытки прогнать пса, но ходил вокруг и около, бросая недовольные взгляды и на пса, и на щеида.

Голь на выдумки хитра и неразрешимая задача «как, не дотрагиваясь, увести щеида» была решена. Из двух пар жердин, верёвок, порванных халатов были сделаны крестообразные носилки и благоговейно поднесены к щеиду, и тот соизволил на них перебраться. Восемь избранных удостоились чести нести благовонного щеида. Торжественная процессия двинулась в путь. Погавкивая и поскуливая рядом с носилками бежал пёс. Его уже никто не прогонял.

Разобиженный изменой, Хахтияр жаловался Ишану:

– Семь лет с этой собакой жил, совсем маленькая была, когда подобрал, вместе ели, пили, на охоту ходили. Защищал от брата, от его жены и от их детей. Никому не давал обижать. А он бросил меня! Наверное, с ума сошёл. Я бы тоже с ума сошёл, если бы всю ночь со святым в одной норе был. Я шебултай, вчера пьяный был, наверное, поэтому, когда мы щеида ночью дрынами побили и потом в нору толкали, собаку не выпустил. В-ва-аа, в-ва-аа, как она кричала! Плакала! Мне тогда смешно было. В-ва-ах! Сейчас грустно… Святой, святой – плохой святой, хороший святой собаку не испортит. В-ва! – щеид! Хорошая собака хозяина не бросает. Точно – с ума сошла!.. В-ва! Хорошо я вчера мало выпил, а то тоже в нору полез-бы… В-ва-а-а-х!.. Э-э, слушай, хочешь я тебе большую тайну расскажу? Никто не знает! В-ва! Думаешь, это Баррс? Баррс, Баррс… э-э-э… какой Баррс! С-сука!

Хахтияр тонко залаял, подражая собачьему тявканью. Получилось неотличимо от того, как недавно тявкал обижаемый Баррс. Ишан обалдело уставился на залаявшего Хахтияра, не зная, что ему делать: обижаться на лай или смеяться шутке.

– Слышишь, как он лает. Он даже по-мужски лаять не может! – пояснил Хахтияр. – С‑сука! Поверь мне. Я знаю!

После завтрака Матаран ознакомился с донесением Мухтияра. Мухтияр был его человеком, засланным в лагерь Биркули. В донесении сообщалось, где сейчас базируются Биркули, где находятся их запасные схроны, сколько у него людей и где они, что и когда делают, и что в ближайшее время замышляет Гудар Биркули. За такие сведения пятидесяти тысяч было не жалко.

Глава четвёртая.

17157 год, 1 мохххама, около 6 часов утра. Артыгача, особняк Биркули.

Гудар и Гахрамар находились в большой комнате богато украшенной коврами и аппаратурой. Штук пятнадцать ковров – не меньше, один на другом, покрывали пол, стены, и даже к потолку была прибита парочка. Аппаратуры было столько, что всё сразу и не увидишь: минимум три музыкальных центра, звуковых колонок не сосчитать, четыре визора – каждый больше другого, несколько видеокамер, пара пэстинов и везде, только протяни руку, валялись связоны разных моделей, целый угол занимал реавизор – непостижимо дорогая вещь. Он как раз работал, показывая в полной красе стриптиз-танец двух хаваянок. Было полное ощущение присутствия девушек – чувствовался даже сладкий аромат их духов. Нукеры в восторге улюлюкали, приветствуя особо вызывающие позы и неприличные телодвижения, а практически весь танец хаваянок состоял из них. Всё сливалось в один непрерывный гогочущий гул.

Две трети отряда Матарана набилось в комнату – сидели, лежали и стояли, на чём попало, грязными чарыками попирая дорогущие ковры и нежный меховой дуван, не стесняясь давить, ломать, отхаркиваться тубелем и разбрасывать вокруг скорлупу орехов. Связанные Гудар и Гахрамар были затолканы в угол и забыты, так как уже получили своё: побои, унижения и оскорбления – только ленивые и неспособные что-то выжать из себя не запятнали честь, лица и одежду братьев Биркули. Маленькие и большие нужды над ними справляли явно от души и на совесть.

На Матарана не обратили внимания, и он пошёл к реавизору напролом: нерадиво уступающим дорогу доставались зуботычины. Выключив реавизор, Матаран коротко приказал:

– Все, вон!

Дважды повторять не пришлось.

Ишан и Мартан извлекли из угла и бросили к ногам Матарана братьев Биркули. Каждому из них Матаран от души вдарил в пах, и те лишь задёргались, не имея возможности даже закричать, – их рты были забиты кляповой массой.

– Касан, Мухтияр жив?

– Да, господин. Он вместе с шестью другими биркулинцами заперт в подвале.

– Мне он нужен.

– Он ранен и не сможет прийти, господин.

– Значит, принеси! Мне, что, каждый раз дважды повторять, фудаин?!

– Виноват, Матаран-ага, будет исполнено. – Касан в знак покорности поклонился и вышел.

– Махка-ат! Хякима сюда! – Матаран знал: несмотря на свою трусость, Махкат не посмеет далеко отстать и притащит за собой хякима.

Первым вошёл ученик хякима, нагруженный баулами с инструментарием. Далее появилась спина хякима, старикашка затаскивал в комнату Махката, а тот неудачно упирался, хотя был раз в пять толще и больше.

– Мирзо-хяким, не надо, я не смогу…

– Идём, дурашка, будешь помогать, будет потом, что рассказать.

– Мирзо-хяким, брось шебултая, надо дело делать.

Махкат вырвался и выкатился за дверь.

– Матаран-ага, мне нужны ещё помощники.

– Такой мастер как ты должен уметь посадить гютюша на «трон» сам, без помощи.

– О чём разговор! – хяким вместе с учеником принялся собирать «трон», – Можно, особенно, если Матаран-ага увеличит плату. Но зачем тратить время, напрягаться, суетиться? – если можно всё сделать быстро и спокойно. Пусть гютюш напрягается… ха-ха-ха… кое-чем… хи-хи… в последний раз.

Первый «трон» собрали. Он был похож на окольцованную лапу птицы с широко расставленными когтями. «Кольцо» было с широкой полкой. Голова, тело и руки будущего гютюша намертво крепились ремнями к лапе. Полка держала предплечья рук переброшенных за спину и регулировала высоту посадки преступника. Ноги в коленях и щиколотках крепились к боковым «когтям», задний раздвоенный «коготь» и передний «коготь» служили для устойчивости, причем в основании переднего было направляющее отверстие для кола. Человек, усаженный на «трон», оказывался в полусидящем положении на широко раскинутых коленях без малейшей возможности пошевелиться.

Был собран второй «трон», и Матаран, поддавшись наущениям хякима, приказал Махкату помогать ему.

– Махкат-джян, будь внимателен… хе-хе… учись. У Матарана-аги много врагов развелось, пора иметь… хи-хи-хи… личного хякима.

Мирзо-хяким искусно, но не очень осторожничая, разрезал одежду на Гударе и Гахрамаре, чтобы её можно было сорвать не напрягаясь и не сильно пачкаясь.

Махкам, бросая жалобные взгляды на хищно улыбающегося господина и тоскливо вздыхая, покорно внимал и выполнял указания болтливого хякима. Впрочем, также как и Ишан, и Мартан, которых шустрый старик тоже сумел запрячь в работу. Впятером они быстро справились с сопротивлением пленников, и голыми усадили каждого на свой «трон».

Чистюля Махкат горестно чистился, – как он и подозревал, близкое знакомство с врагами хозяина, ни к чему хорошему не привело.

Касан и ещё двое нукеров внесли и устроили на дуване раненого Мухтияра – всего в крови. Кровь и сейчас ещё сочилась сквозь грязные тряпки, которыми его небрежно перевязали. Матаран присел рядом:

– Что скажешь, Мухтияр?

– Что прикажешь, Матаран-джян, я твой верный пёс. Хочешь – залаю, хочешь – язык проглочу… только не забудь, что обещал… Мне плохо, очень плохо… потерял много крови… и нога… помоги, пожалей… я тебя люблю… не бросай… пожалей меня и моего отца… пожалей… умо…

– Ну, что ты… что ты, Мухтияр, конечно!.. – Матаран оскалился широкой улыбкой. – Мы же ещё щенками вместе играли в фудаинов. Можешь на меня положиться.

Матаран забыл про улыбку:

– Где Лийла и Лойла?

– Не знаю, Матаран-джян. Их куда-то отправили, а затем и всех остальных женщин. Кроме одной. Биркули срочно понадобились деньги. Много денег. Они перестали платить – и много людей ушло от них, а нескольких особо настойчивых, кто требовал оплаты, убили.

– Не знаешь… Плохо! Очень плохо, Мухтияр!.. А куда делся Гухрихар, знаешь?

– Он давно уехал… куда-то далеко, ради какого-то необычного и очень важного дела. И пропал. Мне кажется, Гудар и Гахрамар собирали выкуп за него. Гудар хотел на днях уехать и, тоже надолго. Так все говорили.

Мухтияр был бледен, лицо покрывали бисеринки холодного пота, говорил он с трудом, часто останавливаясь отдышаться и собраться с силами.

– Это всё, что ты знаешь?

– Виноват, но больше узнать было невозможно – в курсе были только Биркули, а они говорить об этом не хотели… Мне плохо… простите…

– Ты составил списки тех, кто задел мою честь?

– Да, господин, макаронина зарыта под кустом салычи, за четвёртым деревом, если считать направо от ворот.

– А ты?.. Ты виноват?

Мухтияр со стоном приподнялся и, схватив руку Матарана, прижал её к губам и зарыдал… Матаран осторожно отнял руку.

– Я не хотел, господин… Биркули… они убили бы меня, если бы я этого не сделал, и я… я не выполнил бы вашего задания, Матаран-ага. Биркули заставили всех своих людей надругаться над Лийли-кысы.

Мухтияр беззвучно заплакал. Матаран помолчал, потом сказал:

– Ясно, лежи – отдыхай.

Он встал и подошёл к братьям Биркули.

– Ишан, раствори кляпы у ублюдков. Сначала у Гахрамара.

Матаран несильно, но весомо двинул Гахрамара в пах и тот заорал, плеваясь кляповой жидкостью.

– Это только цветочки, гютюш. Ягодки будут, если не захочешь отвечать.

Гахрамар разразился грязными ругательствами, стараясь как можно сильнее задеть честь Матарана и его семьи…

– Не старайся – так просто ты не умрёшь. Забейте ему хлебало.

Гахрамар, сжав рот, оскалил зубы. Ишан ударил его в губы, вонзил пальцы в ноздри, рванул вверх и, вторично стукнув в подбородок, кинул в приоткрывшийся рот горошину кляпа, сразу взрывно разбухшего и застывшего там губкообразной массой.

Матаран вытащил из-за пояса яджал и нажал на рукояти кнопку. Лезвие выдвинулось и мгновенно нагрелось до белого свечения. Матаран на чуток воткнул лезвие в правое плечо и стал что-то витиевато вырезать от плеча вниз. Запахло палёным мясом. Тело Гахрамара напряглось и пошло судорогами мышц; лицо и глаза набухли кровью, потоком полились слёзы; вздыбились и на глазах стали седеть волосы…

– Если захочешь отвечать – кивни. А я пока напишу, кто ты есть. Гютюш – гютюшом. Точку я поставлю на самом интересном месте… Точку или многоточие…

Рухнул в обморок Махкат – шумно и точнёхонько на кучу ошметок, бывших недавно одеждой братьев.

Немного отвлёкшийся, Матаран вновь обратил внимание на жертву.

– О-оо, – Матаран остановился, – ты же не можешь мне кивнуть. Ладно, если надумал отвечать поморгай, не хочешь – лучше зажмурь глазки, а то они у тебя вылезут раньше времени.

Гахрамар заморгал.

Ишан вонзил запал в кляп. Кляповая масса забурлила, стала разжижаться, растворила запал и полилась пеной изо рта.

Гахрамар некоторое время откашливался и отплёвывал остатки кляпа.

– Убей меня! Если ты киши – убей, не мучай…

– Где Лийла? Где Лойла?.. Ну! – Матаран кольнул яджалом.

Гахрамар заорал-застонал-зарычал…

– Говори! Говори!.. – Матаран кулаком стал хлестать по щекам пленника.

– …Хг-грра… Продали в бордель. Обеих… Ха-ха-ха-хи-хи-ха… За Лойлу дали втрое больше! Ха-ха-хи-хи-хи…

– Где деньги?

– Ха-ха-ха-гха-гха… – Гахрамар не переставыая хохотал и Матаран ещё раз ткнул его яджалом, – А-ааа-агх!.. Деньги? Ту-ту – деньги… – и Гахрамар опять захохотал, уже не обращая внимания на уколы яджалом, хохоча все глуше и глуше – хохот переходил в сиплый хрип…

Хяким сделал Гахрамару инъекцию поддержки – на всякий случай, чтобы он вдруг не сдох.

Гудар не ругался. Отплевавшись, он сказал:

– Ничего не скажу. Режь, коли – буду молчать. Умру, как киши, молча. Убивайте. Смогу, сам вас убью. Оскорблять не буду – это сила слабых. Я сильный.

– Ну, что ж, Гудар, муки от тебя никуда не уйдут, но пока посмотри, что ждёт тебя, на примере брата. Мирзо, начинай огютюш Гахрамара.

– Зачем мучаешь сумасшедшего? Лучше убей.

Ответил, хихикая, старый хяким:

– Гудар-гютюш, гютюшу ум не нужен, важно что у него посредине, а не наверху.

– Если смогу – убью, старый обезьян, или заставлю самому себе огютюш делать.

Старик в ответ захихикал:

– Ты уже многого не сможешь! Но не беспокойся, Мирзо-хяким добро помнит – ты хорошо платил. Что могу, то сделаю: из тебя гютюша суперлюкс сделаю. Большой успех будешь иметь!

Вытащив из угла и оторвав от процесса самоочищения, хяким заставил Махмата поливать Гахрамара зелёным киселем, выедающим волосы, а ученика обтирать этим киселём безумца. Скоро Гахрамар стал лысым. Абсолютно весь. Затем хяким сделал несколько инъекций в область груди, там же в определённой последовательности покрыл кожу мазями и ввёл под неё наполнители. В результате мужская грудь превратилась в шикарную женскую.

Потом «трон» с безумцем положили на спинку, и хяким лишил орущего хрипом Гахрамара гениталий, обработал и подготовил для трансплантации вагины нужное место.

Вытаскивая из термоса вагину, Мирзо-хяким похвалялся:

– Лучшее из лучших приготовил! Непростые – специальную породу ищщаков развожу. Лучше ни у кого нет! Тебе, Гудар-гютюш, самую хорошую оставляю – самую большую!

Гудар, стиснув зубы, молчал и дико напрягал мышцы, надеясь разорвать ремни.

После трансплантации Матаран спросил у любующегося своей работой хякима:

– Когда можно начинать?

– Я думаю через полчаса. Через пятнадцать минут клей всё свяжет, ещё пятнадцать минут и сосуды окончательно образуются. Смотри, уже розоветь начала!

– Касан, иди объяви, чтобы все готовились к набаданге. Через полчаса свеженького гютюша пробовать будем!

Мирзо-хяким ласково погладил плечо Гудара:

– Ты будешь гордиться, что я тебя огютюшил. Мирзо-хяким – настоящий мастер.

Гудар клацнул зубами.

– Матаран-киши, слушай. Ты победил. Мы проиграли. Я всё, что хочешь, расскажу. Если надо покажу. Только одно условие: казни нас без позора. Не хочу позора, хочу умереть, как киши – от пули или от кинжала. Лучше от твоей руки. Гухрихара тоже так убей, если захочешь искать и если найдёшь. Дай слово киши.

– Даю слово. Всё расскажешь – Биркули умрут с честью.

– Матаран-ага, вай! У меня две вещи пропадают! – заволновался хяким. – Ты мне обещал тройную работу.

– Убирайся, старик, оплату получишь, как обещал – тройную.

Гудар попросил:

– Убей брата! Не могу его видеть таким!

– Э-ээ, нет, Гудар, сначала ты мне всё расскажешь: куда продали Лийлу и Лойлу, куда дели деньги, куда сбежал Гухрихар, и какие-такие у вас были тайные дела и помощники.

– Хорошо, слушай…

Гудар начал было отвечать на поставленные вопросы, но его прервал Матаран:

– Подожди, – и окликнул выходящего хякима, – Мирзо-хяким, выбери в подвале понравившихся тебе биркулинцев и доделай работу. Я своих людей не хочу обманывать, что обещал, то и будет.

– Говори, Гудар…

Час спустя, выходя из дома, Матаран приказал Касану:

– Мухтияра казнить почётно – зарезать. Гютюши пока пусть живут. Всех остальных убить. Гудара оскопить. Обоих Биркули ослепить и на кол, но сначала набаданга! Им первым! Это будет честью для Гахрамара и Гудара!

Глава пятая. Спустя две недели и три дня.

17157 год, 18 мохххама, 4 часа дня, столица Иккаби,

приёмная Беюкбашвазира по Завнешним Сношениям.

Матаран нервничал – он уже больше трёх часов ждал вызова. Ладно час – на полчаса он пришёл раньше, ещё полчаса томления – для солидности учреждения, но три часа сверх назначенного времени – это что-то не то… Матаран нервно заёрзал в кожаном кресле, ревниво оглядывая полтора десятка других посетителей – все они пришли много позже его.

Неужели кому-то наверху не понравилась расправа над Биркули? Или он ненароком как-то задел чьи-то высшие интересы? Нет, вряд ли. Ему бы дали об этом знать не трёхчасовым протиранием штанов, а чем-то посерьёзнее. Или… это начало?

Как он мог задеть чьи-то высокие интересы? Разгромом борделя, куда продали его Лийлу? Так там всё было подстроено, чтобы указать на Биркули: несколько трупов нападавших, бывшими их людьми, не зря были оставлены… Не прошло? Может быть… Тогда значит, не понравилась чересчур крутая расправа с посетителями борделя? Но по-другому он поступить не мог: мало ли кто из них уже… побывал с Лийли… или мог узнать всё про неё… Допустить этого было нельзя! Все должны понимать. Бордель-кысы не место в его гёхъеви! А молчат только трупы. И никто не слушает бордель-кыс, тем более полоумных. Многознавший покойный Мирзо-хяким уверял, что последствия таких операций на голове необратимы. И поведение Лийлы-гёхпери пока это подтверждает. Да, и где их слушать, – все они проданы за пределы провинции в разные бордели, ради этого он даже пошёл на убытки.

Скорее всего, кто-то из прирезанных в борделе оказался родственником большого человека… Придётся платить отступного… А может переданный бакшиш (сто тысяч дирхемов) оказался недостаточно большим?!..

Не должно быть – он советовался со знающими людьми. Больше полагается только Беюкбашвазирам Порядка, Силы, Правосудия и самому Шаху!.. Э-э, скорее всего они считают меня слишком мелкой сошкой, деревенщиной лезущей вперёд. Где Тюлькили, и где Шах-город?! Отсюда даже гор не видно. Да, в столице Херим Еги Матаран, может быть, и недостаточно уважаем, и неизвестен, даже после того, как славно постоял за свою честь и расправился с Биркули!

Нет, не может быть, чтобы совсем не знали!.. Или… О-о-о! Кажется, он понял: при той известности и уважении, которое он снискал, такой маленький бакшиш – неуважение к Беюкбашвазиру Завнешних Сношений. Проявил неуважение – терпи неуважение к себе. В-ва! – за сто тысяч он ещё просидел бы три часа…

– Херим Еги Матаран.

Наконец его вызвали!

Сопровождающий провёл Матарана к двери с цифрой "8". В среднем по размерам кабинете (Матаран бывал и в больших) его ждал хорошо одетый солидный седой юлдугаш.

– Счастлив вас видеть, Ваше Высокопревосходительство.

– Садитесь, Херим Еги Матаран. Вы ошиблись, я не Его Высокопревосходительство Беюкбашвазир по Завнешним Сношениям. Я его заместитель.

– Ваше превосходительство…

– Молчите, Херим Еги! Будете говорить, когда я разрешу. Нам нужны разъяснения. Нас удивило ваше желание отправиться на другой конец Галактики, на холодную негостеприимную планету. При этом вы согласились заплатить троекратно больший залог – три миллиона дирхемов. Нас интересует, что вами движет. Уж не собираетесь ли вы скрыться, совершив какое-то преступление? Не надеетесь ли вы, что расстояние спасёт вас от гнева халлаха и убережёт от праведного суда Шаха? Я слушаю, Херим Еги.

– О-о! Ваше превосходительство, как можно было такое подумать про меня – верного раба халлаха и слуги Шаха! Причиной является только моя усталость, следствие преследующих меня несчастий: моя невеста была похищена, убиты сначала тёща, потом тесть и ещё несколько моих родственников скоропостижно скончались. Слава, халлаху! – он был справедлив ко мне: всё кончилось хорошо. Но моё здоровье оказалось серьёзно подорвано, и врачи посоветовали мне отрешиться от окружающих проблем и отдохнуть где-нибудь подальше, где всё другое и, как раз тогда, мне на глаза попала и запала в душу туристическая реклама этого мира. Такой интересный мир… Там нет жары…

Его превосходительство юлдугаш Заместитель продолжал ждать…

– Я сделал всё, как требует закон. Оплатил залог… – в действительности, залог много раньше оплатил Гудар Биркули.

Никаких комментариев Заместителя…

– …оплатил туристическую поездку. И даже страховку оплатил…

Матаран подождал и вкрадчиво добавил:

– И проявил должное уважение к Его Высокопревосходительству Беюкбашвазиру по Завнешним Сношениям…

– Это всё, что вы можете сказать? Неубедительно, Херим Еги. Есть десятки ближних миров, не говоря уж о курортах у нас, где великолепные условия, лучше климат и много, много дешевле. Вы непохожи на транжиру, если всё, что мне доложили о вас, правда. Да и поистратились вы, Херим Еги Матаран, в последнее время предостаточно – при своих-то неприятностях… Ведь не нажились же вы на них?

Матаран молчал, соображая – куда это клонит Заместитель?

– А тут расходы больше нужных… И курорт очень и очень подозрительный. Вы, может быть, не знаете, что четверо из пяти туда отправившихся обратно не возвращаются. Не желают. Или теряются и их не ищут. А из тех, кто оплатил страховку, каждого двенадцатого, возвращают в морозильниках – в весьма неприглядном виде. Отдых с душком, Херим Еги. Может быть, вы передумаете, и выберите отдых попроще? Легче для кошелька и без непредвиденных последствий? Я слушаю вас и жду более убедительных и правдивых доводов в пользу вашего выбора.

– Вы правы, юлдугаш Заместитель, я не все до конца рассказал. Мне казалось, что таким занятым людям, как вы, неинтересно знать те личные мотивы, что движут мной. Я с горечью сознаюсь: я не до конца отмыл свой позор – один мой обидчик укрылся именно там, куда я рвусь отдохнуть. И я, как говорится, стремлюсь одной верёвкой укротить сразу трёх ищщаков – посчитаться за обиду, отдохнуть и заработать.

– Вот теперь ваши слова похожи на правду. Да, кажется, ваше желание достаточно обосновано, и мы вас зря подозревали… Но нам нужно будет всё ещё раз обдумать, проверить. Я надеюсь, что вы нас у-ва-жа-е-те и понимаете, что меньше чем за пять-десять недель мы не сможем дать вам разрешение на выезд.

Матаран решил поторговаться:

– Юлдугаш Заместитель, моё уважение к вам не знает границ, но вы войдите и в моё усталое положение и, может быть, найдёте возможность решить вопрос дня за два или десять ?

– Трудно. Но… можно. Да, это минимальный срок решения, на который мы можем согласиться.

Матаран приготовил в ладони две ассигнации по десять тысяч дирхемов.

– Ваше превосходительство разрешите мне недостойному, в знак уважения, облобызать вашу руку?

Матарану благосклонно разрешили. В момент проявления уважения ассигнации из ладони лобызателя перешли в ладонь лобызаемую.

Глава шестая. Спустя ещё двенадцать дней.

17157 год, 30 мохххама, 2 часа ночи. Космодром «Хяллилик». 13 терминал, багажное отделение, «зелёный» коридор (погрузка животных и растений).

Служитель преградил дорогу Махкату.

– Извините, вам не сюда. Проход на посадку через два отделения.

Махкат покорно остановился. Сзади на него налетел Хахтияр:

– Слушай, двигайся. Я сам еле хожу – тебя должен толкать, да?!

– Сюда нельзя, здесь приём багажа. Уважаемые, прошу удалиться.

– В-ва! А мы кто?! – Хахтияр попёр на служителя. – Мы тоже багаж.

Служащий рассмеялся:

– Вы люди. Возможно, пассажиры, но уж никак не багаж.

– Мы живой багаж, – возразил Махкат. – На нас документы есть.

– Уважаемые, хватит шутить. Дошутитесь!

– Какая шутка! Тебе говорят: живой багаж, есть документы, даже печать и наклейка есть. Ты совсем тупой, слушай, наверное, городской. Да? Махкат повернись, покажи свою задницу.

Хахтияр развернул Махката и показал служителю наклеенную сзади голографическую штамп-наклейку «ЖИВОЙ БАГАЖ». Приподнял полы своего халата, повернулся и, нагнувшись, показал аж две свои такие же наклейки.

– Смотри, городской, – у меня целых две! Им тоже не веришь, да?

– Вы что серьёзно?! Гулло-ос! Зови багаж-мастера. А вы стойте. Стоп! Ты куда?! – служащий схватил Хахтияра за полы халата, когда тот рванулся вслед за клеткой с магстилом.

– Ты чё халат рвешь?! Гютюш! Зарежу!

Служащий отпрянул.

– Издеваешься, да?! Этот сын ищщака и крукодила в клетке – живой багаж, а я нет. Да!? Я хуже, да!? Я дохлый багаж, да?! Его одна наклейка правильная, а мои две нет. Да?!

Провезли несколько прозрачных контейнеров с редкими карликовыми породами домашних китиков. На каждом контейнере была та же наклейка. Это ещё больше разволновало Хахтияра.

– В-ва! Этот малюсенький китик живой багаж. А я нет! Пошли Махкат, этот шебултай ничего не понимает. Не мешай! Убью!

Испуганный служащий посторонился, но не успели Махкат и Хахтияр сделать пяти шагов, как сзади на них набросились стражи правопорядка и стали скручивать.

– Матаран-ага, Матаран-ага… – заблеял Махкат.

– Ишан, на помощь! Матаран-агу не уважают! – Хахтияр отбивался. – Его живой багаж бьют!

Ишан всё видел, но поспешил не на помощь, а к Матарану – доложить.

Уже полчаса бился Матаран с багаж-мастером корабля, доказывая ему, что Махкат и Хахтияр являются обычным живым багажом, точно таким же, как и любой другой, – они оплачены по живому весу, и по количеству голов. Везде и все с этим согласны (нигде и никто не отказывался от бакшиша), только на корабле почему-то этого не могут понять. Он готов оплатить это непонимание. «Что?! Этого тоже не понимаете!?» Пробить тупость космолётчика было невозможно. Правильно говорят: против глупости бессилен сам халлах. Что ему не говори, твердит одно и то же: «Люди не могут быть багажом, только пассажирами». На ищщака стал похож – лицо такое же тупое и длинное… Придётся обманывать, как упрямого ищщака.

– Слушай, ты твердишь «люди, люди» – где ты людей видел?

Вспотевший багаж-мастер тупо уставился на Матарана.

– А живой багаж?.. А ты… вы?

– Бритый обезьян тоже на человека похож. Пересмешник точно также говорит. Их можно живым багажом перевозить?

– Их можно. Слушай, дорогой, отстань, а? Не я не хочу – правила, корабельный устав не разрешают людей перевозить в багаже…

– Опять люди. Какие – люди?! Где ты людей видел?

Багаж-мастер обалдело уставился на Матарана.

– Что-о??

– Горные гурду – это снежные хейваны. Если совсем маленькими поймать становятся как люди, только одежду не любят и на четвереньках норовят побегать. Ты видел какие они волосатые, где ты таких волосатых людей видел?

Багаж-мастер посмотрел на заросшее бородой лицо Матарана и открытые по локоть волосатые руки… и сомнительно покачал головой:

– Но ведь они в одежде и стоят на двоих.

– Культурные потому что! Но за этим дело не станет, дорогой. Раз правилами положено – будут на четвереньках и голышом. Хотя, слушай, жалко: совсем учёные, дрессированные гурду. Махката лично с детства дрессировал; правда, Хахтияр совсем недавно ко мне попал – ещё чуть-чуть дикий…

– Нужны справки о прививках, разрешения на вывоз…

«Тридцать тысяч…» – посчитал в уме Матаран.

– И нужны две клетки…

«Сорок тысяч…»– уточнил Матаран.

– Всё будет через полчаса, дорогой. Держи сувенир. Бери, бери! Мы договорились!

Матаран лично решил присмотреть за погрузкой своего багажа – мало ли что могло ещё случиться. И порадовался, что не предлагал родственникам поехать багажом, а Касан отказался – сейчас они скорее убили бы его, но на такой позор не пошли бы…

Клетки были одного размера, и Махкат еле помещался в своём узилище, пребывая там в философской обреченной прострации. Прикрыв ладонями срам, он вперил взгляд в куда-то ему одному ведомое. Хахтияру было значительно вольготнее: он бросался из одного угла в другой, тряс прутья и корчил рожи.

Капитан корабля тоже присутствовал при погрузке живого багажа и разговаривал с багаж-мастером. После он подозвал Матарана и сообщил:

– Если эти психи вздумают встать с четверенек или заговорить я оштрафую тебя на полмиллиона.

Матаран подождал и, когда капитан удалился, подманил к себе багаж-мастера и всучил ему пятитысячную купюру:

– Слушай, дорогой, подойди к моим гурду и передай от меня, что мне легче их похоронить, чем штраф за них платить. Э-э… Не делай такое удивлённое лицо – они очень культурные гурду, всё понимают. И тебя поймут, если на тюлькили будешь говорить. Скажи: пусть будут как в горах – не совсем культурные. Всегда на четырёх лапах и не распускают язык – как Баррс. Хахтияр его знает. Скажи: яджал у Матарана всегда наготове.

30 мохххама 17157 года в пять часов утра космический лайнер «КунГРАВ» стартовал с космодрома «Хяллилик» планеты Отушзтан.

Часть вторая. Безумный, безумный, опасно-сладкий Зарабадж.

ЛЮБОВЬ – безумие блаженных в пустыне наслаждения. Фандемири ( афоризмы из цикла «Мысли безумца»)

Глава первая.

Матаран шагнул в каюту и застыл…

Месяц перелёта, три пересадки – Матаран был переполнен впечатлениями знакомств, экскурсий и хлынувшим потоком новой информации, но внутренняя настороженность, взращённая полугодовой войной с Биркули осталась.

Матаран уставился на папку, оказавшуюся у него на столе. Когда он уходил стол был чист и пуст. Матаран медленно задвинул за собой дверь и, не отрывая взгляда от папки, шагнул к столу. На папке было крупно вытеснено: «Пособие для туристов».

«Тьф-фу! – опять сервис-мервис». Матаран с лёгким сердцем взял и раскрыл папку. Вторая половина папки оказалась плоским компом-пэстином. Изнутри на обложке находилось три десятка гнёзд для минимакаронин, но почему-то кроме одного все остальные были пусты.

Экран компа покрылся вязью письмён. Одна строка была на тюлькили: «Наберите регистрационный номер вашей путёвки».

«Успею…» – Матаран швырнул папку на стол и упал на ложе, занимавшее почти полкаюты: «ночная жизнь» турлайнера (выпивки, интрижки, танцы-шманцы-обжиманцы) выжимала все соки – необходимо было отоспаться и набраться сил для… следующей такой же «ночи».

Давно потеряв счёт дням, путая условный «день» с условной «ночью», он не знал, что следующей загульной «ночи» не быть – через шесть часов турлайнер прибывал к Зии.

Разбудила Матарана бодрая маршевая музыка, экран самовольно включившегося визора показывал какую-то схему в движении. Время от времени марш прерывался, и Матарану сообщали, что до старта и отправки гондолы в Турцентр Зии осталось столько-то минут и в случае опоздания все издержки несёт сам турист, схему прохождения к гондоле демонстрирует визор, советовалось быстрее собираться и не забыть прихватить с собой личные вещи и «Пособие для туриста».

Это был гром среди ясного сна – почти ничего не соображая, кроме того, что надо спешить, Матаран, автоматически выполняя указания диктора, быстро-быстро собрался и помчался к гондоле.

Матаран успел: оставалось девять минут до старта. Пассажирский салон был заполнен наполовину – человек сто – и ни одного знакомого. Матаран заговорил со стюардом и тот успокоил его: багаж доставят отдельно, специальным катером. А эта гондола предназначена для облёта планеты, показа с космической высоты её городов и достопримечательностей, и доставки в Турцентр остающихся на Зии туристов. Экскурсия займёт около четырёх с половиной часов: гондола сделает несколько витков вокруг планеты, снижаясь над особо интересными районами. Всё как обычно, и покормят в положенное время во время экскурсии.

Гондола стартовала почти незаметно: чуть дрогнуло кресло и мигнул свет. В салоне потемнело и… вдруг внутрь вломился космос с мириадами звёзд!!!

Справа быстро уменьшалась громада туристического космолайнера, слева сияло белое яблоко планеты, а впереди нестерпимо пылала точка здешнего солнца, впрочем, автоматика быстро снизила сияние до приемлемого блеска.

Матаран судорожно до боли в пальцах вцепился в подлокотники кресла: пассажирский салон исчез, пропали соседи. Остался он и Великий Космос!

О том, что он не выброшен, а всё ещё в гондоле говорили лишь голоса: восхищенно испуганные взбудораженных туристов и спокойно разъясняющий гида. На прогулочно-экскурсионных катерах Матаран уже не раз вот так любовался вселенной и она всегда поражала его величием халлаха, создавшим её. Но впервые это было так открыто! В упор!

Великий Космос раздавил и потряс его! Что он?! – ХАЛЛАХ был песчинкой!!! Его халлах – халлах, который был в душе и иным быть не мог… и не представлялся… Ничто не сравнится с бездной, если ты прочувствуешь её…

Пока Матаран боролся с шоком и, заполонившими его чувствами, Зия стала расти и чем ближе, тем быстрее, вскоре наполовину заполнив Великий Космос.

Лишь редкие перистые облака пытались прикрыть нагую планету, бесстыдно сияющую белизной льда и снега. Достопримечательностями планеты являлись горные пики и незамерзающие озера, вулканы и безбрежные плоские равнины замёрзших морей и океанов с зрачками стеклянного льда, долины ледяных лабиринтов и, редко встречающиеся, сине-зелёные накипи лесов древесного мха, и города, различающиеся друг от друга только размерами и конфигурацией и похожие сверху на разноцветные сборища громадных шатров, теснивших друг-друга.

Турцентр стоял в стороне от всех городов, и был просто безмерно большим домом-гостиницей – одним мегашатром. Большая часть туристов осталась, а остальные уже на катере, а не на гондоле, возвратились на турлайнер. Оставшихся быстро расселили, выдали сенсор-переводчики, жетоны на питание, туркарты и минимакаронины с дополнительной информацией (Матарану досталось больше всех: аж пять).

Туркарта Матарана на трёх языках (один: тюлькили) разъясняла: где, чем, и как пользоваться в номерах; где и что находится в Турцентре. И, главное, поясняла, что обязательно надо сделать туристу: выбрать место проживания в Зарабадже, заказать транспорт (см. Пособие для туристов), разменять валюту, плюс выразить особые пожелания, если таковые имеются, и оплатить их.

Номер Матарана оказался двухкомнатной квартирой со всеми удобствами. Кухонный автомат, проглотив жетон, тут же предложил на выбор полсотни блюд и напитков. Плотно пообедав и приняв начальную дозу спиртного для взбадривания (для веселья он будет пить потом, и не один, а с гёхочками в танц-баре), Матаран решил узнать о судьбе своего багажа и навести справки о Гухрихаре. Справочная служба сообщила, что с багажом всё в порядке – уже прибыл и завтра вместе с ним будет отправлен в Зарабадж, и к тому же времени будут собраны и переданы ему за соответствующую плату все сведения о его родственнике.

Сытый, повеселевший и успокоенный – всё шло тип-топ, Матаран решил ознакомиться с «Пособием для туристов», хотя предполагал, что в принципе, всё, что надо он уже знает, кроме мелочей вроде выбора конкретного места обитания в Зарабадже.

Он ошибался – он быстро понял это, знакомясь с пособием. Уже внимательнее изучая пособие, он догадался, что не просто ошибался, а очень сильно ошибался. Но даже после этого он представить не мог, насколько сильно ошибался.

Матаран набрал регистрационный номер своей путевки, и на него сразу посыпались сведения с экрана и из динамика компа. Вначале комп сообщил то, что он уже и так знал:

– Место прибытия: Система звезды Жолты /Галактика – сектор BP – 41-57/ созвездие «Спокойное V» (экран казался смотровым окном звездолёта влетевшего в Скопление галактик, потом в саму Галактику и пролетевшего в ней до условно выделенного сектора BP, и там нырнувшего в объём пространства 41-57, направившись к скоплению «Спокойное V», где и вышел к звезде Жолты).

– Время прибытия: Точное общегалактическое время (дополнительно указывалось бортовое время турлайнера и среднее время Отушзтана) когда турлайнер прибудет к Зии (третья планета семипланетной системы звезды Жолты).

– Отъезд на Зию: На туристической гондоле (описывались её особые достоинства) через два часа после прибытия (описывался маршрут гондолы).

– Зия: Прибытие гондолы в Турцентр в такое-то время /плюс-минус/… (описывался Турцентр).

Затем пошла более интересная информация:

– ваша путёвка предполагает долгосрочное пребывание и ознакомление с городом-домом Зарабаджем со следующим туристическим обслуживанием… (описывался перечень бесплатных, а затем платных услуг).

– вам предлагаются для поселения… (далее шло описание и характеристика мест поселения).

Этот раздел пособия Матаран изучил особенно внимательно, несколько раз прокручивая вперёд и назад. Напрасно, можно было и не выбирать, согласно рекламным описаниям все варианты были похожи: один другого лучше. Матаран решил выбрать самый большой комплекс. Причина проста: больше комплекс – больше гёхочек, больше мест для знакомств с ними.

Далее сообщалось, что этот вид путёвки предполагает самостоятельное ознакомление с Зарабаджем, но при желании за дополнительную плату можно посуточно нанимать: гида; гида-телохранителя; гида и двух телохранителей; гида, спецмашину и трёх телохранителей.

Последнее Матарану очень не понравилось: его стали мучить нехорошие предчувствия – вспомнился разговор с Заместителем о морозильниках…

Далее комп сообщал, что для ознакомления с более подробной и приватной информацией о Зарабадже, не имеющейся в туристических проспектах, но которая чрезвычайно полезна /особенно для лиц решивших самостоятельно знакомиться с городом-домом и его жителями/, надо просмотреть дополнительные минимакаронины, которые прилагаются.

Надо! Не зря юлдугаш Заместитель намекал на возможные неприятности…

И, несмотря на то, что душа Матарана уже трепетала в танц-баре, а тело и сердце стремились туда же, разум и осторожность заставили его начать просмотр первой минимакаронины. А потом ещё одной, полученной уже здесь, но уже фрагментарно – время уходило поразительно быстро, и скоро мог потеряться смысл похода в танц-бар.

Всё что показывалось или почти всё Матаран уже видел в рекламных роликах, а вот комментарий был несколько другой… Скрепя сердцем, Матаран осознал, что сегодняшний праздник ночи не для него и ему не придётся играть так понравившуюся ему роль недалёкого, но лихого весельчака, миллионера-женолюба. Можно уже не спешить. Гулянка уже практически сорвалась – к этому времени неразобранными оставались или самые страшные или самые ерепенистые гёхочки – и те, и другие противные, а просмотреть оставшиеся минимакаронины – хочешь-не-хочешь, а надо. Надо – неприятное слово, о существовании которого он почти забыл за месяц отдыха, но вот подошло время дела, и оно, непотопляемое, всплыло. Как дерьмо. А не захочешь с ним возиться, пачкаться – сам утонешь.

Времени было мало даже на выборочное фрагментарное изучение массива информации на четырёх, нет, даже на пяти минимакаронинах – необходимо ещё раз пройтись по первой, полученной здесь. А кроме того надо было ещё успеть переварить уже выуженную информацию. Что может ему здесь грозить? И чем?? Какие неприятности ждут, какой ущерб? И чем? Надо узнать! И просчитав варианты, необходимо до завтра успеть предпринять соответствующие шаги.

Для более комфортного просмотра Матаран решил использовать внутриномерной пэстин с выходом на визор. Принеся из кухни напитки и орешки, Матаран поудобнее устроился в кресле, выключил свет и начал просмотр. Он часто сверялся с временем и всё больше и больше нервничал…

Главное, что понял Матаран: Зарабадж, увы, это не рай и не обиталище гурий, обожествляющих мужчин, как подавалось в рекламе, а суровый больной мир. Болезнь косила в основном мужчин, убивая и сводя с ума, перед этим делая их импотентами. Процветала наркомания. Обычное оружие было запрещено. И если бы не это, наверное, эти сумасшедшие гютюши, обитающие здесь, быстро перебили бы друг друга.

Матаран ещё раз просмотрел фрагменты четвёртой минимакаронины с подробным психопатологическим и патологоанатомическим анализом последствий паразматизации, иллюстрированные примерами. В комментарии, подводящем итог, заключительные слова были убийственны:

«…На сегодняшний день, ПАРАЗМАТИЗАЦИЯ – это АБСОЛЮТНО НЕИЗЛЕЧИМАЯ БОЛЕЗНЬ, независимо от того на какой стадии началось лечение. Лечатся лишь сопутствующие болезни, и тормозится нервно-психический и умственный регресс больных. Помочь страдающим этим недугом, практически НЕВОЗМОЖНО БЕЗ НАСИЛИЯ над личностью, что чревато в любом социуме перерастанием физической болезни индивидуумов в самую СТРАШНУЮ БОЛЕЗНЬ ОБЩЕСТВА – ТОТАЛЬНОЕ НАСИЛИЕ с обесцениванием прав каждого на свободомыслие и саму жизнь».

Матаран затосковал… Тоска ела поедом – он не знал что делать. Болезни – это дело хякимов, а тут и они бессильны. На ум ничего путного не приходило. Ему ужас как не хотелось ехать в этот шейтаном проклятый город, хотя бы его там ждали тысячи гурий. Зачем они ему, если он станет неизлечимым импотентом?! Тогда он, точно, также озвереет и сойдёт с ума, как все местные мужчины! Паразматики. Нет, он не хотел стать паразматиком-гютюшом ни за деньги, ни даже ради свершения мести. Что это за месть, когда не ты огютюшиваешь врагов, а сам становишься гютюшом? Так отомстить можно только женщине… В-ва-ай… Что за ерунда лезет в голову? Какая это должна быть женщина, чтобы так ей отомстить?! Нет таких женщин!

В-ва-ай, в-ва-ай… – что делать???

Столько денег выброшено и всё напрасно?!

Да, хрен с ними, с деньгами! – лучше я вернусь обратно мужчиной!

Теперь понятно, почему большинство не возвращалось… Почему Гухрихар не вернулся… Он бы сам вернулся – импотентом или гютюшом?..

Гютюши! Здесь карантин пора объявлять, а они, ищщаки, туристов зазывают!

Из недр далеко не нежной души Матарана через уста вырвался поток чёрных проклятий и ругани… Г……а! С… … … …й!! Х… … …!!! П… … …ы! ………!!!

Выпил бы за ужином на пару рюмок больше и плюнул бы!, точно, плюнул бы! на все эти минимакаронины и просмотры – и так… уу-у-уу-ууу!!! …еле удержался… Вот был бы потом сюрприз! Гёхъеви не нужен, гарем не нужен… А что тогда нужно киши?.. Тогда ты не киши – ты гютюш…

Что делать? что делать? что делать?…?…?…???

Всё!!! Хватит ныть!

Сначала надо решить: ехать ему в Зарабадж или нет. Если нет, то как достать Гухрихара? Как выполнить то, что задумал ещё Гудар: вывезти отсюда десяток-другой гурий, страдающих от безмужичья?

Гухрихар?! На Гухрихара плевать! Он уже гютюш, местный гютюш – паразматик. Или мёртв. В крайнем случае, если жив, как с ним поступить решу потом.

Гурии? Да, это задача! – уговорить тутошних гёхочек кинуть родной привычный Зарабадж и уехать с ним куда-то к шейтану на рога на никому неизвестный Отушзтан. Тёплый, ласковый, солнечный, полный голодных мужиков, но… родной чирей всегда ближе и интереснее чужого здоровья.

Вообще-то, это можно по разному обделать. Можно прельстить, наобещать, обмануть, купить, в крайнем случае – украсть или заставить, но как это сделать, находясь в тысячах километрах от них?

Матаран подумал и честно признался себе, что уменьшать это расстояние он уже не собирается. Не поедет он в Зарабадж. Ни за что. Уж лучше здесь на базе отгуляет с туристками всё оставшееся время, пока не удастся на попутном космолайнере сбежать отсюда. Надо только заранее собраться.

Да, а что, в конце концов, делать с живым багажом? Держать их до отъезда, непонятно сколько времени, где-то в камере хранения? Не получится – это не Отушзтан…

Да, и нужно ли?..

– О-о!!! – Матаран аж подпрыгнул от восторга – к нему пришла гениальная идея!!! Зря он, что ли, их через всю Галактику тащил? – пусть решают его проблемы. А он будет и здесь, и там. Там – де юре, де факто – только здесь. Деньги решат всё. Мало ли какие причуды у богатых инопланетян?! Хочу – плачу вдвойне. Кто против?

Решено: здесь буду я, а там за меня Махкат с Хахтияром. Не заразятся – хорошо, заразятся – здесь оставлю, вместо них ещё пару гёхочек возьму.

Матаран срочно связался с сервис-службой, заказал на завтра транспорт, дополнительный сенсор-переводчик (хватит одного на двоих), два комплекта одежды (попроще, желательно зарабаджийской), выразил желание оставить за собой номер на ближайшие две недели (да, с полной оплатой, в том числе и питания) и потребовал немедленной доставки к нему в номер всего его багажа и, обязательно, любимых ручных снежных гурду. Немедленно!!! Он не видел их целый месяц (слеза в голосе). Да, готов оплатить. Запомни, красавица! – тюлькилийцы денег не жалеют!

Глава вторая.

Ожидая багаж, Матаран нервозно бегал по номеру и никак не мог успокоиться, даже визор не отвлекал от суетных мыслей.

Как всё сложится? Получится ли? Сумеют ли?

Звонок. Матаран побежал открывать дверь. Перед дверью, занимая в ширину и высоту почти весь коридор, стоял длинный кар с баулами и двумя незнакомыми домиками-клетками, положенных одна на другую. В «Хяллилике» его гурду заточили и увезли в других клетках – попроще. Внутри этих новых, в каждой находилось нечто чёрное, безликое, длинноволосое. Матаран не узнавал ни Махката, ни Хахтияра. Какие-то звери. Из верхней клетки раздались непонятные нечленораздельные животные звуки. Там, вроде, были недовольны причинённым беспокойством. В нижней зашевелились…

И никого рядом. Что делать – непонятно. Не говоря уже о каре, клетки тоже явно не проходили в дверь, чтобы можно было их внести в номер и там поближе рассмотреть их обитателей. И как внести, даже если бы и проходили? Никаких грузчиков.

Кар пискнул и стена, отделяющая номер от коридора вместе с дверью отошла в сторону. Кар въехал в переднюю, ловко разгрузился и, выехав, помчался по коридору, оставив Матарана с открытым ртом удивляться чудесам автоматики. Стена встала на место.

Матаран вошёл в квартиру и воззрился на то, что было в клетках…

Чего этот, который наверху, скалится? Неужели, Хахтияр? Тогда тот, у которого слюни текут, Махкат? Не может быть… Но кто же тогда ещё?!

В-ва! Как они изменились! Хахтияр растолстел, а Махкат, наоборот, похудел. А как обросли!.. В-ва… А они ли это?! Если бы были они – давно заговорили бы… В-ва-ах! Похожи на настоящих снежных гурду… Не может быть! А чего тогда молчат?

С неожиданной робостью в голосе Матаран спросил:

– Махкат, Хахтияр, как ваши дела? Как здоровье?

Верхний гурду чисто по животному загугукал и запрыгал на четвереньках, став задом бить по верху клетки. Нижний, который со слюнями и потолще, заворочался, засопел и, казалось, хотел головой пролезть сквозь прутья клетки.

Вдруг Матаран почувствовал характерный запах. На пол из нижней клетки попало несколько брызг жидкого дерьма.

Нет, это не чистюля Махкат. Может ему действительно подсунули снежных гурду? Ищщаки! Откуда они их взяли?! Где их нашли?.. Здесь что ли? И что теперь делать с этими обезьянами? И куда шейтаны дели Хахтияра с Махкатом?!

Матаран задумался. Капитан, больше некому. Решительный киши. Наверное… в космос с отходами… Чтобы проблем с таможенниками не было…

Э-э… не всё ли равно… Главное… паразматизация!.. Беда в одиночку не ходит: за одной идёт другая и жди следующую…

Всё идёт прахом… Это проклятие тестя! Матаран содрогнулся, вспомнив, что ему под яджалом накликал тесть, в отчаянии схватился руками за шею и, закачавшись, завыл:

– В-ва-а-а… хал-ла-ах…Что-о бу-уд-де-е-ет… что-о де-е-ал-ла-а-ать… В-ва-а-а…

Шепот:

– Мхга-тхга-гран-аггха, мгхо-ожш-шно гхо-вффо-рить?

Шептал гурду-говнюк.

Матаран обалдело уставился на обезьяну: это Махкат?!

Гурду продолжал почти беззвучно вопрошать, прижавшись слюнявой волосатой мордой к прутьям. Вытаращив глаза и оттопырив нижнюю губу, он заговорщически кивал, елозя щеками по железу.

– Гютюши-и… – Матаран вскипал. – Вы что молчите, как будто вам в рот насрали? А? – и Матаран кулаком врезал в лоб Махкату.

Матаран подпрыгнул, сверху испуганно пискнули, и верхний гурду вжался в дальний от Матарана угол. В руке Матарана остался только клок его грязных волос. Матаран стал смеяться – никакой злости не осталось, одно облегчение и веселье. Душа запела – его как будто целым и невредимым сняли с трона гютюша. Держись паразматизация! – идут снежные гурду!

Матаран отпёр клетки:

– Выходите, снежные гютюши, сраные гурду. Марш – мыть задницы!

Подгоняемые пинками, гурду на четвереньках засеменили в ванную. Конечно, не сложись вместе сразу несколько обстоятельств, Матаран узнал бы их быстро. Не страдай животом Махкат, не будь на них волосатых масок и набедренников, которые им подарил багаж-мастер накануне инспекции, и не помалкивай они поначалу, опасаясь сделать что-то не так, так как не горели желанием испытать обещанное знакомство с яджалом Матарана.

Иногда лучше переиграть, чем недоиграть.

И при всём том – Махкат и Хахтияр здорово изменились – даже внешне. Во-первых, они уже не так разительно различались габаритами, как раньше; во-вторых основательно оволосатились: как им это удалось за месяц – непонятно, то ли радиация виновата, то ли ген какой-то проснулся в отсутствии одежды, то ли вирус какой на них перекинулся от соседей зверей, то ли обстановка ещё как-то поспособствовала. Загадка.

«Ха! Каждому лысому – по клетке!» – мелькнула у Матарана ещё одна гениальная и очень весёлая мысль. Он загоготал. Можно заработать на вечной никак не решаемой проблеме сильной половины человечества. Гениальные мысли, как и несчастья, они тоже поодиночке не бродят. Вернусь, проверю на голодранцах решил Матаран.

Изменения в характерах слуг тоже были достаточно заметные, хотя и не такие кардинальные как во внешности. Махкат стал ещё большим философом, время от времени изрекающим очередную мудрость, и в нём поубавилось снобизма и брезгливости. Хахтияр стал сдержаннее и менее болтлив, но он заразился попугаичьей страстью и научился передразнивать животных, с которыми делил жилплощадь багажных отсеков турлайнеров (было несколько персадок). Теперь он к месту и не к месту демонстрировал своё мастерство. Единственное, что радовало Матарана – они научились понимать друг друга без слов.

До утра возился с ними Матаран, приводя в нормальное состояние и втолковывая задания, которые им предстояло выполнить. Он сам старался вместе с ними вникнуть во все мелочи, естественно, ловко обходя молчанием заразу свирепствующую в Зарабадже.

Днём, несмотря на жестокий недосып, Матаран лично проводил слуг и дождался отлёта их самолёта. И лишь много позже, отоспавшись, он обнаружил небольшую пропажу. Куда-то исчезло «Пособие для туристов» вместе со всеми минимакаронинами.

Глава третья.

Сразу же после взлёта Махкат и Хахтияр обменялись взглядами. Махкат довольно улыбнулся, а Хахтияр, подпрыгнув, издал победный визг зурдаганского хмыря, до икоты перепугав сопровождающего.

До Зарабаджа летели три часа с лишним. Безликий пейзаж внизу уже через час успел надоесть, и они стали выспрашивать сопровождающего обо всём, что шло на ум, и этим здорово допекли его.

– Отстаньте! Откуда я знаю почему зарабаджийцев зовут паразматиками? Я в самом городе ни разу не был. Не знаю! Может быть, потому, что они в друг друга без передыха из паразитров пуляют. Девки там классные, не выпендристые – это да! Больше ничего не знаю, и знать не хочу – мне за это не платят. И, в конце концов, у вас должно быть «Пособие» – там всё есть.

Сопровождающий оттолкнул Хахтияра, загораживающего проход, и ушёл в дальний конец салона. Совершенно не обиженный Хахтияр, узнав от Махката (сенс-переводчик был на нём), что сказал Терон, снова подсел к нему.

– Слушай, дорогой, не злись…

Перекрыв возможность прорыва, подтянулся Махкат и перевёл сказанное.

-В-ва! Садись! – Хахтияр силой усадил вновь было вставшего Терона. – Будь человеком, послушай. Ты говоришь, что там только и делают что стреляют, а у нас всё наше оружие отобрали – антихманное, говорят, нельзя. Даже кинжалы забрали. А у них не антихманное, да? Почему тогда оружием называется? У вас оружием называют пёрышки для щекотки, да?

– Из какой дыры вы прибыли? – Терон разозлился и забыл о вежливости. – Ваше антигуманное оружие убивает и калечит, наше гуманное только шокирует.

– Как это ш-шокирует? Шокировать по разному можно. Когда Хараму сообщили, что его жена с Гукосом путается, он полчаса в шоке был, а когда меня Жамдун по голове трубой ахнул, я три дня в этом самом шоке был – до сих пор не помню, что я там делал – мне потом хяким рассказал; Харам после шока шустрый, прыткий стал – схватил кинжал – во-от такой большой, антихманный, и побежал, хотел как можно быстрее увидеть жену и Гукоса – разобраться с ними, а я вообще не двигался, болел три месяца и Жамдуна после этого, не то что быстро, вообще видеть не хочу, и разбираться тоже, – всегда обхожу. Так что шок разный бывает. Ты мне скажи, какой я буду, если меня вашим оружием шокируют: такой нервный как Харам или такой, как после трубы?

Ответил хихикая Махкат:

– Наверное такой, какой ты был, когда зурдаганский хорёк из под хвоста сыканул тебе в нос вонючкой.

Хахтияр зашипел и засвиристел в точности, как тот хорёк, чем окончательно вывел Терона из себя. Вскочив, Терон прорвался через Махката, оттолкнув и пройдясь по его ногам.

– Э-э! Зачем такой грубый? Я тоже могу быть грубым – не встанешь! – разобиделся Махкат и философски обобщил. – Вежливость жертва грубости.

– Всё, больше я не разговариваю. Я ничего не знаю. Моё дело вас довезти и сдать с рук на руки. Всё, что хотите узнать, найдёте в «Пособие для туристов». Про оружие должно быть на третьей макаронине.

– Нет у нас «Пособия», – сокрушённо сообщил Хахтияр, – оно в багаже.

От злости Терон аж затоптался:

– Ладно, ради вас – дорогих гостей, я нарушу инструкцию. Сейчас я открою багажный люк – ищите ваше «Пособие», только побыстрее.

Когда диафрагма люка разошлась, и из багажного отсека резко пахнуло ледяной прохладой, Махкат подтолкнул замявшегося Хахтияра:

– Иди, иди, – поторопил он. – Ты клал – ты ищи, – и отошёл подальше от пышущего холодом зева.

Возился Хахтияр в багаже долго. Уже потом, за просмотром третьей макаронины, Махкат спросил всё ещё трясущегося Хахтияра: что это с ним? Хахтияр, стуча зубами, ответил:

– Ле…ле…ле… дя… дя…нэ…нэ…ной шо… шо… шок!

А вот что сообщило «Пособие» отушзтанцам:

– Город-дом ЗАРАБАДЖ (тип ОА7, координаты на планете… время постройки… уровень функционирования… ).

– Один из тридцати двух Городов-домов на планете ЗИЯ (характеристики планеты…) третей в системе звезды ЖОЛТЫ (координаты звезды… характеристики звезды… характеристики её планетной системы…).

– Население: 25 000 881 (дата …).

Уровень развития: VII (3ж).

Гуманизация общества: VI (5).

– ОСОБЫЕ УСЛОВИЯ:

А) Высокая агрессивность населения (VIII).

Б) Повсеместное применение паразитарного оружия.

В) Пандемический охват населения паразитац-наркоманией, с сопутствующими вывертами общественных, межличностных и межполовых отношений.

Хахтияр не вытерпел и вставил своё веское замечание:

– Ещё как выворачивает! И с таким кайфом выворачивает! Мне в наркомании больше бэнаша нравится – и дешевая, и забористая. В-ва-ах! – как выворачивает!

Матаран с опасливо-восхищённым любопытством слушал Хахтияра – ему так и не пришлось по настоящему попробовать ни бэнашу, ни чиртижа, ни трусоина – Матаран сразу бы забил его насмерть, застань за этим баловством.

– Всё правильно, если я накурюсь, только тронь меня: любой личности выверт устрою! А если при этом, я ещё при деньгах, – Хахтияр сокрушённо мотнул головой, – так, правда, редко бывает, – у меня с Халей такие половые отношения, такие выверты! – она всегда потом прибавки – полдирхема требует: «Извращенец ты» – говорит.

Махкат уважительно слушал опытного приятеля – сам он к женщине ещё не притрагивался. Хахтияр вальяжно хлопнул его по плечу:

– Махкат, чё стоишь? Поехали дальше, только не надо про детские вещи читать, которые и так все знают. Давай, находи, что там про их паразитское оружие сказано.

Махкат нашёл:

«Одним из видов гуманного шок-оружия является паразитарное оружие. …Паразитарное оружие одно из самых антигуманных и мучительных средств временного поражения.».

(Хахтияр был возмущён: как гуманное может быть одновременно и не гуманным?! Кинжал всегда кинжал! Потом подумал, и смягчился, – ну, разве только совсем сильно тупой кинжал, которым резать долго…).

"Паразитарное оружие предназначено для применения против биологических объектов (Широта применения… исключения…).

Поражающее действие паразитарного оружия /ПО/ основано на принципе ударного взаимодействия высокоэнергетического сгустка паразитной энергобиоплазмы /СПЭБ/ и организма (человека или животных). При взаимодействии с организмом у СПЭБ нарушается механизм саморегулирования. После контакта (ударного взаимодействия) СПЭБ с организмом, паразитарная биоплазма быстро разрушается (от 18,5 до 0,05 секунды) и разряжается хаотичными потоками биотоков и биоизлучений, которые, пронзая тело организма, генерируют паразитные биотоки, в свою очередь вызывающих волны боли и раздражения, с вкраплениями колючего наслаждения, спазмы и судороги мышц, хаос клубка бессмысленных, большей частью отрицательных эмоций. У человека вследствии непереносимой боли взаимодествие со СПЭБ почти всегда сопровождается затмением сознания или его полной потерей.

ПО делится на:

ПАРАЗИТРЫ – лёгкое оружие (ближнего и среднего радиуса действия).

ПАРАЗМАТРЫ – среднее оружие (среднего и дальнего радиуса действия).

ПАРАЗЕРЫ – тяжёлое оружие (среднего, дальнего и сверхдальнего действия).

Неосторожность или несоблюдение правил в обращении с ПО, неправильный выбор мощности может вызвать быстрый смертельный исход с частичным или полным разложением организма, против которого оно было направлено…".

Наши туристы поняли не всё и не совсем так. Глаза догадливого Хахтияра заполнились паникой и ужасом.

– Очень плохо, Махкат, мне не нравятся это разложение. Никакое не нравится. Ни полное и ни быстрое. Я теперь, кажется, начинаю понимать, почему хозяин не поехал с нами. Когда хяким лечил меня от глистов, он их по-научному называл паразитами. Если биоплазма это та-а-ки-ие, подумай: полное и быстрое разложение, кру-у-ты-ые глисты, то это такой щ-що-ок! – лучше набаданга от стада злых ищщаков… В-ва-а! Как мы будем гни-ить! В-ва-а-а…

Махкат, с самого начала недоумевавший – почему это Матаран не едет в Зарабадж? – зачем передоверил им все дела? – и сразу заподозривший большой подвох, мгновенно поверил Хахтияру. А поверив, и представив последствия предстоящей встречи с биоплазмой, он почти пережил это, впав в шок ещё до «знакомства» с гуманным паразитарным оружием.

У Махката закатились глаза, отпал подбородок, ослабло тело и, с ужасом на лице, он мешком стал сползать с кресла.

Хахтияр щедрыми пощёчинами привёл его в себя. Весь бледный, Махкат, сидя на полу, судорожно нашёл платок и промокнул обильно выступивший пот.

– Ш-що-ок, да? Надеюсь, ты не побежишь, как Харам, разбираться с биоплазмой?

Махкат не ответил, ловя открытым ртом воздух и учащённо дыша. Немного подождав, пока Махкат усядется, Хахтияр стал оправдываться:

– Совсем забыл, что ты городской, впечатлительный, зря рассказал о своей догадке. Ведь я и ошибиться могу. Давай спросим нашего друга Терона, что за паразит такой эта биоплазма.

Терон находился в кабине ручного управления самолётом. Самолёт потому и назывался самолётом, что летал сам, ведомый автопилотом, и Терон находился здесь лишь потому, что вторым местом, где можно было спрятаться от назойливых туристов, был холодный багажный отсек.

Но и в кабине его достали!

Достал Хахтияр. С сенсор-переводчиком на шее, с криво пришлёпанными на гортани сенсорами и глубоко забитой в ухо горошиной-динамиком и, оттого, очень важный Хахтияр вновь дружески прилип к Терону (Махкат приходил в себя после соединения в своём воображении картин собственного огютюшивания в массовом порядке путём набаданги стадом злых ищщаков и обратной набаданги из всех отверстий бесчисленным количеством толстых глистов-биоплазмы).

– Терон-ага, объясни пожалуйста, что за паразит такой биоплазма? Большой глиста, червяк?

– Деревня! Паразитная биоплазма, это то, чем стреляет паразитр, что-то вроде кляксы огня. – Он подумал. – Только она многоцветная и даже на расстоянии жжёт, или скорее кусает… нет колет… короче – это надо самому почувствовать. Хотя, не советую, приятного мало.

Хахтияр отходил с двояким чувством: с одной стороны – с облегчением, с другой – с новыми догадками. Он решил не делиться ими с Махкатом, слабого духом. Опять шлёпнется в обморок. Городской – некрепкий.

Хахтияр «обрадовал» Махката, сообщив, что паразитры стреляют не глистами, а кусающимся огнём.

С полчаса товарищи по несчастью отдыхали душой на однообразном пейзаже, проплывающем под самолётом, и затем вновь вернулись к «Пособию для туристов». И вот, что ещё полезного выудили из него:

"В районах активного и военного применения ПО туристам рекомендуется носить КОСТЮМЫ ЗАЩИТНЫХ ДОСПЕХОВ – КЗД/ПО (…марки и характеристики костюмов защитных доспехов).

КЗД/ПО изготовляются только для конкретных лиц, по их сугубо индивидуальным меркам. Несоответствие размеров приведёт к тому, что костюмы будут сковывать, мешать и защищать с меньшей эффективностью. Полнеть и худеть владельцам КЗД/ПО не рекомендуется.

КЗД/ПО многократно ослабляет негативное воздействие потока паразитарных биотоков и биоизлучения, частично экранируя и аккумулируя биоэнергию разряжающейся паразитной энергобиоплазмы.

Слабый выстрел паразитра ощущается лишь мурашками по телу; средний – щекоткой или, в худшем случае, чесоткой; сильный выстрел (в упор, с полной разрядкой конденсаторов) выбивает из строя, но ненадолго.

Под мощные выстрелы паразматров и, тем более, паразеров попадать не рекомендуется, но и в этом случае КЗД/ПО спасает от гибели".

Махкат и Хахтияр обменялись взглядами, как поговорили, будто между ними состоялся диалог:

Матаран не позволит заказать сразу два костюма – почему всё тебе и тебе? – я в твой не влезу.

Хахтияр обречено вздохнул и, соглашаясь, отвёл взгляд.

Глава четвёртая.

Мобиль поехал, набирая скорость, увозя двух отушзтанцев, которых Терон с облегчением сдал с рук на руки представителю ТуКУКа (Туристический Культурно-Увеселительный Комплекс) и тут же забыл о них. Махкат и Хахтияр с завистью наблюдали, как на Тероне со счастливым визгом повисли сразу две гёхпери (а может и бордель-кысы – уж очень бесстыдно они себя вели). Мобиль въехал в переходный туннель между юго-восточным аэропортом и городом, и завидная картина чужого счастья скрылась с глаз.

Город взбудоражил и изумил отушзтанцев невероятной, невиданной ими, архитектурой. Широкие проспекты со стоэтажными зданиями сменялись улицами-туннелями не более трёх-четырёх метров высотой; проспекты-сады сменяли проспекты-ущелья, улицы втекали в дома и дома становились улицами; проносились мимо сады невиданных растений и парки из одних скульптур; но больше всего взволновали горожане, вернее горожанки. На улицах города, казалось, были только они – красивые, смело одетые и развязные (в Тюлькили, попробуй они такими появиться на людях, их закидали бы камнями или сразу же уволокли в бордели).

ТуКУК восхитил своими размерами и внутренней роскошью и просто диким количеством сногсшибательно-красивых гёхпери. Отушзтанцы не промелькнули незамеченными. Они удостоились внимания. Благосклонного внимания – ошибиться было невозможно! Им улыбались, от них не отводили глаз.

Махката и Хахтияра поселили на сорок четвёртом этаже в прекрасный двухкомнатный номер с большим холлом и шикарной ванной. Махкат сознался, что такой роскоши нет даже у Матарана дома в Гурдили.

Прощаясь, провожатый от ТуКУКа посоветовал им не выходить одним, а нанять гида, тем более, – он подмигнул, – частный, неофициальный гид-телохранитель обойдётся раз в пять дешевле. Он оставил карточку с номерами связонов, нескольких подобных гидов.

– Где будем обедать, Хахтияр? У нас, здесь на кухне, или пойдём в ресторан?

Хахтияр посмотрел на Махката так, что тому стало стыдно.

– Махкат, ты аграш (гордое самоназвание граждан Аграшвана, в прямом переводе означающее: решительные люди, способные на всё) или нет?! У нас в ауле даже женщины знают: жадность до добра не доводит. Матаран-ага ничего плохого не скажет – мы сюда приехали не в ванне сидеть. Идём в ресторан!

Шикарные недра ТуКУКа подавляли тюлькилинцев, которые, как и подавляющее большинство жителей Аграшвана, никогда ранее не выезжали за пределы своих провинций. Богатая отделка интерьера, картины и мозаика, впечатляющие голографические панно, широкие пышные дороги ковров и бесчисленные зеркала – снова, и снова разнообразные зеркала. В них, на фоне всей этой роскоши, длинноволосые бородато-усатые тюлькилинцы выглядели дико, а их сине-зелёные хламиды убого. В громадном лифте, благо он был пустой, Хахтияр и Махкат поспешно причесались, но от этого их внешность не очень сильно окультурилась, лишь усы и бороды стали пышнее, а волосы менее растрёпанными.

Холл седьмого этажа, где находились рестораны и танц-бары, встретил их многолюдьем и разноголосьем отовсюду слетающейся музыки, сплетающуюся здесь в весёлую какафонию, обещающую праздник и безграничные удовольствия. Вокруг было столько красивых гёхпери и так мало мужчин, что поначалу Махкат и Хахтияр в растерянности остановились, оторопело глядя на разноцветное море красоток.

Киши всегда должны быть киши, и в любых обстоятельствах вести себя достойно! Собравшись силами, одеревеневшие аграши плечом к плечу пошли к входу ближайшего ресторана сквозь волнующее до кончиков ногтей собрание прелестных созданий. Гурии их заметили.

– Туристы… туристы… лохматенькие… страшные… новенькие… туристы… свеженькие… свободные… – понеслась во все стороны новость.

Махката услышал и понял (сенс-переводчик был на нём). Хахтияр услышал «звон» и, как всегда, догадался откуда он и зачем (удивляются! – в первый раз настоящих киши увидели).

Дойти до ресторана в одиночестве не удалось. Толпа нахальных прелестниц окружила и стала рвать их на части, хорошо, наши аграши успели сцепиться локтями. Хахтияр, не понимающий щебета, обрушившегося на них, дебильно улыбаясь, блаженствовал, похихикивая от щекотки. Махкат извиваясь от ласковых и нескромных прикосновений, фальцетом прокричал ему:

– Выбирай, хватай какую-нибудь, а то одежду сорвут.

Хахтияр выбрал двоих – будь пять рук выбрал бы пятерых. Махкат схватился за одну. Выбранные красотки отшили остальных. В ресторан вошли уже тесной компанией, впятером. Платили и заказывали, как и обещали гёхпери. Хахтияр, когда узнал об этом, радостно возликовал зурдаганским халявом, вызвав восторг у гёхпери, умилившихся его непосредственности и восхитившихся его талантом подражателя.

Махкат выбрал гёхпери постарше – пышнотелую, круглолицую и черноволосую. Её обильно украшенная драгоценностями перламутровая микрохламида прикрывала лишь самый минимум телес, делая их ещё завлекательнее. Она была жеманна и ласкова.

Хахтияру достались две юные девицы, разодевшиеся, хотя и не так богато и продуманно, как махкатовская, но тоже весьма и весьма интересно: многослойные прозрачные платья ничего не скрывали, а лишь облагораживали содержимое белесой романтической дымкой. Их платья немного отличались фасоном, количеством разрезов и оттенками. От рослых милашек так и пёрло молодым задором, пышущим здоровьем и беспардонным нахальством. Подруги были такими боевыми девахами, которые входят в горящую избу, берут быка за рога, а мужика за… что хотят, не стесняясь. Хахтияр это радостно почувствовал.

Обед в ресторане казался сказкой. Много музыки, навалом выпивки, вкусной еды и рядом красивые гёхпери, ухаживающие за ними и позволяющие себя трогать как угодно и, к тому же, ещё платящие за это – чем не рай для киши? А вокруг ещё целый театр красивых алчных женских лиц, следящих за их столиком и готовых в любой момент заменить оплошавших красоток, если те ненароком выпустят добычу из коготков.

Хахтияр разошёллся, Махкат не успевал переводить через сенс-переводчик. Девицы беспрерывно смеялись и шалили ручками. Было хорошо! Кончилось тем, что их компания разделилась, хотя аграши и пытались её сохранить, уговаривая девиц пойти именно к ним и там продолжить веселье.

Гёхпери оказались покрепче аграшей. Перламутровая увела Махката к себе на четырнадцатый этаж, а перепившего и сошедшего с катушек Хахтияра, поющего песнь зурдаганского халкаша, милашки утащили на улицу и увезли к себе.

Глава пятая.

Говорить о переживаниях Махката не надо, всё станет ясно, если сказать одно: Махкат потерял невинность. Два дня беспрерывной потери. Напрочь, вместе с романтическими иллюзиями. И, когда на третий день перламутровая стала одалживать Махката подругам, он сбежал.

Нет, нельзя сказать, что ему было плохо, совсем даже наоборот, но даже всё хорошее должно иметь границы. Он был истощён, а вконец унижен и опущен до положения бордель-киши. Будь на его месте Матаран он бы зарезал перламутровую, Махкат предпочёл хитро ретироваться.

Он сразу потерялся в переходах и коридорах громадного здания. Махкат заплутал, и никак не мог найти нужный лифт, секцию, поворот и попадал всегда не туда. Здание почему-то оказалось очень пустым, что никак не вязалось с его первыми впечатлениями. Махкат даже стал подозревать, что во сне его незаметно вывезли куда-то. В другое место очень похожее на ТуКУК. Тот же антураж, те же бесчисленные зеркала. Отчаявшись, в конце концов, Махкат решил подыматься к себе по лестничным переходам. Далеко он не ушёл. На тридцать первом этаже его перехватили и приватизировали. Три просто одетые девицы очень обрадовалимсь добыче. Махкат понял, что бесхозные туристы попадают к ним в руки не слишком часто.

Девицы были страшно довольны и не скрывали этого. Пусть замученный, пусть похож на паразматика, но всё-таки мужчина, большой мужчина. А то, что жирный и волосатый – мелочи. Зато, какой здоровый!

Добрые попались. Сами радовались и Махката наперебой пробовали успокоить и ободрить. Не тушуйся, не расстраивайся лохматенький. Чудо в волосах. Сделаем из тебя человека. Обреем, посадим на диету с сексом – станешь как огурчик.

На тридцать пятом этаже, на лестничной площадке они столкнулись с другим охотничьим прайдом охотниц за туристами. Этих было пять. В разыгравшемся сражении, естественно, задавив количеством, победу праздновал второй прайд, но уже на исходе сражения одна из девиц первого прайда, побитая и отброшенная в сторону, вытащила что-то вроде маленькой удлинённой лепёшки, к удивлению Махката оказавшейся оружием, и стрельнула. Очередь из маленьких чуть жужжащих молниеносных мушек поразила двух охотниц, и те замертво свалились. Зато третья, находившаяся за одной из поражённых, успела выхватить какое-то своё оружие, похожее на миниатюрный длиннодулый пистолет с раструбом. Из пистолета с треском вырвалась струя блеклого огня и врезалась в бок девицы с лепёшкой. Та ужасно заверещала и забилась в судорогах. Махкат почувствовал, как все его волосы (все до единого!) наэлектризовались и стали дыбом. Девица повела пистолет в сторону двух других побитых соперниц, и те поползли от неё, плача и умоляя не паразитизировать их. Рыдая и уговаривая, девчонки отползли достаточно далеко, вскочили и бросились вверх, прочь из под дула паразитра.

Новые хозяйки подхватили Махката под руки и потащили назад вниз, оставив валяться на площадке недвижные тела подруг и изредка сотрясающееся тело соперницы.

Махкат удивился:

– Куда вы? А как же ваши подруги?

Его не слушали и тащили за собой вниз.

– Наплевать, пусть гниют, да? – Он резко остановился и рывком освободил руки.

Всё, как везде. Этот мир, шикарный снаружи, был так же гадок изнутри, как и Тюлькили. Но даже у них самые последние негодяи выказывали скорбь и уважение к погибшим друзьям и соратникам.

– Пошли, пошли толстяк, – идущая сзади гёхпери с паразитром толкнула Махката в спину, и он вынужденно запрыгал вниз по ступенькам. – Ты ещё с ними познакомишься. Ничего с ними не сделается – очухаются и прибегут.

Махкат споткнулся и упал, больно пересчитав коленом несколько ступеней. Девицы засмеялись – ну, и боров неуклюжий им попался.

«Всё! Хватит издевательств!» – рассвирепев, Махкат перестал видеть в гёхпери женщин и легко их расшвырял. Он успел вырвать паразитр, не дав применить против себя, и наиболее чувствительно вломил именно его владелице.

Повизжав, бабы разбежались. А разозлённый Махкат ещё долго блуждал, пока нашел свой номер, но почему-то больше к нему никто не приставал, хотя отдельные красотки и целые группки охотниц встречались. Наоборот, его чурались, от него шарахались и уступали ему дорогу. То ли всех пугал решительный взгляд и дикий вид Махката, то ли отпугивал паразитр в руке.

Хахтияра в номере не было и по царившему порядку (вернее, по отсутствующему беспорядку) Махкат понял, что после их выхода в люди тот здесь не появлялся. Пищал, привлекая внимание связон. На связоне скопилось три десятка сообщений. Имелось два звонка без оставленной информации, пять вызовов от Матарана с категорическим требованием перезвонить или быть к следующему вызову на месте, два сообщения с предложением услуг гидов-телохранителей, пять сообщений сервисных служб ТуКУКа, остальное – предложения различных благ, к которым прилагалась любовь и секс (заманчивые посулы шли как от отдельных девиц, так и от целых клубов особ женского пола). Хахтияр не звонил.

После прослушивания сообщений у Махката хватило сил раздеться и ополоснуться. Последние силы ушли на то, чтобы найти кровать и с головой укрыться покрывалом. Проснулся он через четырнадцать часов. Во сне он убегал от толпы глистов с женскими формами и с лицами Матарана и братьев Биркули… Его догнали и повалили… гадкий запах… он боролся… старался уползти… одна нога намертво застряла под кучей этих существ… и спереди надвигался ещё один клубок такого же склизкого ужаса… глисты с лицами хякима и Хахтияра…

Глисты пропали… Слава халлаху – он вовремя проснулся, а то бы умер от ужаса и гадливости. А ноге всё равно тяжело… Махкат разлепил глаза и приподнял голову. На ноге сидел голый Хахтияр и укоризненно смотрел на него. Недовольный и какой-то странный.

Махкат попробовал выдернуть ногу из-под приятеля и не смог. Затекла, не слушалась. Взгляд Хахтияра стал ещё печальнее. Шебултай, сидит на его ноге, как на своей, и на него же дуется! И как он пробрался в его клетку? Кто впустил? Тут и для одного места мало, пусть убирается в свою! Всё ещё в полусне Махкат вновь сделал попытку вытащить ногу из-под Хахтияра и опять не смог – та совсем онемела. Вот ищщак! Что же, он так и будет теперь сидеть в его клетке на его ноге? Ищщак!..

– Ну, ты мастер спать Махкат. Я уже два часа жду, когда ты проснёшься. Пока ты тут отдыхал, я столько натерпелся, говорить противно. А ты спишь, паразит! – Хахтияр ожесточённо почесал себе грудь.

Махкат с изумлением сообразил, в чём главная странность Хахтияра: тот был весь начисто обрит. Ниже носа не единой волосинки. Да ещё весь поцарапанный и в синяках. С Махката слетели остатки сна вместе с Хахтияром, которого он сбил с насиженного места свободной ногой.

– И ты тоже обижаешь Хахтияра. Теперь все могут обижать Хахтияра. Обижайте! Умру, кого тогда будете обижать? – Хахтияр присел на самый краешек кровати и горестно схватился за шею.

Поцарапанно-побитый, голый – только в порванных коротких шарварах, обритый Хахтияр выглядел беззащитно-жалко. Махкату стало стыдно за свою резкость.

– Хахтияр, киши, что случилось? – Махкат, разминая ногу, присел рядом. – Где ты пропадал?

Хахтияр воспрял духом и затараторил, обрывая все попытки надолго себя прервать, – бедняга, наконец-то нашелся тот, кто мог его выслушать и понять. Впервые за несколько дней.

Воспоминания пошли с момента, когда Хахтияр обнаружил себя совершенно голым на большой кровати в окружении подушек и трёх весёлых девиц, так же как и он, в чём мать родила. Как здесь оказался, что делал до этого, после ресторана, Хахтияр не помнил.

Ничегошеньки не помнил. Было обидно. Сильно обидно: даже не известно, как много приятных и интересных воспоминаний пропало!

Когда он, как культурный киши, оказавшийся на одной кровати с незнакомой красавицей, стал знакомиться с новенькой, это вызвало бурю восторга и смеха. Ему тут же показали жестами и позами, как он недавно знакомился с новенькой. Новенькая, хохоча, фамильярно пощипывала с груди Хахтияра седые волосы. Когда девятый вал веселья прошёл, девицы продолжили конкурс на самый длинный волос Хахтияра. Причём вырывание волос на голове считалось мошенничеством. Хахтияр стоически терпел. А что ещё делать? Женщины, как дети, что ни найдут – попробуют, им обязательно надо во что-то играть. Он свои руки тоже без дела не держал, стал играть против них. В-ва! Конечно, проиграл. На них троих вместе взятых волос было в десять раз меньше, чем на нём.

Хахтияр со смаком рассказал, во что они ещё играли вдвоём, втроём, вчетвером, с ним и без него. Пожаловался, что просился отвезти обратно в ТуКУК на отдых, а они не отпустили. Наверное, целый год мужчин не видели. «Замучили, понимаешь! Даже спать не давали. Сами спали по очереди. Потом издеваться начали – в-ва! – пока спал обрили. Сиволочи!! Все мои волосы поделили! Мне ничего не оставили».

Глаза Хахтияра наполнились влагой, когда он дошёл в рассказе до момента, когда его начали беспредельно обижать. «Слушай, два дня совсем без отдыха делал с ними всё, что хотели. Знаешь, сколько хотели!? Позволял прыгать, скакать на себе, как на ищщаке. Волосы разрешил драть с себя, как с курицы перья. Я с Баррсом такое не делал, что они со мной делали! И, в-ва! (Хахтияр издал рык зурдаганского хулихама) – никакого спасибо!».

Издеваясь, гёхпери намекали, что вся сила была в его растительности. Смеясь и целуя каждая свой шматок волос, они прицельно плевали в оставшиеся без волос укромные места Хахтияра, обижая поникшую мужскую честь. Устраивали соревнования. И, само собой, десяткой считался центр мишени.

«Махкат, у кого хочешь в Кельчули спроси, все скажут Хахтияр настоящий киши, супермужчина. Все дехкане знают, все чобаны знают, даже моя собака Баррс знала! В округе все бордель-кысы от меня плакали, даже Халя-Неугомонный живот плакала. А здесь я плакал!! А гёхи в меня плевали!» – Хахтияр завыл заунывным воем зурдаганской хандры.

Ночью Хахтияр сбежал. «Чуть-чуть придушил Юлу, чтобы не орала». На этом злоключения аграша не кончились. Снаружи была темень: на улицы (или крыши? – он выбирался наверх) падал лишь слабенький свет звёзд, вернее, какого-то подобия их, уж слишком равномерно правильно эти искры расположились на небосводе. И было поражающее безлюдье. Не у кого было узнать дорогу к родному культурно-увеселительному комплексу. За пять-шесть часов (а может и больше) блужданий по дворам, дорогам, паркам, крышам Хахтияр столкнулся с людьми четыре раза. Вначале, через пару часов, он встретил одинокую гёхпери. Она не понимала его. Он не понимал её, но пошел за ней, куда повела. Вела к себе домой, поняв это, Хахтияр сбежал. Затем он встретил четырёх труполицых юлдуги – грабителей. Вначале он обрадовался – наконец попались киши, но приглядевшись струхнул, уж больно они походили отёкшими лицами без всякой мимики на мертвецов. Им он тоже ничего не смог объяснить. Два юлдуга наставили на него малюсенькие игрушечные пистолеты, а два других медленно-медленно подошли и стали обыскивать.

Хахтияр повёл себя, как настоящий киши: «Я им так дал! – летели быстрее, чем шли!» Игрушечные пистолеты с раструбами вдруг оказались настоящими, стреляющие пламенем. Первым предупреждающим выстрелом ему поразили правую руку. За Хахтияра стали думать уже ноги, и они побежали. Далеко не убежали, следующими выстрелами были поражены и они. Хахтияр провалился в боль.

"О-о-у-уу, – Хахтияр завизжал визгом нещадно избиваемой собаки. – …Я теперь знаю, что такое настоящий щ-щок! Знаешь, глисты были бы лучше… В-ва-а-а! Махкат, как бы ты себя чувствовал, если бы с тебя сдирали кожу и при этом поливали солёным кипятком? В-ва-а-а…

Знаешь, у меня волосы на голове с ума сошли от боли! Ты видишь – они курчавые. Тогда прямые стали как спицы! Торчком стали! Чуть вместе с кожей не убежали! И голову могли прихватить! Наверное, друг другу помешали – запутались. Нет, хорошо, что я вовремя обезволосился, если бы на руках и ногах были, точно, вместе с кожей убежали бы. Как подумаю, страшно становится. Представляешь, открываю глаза, и я как змея – волосатая кожа рядом лежит… Махкат, ты тоже обрейся. Обязательно. Хахтияр глупых советов не даёт!".

Когда Хахтияр очнулся: грабителей рядом не было. Из вывернутых карманов исчезла разная мелочь. Хорошо, страховой браслет остался на предплечье, скорей всего, не смогли снять. Ноги и рука сильно ныли, как бывает после судорог, и плохо слушались. Сколько прошло времени, было непонятно. Мучался он, как показалось Хахтияру, не меньше часа, а вот сколько был в беспамятстве сказать не мог.

Следующими встречными были две подруги. Чего хотел от них Хахтияр, они не понимали, а вот он хорошо понимал, чего хотели гёхпери, – но этим был сыт по горло. Они долго брели за ним, пока не отстали.

Затем его нагнала парочка бордель-кысы с расцарапанными лицами и синяками под глазами и, когда аграш послал их подальше весьма понятными жестами, они наставили на него раструб паразитра.

«На этом мои возражения кончились, и я пошёл с юлдуги-кысы к ним домой. И хорошо, что пошёл, хотя вначале сильно недовольный был. Думал, что за город такой – ночью видишь только одних грабителей и голодных, как суки, гёхи. Хотя бы, пусть к несчастью, жандарм попался. Нет – встретил дохлых киши. Дохлые киши ограбили живого аграша. Наполовину убили! Опять встретил – хороших людей? – нет! – вооружённых маньяк-кысы, хорошо – не дохлых. Я уже думал: никогда больше хороших людей не увижу. Нет, ошибался. Слушай, хорошие гёхпери оказались. Напоили, накормили, дали поспать и только потом стали приставать. В штаны лазили, но не грубо – уважительно! Не издевались – не-эрвы успокаивали».

Но несмотря на хорошее к нему отношение Хахтияр ничем не мог помочь пленившим его гёхпери и сам мучился этим. Он паниковал, считая, что на него навели порчу ведьмы, от которых он сбежал, – их ядовитые плевки погубили в нём мужчину. А юлдуги-кысы смеялись над его отчаянием и, успокаивая, втолковывали: с ними и у паразматиков встаёт – есть такое средство.

Киийя и Пулиса основательно подготовились к решающему штурму и к последующему празднику любви. Все компоненты были задействованы: музыка, свет, еда и напитки, автоблаговония, эликсиры любви, постель и интересный сценарий с прологом, прелюдией и драматическим моментом. Драматический момент оказался самым важным, так как именно с него начался счастливый секс с бесконечным оргазмом.

Хахтияру блаженствовал, как шах в гареме. От внимания и ласк он балдел и кейфовал, недовольный лишь своим проклятьем заклеймённым отростком, не желающим вставать на бой приятный и счастливый.

Так было достаточно долго, но всему венец – конец. Гёхпери что-то сказали друг другу и, откатившись от аграша, сели. У каждой в правой руке оказалось что-то похожее на авторучку. Киийя, поднесла «авторучку» к своей левой груди, с «пера» соскочила малюсенькая капля огня и расплылась на соске, – и тут же, встав, сосок набух; грудь, казалось, тоже набухла напряглась и поднялась. Киийа простонала, изогнулась и вслепую стрельнула в правую грудь, а потом через силу подвела руку к пупку и пальнула в между ног очередью из двух капель. Киийа заорала и забилась в сладких судорогах. Пулиса подхватила киийову «авторучку» и устремилась к удивлённому Хахтияру, и пальнула из своей «авторучки» по основанию отростка. Хахтияр успел заметить, что капля зарядившая его была призрачней, чем те другие, и яркое безумие жестокого сладострастия и сладоболия накрыло его.

Антипроклятие ураганом разметало облачко проклятия. И настало время бешенной оргии. Гёхпери и тюлькилиец, терзая друг друга, сплетались в разнофигурные пульсирующие страстью клубки и распадались лишь для того, чтобы слиться снова и по-новому. Сладострастный хаос, задавив мысль, сознание и волю, не сумел порвать поводок животных инстинктов и, цепляясь за него, "я" выплывало на поверхность, чтобы… опять зарядиться и кинуться в нестерпимо манящую пропасть оргазма. И бросаться до тех пор, пока не иссякали заряды или силы и жизнь.

Нет, Хахтияр не терял сознания, но то, что творилось вне его, уже было таким мелким и ненужным, что не стоило мало-мальских усилий и осмысления. Вехами безумной нирваны были лишь следующие зарядки ещё сильнее закручивающие торнадо беспрерывного оргазма. И всё, что ни делалось тюлькилийцем во время оного, было за пределами его воли и самосознания и делалось им, как бы помимо самого себя.

«В-ва-ах! Какая сила, какой темперамент во мне скрывался, Махкат! Я их чуть не загрыз! Представляешь?! Чуть не разорвал! Во-о-от та-а-кие царапины! А как затрахал!!! Если бы на их месте была Халя – умерла бы! Точно умерла бы! Баррс бы умер!!! Потом соседей видели – они приходили и возмущались: зачем мучаем животных? Никто никого не мучал – это я виноват – весь свой запас исполнил. Душа пела! Весь зурдаганский зоопарк показал. Время было, чувства были – не мог сдержаться!».

Не один Хахтияр был темпераментен, Киийя и Пулиса показали себя не менее злострастными, покрыв любовника жестокими отметинами ото лба до пяток.

После сеанса страсти любовная троица впала в прострацию с зализыванием ран, плавно перешедшую в сон. Но и после сна Хахтияр испытывал слабость и болезненно ощущал отметины любви и, несмотря на всё это, готов был повторить любовный сеанс с «авторучкой» хоть сразу. Но гёхпери объяснили ему, что сразу нельзя – можно скопытиться, да и денежки нужны. Они показали на свои «авторучки» – их необходимо было заново заправить, а фильтрики стоили денег, и немалых.

Глава шестая.

Хахтияр пробовал дозвониться до Махката и выклянчить деньги, но тот как раз в это время шастал по лестничным пролётам ТуКУКа. Любовники втроём отправились в ТуКУК, как выяснилось, он находился неподалёку в соседнем секторе. Пошли пешком. Шли не торопясь, Хахтияр любопытствовал, разглагольствовал и заглядывался на горожанок. Киийа и Пулиса едва понимали десятую часть его вопросов и болтовни, но что могли разъясняли и мимоходом отгоняли нахальных девок, рьяных до чужих чувов.

У автострады разделявшей сектора, около нижнего перехода Хахтияр увидел четвёрку ночных труполицых юлдугу. Он знал, что Пулиса захватила с собой паразитр. Хахтияр жестами показал ей, чтобы она была готова защитить его и применить паразитр, а сам бросился мстить живым трупам. Не долго думая, он врезался в их тихую компания и стал крушить. Трое быстро полегли, и всё их сопротивление заключалось в вялом цеплянии за топчущие их ноги. Но один оказался быстрым и настырным. Он падал от ударов Хахтияра, тут же вскакивал и, слепо размахивая кулаками, снова и снова бросался на аграша, норовя, при этом, вцепиться зубами. Паразматик был как тряпичная кукла, и, казалось, удары Хахтияра были ему безразличны и пропадали втуне, хотя вскоре лицо его стало кровавой маской. Вокруг собралась гогочущая толпа.

Тюлькилиец забеспокоился. Ему не нравился дурной паразматик, продолжавший молча настырно переть – так не должно было быть – это было не по правилам. Не убивать же его, в конце концов, тем более, Хахтияр уже понял, что обознался, но уйти пока никак не мог, не потеряв при этом лицо, да ещё на виду своих женщин.

Лежащий внизу паразматик вцепился зубами ему в лодыжку. Хахтияр издал рык зурдаганской хари и заработал левой ногой, сбивая «клеща» с правой, и заодно, превращая лицо паразматика в отбивную котлету. Он отвлёкся, и этим воспользовался бешенный паразматик, прыгнувший ему на спину. Хахтияр упал. Толпа радостно приветствовала это событие. Бешеный вцепился зубами в плечо тюлькилийца и при этом старался мутузить лежащего под ним врага. Получалось всё это у него крайне неуклюже, но старания и энергии было – хоть отбавляй. Решил дожевать его щиколотку «клещ». Подтягивались, цепляясь за многстрадальную хламиду Хахтияра два других паразматика. Хахтияр извернулся, гневно заорал зурдаганским хряком и, схватив за волосы, попытался оторвать от своего плеча вгрызающегося паразматика и легко вырвал пол его шевелюры. Полные горсти волос огорошили Хахтияра – так они лезут только с долго пролежавшего трупа…

Его продолжали грызть и пробовали схватить за локоть. Несмотря на возникшие сомнения, Хахтияр схватил бешеного за уши и оторвал (нет, слава халлаху, не уши) его кровавую морду от своего плеча. Паразматик деловито дожёвывал, что успел откусить, не забывая непрестанно мутузить врага конечностями. Хахтияр, просипев зурдаганской хула-хупой, извернулся и, сумев сбросить с себя паразматика, оказался сверху на нём. За бока аграша цапали паразматики-медляки, а правую ногу, вцепившись бульдогом, продолжал дегустировать паразматик-гурман.

Шутки в сторону! Хахтияр издал клёкот пикирующей зурдаганской хунты и занёс руку для смертельного удара костяшками кулака в кадык бешеного паразматика…

И, почуяв неладное, остановил руку – гама толпы не было, рычал режущий нервы жуткий скрежещущий свист, похожий на шипение зурдаганского хиппаря. Хахтияр испуганно огляделся. Круг зевак рассеялся: они разбегались. Пулиса и Киийя тоже бежали. Киийя обернулась и замахала ему рукой…

– Ах-гра-а-а!

Паразматик, паразит, сжевав предыдущую добычу, воспользовался моментом и закусил кулаком тюлькилийца.

Смерть паразматикам!

Издать шипение хиппаря Хахтияр не успел. На его пояснице расплылись одна за другой две огненные кляксы. Мгновенно Хахтияра скрутило и забило судорогами. Стрелял паразитр-скоромёт с полисментской машины.

«Было в десять раз хуже, чем в первый раз. Такая боль, такая боль! Шок – больно, а я ещё и в шоке мучился! В-в-а-аа! Я уже думал – умру – умерших маму и папу видел. Говорил с ними. Папа сказал, кто его зарезал. Теперь опять не знаю кто – болел так, что всё из головы улетело. Жалко».

Пришёл в себя Хахтияр уже в медицинском кабинете полисментского участка. Сначала отуштанца приняли за нервного паразматика, но после массы недоразумений разобрались, что к чему, и даже нашли программу «переводчик тюлькили» и через комп объяснились с туристом.

По мнению Хахтияра, в участке его беспрерывно унижали и обижали, особенно поначалу, держа в наручниках и под прицелом паразитра. «Плохо было! В-ва-ах, – Махкат, меня теперь от одного вида гуманного оружия в шок бросает!».

Хахтияр считал: не уважают его – не уважают Матаран-агу, а раз не уважают, уважаемого тюлькилийца, значит не уважают всех тюлькилийцев и даже Аграшван, а кто не уважает Аграшван – не уважает самого шаха и значит весь Отушзтан. Хахтияр так и сказал полисментам. Драка с паразматиками перерастала в конфликт космического масштаба.

«Сиволочи, что не скажу – смеются! Правда, всем интересно было: все бежали слушать – набежали, дышать нечем было».

Наслушавшись историй из жизни тюлькилийца, полисменты доставили туриста прямо к дверям номера и оставили квитанцию штрафа, предупредив, что за неуплату через три дня пойдёт большая пеня.

Махкат взял в руки квитанцию. Сумма штрафа была астрономическая. Он жалеюще взглянул на Хахтияра.

«Зарежет», – сказал его взгляд.

"Я не виноват! " – ответил взгляд Хахтияра.

«Всё равно зарежет».

«Я ему объясню», – во взгляде отчаянная надежда.

«Зарежет, похороны дешевле обойдутся».

«Он хороший», – больная, умирающая надежда.

Махкат отвёл глаза и посмотрел на часы.

– Через два часа Матаран будет звонить. Давай пока узнаем всё, что можно, о паразматиках. Здесь нам это очень пригодится.

Сведения о паразматиках Махкат нашёл на четвёртой минимакаронине.

"…В условиях всеохватывающей пандемии паразитац-наркомании (паразматизации), длящейся в течении шести поколений, в Зарабадже сложился особенный неординарный тип общего психополового поведения и межполовых личностных отношений.

Нормой считается безынициативное пассивное поведение мужчин и гиперактивная половая агрессия женщин. Полигамия приветствуется у обоих полов. У мужчин считается она признаком мужской силы, а у женщин показателем красоты, привлекательности, сексуальной силы и победоносности.

Такие выверты психополового поведения не выглядят удивительными, если учесть, что при тоталитарной паразматизации из всего взрослого населения половоактивными являются 80-90% женщин и 10-15% мужчин.

…ПАРАЗМАТИЗМ – это особый вид нервно-психической наркомании, возникающей в результате привыкания к слабому ударному взаимодействию с паразитной биоплазмой и появляющейся потребности к биооблучению и воздействию паразитных биотоков определённой «нежности».

В нервной системе паразитац-наркоманов(паразматиков) постепенно формируются новые особые проводящие каналы для паразитных биотоков, а старые разрушаются, перерождаются и перепрофилируются. Меняется энергообмен и метаболизм организма, снижается чувствительность рецепторов, понижается интеллектуальный уровень, пропадает либидо.

Многократный количественный перевес мужчин паразматиков над женщинами паразматиками объясняется строением их гениталий. Вынесенные наружу мужские гениталии можно паразитацировать практически не задевая остальные органы, что практически невозможно с женскими. Поэтому, как правило, у женщин при паразитации негативные чувства и эмоции подавляют положительные, и они избегают следующей паразитации, а не стремятся к ней, как мужчины. В меньшей степени это обуславливается большей чувствительностью и ранимостью женщины на грубое воздействие, каким безусловно для организма является паразитация.

От вида, мест и мощности паразитации и реакции на неё паразматики делятся на несколько типов, в следующих пропорциях:

НАТУРАЛЬНЫЕ паразматики 10%

НОРМАЛЬНЫЕ 70%

НЕРВНЫЕ 10%

ЖЕЛЕЗНЫЕ 3%

БЕШЕНЫЕ 2%

ИМПЫ 5%

Из нормального непаразматизированного населения «выходят» натуральные, нормальные и железные паразматики. Из натуральных паразматиков «получаются» нормальные и железные. Нормальные паразматики перерождаются в нервных и импов. Железные паразматики становятся только импами. Из нервных паразматиков «выходят» бешеные и импы. Бешеные быстро перерождаются в импов.

НОРМАЛЬНЫЕ – основная масса паразматиков, испытывают потребность в паразитации половых органов и эрогенных зон тела для получения психопатического и физического оргазма. При этом для них теряет привлекательность обычный секс с партнёром, ощущения от которого бледнее, менее продолжительны и не возможны с той частотой, с которой возможна паразитация.

Отличия: заторможенность, некоторое снижение интеллекта.

НАТУРАЛЬНЫЕ паразматики совмещают паразитацию с обычным сексом.

Отличия: наличие комплексов на почве секса.

НЕРВНЫЕ, у этих паразматиков потребность в паразитации значительно шире, чем у нормальных и охватывает почти всё тело, с уклоном в мазохизм.

Отличия: полное отсутствие полового влечения, отвращение к сексу, значительное снижение интеллекта, нервная возбудимость, частые проявления немотивированного садизма по отношению к окружающим и к себе (крайняя форма садомазохизма), маскоподобное выражение лица и застывший взгляд (частичная пропажа способности владеть мимикой лица), у них наблюдаются случаи непрерывного нервного тика мышц лица или тела.

БЕШЕННЫЕ, у этих паразматиков обширная и частая потребность в паразитации средней силы, явно выраженный мазохизм.

Отличия: сильное снижение интеллекта, частые вспышки буйства с галлюцинациями и с последующей частичной или полной потерей памяти, непроизвольные подёргивания конечностей, головы, тик; либидо проявляется в искажённых формах во время буйных вспышек.

ЖЕЛЕЗНЫЕ, у этих паразматиков потребность паразитации нечастая, но высокоэнергетическая, иногда на грани жизни и смерти.

Отличия: полное отсутствие либидо, эмоциональная сухость, чёткая выверенность движений (кибероподобная), интеллект обычно выше среднего. Высокая смертность (в сравнении с другими паразматиками).

ИМПЫ – последняя ступень трансформации всех типов паразматиков. Потребность в паразитации нерегулярная.

Отличия: неполные дебилы, заметная атрофия мышц в разной стадии, поведение обычно спокойное, заторможенное, часто впадают в ступор".

То, что пошло дальше было совсем уже малопонятно и неинтересно: какие-то специальные научно-медицинские термины, цифры, графики…

Глава седьмая.

Махкат выключил пэстин и закрыл папку «Пособия для туристов».

– Везёт тебе, Хахтияр, на паразматиков: дерёшься с ними, трахаешься…

– Кто тебе сказал?! – встревоженный Хахтияр подозрительно уставился на Махката. – Я этого не помню… С кем трахался? С сумасшедшим?

Оторопевший Махкат только открыл и закрыл рот…

– Неужели трахнул дохлого? – Хахтияр сильно расстроился. – Ещё живой?.. Чего молчишь?! Я тебя спрашиваю – дохляк не умер? Умер или нет?

Махкат, выпучив глаза, продолжал ловить ртом воздух.

– В-ва-а!.. Сразу с четырьмя!?..Да-а?.. Во-о я да-аю-ююю!! Слушай, неужели все умерли?

Махкат давно так не смеялся – он рыдал и плакал, опираясь на ничего не понимающего земляка.

– Хахтияр, соображать надо! А ты только догадливый… Ха-ха-ха-а…Чересчур… Г-ха-а-ха-а… Это вредно… Ха-ха-а… Я про твоих любимых гёхпери. Они паразматики. Натуральные. Ясно же. Ты, что ничего не понял? Мы же «Пособие» только что вместе смотрели!

В ответ удивленный взгляд Хахтияра.

Махкат вздохнул.

Не понял. Догадливый, но непонятливый. Образования не хватает. Вернее его совсем нет. Махкат пожалел друга и решил ему всё обьяснить доходчивей.

– Те, дохляки которых ты обидел – это три импа и один нервный или, быть может, бешенный паразматик. А гёхпери…

Глядя на Хахтияра, выпятившего нижнюю губу и что-то про себя соображающего, Махкат не выдержал и вновь загоготал.

– Хватит, да! Напугал, расстроил и ещё – смеётся. В-ва! Если бы ты столько раз память терял, сколько я за эти дни – ты бы не смеялся. Шайтан с ними – с этими дохлыми и бешенными. Я сам не-эрвный! Что сделал – то сделал. Пусть больше не попадаются!

Лицо Хахтияра стало хитрым, как мордочка зурдаганского хвата – он даже тихонько загурлыкал.

– Слушай, а можно узнать: что делали девочки? Почему от их малюсенького паразитарика я ловил большущий пребольшущий кайфущище, а от большого паразитра один супершок, даже хуже – беспре-едэ-э-эльный боль. Почему получилось наоборот? Если узнаем, много получим. Ты умный, я умный, подумай – я уже подумал: от большого паразитра должен быть ещё больший кайф. Совсем громаднющий – как горы!

Хахтияр мечтательно закатил глаза, представляя, каков он этот горный кайф. Не сумел, и недовольный возвратился на равнины бескайфья.

– У девочек есть секрет. Точно. Давай поищи, может в этих железных макаронках он тоже есть.

Махкат уже наловчился пользоваться «Пособием» и то, что искали или что-то вроде этого, нашел быстро:

"Нормальные и натуральные паразматики применяют для достижения оргастического наслаждения малые паразитары и чаще всего игольные – изначально предназначенные не для поражения шоком, а для отпугивания «уколом». Игольники (другое название «укольники») генерируют очень узкий поток-выброс биоплазмы с заданными качествами спектра биоизлучения. «Нежность» и частоту регулируют с помощью фильтриков. Подбор частоты, нежности и ширины спектра для каждого человека сугубо индивидуален и практически невозможен без проб и, сопутствующих этому, ошибок и негативных последствий.

Удар излучающей паразитной плазмой в определённые места генерирует там паразитные биотоки и, кроме того, в продолжении некоторого времени остаточный биомагнетизм в районе паразитации способствует добавочному самогенерированию паразитных биотоков. В результате паразматик получает растянутые во времени ощущения и чувства, к которым стремился: высокий оргазм и другие виды наслаждения, расслабление и напряжение, сполох эмоций, затмение сознания, галлюцинации и сны, видит страшное и притягательное, прекрасные и отвратительные картины. Провоцируется массовый выброс гормонов в кровь. Происходит гормональный взрыв в организме. После нескольких паразматизаций вырабатывается гормональная зависимость (обычны случаи тяги к паразматизации ради самой паразматизации без цели получения удовольствия).

Подбором фильтриков достигается больший накал положительных чувств и резко снижается объём и накал негативных ощущений.

У нормальных паразматиков волна паразматического оргазма широка и груба, и затрагивает не только физически, но и психопатически, вызывая даже галлюцинации присутствия партнёра или партнёров.

У натуральных паразматиков волна слабее, нежнее и совсем не затрагивает психопатически, и для полного удовлетворения им нужен реальный партнёр. Любовь или секс с ним, как бы возводит в степень уровень паразматического сладострастия. К тому же это придаёт всей процедуре естественность нормального полового акта, что важно для большинства натуральных паразматиков.

Большинство паразматиков (подавляющая часть нормальных) тяготится своей «слабости», понимая вредность и наркотическую сущность её, но ничего с собой поделать не могут, даже зная, что в лучшем случае доживут до дебильного конца, став импами".

– В-ва-а… Махмат, слушай, я теперь тоже паразматик. Натуральный.

Махкат успокаивающе похлопал земляка по плечу.

– Не переживай, киши! Один раз – не пидо… не гитю-ю… ну-у, не паразматик.

– А я и не переживаю. – Хахтияр встал и прошёлся по комнате, показывая, как он не переживает.

Махкат на его месте переживал бы: лысое тело только-только испечённого паразматика являло жалкую картину боевых и любовных ран.

– В натуре, знаешь, натуральным паразматиком не так уж и плохо быть. Это тебе не гютюш-имп. – Хахтияр с достоинством приподнял начавшие сползать шарвары. – Пошли, отметим мою женитьбу. Я решил взять в свой гарем Пулису и Киийу! Готовь свадебный подарок. Два подарка!

Глава восьмая.

Вызов от Матарана пришёл чуть раньше обещанного времени.

– Где вы были, гютюши недорезанные?! Ради чего я вас послал в Зарабадж? Чтобы вы бордель-кысы трахали? – и Матаран, не слушая, обрушил на слуг лавину ругательств и угроз. Отведя душу, он приказал:

– Махкат, докладывай, где были, что делали? Как продвигаются дела?

Махкат очень кратко, не вдаваясь в подробности, дискредитирующие его и Хахтияра, доложил об их приключениях, подчеркнув, что все их действия были направлены на ознакомление с обстановкой и выполнение заданий обожаемого Матаран-аги. Махкат не забыл посетовать на то, что они столкнулись со столькими новыми, странными и неожиданными для них вещами и отношениями, что оказались просто в шоке («В ба-альшо-ом шшо-оке!» – подтверждая сказанное, решился подать голос Хахтияр). И, если бы не предусмотрительность мудрейшего Матаран-аги, положившего в их вещи «Пособие для туристов» (Матаран, сузив глаза, смолчал), то они вообще ничего не поняли бы, не знали, как себя вести, и не смогли бы ничего сделать.

– Ладно, считайте, что я вам поверил. И помните: пока я вам делал только хорошее. Но если опять начнёте за мои деньги, во вред делу, без толку шататься по бабам, то вы узнаете меня с плохой стороны. Хахтияр! Это касается в первую очередь тебя! Ты меня понял, гурду?!

– Матаран-ага! Не нужны нам эти бабы! Плевать мы на них хотели! Мне и Махкату они уж-же во-о-от где сидят! Положите сейчас ко мне на дуван голую гёхпери – я на неё плюну и отвернусь. Не хочу! Смотреть на них уже не хотим! Махкат, скажи – правильно я говорю!?

Махкат кивнул, подтверждая, и вдруг удивлённо заметил, что Матаран испуган.

– Уже? Так быстро…

– Уже, уже. Конечно, уже! – Хахтияр сердито замахал руками. – Ещё вчера было «уже»! Их тут столько, что и завтра будет «уже». И послезавтра тоже будет «уже»!

– Совсем, совсем не хочешь? – спросил Матаран, вроде, как бы не своим голосом и уже совсем не грозно, а будто испугано.

– Не хочу! Матаран-ага, разве я вас когда-нибудь обманывал?! Честно! – не хочу! Ни я, ни он не хочет.

– Кто он? Махкат?

– Не-а, – Хахтияр кокетливо заулыбался. – Мой очень близкий большой друг. Очень большой и упрямый, как ищщак. У Махката есть свой такой же друг в шарварах.

И Хахтияр захихикал, довольный своей шуткой и, главное, тем, что всё так неплохо для него с Махкатом оборачивается, но тут же заткнулся, увидев совсем не весёлую реакцию хозяина.

Справившись с паникой, Матаран потребовал от Махката подробно объяснить ему: что это они поняли, что собираются делать и что им нужно.

В конце объяснений Матаран-ага был уже прежним грозным Матараном-фудаином:

– Деньги я переведу, штраф оплатите. И чтобы больше – ни-ни! Режьте, рвите, убивайте этих гютюшей-паразматиков, но не попадайтесь! Телохранителя-гида наймите. Из того списка. Алгу этого, услуги которого в два раза дешевле.

Махкат осмелился робко уточнить, что Алга это не он, а она. Хахтияр решил, что по этому вопросу можно высказаться и ему:

– В-ва-а! Матаран-ага зачен нам баба!? Любой киши в десять раз лучше. В-ва а! Тело-хранитель! Кому тут наше тело нужно? – только гёхпери. Мы сами своё тело от гёхи охранять будем. Лучше купим костюм-мостюм от щокового оружия. И ещё можно…

Матаран зло оборвал Хахтияра:

– Молчи, гурду! Ну и что, что женщина? Если оплатишь штраф сам, возьмём мужчину.

И добавил спокойнее, уже обращаясь к Махкату:

– Я ещё не решил: нужны вам защитные костюмы или нет. Подумаю. Сенс-переводчик для Хахтияра разрешаю заказать. Начинайте зазывать баб. Боюсь, напрямую, – Матаран кисло усмехнулся, – это у вас хорошо уже не получится, так что лучше всего делайте это через ваших гёхпери. За каждую гёхпери, согласившуюся уехать, каждый из вас получит премию. Всё. Старайтесь. Свяжемся завтра, в это же время.

После окончания разговора Матаран, не мешкая, сделал два дела: перевёл в Зарабадж нужную сумму и затребовал ещё одно «Пособие для туристов» со всеми полагающимися к нему минимакаронинами.

Вечером, на раздражённые претензии Матарана: почему на новых минимакаронинах нет ничего о костюмах защитных доспехов от паразитарного оружия (КЗД/ПО), а на прежних минимакаронинах было. Дежурный сервис-службы вежливо поинтересовался, не просматривает ли уважаемый турист минимакаронины на гостиничном визоре. Узнав, что да, так и есть, так же вежливо сообщил, что номерные пэстины не имеют некоторых криптодрайверов, для полного раскрытия информации, содержащейся на минимакаронинах, но эти криптодрайверы – можете не сомневаться – имеются в пэстине «Пособия для туристов». И пожелал приятного просмотра.

«Гютюш! Что там может быть приятного?!».

Глава девятая.

Матаран не зря потратил вечер на повторное изучение минимакаронин «Пособия» кроме негативной он узнал и много позитивной информации о Зии и Город-доме Зарабадже. Оказывается, Зия уникальная планета с особой магнитосферой. Еще более уникальной являлась котловина, посередине которой расположился Зарабадж. Район зарабаджийской зиимагнитной аномалии.

На Зии, в условиях её особой зиимагнитосферы, время существования паразитной биоплазмы (при прочих равных техноусловиях её образования) было в четыре-пять раз продолжительней, чем на других подобных планетах, а в районе зарабаджийской аномалии в три-четыре раза больше, чем в других областях планеты.

Зия была всегалактической здравницей. Миллионы людей приезжали сюда на лечение. В основном лечили различные нервные заболевания. За год сотни тысяч мужчин излечивались от возрастного снижения оргастической чувствительности, миллионы женщин, теряя фригидность, находили чувственность.

Конечно, для санаторного лечения предлагались более спокойные Город-дома Зии, но для экстренных, тяжелых случаев и, когда фактор времени играл важную роль, для быстрой шоковой терапии Зарабадж был незаменим.

Вот так, вдруг, выяснилось, что всё не так уж и страшно, как привиделось поначалу. И Матаран решил: надо ехать в Зарабадж. Без его прямого присмотра эти гурду ничего путного не сделают и, кроме того, он самолично должен расправится с последним из Биркули.

Хахтияр, под предлогом, что пора начинать агитацию, связался с невестами, выяснил, какая сумма требуется для закупки фильтриков, выклянчил её у Махката и вечером вместе с заехавшими за ним девицами уехал к ним. В полном взаимопонимании (у него уже был свой сенс-переводчик) он провёл ночь в одной связке с гёхпери в опасных горах кайфа.

Махкат любил стихи Кармага Фандемири и знал наизусть книги его стихов и афоризмов – из них он черпал житейский опыт и мудрость. Фандемири его не подводил. «Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт, а умнейший в горы не зайдёт!» Правильно, послушаемся Фандемири. Не пойдём. Никуда.

Махкат связался с Алгой и договорился о встрече на завтра.

Ночью он отдыхал. Один. Совсем один. Спал в своё удовольствие. Безмятежно. Много.

Ждать после звонка пришлось невыносимо долго. Казалось, за дверью никого нет: никто не собирался отворять дверь, и не отзывался. Тишина. Не выдержав, Алга ещё, ещё и ещё нажала на кнопку звонка. Тот же результат. Было до слёз обидно за потерянное время и уплывшую работу. Опять её подвела пунктуальность – увели клиента из под носа! Надо было прийти пораньше. Стоять под дверьми дальше не имело смысла. В последней отчаянной надежде Алга вжала до упора кнопку звонка и не отпускала…

Дверь распахнулась. В проёме стоял могучий чув, одетый как пугало, с репродуктором переводчика на шее. Из номера неслись звонкие переливы мелодии звонка. Застыдясь, Алга нервно отдёрнула руку от кнопки.

Открыв дверь, Махкат увидел симпатичную стройную гёхпери, одетую, наверное, по здешним понятиям, очень скромно – в закрытый по самые скулы комбинезон, правда, отлично демонстрирующий выдающиеся формы фигурки девушки. Такая закрытость соблазнительней иного стриптиза.

Гёхпери была чем-то расстроена или обижена – глаза блестели от обилия влаги. Она была похожа на обиженную до слёз и еле удерживавшуюся, чтобы не заплакать маленькую бала-кысы и, впервые здесь, в этом дурном городе к Махкату пришло желание защитить и утешить кого-то. Но он не знал как… и улыбнулся.

Чув очень мило улыбнулся ей. Это он – её турист. Никто его не уводил. Чего она так разнервничалась? Алга улыбнулась в ответ:

– Вы Махкат? Я Алга, ценз одиннадцать, гид-телохранитель. Мы вчера с вами договорились сегодня встретиться.

– Конечно, конечно, – Махкат усиленно закивал головой. – Я помню. Проходите, пожалуйста, – и подтянув живот, посторонился, пропуская в номер Алгу.

Для телохранителя она была мала ростом – её высокая пышная прическа, не добравшись до подбородка клиента, лишь щекотнула ему кадык. Головокружительная волна мягкого цветочного запаха взметнулась с густой шапки волос, объяла и растаяла, удалившись за Алгой, оставив ауру нежности и красоты.

Клиент Алге понравился: неуклюжий добрый медведь. Такого только и надо защищать. Даже не будь у него на шее переводчика, по всему было видно, что он не зарабаджиец. На лбу чува, можно сказать, было написано: приезжий, турист – завидная и до смешного лёгкая добыча похотливых девиц. А чув, видно, классный – как создан для нее: высокий, мощный, симпатичный. И по глазам заметно – добрый. И не обязательно дурак, может форма глаз такая… Один недостаток – маленько толстоват. Зато, нет того выпендрёжа, каким болеют все зарабаджийские молодцы, к которым, попробуй, подступись!

«…Ну и что, что клиент? Чув ведь… И пусть ненадолго, пусть потом уедет – неделя, да её. Когда ей ещё так повезёт? Э-эх! Была не была!..».

Вот это телохранитель! Такая… такая… лапочка! Не красавица, нет (хотя – как для кого!), но такая… приятная, скромная, милая, простая. И не наглая, как все вокруг. Не похожа на этих тукуковских гёхпери. А глаза… В глазах нет злого равнодушия пополам с презрением, как у той перламутровой.

Махкат растерялся, не зная, что сказать, как подступиться. Но… В конце концов, надо становиться настоящим киши! «Кто не рискует, тот не целует». Вперёд Махкат!.. Вот только как?.. Хотя… Подождём. Сначала дела. «Сделай дело, гуляй смело, пей много».

Алга вначале, как всегда, представила свои «верительные грамоты»: несколько удостоверений мастера различных единоборств, разрешение на ношение и применение всех видов шокового оружия и удостоверение сфэна – внештатного сотрудника полисии.

Махкат был поражён, как ложно может быть первое впечатление, как жестоко можно обмануться в женщине! Но и как оно стойко, это первое впечатление!

Алга показала имеющиеся у неё паразитр, игольник, вертун (та самая удлинённая лепёшка с молниеносными ядовитыми мушками), парализатор и расслабатор (после воздействия, человек расслабленной амёбой плавает в своих выделениях и испражнениях).

О, халлах! Назад, Махкат! «Там, где услада, часто много яда!» А как хочется… как тянет! Какая девушка!.. Нет, нет, надо держаться. Держаться, держаться и ещё раз держаться!

Алга выразила готовность хоть сейчас сопровождать Махката куда угодно – под комбинезоном на ней костюм защитных доспехов. И она грудью готова защитить тело клиента от любого гуманного оружия и от любых посягательств, как со стороны паразматиков, так и со стороны девиц.

Она великолепна! Алга-а… Наплевать на яд… Но… Матаран… Надо взять себя в руки.

Махкат объяснил, что надо дождаться прихода напарника и вот тогда они смогут вместе навестить родственника их хозяина. Надо узнать, как он поживает и почему не возвращается домой. Сделать это надо очень аккуратно, чтобы родственник ничего не заподозрил, а то опять сбежит от любящего пятиюродного брата. Ну, а пока, он – Махкат, приглашает своего телохранителя позавтракать вместе с ним.

Алга приглашение приняла, тут же уточнив, что для неё это будет обед, и испросила разрешения пока снять доспехи.

Махкат был не против. Как и любой киши в подобной ситуации.

За завтраком Алга рассказала, как следует вести себя на улицах Зарабаджа туристам и просто привлекательным чувам, например, Махкату (Махкат зарделся). Если коротко суммировать все советы, то они сводились к следующим правилам:

1) Старайтесь по возможности игнорировать пристающих к вам девиц, не вступать с ними в разговоры.

2) Если первое невозможно, отвечайте односложно и как можно неприветливее.

3) Если второе невозможно, при общении сообщите, что вы спешите к подруге.

4) Если не помогает ни первое, ни второе, ни третье посылайте девиц подальше, в нужное им направление в приятной для вас форме и неприятной для них.

5) Если четвёртое не помогает можно унизить их физически (пощечина и т. п.), но следует учесть, что при следовании четвёртому и пятому правилу резко возрастает возможность вашей паразитации и других нежелательных сюрпризов.

6) Если ничего не помогает, можете начать расслабляться или, наоборот, резко собраться и попробовать показать лучшие, чем у ваших новых назойливых знакомых, спринтерские данные.

Милая беседа между аграшем и гидом продолжалась и после завтрака, и в обед, и после обеда… Взаимопонимание крепло. Хахтияр не появлялся. Не появился он и к моменту, когда пришёл вызов от Матарана.

Матаран одобрительно отнёсся к Алге и недоверчиво к сообщению, что Хахтияр, вот только-только, буквально пять минут назад, срочно отправился на смотрины двух претенденток, выразивших желание выехать на Отушзтан. Он потребовал от Махката конкретных дел, благо у него уже есть гид-телохранитель. Пообещался вскоре приехать и наказать нерадивых дармоедов.

Хахтияр появился поздно вечером. И не один, а со своими гёхпери. Он сразу стал просить денег и грозился остаться в номере вместе с подругами, и всю ночь страдать с ними – пусть бессердечные друзья знают и слышат, как он мучается. Потом он завёл бесконечную брачную песнь зурдаганского храпа. Махкат, слышавший пару ночей песнь настоящих храпов, сдался и раскошелился: Хахтияр при желании один перепел бы целую стаю этих жутких животных.

Ночь Хахтияр провел, покоряя горные пики кайфа.

Матаран, после предварительного знакомства в танц-баре, у себя в номере близко знакомился с очередной малознакомой туристкой.

Махкат и Алга вместе наслаждались в постели прелестями горных долин и альпийских лугов.

Глава десятая.

Прошло восемь дней.

Хахтияр не хотел просыпаться – мир был противен и неинтересен. Наступающий день грозил суетой, постоянным дискомфортом и безнадёгой. Жестокий Матаран-ага, паразитром по его дыне, несомненно, опять ничего не даст, не войдёт в положение бедного паразматика четвёртый день обходящегося без нормальной паразитации. Фильтрики, фильтрики! – где вас украсть, у кого отобрать, если купить нельзя?

Лежать тоже невмоготу. С каждой минутой становилось всё хуже и хуже: тело просило движения и паразитации. Хахтияр нехотя поднялся и, не торопясь, стал одеваться. Любые резкие движения были неприятны. Облачившись в свою сильно поизносившуюся хламиду, он побрёл к двери, медленно-медленно.

Миновав кухню (есть не хотелось), он поплёлся в холл, потом в комнату Махката – никого нигде не было. Вернулся в холл, опустился на диван, включил визор и без интереса вперился в экран. Шла какая-то музыкальная галиматья со стрельбой и голыми мужиками. Ничего интересного.

Прошло довольно много времени, кончилась одна передача, началась другая очень похожая на первую. Хахтияр просто ждал, время от времени ворочаясь и делая что-то вроде медленной зарядки, которая разгоняла кровь и прогоняла неприятные ощущения в застывших членах.

В передней послышался шум открываемой двери. В холл заглянул Махкат.

– О-о, ты уже проснулся. Будешь со мной обедать?

– Не хочу. Махкат, будь другом, дай хоть один жетон!

– Опять, снова-заново. Ты же знаешь, сейчас у меня ничего нет – всем распоряжается Матаран-ага.

Хахтияр поплёлся за Махкатом на кухню.

– Ну, найди где-нибудь. Попроси у Алги, тебе она не откажет.

– Хахтияр, ты же сам говорил: настоящий киши у женщин просит только одну вещь.

– В-ва-а! Когда это было! Здесь это просить не надо, в-ва! Тут это наденут и не спросят, а ещё раз наденут, догонят и снова наденут! Зачем просить?! В-ва!.. Ладно, денег не проси, согласен, мужчине это стыдно. Попроси одну вещь – один фильтрик, красненький, не-эжность семь.

– Нет, Хахтияр, не проси, не могу, – Махкат уже обедал. – Ты лучше скажи: чего ты ночью так страшно кричал, аж мороз по коже. Я таких зурдаганцев не помню.

– Сам так заорёшь, если без фильтриков трахнешь себя игольником. Попробуй, я послушаю. Поймёшь меня сразу, может, добрый станешь.

– Хахтияр, дорогой, давай завязывай с этим. Разве так можно? Даже твои жёны тебе говорят, что паразитацироваться так часто нельзя, вредно. А ты ещё голым игольником трахаешься! Посмотрись в зеркало, на кого ты стал похож.

– В-ва! Хорошо, что напомнил. Ты мне ещё свадебный подарок не сделал!

– Как не сделал?! Хахтияр, побойся халлаха, целых два сделал.

– Э-э… Эти подарки для моих двух жён. А мне другое нужно – ты знаешь что.

– Нету. Матаран-ага придёт, у него попросишь.

– В-ва! – Хахтияр повернулся и, ворча, пошёл из кухни. – Придёт! Он теперь скорей помрёт, чем придёт. Третий день со-бе-се-до-ва-ни-е проводит. Как можно сразу с десятью гёхпери бе-се-до-вать? Не понимаю… даже если делать это молча… С трёмя с ума сойдёшь! И ещё проводит проверку на совмещение… Хе-э!.. чего там проверять?.. Три дня! Игольник за полчаса больше даёт, чем три дня его собеседований и совмещений!.. Э-э… городской…

Хахтияр доплёлся до дивана, уселся и вновь тоскливо уставился в визор.

Зазвонил связон. Хахтияр посмотрел и равнодушно отвернулся. Вбежал, на ходу вытирая руки полотенцем, Махкат. По пути он убрал звук у визора и, сев напротив связона, включил его.

Звонил Матаран. Он был небрит и имел мятый вид.

– Махкат, бери Хахтияра и заходите ко мне через полчаса. Всё.

Связон звякнул отзвоном и экран засветился голубым фоном.

– Не пойду, – сообщил Хахтияр. – Пусть сначала премиальные даст. Сколько мы ему гёхпери нашли! После того, как объявление вышло, у Киийи чуть связон не сломался – звонок устал, х-хр-рыпеть начал! А он!.. Два жетона жалеет!

– Убьёт! Надо идти.

– Пусть убьёт, мне такая жизнь не нужна… – по щекам забиженного Хахтияра потекли слёзы. – Ты вон как приоделся, а на мне какой был бардак, такой и остался… Импы смеются. Старые, рваные шмотки…

Махкат сочувственно покивал, не став спорить и напоминать, куда ушли все деньги выделенные Хахтияру.

Приятель продолжал жаловаться:

– Тебя никто не обидит. У тебя такая женщина – настоящий убийца (Алга как-то воспротивилась желанию Хахтияра указать ей её женское место), да к тому же жандарм. А меня… – ещё несколько горючих слёз скатились из глаз бедняги паразматика.

Махкат присел рядом с Хахтияром и обнял его.

– Всё будет хорошо, дорогой. Подожди. Вспомни, как кричит зурдаганский хвастаст, наконец, дождавшись свою хванигу.

Хахтияр вспомнил. Получилось неубедительно.

Глава одиннадцатая.

Когда Махкат с Хахтияром пришли в трёхкомнатный люкс Матарана, он уже побрился и привёл себя в приличный вид. По квартире бегало с десяток раздетых гёхпери, но Матаран их уже отдрессировал, и в комнату, где беседовали мужчины, ни одна не заходила, лишь изредка, приоткрывались двери и внутрь заглядывали любопытные личики, тогда Матаран хмурился и личики исчезали.

– Угощайтесь, – Матаран показал на забитый дорогими деликатесами столик.

Махкат с готовностью принял это предложение. Хахтияр отнёсся к нему равнодушно.

– Отбор я закончил, дорогие мои земляки. Отобрал предварительно самых красивых, молодых и послушных. Жаль, но девственниц тут нет, и жёны из них не получатся. Хотя… здесь всё так сложно и непросто, не то, что у нас дома… Может и получатся. Для других, конечно. Ладно, посмотрим. Большой гёхъеви повезём. Конечно меньше, чем хотелось бы, но больше невозможно. Я навёл справки, подсчитал, и получается, что точно смогу оплатить доставку семнадцати или, при хорошем раскладе всех дел, двадцати гёхпери. А желающих у нас уже много больше.

Пора разобраться с Гухрихаром. Сегодня надо идти к нему, завтра улетаем в Турцентр, а послезавтра садимся на космолайнер и отправляемся домой. Если не успеем, то следующий подходящий для нас транспорт будет почти через месяц. Этого допустить нельзя, поняли?! Здесь деньги летят как листья – ещё два месяца и я никого не смогу взять, а через три и сам не уеду. Я всё ясно объяснил?!

– Матаран-ага, – Хахтияр сполз с кресла и оказался на коленях перед хозяином, – убейте меня, зарежьте – никуда я не поеду…

– Вставай дурак, обратно поедешь не гурду – пассажиром. Не бойся. Тебе не ясно?! Вставай!

– Всё равно, не поеду…

Матаран полез за яджалом, но тут же вспомнил, что его временно отобрали.

– Гютюш, я жену тебе хотел дать, за премиальные. Бери любую, вези с собой домой… А ты!..

– Не надо мне жены, здесь в каждой помойной яме по пять жён валяется, я премиальные хочу.

– Не поедешь домой, хрен что получишь. Хочешь – сейчас выметайся! Иди, сдыхай от голода. Кому ты нужен, пя-аря-азма-атик гнилой. Иди!

Оставаясь на коленях, склонив голову и сжавшись, Хахтияр не уходил.

– А я ещё хотел сделать тебя своим главным наркоманом! Главным паразматиком!

Хахтияр поднял лицо на Матарана. К тоске и обречённости прибавилось удивление.

– Думал, будешь моим главным специалистом по фильтрикам, ты же лучше всех нас знаешь, как они действуют, как их применять, кому какие надо, какой сколько стоит. Ты один знаешь, где их купить подешевле. Просто так их не купишь, правильно?

Хахтияр кивнул. Он уже не сидел на коленях, униженно сгорбившись, а стоял на них – почти гордо.

– Бизнес надо делать! На всём! На паразитации тоже, чем она хуже того же чиртижа?

– Лучше-е!! – от всей души поддакнул Хахтияр.

– Правильно. Вот, я и думал, что завтра ты мне поможешь закупить товар и себе закупки сделаешь на свою премию. Ты не хочешь. Ладно. Ты хотел уходить – уходи. Я тебя отпускаю!

Хахтияр взвыл непонятным зурдаганским зверем, больше всего напоминая благодарного хвастаста, поймал ладони Матарана и, плача, стал покрывать их поцелуями.

– О-оу-уу, благородный зидатиль Матаран-ага, о-оууу, золото-о-ой… несравненный Матаран-ага, о-ууу, простите неблагодарного хайлатора, оу-ууу…

На лице Матарана на миг в правом уголке губ, как тик, появилась и исчезла змеиная улыбка.

– Ладно, ладно, хватит, прощаю. Садись.

Матаран оттолкнул Хахтияра и, сузив глаза, упёрся взглядом в Махката.

– Может, и ты собираешься остаться здесь?

Махкат, перестав есть, чуть не подавившись, старательно замотал головой:

– Нет! Нет! Что вы, господин! Куда я без вас?!

– Возьмёшь с собой Алгу или тоже фильтриков накупишь?

– Я бы взял, да Алга не поедет, а фильтрики мне не нужны. Но на что потратить премию я знаю.

– На что, если не секрет?

– Перед вами, Матаран-ага, у меня никаких секретов не может быть. Куплю разную мелочь: одежду, видеотехнику, хороший виртуал-компьютер и,вообще, – на что глаз ляжет.

– Много мелочей, – Матаран помолчал, наблюдая за реакцией Махката на его слова. – Если премии не хватит, проси – добавлю. Потом отработаешь. Насчёт тебя у меня тоже есть планы. Если всё сложится благополучно, ты будешь ездить сюда время от времени – за товаром. Понял? Согласен?

Махкат в знак повиновения и послушания пригнулся.

– Твоя Алга договорилась с тем телохранителем, которого она рекомендовала? Негон, да? Так, кажется, его зовут?

– Она поехала за ним, господин. С ним трудно связаться, но он обязательно должен появиться у себя дома, так как завтра у него утренняя смена здесь, в ТуКУКе.

– Хорошо, будем надеяться, что в течении часа-двух они появятся, если же нет, всё равно пойдем. Срочно наймём других. Тогда гонорар Алги я вычту из твоей премии. Согласен, Махкат?

Махкат показал, что делать ему нечего, остаётся только соглашаться.

– Тогда всё, пока свободны. Как появятся телохранители, сразу ко мне.

– Матаран-ага, – Хахтияр сделал мученическое лицо, – сянулям-мянулям[4], дайте пару платеж-жетонов. В счёт премии.

– Завтра дам всю премию. Сегодня ты должен быть прежним Хахтияром. Держи.

Матаран бросил на пол перед Хахтияром облатку антипаразата. В ней было шесть больших таблеток.

– По две таблетки каждые четыре часа. Обязательно выпей. Проверю!

Глава двенадцатая.

Матаран, неожиданно, казалось, ни с того ни с сего, принявший решение нанять на время разборки с Гухрихаром ещё одного телохранителя, сделал это не из трусости или излишней осторожности, граничащей с ней. Нет, тому были веские причины. Он даже сомневался, не будет ли бесшабашной глупостью с его стороны, если он не наймёт дополнительно несколько телохранителей. Но… деньги и так чересчур резво разлетались.

Матаран взял в поездку датчжер «ХF799=RGП+++>>», необычайно сложный и дорогой прибор с массой прибамбасов, в которых Матаран так до конца и не разобрался. Прибор сканировал пространство по всем радио, грави и псис диапазонам в поисках информации, находил и расшифровывал.

Простые радиодатчжеры были сравнительно дёшевы, и их имел кто ни попадя, гравидатчжеры стоили десятикратно больше, а вот псисдатчжеры, даже самые простенькие, стоили сумасшедших денег. И когда Матарану предложили тройной датчжер, да ещё с полным охватом всех диапазонов и запросили всего четыреста тысяч дирхемов, он руками и ногами ухватился за это предложение. Считай двадцатикратное, а может и стократное вложение денег. Цену он, конечно, сбил до трёхсот пятидесяти тысяч и сделал попытку «обойти» продавца и за так завладеть прибором. Но не удалось. Несмотря на это, Матаран не жалел, что вложил громадные деньги во вроде бы почти бесполезную вещь – датчжер всегда можно было продать за те деньги, какие отдал он, а при случае и за десятикратно большую сумму. Откуда у таинственного продавца оказался прибор, осталось загадкой. Матаран подозревал, что его стащил какой-то высокопоставленный чиновник во время посещения одного из военных космокрейсеров, изредка прибывающих с дружескими визитами к Отушзтану.

Датчжер был в виде чемодана – не большого, не маленького, а среднего; и весил двадцать один килограмм без малого. Матаран уже опробовал его в Турцентре и сразу же, как приехал, опробовал здесь в Зарабадже. Так, на всякий случай. Выдаваемая информация была пустяшной, обычной. Но на третий день пребывания в Зарабадже, в ночь, прибор стал выдавать на псис-волнах такое!..

На Матарана напала бессонница, и всю ночь он просидел у аппарата, отслеживая сообщения. Это было позавчера в самый пик собеседований, вернее между их пиками, когда он закрылся в кабинете, решив выспаться там, оставив поле боя – спальню, за гёхпери. Они рвались и в кабинет, но ему было уже не до них.

Вот образчики сообщений, которые зарегистрировал и дешифровал датчжер:

* * *

@[5]*[6]ОбъектОДААВ-В-Зарабадж-497 ч15. /серия III-685/* 3-21-7921.

А/инициатор Зоран Такс (группа 34) –> Координационный центр.

22.52 Объект 15 загнан и зажат на лестнице подъезда. Вместе с ним три его подруги.

22.57 Объект 15 активно сопротивляется.

23.05 Объект 15 отстреливается из паразитра.

23.11 Переходим со среднего воздействия на сильное.

23.14 Применили паразматры.

23.15 Женщины, сопровождающие объект15, нейтрализованы.

23.24 Включили фокусные сенс-резонаторы.

23.25 Накладываем страх-возбуждение.

23.28 Объект 15 пробует защищаться.

23.35 Усиливаем сенс-резонаторное давление.

23.36 Накладываем ужас с фазой смятения.

23.41 Объект 15 выпрыгнул из окна подъезда с 33-го этажа.

23.42 Максимальное воздействие во время падения результатов не дало.

23.43 Объект 15 исчерпан. Тело расшиблось. Наблюдается паразитарный распад.

* * *

@* ОДААВ-В-Зарабадж-497 ч19. /серия III-723/* 4-21-7921.

А/иннициатор Срир Рон (группа 67а) –> Координационный центр.

26.14 Ѕ Особо Важно Ѕ Объект 19 разрушил стену.

26.15 Образовался полутораметровый круглый проём.

26.17 При контакте с ним, пытаясь его задержать, погиб оперативник Сорон Ок. Погибли четыре паразматика из группы подхвата.

26.25 Преследуем объект 19.

26.32 Включаем фокусные сенс-резонаторы.

26.33 Накладываем ярость с фазой страха.

* * *

@* Срочное Распоряжение # 17. В-Зарабадж-497 (26:40)4-21-7921.

Срочность – 0.

Группе ЗИИ присоединиться к оперативной группе 67а.

Вести и инициировать объект 19.

Приём указаний и передача депеш по каналу А-2.

* * *

@* ОДААВ-В-Зарабадж-497 ч22. /серия III-928/* 5-21-7921.

А/иннициатор Хила Талка (группа 52) –> КЦ.

04.18 Слабое воздействие на объекты 22 и 23.

04.22 Объекты 22 и 23 пытаются скрыться.

04.30 Начали среднее фильтрационное воздействие.

05.01 Обстреливаем такси-трам, в котором пытаются уйти объекты 22 и 23.

05.03 Минимальное сенс-резонаторное воздействие.

05.05 Объекты 22 и 23 покинули трам. Пытаются убежать.

05.17 Объекты 22 и 23 Вошли в соприкосновение с группой поддержки.

05.19 Объекты 22 и 23 получили помощь от группы горожан, и перешли в нападение.

05.21 Мы обнаружены.

05.24 Группа поддержки рассеяна. Прошу разрешения на особое воздействие.

05.27 Нейтрализовано семнадцать горожан.

05.33 Объекты 22 и 23 двигаются в нужном направлении.

05.35 Корректируем фокусными сенс-резонаторами движение объетов 22 и 23.

05.37 Накладываем страх.

05.49 Передаем объекты 22 и 23 группе 57.

* * *

Таких сообщений было не счесть, причём многие перекрывали друг друга по времени, но хитромудрый датчжер разделял их.

Матаран встревожился. Очень похоже, что кто-то кого-то выслеживал, загонял и затем кончал. Это походило на обычную охоту, но дичь была необычной – люди. Складывалось впечатление, что открылся сезон охоты на людей – самую опасную и интересную дичь.

Матаран вспомнил, что и ему предлагали совершить сафари на любую планету по выбору с охотой на самую различную дичь – от бабочек до драконов. И помнится, в секретку сообщали, что есть особые туры с охотой на людей и, кажется, упоминали Зарабадж…

Да, отсюда стоило побыстрее линять, а то, как бы не подстрелили братья туристы-охотники. Запросто можно попасть в облаву. Загон шёл массовый, соответственно, и отстрел был такой же.

Матаран как-то смотрел юмористический мультфильм с похожим сюжетом и, помнится, дико хохотал. Он представил свою голову на стене среди других охотничьих трофеев, и теперь смеяться ему не хотелось.

Вот тогда-то он и принял решение нанять ещё одного телохранителя. Не верилось, чтобы маленькая Алга, несмотря на всю свою ловкость, сумела отбить и увести их от команды загонщиков. Теперь он понимал: не зря существовал сервис в виде бронированной спецмашины с тремя телохранителями.

Матаран не стал просвещать земляков, почему он решил вдвое увеличить штат телохранителей. Зачем? – они были прикрытием и пешками, которыми можно было пожертвовать в игре с охотниками. Таким же разменным материалом, как и телохранители.

Глава тринадцатая.

Телохранители заявились через полтора часа. Габариты Негона внушали уважение: он был на две головы выше Матарана и даже шире в плечах. Пропали сомнения в правдивости характеристики Алги, когда она уверяла, что Негон, если не самый лучший, то один из сильнейших бойцов Зарабаджа, и с ним можно хоть к чёрту на рога. Возникшие опасения, что супертелохранитель заломит несусветную цену оказались напрасными: он запросил ту, что была посредине между тем, на что надеялся Матаран и тем, чего боялся.

К предполагаемому на этот момент местонахождению пятиюродного братца поехали на трам-такси. Почему предполагаемого? Да, потому что Гухрихар был не просто паразматик, а паразматик-бродяга, ищущий компанию таких же, как и он любителей напаразмативаться в компании. На три четверти такие тусовки состояли из любителей дармовщины, но Гухрихар стоял на высшей сословной ступени подобных тусовок, так как был состоятельным паразматиком, время от времени «угощающим» остальную братию. Его уважали и за него могли постоять.

Три дня Махкат с Алгой бегали за Гухрихаром и выясняли его пути и любимые маршруты, привязанности и основные места тусовок. Нашли три таких и, вообще, стало ясно, что единственным местом, где его не стоило искать, было место официального местожительства. Туда он заявлялся только для того, чтобы перевести на свои платеж-жетоны очередную сумму зэце[7].

Сейчас они ехали, смешно сказать, в библиотеку. Она носила гордое название Библиотека Дружбы Цивилизаций имени… какого-то трильтилькрульилькля – чем-то знаменитого мультинога с планеты Булькбуль…(невероятно длинное название, поэтому приходится ограничится только двумя первыми слогами). Полное имя мультинога было очень сложное, так как включало в себя семь главных имён, восемь подглавных и три несущественных, и каждое составляющее имя надо было булькать от трёх до одиннадцати минут. Кстати, тяжелейшим оскорблением у мультиногов считается, если обращаясь к нему, ты не назвал его полным именем. Чем уважаемей мультиног, тем сложнее и длиннее имя, растущее также и с возрастом. Сами мультиноги умели пробулькивать свои имена с пулемётной скоростью.

Когда Алга вылила всю эту информацию на Махката, он пожалел космических дипломатов, работающих с трильтиль… в общем, ясно с кем. И как не удивительно, одну достойную кандидатуру в ряды бедняг-дипломатов он знал – это был Хахтияр.

Библиотека паразматиков (так её запросто и коротко называли, и если среди ночи шальной паразматик спрашивал «Как пройти в библиотеку?» все знали, куда его послать) предоставляла своим читателям богатейший выбор удобств и условий приобщения к культурному наследию человечества. В ней для этого можно было снять за умеренную плату от шикарного кабинета-номера со всеми удобствами, до места на жёстком мате в «спортзале», где кроме этих самых матов, четырёх стен, потолка и пола больше ничего и не было. Вот в таких аудиториях без всякой мебели на жёстких матах, согласно купленным билетам, обычно и кучковались компанейские паразматики. Библиотека была многоэтажная и таких «спортзалов» в ней было девять. Предстояло их все поочерёдно проверить. И если Гухрихара они там не найдут, то придётся ехать к следующему месту тусовок паразматиков – в так называемый Большой Театр. А в том Большом Театре было видимо-невидимо Малых театров… Кошмар!

Матаран ехал на дело в КЗД/ПО (себе он его сделал), захватив датчжер, вооружившись трофейным паразитром Махката и выпрошенным у Алги парализатором и большим ножом, которая ему принесла одна из претенденток, – с ним он себя чувствовал привычно, почти как с яджалом. Алга и Негон тоже были в костюмах защитных доспехов и вооружены, а вот Махкат и Хахтияр были «голенькие» и безоружны. Не считать же вооружением те две вилки, которые Хахтияр прихватил с собой. Аграши шли носильщиками.

Приехали отушзтанцы с телохранителями к библиотеке в середине дня. Остановка трама находилась на крыше здания соседствующего с Библиотекой Дружбы Цивилизаций. Им пришлось сначала спуститься с пятнадцатого этажа, обойти здание и только тогда они вышли на аллею, ведущую к главному входу двадцатисемиэтажной библиотеки. Шестьдесят метров по аллее, по бокам которой расположились памятники знаменитым просветителям различных цивилизаций, были как эскурсия в паноптикуме. Кого тут только не было! Махкат, нёсший датчжер, завертел головой, но… пусть их имена разбирает Хахтияр.

Датчжер работал. Матаран управлял им через дистанционный пульт у себя в кармане. Информацию он получал через микрофон в ухе. В другом ухе был микрофон от сенсор-переводчика.

Гон дичи продолжался и сейчас – днём, хотя, конечно не так активно, как поздним вечером и ночью. Слава халлаху, это происходило достаточно далеко отсюда – датчжер пеленговал и определял примерное расстояние до мест, откуда шли передачи.

Хахтияра послали купить билет на отдельный кабинет, куда предстояло затащить Гухрихара для последнего разговора и тридцать шесть билетов – во все «спортзалы». Хахтияр пошёл в кассы, причем очень резво – он уже принял четыре таблетки антипаразата и, теперь, только и думал о том: съесть или не съесть оставшиеся две.

Матаран внизу провёл совещание. Он ещё раз посоветовался с телохранителями, откуда лучше начать поиски заблудшего барана-братца. Решили начать, отправившись за тридевять этажей на крышу. Именно там находились три из девяти самых дешёвых читален. Туда даже продавались билеты на места без матов.

Хахтияр пришёл с билетами быстро. Вечер только намечался, и очередей не было – пик активного читательского интереса ещё не наступил.

Вначале они все отправились в кабинет на двадцать пятом этаже и там оставили Матарана, который благословил свою команду на поиски и разрешил в случае чего против глупого брата применить парализатор. Он лично, Матаран, халлах тому свидетель, ждёт и надеется на лучшее, и думает, что сумеет образумить брата, и отсюда они уедут уже вшестером.

Им повезло: в первом же отсеке-зале крыши они увидели Гухрихара. Вокруг него образовалось несколько рядов паразматиков, надеющихся урвать, нет, скорее вымолить с чужого… назовём это… столом, хоть немного отфильтрованной паразитации. Первыми сидели элитарные прихлебатели, которым скорей всего и накапает халява – их было четверо, второй круг составляли паразматики, которым возможно что-то и перепадёт – этих было уже человек двенадцать, третий круг составляли те, которые жили надеждой в удачу и щедрость Гухрихара, четвёртый рассеянный круг был тоскливым пространством безнадёги.

Паразматики поначалу не врубились, что происходит, что нужно трём фригидам и чужому паразматику с ними от Гуру. Каково же было их возмущение, когда стало ясно, что Гуру, их благодетеля-халяводателя против его воли силой собираются увести. В яростном возмущении вздыбилось даже пространство безнадёги. И вначале праведный гнев обрушился на брата паразматика, надумавшего бесчестно, хитрым макаром, пробиться в элиту. Что тут началось!

На первых порах в ход пошли кулаки, зубы и всё остальное, чем располагали малочувствительные тела паразматиков. Хахтияра вырвали из рядов похитителей, и он провалился в месиво агрессивных конечностей. Потом, так как фригиды, правильно построив оборону (посередине Махкат, сгрёбший Гухрихара, а по бокам телохранители), успешно отбивались и продвигались к выходу унося благодетеля, пошла стрельба игольниками. И то, что было комариными укусами для Негона и Алги облачённых в защитные доспехи оказалось зубами тигра для бедного Махката. Телохранителям пришлось тащить бьющееся в конвульсиях тело Махката и злобствующего, лягающегося Гухрихара. Оборона дала трещину, и паразматики этим воспользовались – им удалось войти в ближний бой, уцепиться и повиснуть пиявками на ногах и руках фригидов. Стала приходить в себя попервоначалу уложенная гвардия халявы. И она беззаветно остервенело ринулась в бой. Нашим героям стало весьма серьёзно доставаться от зубов и жёстких выстрелов игольников-паразитаров. Особенно туго пришлось Алге. Разряд паразитара в лицо – это как кипятком в глаза. Тень поражения и позорного изгнания нависла над командой захвата. И тут Негон заработал во всю свою мощь. Он бросил Махката, вцепившегося в Гухрихара, и, перестав защищаться, пошёл в нападение. Паразматики будто попали под лопасти турбины, кто не летел, тот намертво впечатывался в пол. Пяти минут работы двойной турбины рук и ног хватило, чтобы вопрос за кем победа больше не возникал.

Победители покидали поле боя в таком порядке: впереди Негон, за шкирки волочащий за собой Хахтияра и Гухрихара, против которого таки пришлось применить парализатор в виде кулака Негона, позади Алга заботливо вела и поддерживала Махката. Вид у всех них был именно такой, какой обычно и бывает, когда свяжешься с компанией паразматиков.

– Ва-ах, ва-ах, – засокрушался Матаран, увидев свою команду, и пообещал телохранителям вдвойне возместить ущерб за растерзанную одежду, а Махкату и Хахтияру купить новую, лучшую.

– Хахтияр, перепродай неиспользованные билеты. Деньги возьми себе в счёт премии.

Потом Матаран попросил оставить его наедине со своим братом – будет вразумлять младшенького.

Выпроваживая команду, Матаран про себя изумился, до чего сильно растерзанный Хахтияр походил сейчас на вонючего гонца Мухтияра, ставшего известным щеидом. Как он этого сходства раньше не замечал? И решил, что надо потом хорошо подумать, как это можно будет использовать в будущем. Интересно использовать…

Раздался стон, приходящего в себя Гухрихара. Он напомнил фудаину, что пора было заняться последним оставшимся в живых бараном, покусившимся на его честь. Предстояло покончить с родом Биркули и с надоевшим фудаинством.

Матаран скальпелем срезал с Гухрихара одежду, потом быстро собрал специально сконструированный для сегодняшнего дня «трон» гютюша и усадил Гухрихара на него. Матаран не спешил – времени теперь было предостаточно.

Когда Гухрихар очухался, он не признал Матарана и никак не мог понять, чего от него хотят. И на зарабаджийском просил Матарана забрать все его жетоны и фильтрики и отпустить. Обещал молчать.

Матаран снял с гортани сенсоры переводчика, затем вышел в туалет набрал полную вазу воды и, захватив её и тюбик жидкого мыла, вернулся. Не обращая внимания на крики, он выжал весь тюбик в глаза Гухрихара, а потом в два приёма выплеснул ему в лицо всю воду из вазы.

– Гютюш паршивый, – Матаран громко, внятно говорил на тюлькили, – я это сделал, чтобы промыть твои гнилые глаза. Открой их пошире, и ты увидишь, что перед тобой твой фудаин, а ты на «троне» гютюша. Теперь узнал меня? Я Матаран!

До Гухрихара дошло… и он заверещал…

Для Матарана это визжание звучало сладкой музыкой. Он включил видеокамеру.

– Ты сейчас похож на своего брата Гахрамара. Я сделал его гютюшем.

Гухримар заверещал ещё сильнее – он не мог говорить, хотя старался…

– Мои люди месяц имели его, пока не затрахали насмерть.

Спазма неожиданного ужаса ещё держала горло Гухрихара, но уже слабее, и в верещании стали слышны членораздельные звуки – обрывки слов…

– Тебя я тоже огютюшу. Ты уж извини, как смогу, по-любительски, за качество не ручаюсь.

Гухрихар наконец совладал с горлом.

– Матаран-даи, не надо, прошу вас. Я вашу невесту не трогал.

– Может быть, и не трогал, но мог тронуть! И ты брат Гудара.

– Отрежь мне уши… отрежь нос – это будет доказательством…

– Я их и так отрежу и ещё кое-что.

– Я отдам всё, что у меня есть! Я могу…

– Ты мне надоел! – Матаран схватил Гухрихара за подбородок и кинул в рот горошину кляпа. Через пять секунд рот «пятиюродного брата» был забит кляповой массой.

– Ты мне ничего не можешь дать. Я знаю, у тебя остались кое-какие гроши, но быстро их вытащить невозможно из-за здешней дурацкой банковской системы. А вот уважение ты мне прибавишь, когда в Гурдили мои гости увидят твой конец и твои уши.

Матаран тремя ударами ножа, один из них вышел чуть косо и пришёлся в кость черепа, отрезал уши. Матаран хорошо подготовился. Всё было наготове: уже раскалённым паяльником он прижёг места обреза и сделал укол-инъекцию. Это было сделано, чтобы гютюш не сдох раньше времени от потери крови, шока боли или сердечного приступа. Сделал второй укол-инъекцию – этот должен был многократно повысить чувствительность. Пусть почувствует!

Гухрихар дёргался. Рот молчал. Глаза вопили!

Матаран схватил его за пенис и, не обращая внимания на кровь заливающую руки, не спеша отпилил ножом. Там тоже прижёг.

Глаза Гухрихара закатились. Его лицо «взирало» на мир выпученными белками глаз казавшиеся из-за частой сетки красных прожилок розовыми…

Матаран устроил себе небольшой перерыв, отмыв руки и попив фантиссы. Потом он сделал Гухрихару ещё одну инъекцию. И розового взгляда не стало. Но в глазах последнего Биркули не было разума – одна тьма зрачка – колодец боли и ужаса.

Матаран опрокинул «трон» для последнего действа. Осталось сделать гютюшную операцию между ног. Он воткнул скальпель в тело на всю длину лезвия и, глубоко разрезая промежность, повёл вслед за скальпелем жало паяльника, прижигая и расширяя рану…

Всё! Главное сделано! Остались мелочи.

Гухрихар ещё жил…

Матаран затолкал то, что когда то было пенисом в рану на промежности. Видеокамера работала. Отлично!

Осталось сделать тутошнюю примочку. Матаран взял паразитр и постарался засунуть дуло как можно глубже в анус Гухрихару. Нажал на курок. Всё тело гютюша напряглось и по животу пошли волны судорог. Матаран подряд ещё два раза выстрелил и ощутил волну колких мурашек на руке.

С телом Гухрихара происходило невероятное – оно забилось на «троне», ломая и корёжа его. Стали рваться путы. Ещё раз нажав на курок, испугавшийся Матаран бросил паразитр и отскочил, на какой-то момент поверив, что сейчас Гухрихар сломает «трон» и, разорвав путы, набросится на него. «Трон» был сломан и путы частично порваны, но тело Гухрихара разорвало и само себя. Даже Матарану представшее зрелище было неприятно.

Прицепив сенсоры, Матаран забрал с собой видеокамеру, датчжер и нож, а всё остальное бросил. Оставил мину. Через полчаса взрыв выжжет кабинет и там найдут, если будут что-то искать, лишь потёки металла и пепел.

На первом этаже в фойе Матаран передал датчжер Махкату и сообщил команде:

– Гухрихар оказался неисправим, халлах ему судья. Он выбрал свой путь, значит, так хотел халлах. Мы не вправе становиться поперёк дороги халлаху, мы можем только помочь ему дать каждому своё… Я исполнил свой долг!

Матаран пропустил вперёд Негона и Хахтияра и проследил, чтобы сзади его прикрывали Алга и Махкат. Они вышли из библиотеки, остановились – ничего нового, всё также спокойно, лишь стало многолюднее. Оглядевшись, Матаран приказал двигаться к аллее.

@-*

17.24 Объект 91 с сопровождающими лицами вышел из библиотеки.

17.25 Готовы к начальному воздействию.

17.26 Группа поддержки нацелена на объект.

17.27 Включаем фокусные сенс-резонаторы.

17.28 Накладываем беспокойство.

Датчжер определил, откуда ведётся передача:

– 27 метров 48`(градусов) впереди по движению.

Матаран почувствовал лёгкое беспокойство, и вдруг до него дошло, что охотники тут рядом в двадцати семи метрах от него. Ближе!! Махкат с датчжером шёл в трёх метрах позади него.

Негон обеспокоенно завертел головой.

@-*

17.29 Объект 91 готов к воздействию.

Матаран заорал:

– К ору-у…у-а-а-х-хг-хр-гр-ры… – и зарычал, ослеплённый паразит-плазмой сразу нескольких выстрелов.

Бывший фудаин заработал руками, разрывая и душа кошек, которые вцепились и рвали ему лицо. Срывал и отбрасывал, а их было бессчётно, и мчались они отовсюду дикие, разъярённые и, вспрыгнув на него, рвались к глазам, шее… И надо было выстоять, не упасть и сражаться, даже без глаз и без будущего…

И не понимал Матаран, что рвёт свои же вставшие дыбом волосы.

Ему не повезло: будучи в середине, он оказался центром мишени, для бросившихся на них со всех сторон паразматиков. Хорошо, у паразматиков были в основном слабенькие паразитры, чуть ли не игольники, но их было человек двадцать и стреляли они безостановочно. Не будь у Матарана защитного костюма, возможно вместо кошек ему привиделся бы дракон, и это было бы его последним видением.

Матаран рыча крутился на том месте, где его застал залп и рвал на себе волосы; Хахтияр упал и, свернувшись калачиком, блеял испуганным зурдаганским хозлом; Алга и Негон, выхватив оружие, ринулись в бой; Махкат, воинственно закричав, прикрываясь датчжером, быком понёсся на атакующих паразматиков, вслед за Алгой.

Затоптав одного паразматика, Махкат другого нокаутировал датчжером и, ища следующего, увидел, что враг побеждён: одни повержены, другие бегут.

Алга лежала. Бросив датчжер, Махкат кинулся к ней и, почти подбежав, упал, пропахав грудью и лохтями искусственный дёрн, и, не замечая падения, перебирая локтями и коленями, преодолел оставшийся метр. Лицо Алги было бледным и безжизненным. Он поцеловал её – и ещё, и ещё, и ещё… Поцелуи не оживляли… Жизнь – не сказка.

Махкат прижал к груди недвижное, бездыханное тело любимой и, ничего не видя вокруг, зарыдал: нестерпимо резала несправедливость и невозвратность случившегося… Грызущая остаточная боль от удара паразит-плазмы казалась такой маленькой, рядом с болью потери…

Подошёл с датчжером Негон.

– Кончай реветь, глупый. Придёт она в себя, придёт. Самое позднее, через полчаса. Её вертуном хлопнули. Смотри, видишь малюсенький синячок с капелькой крови у ноздри – это след поражения ядовитым дискиком. Маленьким, маленьким милидиском, раза в три меньше миллиметра. Не бойся, скоро даже этого синячка не будет. Подымай её и неси за мной. С остальными я разберусь сам.

После стычки хуже всех приходил в себя Матаран, и даже в ТуКУКе он ещё долго был сам не свой, переживая случившееся. Он, не споря, согласился доплатить телохранителям и щедро, не считая, расплатился. Расставшись с командой, он, пугнув взрывом ярости приставучих девиц, запёрся с датчжером в кабинете и весь вечер и всю ночь провёл в нём, следя за ходом странной охоты. Объект номер девяносто один в сообщениях не упоминался.

Накупив с премии подарков, Хахтияр шикарно прощался с жёнами, летая с ними по заоблачным горным высям паразитарного оргазма.

Махмат и Алга нежничали, предавались счастью любви и строили воздушные планы на будущее.

Негон, довольный тройным заработком, позволил себя подцепить и всю ночь одаривал счастьем любить его красотку по имени Сана.

Глава четырнадцатая.

Следующий день прошёл в суетливой подготовке и сборах к отъезду. Матаран руководил процессом, не выходя из своего номера в ТуКУКе. Обожравшись антипаразатом, Хахтияр вместе с Махкатом и Алгой рыскал по магазинам, встречался с вёрткими личностями и партиями таскал в Культурно-Увеселительный Комплекс фильтрики.

Наконец настал момент, когда всё было упаковано, собрано и приготовлено к отъезду. Через пятьдесят минут должен был подъехать автобус и увезти туристов-отушзтанцев вместе с гёхпери-эмигрантками в аэропорт. В номере Матарана стоял кавардак. Вместе с отъезжающими девицами в нём находились провожающие их подруги и родственники. Ждали и не уходили, отсеянные в последний момент, четыре гёхпери, – глупые, они надеялись, что Матаран в последний момент передумает и всё-таки увезёт их в женский рай, где не надо бегать за чувами. Гвалт был выше крыши – в нём были рыдания и смех, топот прощальных танцев и звон бокалов…

Не было только Махката. Матаран злился и грозился уехать без него, про себя решив крепко наказать разболтавшегося слугу.

Махкат в это время отбивался от попрёков Алги в нерешительности и непрактичности.

– Алгочка, джяник, пойми, никак нельзя было брать денег больше, сверх положенной премии. То, что Матаран их так радушно предлагал, ничего не значит. Пойми, я знаю, что говорю! Теперь я стану для него тем, кто, не позволил себя обыграть и обойти на повороте, и сумел взять своё, то есть достойным уважения. Если бы я взял больше, то стал бы негодяем, ищщаком воспользовавшимся его доверием, плюнувшим ему в душу, человеком, задевшим его честь. А на что он может решиться в этом случае, что он сделает, я не знаю… Вернее, очень хорошо знаю… И я боюсь…

И вообще, я сомневаюсь, что ему стоит сообщать о нашем решении. Лучше – пусть бы думал, что со мной что-то случилось, мало ли сумасшедших паразматиков бегает по городу…

Ладно, ладно, не буду малодушничать. Буду чувом, буду настоящим киши… Но давай ещё немножко подождём и позвоним в самый-самый последний момент…

Всё, всё, звоню, звоню… Ещё чуть-чуть подождём… Алгочка, ну, зачем ты сама набираешь номер?..

Позвонили и сообщили, что автобус уже подан и ждёт пассажиров, а Махкат всё ещё не объявлялся. Может быть, пал жертвой охотников? Не он ли объект девяносто один?

Матаран задумался…

Кажется, пора выходить и брать вместо Махката ещё одну гёхпери.

Зазвонил связон. На экране появился живой и здоровый Махкат.

«Ну, гютюш, ты у меня попозже узнаешь, как меня нервировать!».

Для Матарана дурной неожиданностью прозвучало сообщение Махката, что он решил насовсем остаться в Зарабадже.

– Ищщак! – кому ты здесь нужен? Что ты здесь будешь делать? Кто тебе позволит остаться на чужой планете, в чужом городе?

Из-за плеча Махката выглянула Алга:

– Правительство города приветствует переезд в Зарабадж молодых здоровых чувов. А что ему делать я найду!

Матаран хотел было сообщить Махкату про идущую охоту, но передумал. «Не стоит. Шайтан с ним, пусть потом, получив своё, – пожалеет. И может, для него, Матарана, это и к лучшему – будет лишняя гёхпери, а таких, как Махкат, в Гурдили сотни».

– Желаю тебе ровной дороги, Махкат-джан, и удачи. Но боюсь, что ты вскоре пожалеешь о своём решении. Ты знаешь, я зря не говорю. Не думай, не я буду тому виной. Прощай.

Матаран, хоть малостью, но наказал слугу-ослушника своим пророчеством, надолго испортив ему настроение.

Перед самой посадкой в самолёт, сидя в окружении восемнадцати радостно возбуждённых гёхпери, Матаран, услышав сообщение про объект девяносто один, резко подобрался и весь ушёл в внимание.

* * *

@* ОДААВ-В-Зарабадж-497 ч21 (серия IX-686)* 7-21-7921.

А/инициатор Фарон Ис (группа 74в) –>Координационный Центр.

20.38 Объект 91 вместе с девицей вышел к остановке трама.

20.41 Объект 91 и его девица сели в трам.

20.49 Объект 91 с девицей сошёл на станции.

20.52 Объект 91 со своей девицей сел в экспресс-трол, направляющийся в сторону округа "К" шестого сектора, в направлении противоположном ранее предполагаемому курсу объекта.

20.55 Прошу разрешения перевести засаду на объект 91 в новое место.

* * *

Как дальше развивались события, Матаран узнать не успел: их всех позвали на посадку в самолёт.

Самолёт увозил заинтригованного, но успокоенного и даже довольного последними известиями Матарана. По его подсчётам выходило, что продав две трети импортного гёхъеви (десять-тринадцать девиц) он уже оправдает все расходы на поездку и у него ещё хватит средств на келим за новую жену. И это не считая возможной выручки от полного чемодана фильтриков.

Неподалёку сидел Хахтияр, веселящий окруживших его девиц рассказами о своей крутизне. Он не выпускал из рук сумку, которую не мог доверить никому, – там лежали его собственные родные фильтрики и пара игольников. Ему льстило, что его с таким интересом и весельем слушают, но к самим гёхпери и их вывозу относился равнодушно. С начальством не спорят, но если считать гёхъеви-гарем и девиц в нём источником мужского кайфа, то в его маленькой сумке лежали тысяча гёхъеви и легион девиц.

Вот он его гёхъеви! – Хахтияр крепче прижал к животу сумку, с удовольствием ощущая её полноту и тяжесть.

Матаран предвкушал безоблачный месяц туристического праздного быта и не думал, как не думают о неотвратимости смерти, что, имея много, многим и рискуешь. И всегда хочется иметь ещё больше и ещё… и ещё…

И воздастся каждому за деяния его…

И остановится трудно, ибо жизнь это болото обыденности, а хотение – топь, манящая изумрудным ковром из трав возможностей, усеянных рубиновыми россыпями медовых ягод цели. И чем дальше ты отошёл от безопасной тропы, собирая и лакомясь сладкими ягодами, тем меньше у тебя шансов вернуться и тем глубже топи под тобой…

И нельзя остановиться – и всё жиже и жиже становится топь, всё хуже и хуже она тебя держит, и приходится двигаться вперёд всё быстрее и быстрее, руша вокруг себя всё, и уже не до ягод, и растёт под тобой бездна, и чернота вокруг и позади…

И получаешь ты своё, – почти всегда не то, что хотел, – оставив после себя кляксу провала и чёрный след позади.

Каждый получает своё, и каждый по-разному принимает своё: несёт, ломается, борется…

Каждый получает своё, предначертанное его силой и слабостью, умом, характером и окружением. И каждый следующий шаг это продолжение предыдущих и зародыш последующих. И ведёт тебя судьба по тропе предназначения, пока не сносит буря обстоятельств на другую тропу и несёт дальше… до следующего порыва ветра.

Петляет дорога судьбы…

И только, если ты сильный, умный и не один, ты сможешь себе сам выбирать тропы и строить свою дорогу – надёжно, если хорошо видишь сквозь туман будущего…

Матаран видел впереди только радужные перспективы и никаких сюрпризов в Аграшване.

Хахтияр был счастлив и не отпускал свои, как он думал, фильтрики.

Алга и Махкат не знали ничего, что могло бы омрачить их безоблачное будущее.

Негон и представить себе не мог, что его ждёт.

Человечество, соприкоснувшись с иерархами, не ведало, что за этим грядёт.

Иерархи не представляли, с кем они столкнулись на одном из Путей.

Повесть вторая. ВЫЯВЛЕНИЕ ПАРАЗМАТА.

Идя по жизни, ты пойми, Всё крутится вокруг любви, И бойся! – мимо не пройди, Цветок прелестный, не забудь, сорви! Любовь – вино, полёт, отрада. Любовь и наказанье, и награда! Она и мёд, и яд колючего венца, И сладострастный стон блаженного конца! Любовь – свобода и тюрьма, Она безжалостна, противна и груба, Она же ласки, нежность, сладкие слова, И беззаветность, страсть, отвага и борьба! И без любви вся жизнь растрата, Хотя, она во всём и виновата, Лишь с ней полна дней череда, И что-то стоит жизни суета! (Кармаг Фандемири)

Часть первая. ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ.

ОТСТУПЛЕНИЕ ПЕРВОЕ.

"Дражайший брат, Глубокий Прозорливец, я несказанно рад, госсектар Грроррыч, твоему возвышению в Службе ИЕРРРАРРРХИИ, ликую, что именно ты – достойнейший – пришёл на моё место Координатора Перемен Изменений с хуманитами. Сам я, как ты, дражайший брат, возможно, знаешь, возвышен на ещё более ответственное и почётное место Координатора Перемен Изменений с сумрачанами. Мой предшественник, любимейший братище, Глубочайший Прозорливец, грандсектар Ххррыч ушёл в Глубину и не поднялся. Положение серьёзное. Я буду чрезвычайно занят и, увы, не смогу вести тебя, даже вначале. Более того, очень огорчён, но сейчас, при громадном дефиците времени, я лишён возможности лично передать тебе текущие дела, осветить встающие проблемы и поделиться своим глубоким опытом. Но один важный для тебя и ИЕРРРАРРРХИИ совет дам: Внимательно и глубоко ознакомься с последними выуженными документами ЦГСБРЧ. [10] Обрати особое внимание на донесения с Зарабаджа. Ещё раз прими мои искрение поздравления и самые благие пожелания! Старший брат, Глубокий Прозорливец – Генсектар Иврраррыч.".

Грроррыч выпустил из пальцев горошинку мемосообщения и проводил её взглядом, чтобы она точно влетела в мусороприёмник.

«Старший брат… глубокий опыт… – туда тебе и дорога – в дыру… глубокую и старую, удобную и обжитую… Но… при всём том… советами полезными для ИЕРРРАРРРХИИ пренебрегать не должно».

Грроррыч, широко расставив руки, упёрся обеими ладонями в панель мемоотдатчика и, закрыв глаза, подставившись под информ-поток, отдался осмыслению поступающих известий.

* * *

ГАСНГМ [11]= Особый секретариат. (Сквам-III). /копия ЦГСБРЧ/ От Оперативной Службы Оповещения. (Жирп-II). 2-18-7921. Срочность 1>. ********* Связь с посольской группой не восстановилась. Переговоры с иерархами безрезультатны. Пояснения к известию об исчезновении посольской группы не даны. Два корабля пропали, один иерархами найден и возвращён. Звездолёт «Канун» передан нам иерархами в районе Цыйрон-VII. Обследование звездолёта не дало никаких результатов. Представитель-исследователи иерархов признают недосмотр. Иерархи предлагают варианты компенсации. *********

* * *

ГАСНГМ = Особый секретариат. (Сквам-III). От ЦГСБРЧ. (Загор-I). 3-18-7921. Срочность 1>. ********* Отменяется КЧМ[12] «Натиск звёзд – III». Основания: Невозможность установить заведомо подлинные причины и истинную картину исчезновения посольской группы в обозримо-полезное время. Нет реальных предпосылок для быстрого воссоздания команд реализации КЧМ «Натиск звёзд – III". Приступили к переориентации людских и материальных ресурсов на выполнение КЧМ «Натиск звёзд – IV". Начата разработка КЧМ «Натиск звёзд – V" на случай срыва КЧМ «Натиск звёзд – IV". *********

* * *

ОПОИИНЗЯ [13]= Оперативный отдел. (Клюф-XI). От ЦГСБРЧ. (Загор-I). ЧВР [14] 5198=АС [15]. от 3-19-7921. Срочность >>. ********* Составить группу ААА или ААБ для задействия по КЧМ «Натиск звёзд-V". *********

* * *

Приказ по ОССиВ [16] #685-Ц=СС [17]. от 3-19-7921. Срочность <0. ********* Для обеспечения выполнения ЧВР 5198=АС: А) предложить наиболее перспективные объекты для проведения скоростных широкомасштабных операций Выявления. Б) срочно вывезти с Кшасса и доставить на объекты Выявления весь запас изделия «КЖФ». В) распределить по объектам Выяления, командируемые для помощи ОССиВ, группы АБ, ББВ, БВГ, ВВЕ, ВЖ, ЕДЗЗ, ЗИИ. *********

* * *

СС [18] / Докладная IV-ОССиВ "А" от 5-19-7921. ********* На данный момент наиболее перспективными для проведения операций Выявления являются: Город-дом ЗАРАБАДЖ ВПВ = 0,111 /1:9/ Город-пещера ТИРРА ВПВ = 0,067 /1:15/ Город-дом ЗЕЛ ВПВ = 0,042 /1:24/ Леса Жизни ЗУРДАГАНА ВПВ = 0,040 /1:25/ Массив-город СТАРН ВПВ = 0,030 /1:33/ Город-спутник ГРАДД ВПВ = 0,021 /1:49/ Особое мнение IV-ОССиВ: Проведение акций Выявления на данных объектах, при таких ВПВ [19], без особой на то надобности, нежелательно. *********

Глава первая.

Негон привычно шумно ворвался к себе домой, открыв дверь точно рассчитанным пинком в момент отключения автоматики дверных запоров. И уже с порога ногой же захлопнул за собой многострадальную дверь, давно невольно ставшую тренажером. Несколько машинальных движений и обувь прямо с ног улетела точнёхонько в свою ячяйку. Полетела в шкаф небрежно сброшенная верхняя одежда. И сразу рывок на кухню – нестерпимо хотелось пить. Он достал термос и один за другим выпил несколько стаканов горячего чая с приправой. Чай настоялся на славу и был сладок, пахуч и вкусен. Большой бокал чая, не для тела – для души, Негон унёс неспешно смаковать.

В спальне, раздеваясь, Негон, не заботясь о порядке, разбросал одежду куда попало и, включив музыку, блаженно рухнул на тахту. Наконец можно отдохнуть и часика три-четыре поспать. Но перед сном ещё чаёчек – засыпать надо в кайфе – полезно для здоровья.

Негон вспомнил сегодняшний день и поморщился. Хватит быть раздолбаем! Пора, наконец, собраться и начать давить слабости – беспощадно изживать их из себя! Методично, постоянно. Надо бороться с собой и с девахами. В первую очередь – с собой! Поначалу, положить за правило, перед утренней сменой спать одному. Усмиритель обязан быть постоянно свежим, бодрым и готовым к любым пакостям, а сегодня он бродил по ТуКУКу сонной мухой и разок чуть было не заснул в уголке. Так можно и на замечание нарваться… и ползарплаты фью-и-ить… Итак, решено! Только так!

Негон расслабился. Теперь можно! В жизни новая веха – принято ещё одно кардинально важное решение! Он взял бокал и стал медленно-медленно, смакуя каждый глоток, пить любимый напиток. Чай чуть остыл и был самое то: не обжигал и не казался тепленьким супом Поплыли приятные отрадные мысли…

«…Сана обещала позвонить и вновь прийти вечером…».

Чай кончился.

"…Паразитром в голову! Как же она дозвониться до него?! Он же сам, чтобы кто ни попадя не тревожил, перевёл связон в семьдесят третий режим… или шестьдесят восьмой. А может всё ещё стоит пятьдесят девятый?? Ладно, если захочет – дозвонится! Постарается! На семьдесят третьей или какой другой попытке дозвониться её призом будет мой ответ и я сам. Я того стою.

А вдруг не дозвониться, глупая?.. Ну и ладно. Всё равно, сам звонить ни за что не буду. Вот ещё! Лучше отдохну, ещё выпью чайку и чуть-чуть перекушу…".

В лёгкую сладкую мелодию симфонии ворвался пронзительно-нахальный крик связона. Очнувшись от дрёмы, Негон нашарил рядом на стуле трубку и, не вставая, поднёс её к лицу. С экранчика в привычном ракурсе – снизу вверх, где треть площади занимал подбородок, – надменно и недовольно глядела физиономия Мзарда.

– Привет.

– Включи вид, я тебя не вижу.

Негон большим пальцем нажал на трубке кнопку вида.

– Ну, что? Чего тебе, Мзард?

Увидев Негона, Мзард ещё недовольнее скривил рожу:

– Ты когда-нибудь научишься предупреждать о смене режима?

Негону стало интересно:

– А на каком разе ты дозвонился?

Мзард скосил глаза на дисплей своего связона.

– На семьдесят девятом, имп недоделанный. Я два часа сижу! Мне связон уже противен стал! А ты! – Мзард скорчил мину отвращения. – Балдеешь! – И добавил с насмешливым намёком. – Не помешал фильтрики жечь?

Негон возмутился:

– Сам имп недоделанный. Фильтрики… Где ты видишь фильтрики? Ты что – сам обалдел? Я… – Негон запнулся. – Что-то случилось?

– Всё в порядке, если, конечно, ты не забыл, что сегодня к началу командирского времени ты должен быть там, где должен быть. Надеюсь, ты помнишь: сегодня не совсем обычное собрание. Особенное!

– Помню, конечно. Об этом только и думаю! – Негон постарался, чтобы это прозвучало, как можно искреннее. – Мзард, действительно ничего не случилось? Ты два часа прозванивался только для того, чтобы напомнить мне о важности сегодняшнего сбора?

Мзард свирепо улыбнулся:

– Нет, ещё для того, чтобы поторопить тебя. Ты живёшь дальше всех и имеешь привычку… хм-гм-м… – Мзард хмыкнул и состроил жуткую рожу, должно быть, означающую презрение и непонимание, показав, что богатый набор его мимики неисчерпаем, – …задерживаться. Поэтому совет: отправляйся загодя. Лучше приди пораньше, обсудим детали. Надо серьёзно поговорить, – сам должен понимать, разговор не для связона.

– Договорились. Выйду на час раньше.

– Лучше на полтора. Знаю я тебя… – лицо Мзарда скривилось напоследок в невероятной гримасе, скорее всего должной означать предельное недоверие. А может быть, это было выражение крайнего неприятия слабостей собеседника, известные всем, кто хоть немного соприкасался с ним. Негон легко увлекался, не умел по-настоящему противиться женской агрессивности, быстро поддавался, забывался и, поэтому всегда и всюду опаздывал.

Экран погас. Негон минуты три полежал, обдумывая странности характера и поступков Мзарда, затем резко рывком соскочил с тахты и размялся пятком прыжков, имитируя удары, после побежал в ванную, ополоснул руки, лицо, грудь и уже не спеша, обтираясь по пути большущим махровым полотенцем, прошёл в комнату отдыха и переключил проигрыватель на другой диск. Игриво понеслась заводная танцевальная композиция.

Негон увеличил громкость и, пританцовывая, стал одеваться. Нижнее бельё, поддоспешная одежда и, наконец, защитные доспехи. Тут не до танцев – это самый сложный момент облачения. Доспехи должны облегать тело, как вторая кожа.

Негон встал перед зеркалом и придирчиво оглядел себя. Неплохо! Хорош! Ещё как хорош!!

Из зеркала на него смотрел мощный атлет, казавшийся невысоким, несмотря на свои два метра роста плюс четыре сантиметра подошв ботинок защитных доспехов. Проверяя свободу движений, Негон поразмялся, наблюдая за состоянием костюма защитных доспехов через зеркало. Всё хорошо – никаких складок и растяжек на металлизированной материи, жёсткие рёбра скелета доспехов не выделялись.

Что ж, одеваемся дальше. Тускло-зелёная «пухлая» рубашка с десятком кармашек, такие же «пухлые», но тёмно-синие брюки. Пояс. Ну и поверх всего тёмная куртка.

Надеть что-нибудь на голову? Нет, не стоит. Длинные и густые волосы – лучшая защита, недаром кошки и собаки почти нечувствительны к слабым паразитр-ударам.

Чего ещё не хватает? Ага, как всегда, – причёски… так… наметим её и ладно… Все равно, через полчаса-час она снова исчезнет в джунглях своенравных волос. И последний штрих – очки: крупные, зеркально-чёрные. Хорошая защита лица и, вдобавок, при необходимости, для ночного видения.

Теперь вооружимся: вертун в кармашек рубашки под пазухой, боевые кастеты-накистники в боковые карманы куртки. Так, уложил правильно. Попробуем проверить.

Резко, особым ловким манером, Негон сунул руки в карманы куртки и вытащил их уже в накистниках. Чётко сели! Он поочерёдно снял и аккуратно положил накистники обратно в карманы.

В специальные ножны внизу, в складках брюк, были спрятаны два ножа-иглы.

Всё, больше ничего нет, и не будет. Паразитарное оружие он никогда не держал, не держит и держать не будет. Он не притронется даже к смешным отпугивателям – игольникам-паразитарам. Чур-чур от соблазнов!

Есть такие минуты и часы в жизни, когда, ссылаясь на обстоятельства, можно оправдать любую свою слабость, и путь к самой поганой цели. Лишь препятствия, даже минимальные, могут вовремя отрезвить и остановить. И одно такое он себе создал. Пусть легко преодолимое, но зато оно есть – первое… А остальные, он надеется, в нём самом.

Банк-визитку, наверное, лучше оставить, а вот платёж-жетоны стоит взять. Хватит двух.

Перед выходом Негон ещё раз взглянул на себя в зеркале. Поправил лохматые волны русых волос, ниспадающих на плечи, и оценил, как смотрится: слегка вытянутое, с правильными чертами лицо, чуть детское, несмотря на короткую бороду и усы – мужественное и приятное (даже очень-и-очень!); аккуратная и удобная одежда; мощный вид – сразу видно не мальчик, а матёрый чув – всё как надо!

Негон остался доволен собой.

«Опять девки цепляться будут», – подумал он. – «Минус полчаса. Максимум полтора – дорога. Значит, есть два с половиной часа чистого запаса. Ну, а если моё слабое мягкое податливое сердце чува не выдержит… значит, у меня останется лишь час запаса или…» – Негон рассмеялся, предвкушая приключение, и сам себе погрозил в зеркало. – «Вообще никакого запаса».

Главное, надо постараться, чтобы не было – как всегда. Не забываться, смотреть на тающий запас времени с жестоким пессимизмом и рассчитывать каждую оставшуюся минуту. Тогда точно буду вовремя.

И даже раньше!

Глава вторая.

Светло-синий небосвод был уже притушен и продолжал тускнеть, чтобы окончательно померкнуть часа через три. Наступал вечерний пик праздношатания, именно сейчас больше всего народа болталось на улицах. Люди возвращались с работы, службы; гуляли, бежали на свидания, направлялись в театры и эмосиатры, спешили в бары и рестораны – одни желали видеть, другие показать себя. В общем, все, как всегда, веселились, общались, соревновались, преступали закон, убивали время и себе подобных, любили и унижали.

Вечер – время тех, кто хочет развеяться после трудового дня или, наоборот, размяться после дневного ничегонеделанья, кто хотел найти себе пару, компанию, выпить, игольнуться и напаразматиться, достать, купить, продать…

Негон не сделал и двадцати шагов от дома, как его первый раз задели. Из стайки девиц его кликнула самая маленькая из них – курносый колобок:

– Эй, красавчик, давай поцелуемся!

Вся стайка весело заржала и призывно замахала руками, а потом ещё сильнее загоготали вслед:

– Да, не убегай ты! Мы же не кусаться зовём! Га-га-га-га…

Он и в самом деле ускорил шаг: попробуй, ответь и заговори – вцепятся мёртвой хваткой и не отстанут, не отпустят. И, конечно, всей компанией!

Чувство, охватившее его, были смесью смущения, раздражения и приятной лести. Вот чертовки!

Барчик, который он наметил на сегодня, находился в соседнем округе. По пути его раз десять просили сообщить или уточнить время, ещё чаще просили помочь найти бар, ресторан, остановку трола. И лишь раз спрашивающим был мужчина – явно паразматик.

Негон неизменно очень вежливо отвечал, не забывая добавлять, что спешит на свидание. Насмешливый чёртик поселился в его глазах, а еле сдерживаемая улыбка не сходила с лица.

Он чуть было не соблазнился сходить на новый фильм в эмосиатр, но приглашающая была не очень хороша и, наверное, недостаточно настойчива. Потом с трудом отбился от прилипчивой толстушки-дурнушки, которая вначале пригласила к себе на ужин: посмотреть эмоцио (есть контрабандные записи – закачаешься!), а затем откровенно предложила двадцать пять зэце. Отбился, отбрив проверенным способом, сказав, что меньше тысячи не берёт. В третий раз… были ещё и четвёртые и пятые разы, но, слава богу, не цеплялись слезливые – его напасть и беда. С ними было труднее всего: подступала к горлу жалость, Негон казался сам себе жестокосердным, злым подлецом – наступала беспомощность виноватого и он сдавался, становясь благородным принцем-благодетелем сирых и забитых дурнушек. Потом всегда ругал себя, но поделать с собой ничего не мог.

К барчику «Зодиак» Негон подошёл в хорошем настроении. Добавила веселья сцена перед ним. Две пьяные пожилые дамы громко сорились из-за молодого паразматика, каждая трясла и тянула его в свою сторону, норовя ударить соперницу рукой или ногой, при этом ни на миг не отпуская добычу. Паразматик равнодушно болтался между ними. Собравшиеся вокруг девицы подзуживали дамочек и веселились, делясь предположениями, что будет делать с добычей победительница.

«Зодиак» был простеньким однозальным заведением. Тихо лилась музыка. Полусумрак дробился неяркими цветными сполохами. Через пару часов здесь яблоку негде будет упасть и остро встанет проблема свободного места. А пока зал был заполнен только на четверть. И это было хорошо – не надо ни к кому подсаживаться.

Подойдя к стойке, Негон выбил заказ, оплатил и осторожно оглянулся, стараясь ни на ком не задерживать взгляда. Всё как всегда – он в кольце глаз. Девицы, кто явно, кто исподтишка пасли его. Стрельнули горячими взглядами даже несколько девиц, которые уже нашли себе чувов. Все девицы насторожились, затаённо ожидая, на кого обратит внимание одинокий чув. Надо быть осторожным, чтобы ненароком никого не спровоцировать. Негон знал: всем им достаточно любого полунамёка, даже кажущегося жеста внимания с его стороны, чтобы пойти в атаку. Правда, некоторым из них и этого не нужно. И как раз такие нахалки обычно красотой и не блещут, но, что хорошо, и не плаксы.

Негон как в воду глядел. Одна девица не стала ждать, осыплет её милостынями чув или нет, а решила взять их сама, и, пьяненько шатаясь, пошла на штурм. Она ему не понравилась. Негон насмешливо взирал на неуверенную пьяную поступь девицы – что ж, не впервой – будем отбиваться и, по возможности, при этом веселиться и смеяться. Но вдруг выяснилось, что не одна пьяненькая была здесь смелой. Неожиданно Негон почувствовал на плече сильную руку и невольно обернулся. Рядом стояла высокая красотка. Красавица шагнула вперёд, отрезая Негона от пьяненькой и, не давая ему опомниться, обвила шею руками и, подтянувшись, сильно прижалась большими упругими грудями. Прошептала:

– Помочь?

– Помоги… – Негон улыбнулся. – Я согласен.

– Я Илда.

– Я Негон.

– Пошли ко мне за столик, Негон.

Отпустив Негона, Илда нагрузила поднос пришедшим заказом, кивнула ему, мол, следуй за мной, и понесла к себе на столик. Сзади, в кружевной мини-юбке она была обалденно эффектной! Негон схватил два бокала, не уместившихся на подносе, и радостно-взъёрошенный последовал за Илдой.

Пьяненькая, которую опередила более быстрая соперница, помялась в центре зала, как бы корректируя курс и всё таки направилась к Негону. Посетители оживились, ожидая представление не хуже того, что продолжалось за дверью «Зодиака». Там веселье было в разгаре – обрывки визга, хохота и мата доносились и сюда.

Негон, конечно, ни за что не ушёл бы с пьяненькой, но весело восхитился её нахальству и ему стало интересно, как выпутается из водевильного положения шустрая красавица. А та скосила глазища на подходящую девицу и улыбнулась ему. В этой улыбке было всё: уверенность в его выборе и презрение и даже жалость к этой нахальной замухрышке.

Приблизившись, пышненькая замухрышка оперлась ладонями о стол, странно волнообразно согнулась и очутилась в чудной позе: подбородок на столе, на положенных одна на другую кистях рук, спина выгнута – ягодицы выше плеч. Подбородок держался крепко, и всё пьяное шатание ушло в два полушария, выписывающие в пространстве сложные кривые. На Негона и Илду снизу-вверх уставились затуманенные глазки.

– Привет, мальчик! И тебе девочка, привет! Ребята вы хорошие? Только честно…

Негон с усмешкой кивнул.

– Правда?! Вы мне нравитесь.

– Ты нам тоже, особенно вот ей… – Негон глотнул коктейля и поперхнулся от смеха, увидев выражение лица красавицы.

– Вы нормальные ребята? Или…

– Аж противно, до чего нормальные! – сгримасничала красавица, закинула ногу за ногу, отчего верхняя коленка оказалась чуть ниже глаз замухрышки, и вызывающе вперилась в нахалку.

Пьяненькую же, казалось, ничего не смущало и не тяготило, даже, должно быть, её довольно неудобная поза. Она переводила взгляд с Негона на красавицу и обратно, умудряясь покачиваться с довольно большой амплитудой, не меняя ни позы, ни точек опоры.

– Не фригиды… – сладко, полуприкрыв глаза, улыбнулась как-бы в себя пьяненькая. – Я тоже…

«Неужели она паразматик?» – слегка обеспокоился Негон и сразу же развеселился. – «Вот это – да! Полный кошмар! – ко мне стали липнуть девицы-паразматики!! Скажи об этом в клубе – умрут со смеху, и меня затюкают – засмеют. Насмерть засмеют!».

Замухрышка подтвердила его опасения:

– Есть фильтрики. Любых спектров. Самые нежные. Недорого.

Выражение её лица не изменилось, сохранив лениво-сладкую маску.

«Торгашка!» – Негон быстро и коротко огляделся.

К ним потеряли интерес: конфликт, обещавший развлечение, мирно гас.

Левой рукой, будто поправляя и приглаживая воротник, он нашёл впадинку вызовника –"торгаш" и три раза провёл по ней ногтём.

Замухрышка продолжала демонстрировать в движении два цветка, украшающих её брючки в обтяжку. Стебель каждого цветка снизу, как бы оплетая ногу, взбирался вверх и раскрывался собственно цветком на том самом месте, что немного ниже талии.

– Серо-голубой, пятый, есть? – прервала паузу красавица.

– Ну, ты даёшь! – ласково восхитилась замухрышка и от полноты чувств проделала своими ягодицами невообразимо сложный пируэт, чуть ли не «мёртвую петлю».

Негон обалдел в восхищении – не будь она паразматиком, ею стоило заняться.

– Такую нежность! Только на заказ. Завтра, здесь же. В это же время. Десять зэце порция.

– Чего?! – обозлилась красавица. – Вот это недорого! Больше пяти не получишь.

– Я пошутила, – хихикнула торгашка. – Договорились. Пять.

Она сделала новый пируэт и ласково уставилась на Негона:

– А тебе ничего не нужно? Неужели чисто полный фригид?

Её надо было задержать. Негон, не торопясь, дожевал лайлад, запил фруктовым коктейлем и лишь потом деловито произнёс:

– Серебристый, одиннадцатый. Двенадцать порций.

Негон был уверен, что этого фильтрика у неё нет и даже завтра, на заказ, не будет, тем более столько порций. А будет повод задержать торгашку у столика, настойчиво уговаривая её достать ему этот редчайший нежнейший фильтрик. Можно будет пожаловаться на свою нестандартно нежную натуру, ну и поторговаться наперёд, напирая на то, что берёт оптом.

Ответ обескуражил:

– Есть. Сто пятьдесят. Давай оформим.

Он растерялся. И не поторгуешься – дешевле дешёвого. Пауза затягивалась. Негон старался сообразить, как же теперь выпутаться, что говорить, что делать…

Вдруг торгашка резко изменила позу и оказалась на корточках за столом, лицо потеряло мягкость черт и напряглось, а взгляд стал острым. Негон проследил за её взглядом и, повернув голову, увидел двух полисментов у входа. Они держали наготове паразитры и внимательно осматривали зал. Негон встретился глазами с одним из них и тот, кажется, поняв его, двинулся к ним. Негон отвернулся, как бы невзначай подвинув пустой бокал в сторону торгашки и, не торопясь, кинул в рот горсть орешков.

– Сука легавая, – прошипела торгашка и неожиданно сноровисто и ловко покинула их общество, оказавшись в самом тёмном углу бара в компании чува и двух блондинок.

Сбежать она никак не могла: выход был единственный и его сторожил второй полисмент. Больше торгашка не делала попыток укрыться. Когда её проводили мимо их столика, она с ненавистью зыркнула на Негона и бросила ему:

– Сексил похотливый! Попомнишь меня!

Прошла, обернулась и добавила:

– И скоро!

Сексилами их называли нервные паразматики. Неужели?.. Вряд ли… Ерунда, простой выпендрёж.

– Чего это она? – удивилась Илда.

– Не повезло бедняжке, – ответил Негон, дожевал орешки и принялся за мороженное.

Веселье ушло. Ел автоматом, не ощущая вкуса тающего во рту мороженного, пытаясь сосредоточиться и поразмышлять. Что-то странное было во всём том, что случилось. В этот барчик паразматики не заходили. И, тем более, непонятно зачем здесь объявляться торгашам. И потом – почему привязалась к нему? Ну, не клеилась же в самом деле! А на паразматика уж кто-кто, а он вряд ли смахивает. Да, и Илда тоже… Ну, подыграли ей – и он, и Илда – уж больно уморительна и занятна… И к тому же, торгашка не так уж и пьяна была, как казалось, – должна была ясно понимать, что не паразматики они. Непонятно…

Негон изучающе поглядел на красавицу. Илда потягивала через соломинку коктейль и вопрошающе смотрела ему в глаза.

Ну, девка! Блеск!!

Видно оценка была в его глазах – красавица радостно улыбнулась и заявила:

– Хочу с тобой танцевать.

Во время танца Илда крепко обняла его, повиснув на шее и, буквально, затерла своим роскошным телом, на виду у всех бесстыдно и бессовестно зацеловав шею и лицо; игриво искусала мочки ушей. Хотя в защитном костюме Негон был как в футляре, а в клубе избалован ласками шикарнейших девиц, но от неё сомлел, возбудился и уже внутренне согласился отдать ей себя на пару часов. Время есть.

Надо, надо, просто необходимо было сразу предложить ей, не теряя времени вернуться к нему домой и там скорее заняться любовью, но Негон стойко держался принципов приличного чува, один из которых гласил: никогда самому не предлагать себя, а лишь нехотя уступать горячим, желательно многократным, просьбам…

Какая нега и сласть в такой власти! Отказать или согласиться, подарить счастье или наказать горем. Сласть этой власти была долговечней мимолётной любовной страсти. И не всегда преснее, особенно если тебя добиваются, соперничая сразу несколько красавиц. Уступив одной из них, он потом часто жалел о скоропалительности своего решения…

Этот период в их взаимоотношениях наступил довольно быстро – после пары алкогольных коктейлей и второго танца. Илда настойчиво заприглашала его к себе. Негон поначалу отнекивался, уверяя, что спешит на свидание с другой, с Мзардой – стра-ашной ревнивицей, но когда Илда разгорячилась и засобралась идти с ним, чтобы четвертовать соперницу, он вроде пожалел ту и стал уступать. Красавица усилила напор, обещая всё что можно и нельзя, горячо отвергла намёк на возможность побыть у него, обещая, что у неё будет много лучше – чуть ли не рай небесный.

«Непонятно только почему ты оттуда спустилась? Наверное, дефицит ангелов», – развеселив себя и Илду таким предположением, Негон уступил. Хотел и уступил, да и времени капризничать и кокетничать не оставалось.

В пути Илда крепко держалась за Негона, прижималась, весело щебетала и этим всем встречным девкам показывала – он её! Не подходи! Ни-ни!

Жила она не близко, пришлось добираться трамом, тролом и пешочком. Квартира находилась на самом верху дома, чуть ли не на небосводе. Семьдесят второй этаж!

В прихожей Илда поухаживала за ним, сняв с него куртку, а пока он разувался, скинула с себя накидку, стряхнула с ног туфельки. Затем она, взяв за ладонь, провела его в гостиную. Здесь сам воздух, казалось, излучал лень и уют. Этому способствовал огромный аквариум, мгновенно притягивающий внимание. Он, казалось, заставлял вглядываться в его пусть небольшие, но всё равно таинственные глубины. В разноцветно подсвеченной чуть-чуть мутноватой воде среди водорослей, камней, ракушечных колон и арок-гротов лениво плавали изумительные создания. Много разных чудных рыбок. Спокойная красота подводной идиллии обволакивала, навевала желание расслабиться, упасть в кресло или на диван. Захотелось забыться, глядя на гипнотизирующие хороводы рыбок, и ни о чём не думать – просто сидеть, смотреть и слушать нежную мелодию, зазвучавшую, как только они переступили порог комнаты. Что Негон и сделал.

Вмешалась Илда и испортила намечавшуюся идиллию отдыха. Она вслед за ним прыгнула на диван и стала тормошить ласками. Это продолжалось долго, было приятно и хорошо, но… на глаза попались часы на стене. Время, время, чёрт побери, – надо торопиться. Ему ещё добираться к Мзарду в Институт. Надо раздеться и одеться, а с доспехами за пять минут не управишься.

Поначалу её ласки мешали раздеваться, но затем она стала активно ему помогать, ничуть не удивившись защитным доспехам. Последний компонент его одежды, снятый Илдой, еще летел в кресло, а она уже целовала только что обнаженное место.

И зацеловала…

Нежные бурные ласки Илды – руками, губами, грудями – закружили Негона в водовороте наслаждения. Недвижимый он внимал наслаждению, а она щедро дарила и дарила ему его…

Пережив первый экстаз, он решил, что пора переходить к телу – к её телу. Илда же, казалось, и не собиралась отрываться от него…

Она, если не считать скинутой кофточки, была всё ещё одетой. Негон взял Илду за подмышки и потянул вверх, прекратив ласки, и, когда их губы оказались на одном уровне, крепко прижал к себе и благодарно взасос поцеловал. При этом он встал, подняв и её, а после поцелуя бережно опустил на диван и сдёрнул юбку вместе со всем, что ещё было под ней.

Илда отпрянула, чуть подобрала под себя ноги и теперь с разметавшимися длинными волосами полулежала-полусидела перед ним в удивительно соблазнительной позе русалки. Негон нагнулся, чтобы подхватить и унести её в другую комнату – в спальню. Илда выставила вперёд несмело сопротивляющиеся руки:

– Подожди… Не спеши, ну милый…

Негон уже нёс её.

«Не спеши! Как это – не спеши! А Мзард, то бишь Мзарда?».

Половину спальни занимала большущая тахта с рыжим покрывалом и взводом подушек. Он рухнул боком на тахту, оберегая свою ношу, и, довольный, засмеявшись, подмял под себя и стал целовать тугое сильное тело красавицы. Своей неловкостью она ему только мешала. Пришлось перехватить её неожиданно сильно сопротивляющиеся руки своими. Девчонка игралась, кокетливо крутясь и сопротивляясь под ним…

– Негон, подожди… А-ах… Не надо… Послушай… Я… я-я-а… Я натуральная… а-ах… паразматичка…

Увлечённый азартом любовной борьбы, возбудившийся Негон не сразу вник в смысл сказанного, а поняв, тут же прекратил борьбу, отпустил Илду и отодвинулся.

«Паразматичка! Натуралка… Скрывала до последнего момента… Что ж, ясно, почему. Вот повезло, нарвался! Уйти?..» – он с сожалением посмотрел на Илду, её прекрасное лицо и великолепное тело. – «Жаль!!».

Потекли слезинки, красавица, разрыдавшись, бросилась ему на грудь и, не отпуская, сквозь плач стала объясняться:

– Миленький, хороший мой… Негончик… лапочка… Я так… Не уходи… прошу… умоляю… Я хочу тебя, твоей любви… и чтобы тебе было хорошо… и мне-е… Но не могу… без этого, мне будет плохо… Я по другому не смогу… – новый вал рыданий обрушился на Негона.

Негон почувствовал, что тает и сдаётся и чуть сам не плачет, жалея прекрасную натуралку.

– Ладно, делай, что тебе надо. Я подожду.

– Выйди, пожалуйста… Мне стыдно.

– Если выйду, то могу уйти и не вернуться.

– Нет, нет! Не надо, оставайся…

За минуту Илда сумела найти и достать игольник, включить сразу задевшую за живое сенс-музыку с лазер-голографическим сопровождением, закружившим в спальне шторм красок, и удобно устроиться на подушках спиной к Негону.

Она сделала два слабых касательных выстрела по соскам груди и затрепетала, тяжело задышав. Обернулась, посмотрела затуманенными глазами и продолжила паразитацию, поместив игольник между ног. Выстрел – она вздрогнула. Ещё один слабый выстрел и её ноги задрожали, а сквозь зубы вырвался приглушённый стон. Непослушными руками красавица перенастроила игольник и произвела туда же более сильный выстрел. Игольник отлетел. Илда судорожно захватила побелевшими от напряжения пальцами материю тахты, вся изогнулась, сладострастно в голос застонала, заметалась по тахте, захватывая руками и ногами подушки и стоном позвала:

– Н-не-его-он-н… ну-у и-иди-иж-же-е-е.

И столько было в этом призыве неги сладострастия и желания, что Негон вновь мгновенно запылал и кинулся в объятия паразматички. И про всё забылось… Так жарко и беспощадно Негона ещё не любили… Это были всёзахватывающие минуты адского пламени страсти, соединения с вулканом любви…

Но если для него она в эти минуты была всем, то он лишь инструментом со своей мелодией в симфонии, выдаваемой оркестром её организма. И он чувствовал её отстранённость: она не реагировала на его тело, руки и желания так же чутко, как старался он. Особенно ярко это стало заметно, когда он остыл, а в Илде всё ещё бродили проклятые паразитные биотоки. Понимание этого сильно попортило Негону впечатление от изумительного часа любви.

Наконец затихла и она. И, размякнув, обессиленная выпустила его из объятий. Пока она приходила в себя, Негон успел принять душ, полакомиться тортом и запить его чаем и фантиссой.

Илда вошла в гостиную, красивая и абсолютно нагая, увидела собирающегося Негона и удивилась:

– Ты уходишь? Зачем?

– Дела, – кратко ответил Негон, продолжая одеваться, затем добавил. – Я за тебя спокоен, с тобой остаётся мой напарник – игольник.

Она не ответила, не стала протестовать, упрашивать, а молча, не слишком ловко стала помогать ему одеваться. Чувствовалось, что она ещё не совсем пришла в себя. На прощание поцеловала, сунула в кармашек рубашки свою визитную карточку и попросила:

– Не забывай меня.

«И мой игольник», – добавил за неё про себя Негон. Любовь натуралки ранила гордость и самоуважение чува: он не хотел быть вторым после игольника. И не собирался возвращаться к ней. Выйдя из подъезда дома к парку перед ним, Негон выбросил визитку Илды и навсегда забыл её. Так он думал.

Глава третья.

Вечер заканчивался, на тёмном небосводе уже сверкали звёзды ночной подсветки, в парке зажглась иллюминация. Распахнув куртку, Негон включил дисплей гибкого ликомпа (личного компьютера), вшитого слева внутри на отвороте. До начала командирского времени оставалось два часа ноль пять минут.

Мало! В обрез! Накопившееся раздражение подымалось волной безадресной злости, которая потом падёт вовнутрь недовольством собой, обстоятельствами, происшедшим, происходящим, окружающим. Обычно такое раздражение пропадала втуне, если только кто-то не попадал под горячую руку.

Негон набрал программу ориентации, дисплей тут же послушно высветил его координаты и схему района вокруг, кратчайшие маршруты до остановок трама и трола и до ближайшего крупного транспортного узла-станции.

Быстрым решительным шагом Негон двинулся внутрь парка. Там было уже безлюдно. На дорожке ведущей к центру он встретил лишь компанию пацанок, да кто-то топал сзади. А ведь два часа ранее, когда они с Илдой проходили парк, здесь пел музыкальный фонтан, шаталось немало народу, как обычно, в основном женщины, и среди них несколько весьма-и-весьма интересных.

Выйдя в центр парка, Негон огляделся. Фонтан уже опал и только журчал, на скамьях вокруг сидели и лежали человек пятнадцать. Две девицы – так себе, ещё одна, зажавшая парня, – тоже не шик…

Надо было идти к остановке трама. Он соориентировался и пошёл в нужном направлении.

Что-то было не так. Раздражение отступало, беспокойство росло…

Сорвались со скамьи и пошли наперерез два паразматика. Негон ускорил шаг, чтобы успеть обойти их, но те рванулись тоже, выхватывая из под плащей паразитры. Закричали, приказывая остановиться. Дальше всё поехало-полетело быстрее быстрого. Его действия были почти на грани инстинкта, мышцы приводили тело в движение быстрее, чем мысль оформлялась в мозгу, а мозг принимал решение. Исчезло всё лишнее, осталась кристально-прозрачная пустота, где плескалась холодная злость.

Картина всего вокруг вдруг стала так ясна, как будто на затылке у Негона появились глаза и он увидел: удивлённые лица девиц; ещё три двойки боевиков, вскакивающих со скамеек; подбегающего сзади с уже нацеленным паразитром паразматика, видно шедшего за ним. Осознание увиденного, казалось, приходило быстрее, чем сама картинка проявлялась в мозгу.

Сделав как бы по инерции ещё пару шагов, затормозив в метре от боевиков, Негон сделал полушаг назад – отступление для прыжка – и взвился вперёд, сумев в кульбите поочерёдным ударом обеих ног выбить оружие. Уже в воздухе, переворачиваясь, Негон заметил отблеск выстрела, услышал скрип и ощутил мурашки, пробежавшиеся по телу. Приземлившись, ещё не разогнувшись, с полуоборота, выдернув вертун, он выстрелил в преследователя. Но перед этим ещё одна волна мурашек накрыла его, жутко зачесалась правая скула.

Паразматик рухнул наземь, завизжали девицы.

Слава богу, у этих паразматиков были маломощные паразитры…

Он рано радовался. Слева двое разворачивали тяжелый паразматр… «У них здесь что? – намечаются артиллерийские учения или охота на слонов?» Вертуном их не достать, метров тридцать…

Негон развернулся и побежал. Перепрыгнул через двух первых паразматиков, пытавшихся его перехватить и валявшихся сейчас в болевом шоке: наверняка он сломал им руки, к тому же их задел выстрел заднего паразматика. Уже почти на выходе из аллеи его достали, но сравнительно слабо. Это был лишь шлейф – они промахнулись. Основная масса плазмы пронеслась мимо по прямой аллее и врезалась в стену дома за парком, распластавшись радужным пятном. Но и от шлейфа его всего пробрало нервным морозом и скребущей щекоткой, сбило с ровного бега и выдавило из груди приступ нервного смеха.

Быстрее в кусты, за деревья!

Негон свернул с аллеи, но спрятаться не успел. По ногам ударила горячая резкая боль, вспыхнула в ступнях и икрах и оттуда вонзилась в колени. Падая, он сумел перегруппироваться и упал не жёстко, а скользяще, с боковым переворотом.

Непереносимая боль охватила ноги, схваченные ниже колен судорогами и спазмами – кости, казалось, скрутились штопором…

Хорошо, что он уже вне досягаемости прямого выстрела. Пока… Нет, дожидаться их он не будет. Негон пополз, буквально шагая руками, волоча за собой скрюченные ноги. Он потащился обратно в глубь парка. Если и будут искать, то скорей всего в противоположном направлении. «Прошагав» таким образом метров сто, Негон оказался недалеко от центра, выбрал место потемнее и, устало дыша, прислонился к дереву.

«Чёрт побери, где патрульные?».

Он успел пройтись по впадинкам вызовника «нападение» и «применение оружие» в самом начале нападения – ещё в центре парка.

Негон заново несколько раз прошёлся по впадинкам вызовника. По всем. Теперь его вызовник пищит на весь Город-дом.

Там, где его подбили, расцвели сполохи выстрелов: прочёсывали парк. Нервничают: шмаляют по каждому кусту и в темноту. Вспышки отдалялись. Держа наготове вертун, Негон задумался. Сейчас, когда горячка схватки прошла, надо было попытаться спокойно проанализировать события с момента, когда он вышел из дома.

Его вели – это ясно. Как?.. Ну, по большому счёту, это не важно. Кто? Кажется, нервные… Скорее всего замухрышка – это проверка, возможно, окончательная. Ну и что? Выяснили, что он сфэн или мент. Дальше что? Ведут до дома Илды и готовят засаду. И какую!!! Почувствовать неладное было нетрудно – столько одиноких мужиков на скамейках! Если бы не его раздражение и злость на себя и Илду… Ну, ладно, профукал, так профукал… Встаёт главный вопрос:для чего?! Посадить на игольник? Нет, глупо. Ликвидировать? За что?! Они что – взбесились? Нервные стали бешенными? И почему не вчера или завтра, или послезавтра, а именно сегодня в ночь, когда он в полном облачении направляется на акцию? Может это связано с акцией? Тогда они знают больше меня…

Ноги отходили, жуткая боль ушла, осталось онемение.

Но где же патрульные? Им давно пора появиться…

Сзади послышался шум. Шли не таясь. Негон вжался в землю и переключил очки на ночное видение. В его направлении шли трое, с оружием наизготовку. Не полисменты. С большим трудом, опираясь о дерево, Негон встал так, чтобы ствол прикрыл его. Придётся принять ещё один бой…

Он бросил беглый взгляд вокруг и понял, что всё напрасно: его обложили. С других сторон к нему подбиралось ещё человек десять, и один вдали забавлялся с паразитром – отвлекал.

«Где патрульные?!!».

– Импы вонючие! Что вам надо?! – заорал Негон, впав на минуту в истерию. Паразматики шли со всех сторон, уже совсем не таясь.

«Ну зачем… зачем, зачем, зачем, зачем, за-ач-че-е-эм он им???».

Защищаться до конца! Выбить в первую очередь тех, которые с паразматром.

Негон крепче сжал в правой руке вертун, а левой надел накистник и достал нож. Напружинился, вводя себя в состояние боя. Наступало прояснение – ледяная прозрачность готовности к сражению.

Выстрел! Он успел отдёрнуть руки, но избежать удара – нет, помешал ствол дерева. Кисти рук будто провернули в мясорубке и облили рассолом, шлейф вонзился в тело тысячью иголок боли. Негон не выдержал, застонал, слабые ноги подкосились и, скользя спиной по стволу, он сполз на землю. Дёргающаяся рука ещё судорожно держала вертун, но всё напрасно: он ею больше не владел. Стон боли, гнева, отчаяния бессилия и злости рвался из души и горла Негона, но он себя не слышал.

Гогочущий паразматик подошёл к нему.

– Балдей! – посоветовал он и навёл на Негона паразматр.

«Не-е-е-ет!!!» – отчаяние бессилия, боли и злости сверкающим водоворотом ворвалось в голову и затмило сознание.

Глава четвёртая.

Мёртвокаменное скрюченное древо попирало вывернутыми корнями бетолит.

Свет пробудил нечто и оно стало разрастаться…

Жизнь пришла вслед за болью…

Перед ним была станция.

Негон сидел на бетолите. Вывернутые руки бесчувственными сухими ветвями торчали из плеч. Ветви, приняв болезненный огонь жизни, ожили и подчинились ему, лишь скукоженные листья-пальцы отказывались служить, не желая выпускать вертун и расстаться с накистником.

Негон с трудом кое-как встал, постоял, напрягая и расслабляя мышцы. Мимо к станции пробежала девица, запнулась, оглянулась, недоумевающе вскинула брови и дальше к станции пошла уже шагом. Негон двинулся за нею. Шёл с трудом, ноги были как чужие. Перед входом он наконец сумел совладать с пальцами: сбросил накистник и спрятал вертун. А вот отключить очки с ночного видения так и не смог, и просто снял и положил их в карман.

Негон прошёл на платформу остановки трола. Там находилось пятеро ожидающих: три девицы – одна та, которая обогнала его, и двое мужчин. Один, явный паразматик, наверное, мазохист и скорее всего бешенный, сиял абсолютно нагой головой: без бровей, с голыми евнухскими щеками и подбородком. У него были сведены также и все волосы с тела – это было видно по открытым рукам, гладкой безволосой груди в разрезе майки и по ногам сквозь прорехи ленточных брюк. Этот в красном безрукавном плаще двухметровый громила с дебильным лицом – единственный кто мог представлять опасность. Изучая плешивого, наверное, чересчур пристально – под плащом мог прятаться паразитр, Негон наткнулся на ответный взгляд-вызов: «Чего надо?» – и поспешно отвёл глаза. Второй, про каких говорят: «метр с кепкой», вряд ли мог быть опасен. К нему трудно было отнестись серьёзно: в мужичонке была комичность, нечто почти клоунское, складывающееся из суммы всех черт – количество переходило в качество. Самыми выдающимися чертами его внешности были напыщенно-важное выражение лица и выпяченный животик.

Негон оторвался от изучения чувачка, так как к нему направилась безвкусно одетая худущая девица в брюках-джусах, обтягивающих ноги-палки и ещё больше подчёркивающих её худобу. Шла и, то ли нервно, то ли вызывающе, сильно помахивала сумочкой. У Негона, до сих пор толком ещё не пришедшего в себя от ударов паразматра, восприятие окружающего было суженным и притупленным. И сейчас, когда всё его внимание обратилось на подходящую к нему девицу, остальные как бы пропали за границей узкого мира. Негон опустил руку в карман и нащупал вертун. На общем фоне вялых эмоций, затушенных нервной усталостью, самым острым в нём было чувство опасности, кричавшее и предупреждавшее: «Осторожно! Будь внимателен!».

Девица подошла и, продолжая махать сумкой, развязно спросила:

– Ты чего такой смурной? – и не дожидаясь ответа, сообщила. – Жду уже десять минут и ещё столько же ждать. – Она указала на табло расписания, – Поехали на такси, вдвоём не так накладно.

Негон сообразил, что стоит на развилке: справа платформа рейсового трола, а немного сзади стоят два малых вагона такси-трола. Девица решила, что он в раздумье – ждать ли рейсового трола или плюнуть на расходы и поехать на такси. «А может, в самом деле, на такси?»…

– Ну, чего молчишь? – нетерпеливо спросила худущая. – Какой-то ты смятый весь… Может, немой?

Какая-то мысль развеселила её и она захихикала:

– Тебя, наверное, нимфы обидели. Побаловались малость? Хи-хи-хи-хи-ха… Может, недобрал? Хи-хи… Хочешь ещё? Хи-хи…

«Вот, дура, привязалась…» – устало подумал Негон, даже не раздражаясь.

А девица, вдруг опять став серьёзной, спросила:

– Может, ты боишься, что я за бесплатно? Вот, смотри, – она стала открывать сумочку, – есть жетоны.

Негон невольно глянул в сумочку и увидел дуло парализатора, затем свечение выстрела. Будь он в норме, сумел бы отреагировать и увернуться, а так он даже не успел прикрыть глаза – волна паралича хлынула по телу. Сломившись, он осел на неестественно подломившиеся ноги, завалился на руку, так и оставшуюся в кармане куртки и застыл в странной позе: наполовину на боку, наполовину на спине. Тело пропало, исчезло, растворилось; и вместе с ним ноющая боль в мышцах и голове; прошли усталость, оттупление. Осталось заторможенное очень медленное мышление и ясность – приятная прозрачность, в которой он отныне существовал – видел, слышал, бездумно пополняя копилку памяти.

Он увидел, как довольная улыбка расплылась на лице коварной обманщицы; увидел, что к ним подходит чувачок; увидел, как за ним со скамьи встал плешивый и тоже направился в их сторону.

Девица оглянулась, почувствовав, что кто-то подходит. Захлопнула сумочку.

– Ты что наделала?.. Дура! Сука!

Догадавшись по раскрытым недвижным глазам Негона, чем его поразили, мужичонка с ярой злостью толкнул худущую. Девица взвизгнула, что-то залопотала и полезла в сумочку. Чувачок оказался быстр на решения – не стал ждать, что она ему там покажет, а ударил со всего размаха. Зло, в лицо. Ещё удар, правой, – в глаз. Девица заверещала, прикрываясь сумочкой. Мужичонка выбил её из рук и продолжал колошматить. Худущая попробовала перейти в нападение, но мужичонка сбил её ударами ног в пах, по коленкам. И ещё яростнее стал избивать уже лежащую девицу. Бил с удовольствием, всё больше входя в азарт.

– Ух, ты сука, гадина, импово отродье… – приговаривал он, нещадно избивая орущую, плачущую жертву.

Вошедший в раж мужичонка не заметил подошедшего плешивого, который и прекратил избиение. Он попросту двинул мужичка сзади кулаком по затылку. Малыш рухнул на свою жертву, потеряв сознание. Но дрыгающаяся скулящая девица быстро привела его в себя. Малыш оторвался от неё, увидел обидчика и, не соображая, с боевым безрассудством кинулся на громилу, и даже сумел в прыжке стукнуть того в губы. Но, что было достаточным для хлипкой девицы, оказалось комариным укусом для плешивого паразматика. С ленцой, но очень точными, экономичными движениями, выдающего в нем паразматика со стажем, плешивый схватил малыша за грудки левой рукой, приподнял и правой сильно нанёс ему двойную оплеуху, размазав лицо. А следующим ударом кулака, напрямую, отбросил метра на три. Бедный малыш свалился тряпичной куклой и не шевельнулся.

Плешивый, потеряв интерес к чувачку, повернулся к Негону и выдернул из-за спины из под плаща паразитр.

«Хорошо, что…» – начала оформляться мысль у Негона.

Плешивый спокойно, не торопясь, шагнул к нему, вытянул руку с паразитром и, чуть нагнувшись приставил ко лбу Негона оружие. На голом лице громилы стало появляться что-то вроде улыбки.

«…не паразматр.» – окончила оформляться мысль.

Возможно это была бы последняя мысль Негона, но тут в плешивого громилу ударил мощнейший сгусток паразит-плазмы и объял его. На секунду он весь засиял, над лысым затылком возник трепещущий нимб, в следующую секунду паразматика скрутило, в третью это был уже не человек, а масса судорожной плоти, ломающей кости, рвущей жилы и кожу, разбрасывающую вокруг себя пережёванные, разорванные остатки тела, брызги крови и слизи.

Не успел затихнуть трескучий скрежет-скрип от выстрела паразера – только он бил так мощно, кучно и практически без шлейфа, а груда агонизирующей плоти начала расплываться и затихать. Негон не видел полицейский трол, с которого стрелял паразер, но догадался, что это прибыл именно он. Полисменты уже давным-давно должны были примчаться на сигналы вызовника.

Взор Негона не отрывался от того, что недавно было человеком. Он вынужден был смотреть на ужасную картину паразит-распада тела, не в силах закрыть или отвести глаза от этого кошмара. Подбежало четыре полисмента, чуть поодаль держались потрясённые, но никуда не убежавшие любопытными девицы. Худущая, приподнявшись с бетолита, завороженно смотрела на останки плешивого. Остатки икающего рыдания всё ещё вырывались из её груди. Малыш недвижно лежал неподалёку. Полисменты решили помочь им. Один из них попробовал помочь подняться Негону, но поняв в чём дело, оставил бесполезное занятие. Другой поднял малыша, у которого вместо лица оказалась кровавая маска, и неловко поддерживал его, а тот норовил вновь упасть. В ответ на помощь худущая попыталась убежать к такси, но двое ментов поймали её и повели в трол – вежливо, но твёрдо, а девица, вырываясь и умоляя отпустить её, истерически орала, что она здесь ни при чём и ничего не знает.

Появились новые полисменты – подъехал полисейский трам или, может быть, мобиль. Подошёл рейсовый трол, подъехало такси. Народу вокруг стало значительно больше. Они обступили Негона и то, что недавно было человеком, а теперь подрагивающей кучей перекрученного мяса в луже крови и слизи. Людей вокруг становилось всё больше и больше. Негон потихоньку приходил в себя – он уже мог шевелить зрачками и моргать. Пассажиры пялились на него и в ответ ему приходилось пялиться на них, чтобы не видеть подробностей страшного труда полисментов, начавших собирать останки плешивого.

Глаза, глаза… Не сочувствующие – любопытные. Привлёк внимание овал красивого девичьего лица и взгляд необыкновенно огромных серо-зелёных глаз, пронзающих насквозь. Что удивительно, это не был жёсткий взгляд любопытства или другой какой-либо привычный Негону взгляд: кокетливо призывающий, страстно желающий или, в крайнем случае, оценивающий. Это был спокойный умный изучающий взгляд исследователя. Минут пять девица смотрела на него, ничуть не смущаясь ответного взгляда. И, что удивительно, ему стало несравненно лучше, свободнее внутри… Казалось от её взгляда, паралич быстро отступал… Ему было приятно на неё смотреть.

Она смотрела вслед ему, когда полисменты подняли и понесли его к патрульному мобилю. Он чувствовал это. Жаль, что он не смог рассмотреть её полностью – она выглядывала из-за плеча какого-то чува в клетчатой рубашке.

А ведь он знал это лицо! Ощущение знакомства появилось и не покидало, хотя он никак не мог вспомнить, когда и где её видел. Может быть, случайная мимолётная встреча и неординарное лицо отложилось в памяти? Или видел её по визору?

В мобиле Негона расправили и усадили между двумя полисментами, рядом сидел малыш и худущая стерва. Малыш постоянно стонал, ощупывая свои раны на затылке и лице. Худущая, отделённая от него полисментами, угрюмо молчала и ненавидяще, презрительно косилась. Казалось, это не она несколько минут назад билась в истерике, выла, умоляя, чтобы её отпустили.

В отделении полисии, куда привезли ещё и двух других девиц со станции, их всех разделили. Негона унесли в отдельный кабинет. Его обыскали, нашли вертун, накистники, ножи, что сразу заставило ментов посуроветь, но тут же были найдены знак-орден помощника полисии, членские билеты КПЕС (Клуб Почитателей Естественного Секса) и КЛНФС (Клуб Любителей Нормальных Форм Секса), удостоверения учащегося курсов ГБ (Городской Безопасности) и нештатного агента ГБ. Этого оказалось вполне достаточно, чтобы всё тут же вернули обратно на свои места, а его перенесли в медицинский кабинет. Там врач-мент с помощью двух полисментов уложил Негона в лечебный комплекс-саркофаг, сняв с него лишь верхнюю одежду и обувь, оставив доспехи, с которыми не хотел возиться.

– Ничего, ничего, полежит лишних двадцать минут – здоровше будет, – пробормотал эскулап и ввёл программу на вывод из паралича и восстановление.

После этого он накрыл крышкой и включил кэ-саркофаг, затем отпустил полисментов помогавшим ему и вышел вслед за ними.

Негон ощутил приятное головокружение с нестрашным падением куда-то, обернувшееся полётом ввысь с пьяным блаженством во всём теле и… заснул… и очнулся сразу, как будто включили, свежим, бодрым, полным энергии и с чувством сильного голода. Вспомнилось всё, но пропало ощущение загнанности, исчезла заторможенность. Негон самостоятельно выбрался из лечебного комплекса. Его одежда находилась тут же рядом, на кушетке. Оделся, проверил карманы – всё было на месте и всё в порядке. Если не считать дикого желания поесть, а точнее – пожрать! Сколько же он проспал, чтобы так проголодаться?

Он не поверил: ликомп показывал, что со времени ухода от Илды прошло меньше часа, и до начала командирского времени оставался ещё час и восемь минут. Испортился ликомп?

Негон вышел из комнаты и оказался в следующей. Там сидели пожилой врач-мент в бело-зелёной форме и мент в обычной форме, с нагрудниками младкапитана. Они беседовали.

– О-о… Вот видите, он уже в порядке. Быстро… Молодой, здоровый организм.

Младкапитан встал и официально обратился к сфэну:

– Негон, ценз девять, вы должны дать показания. Пройдёмте.

– Я готов, ценз десять, – также официально ответил Негон.

Младкапитан развернулся и вышел, и вслед за ним мимо врача прошёл Негон. Они прошли один коридор, второй, поднялись по лестнице и, наконец, вошли в одну из дверей.

В комнате находились два офицера. Женщина – лейтенант, и седой мужчина – полный капитан. Негона пригласили сесть в кресло напротив седого. Это было кресло ВПЛ (Вычислители Правды и Лжи). Лгать в нём было бесполезно, правда, Негон и не собирался этого делать, он лишь не хотел сообщать цель своего похода – Институт Фэнсзинства.

Сперва пошли обычные вопросы для регулировки вэпээл:

– Кто вы? Где работаете? С какого времени числитесь в ГБ? Кто вас взял на работу в туристический Культурно-Увеселительный Комплекс? Чем занимаетесь в КПЕС? в КЛНФС? (Негон не стал уточнять, что это один клуб о двух головах, одну кормила ГБ, а вторую Институт Фэнсзинства). Где проживаете? Довольны ли вы жизнью? здоровьем? начальством? И так далее и тому подобное…

Минут через семь началось настоящее дознание.

– Что с вами произошло?

– На меня напали паразматики. Потом стали преследовать. Большая вооружённая паразитрами и паразматрами хорошо организованная банда паразматиков. У них даже станковый паразматр имелся.

– Вы их знаете?

– Нет, абсолютно никого.

– Причины?

– Не знаю, без понятия, возможно, меня с кем-то перепутали.

– Цель нападающих?

– Они делали всё, чтобы убить меня.

– Опишите события, как можно подробнее.

– Я вышел от девицы, с которой познакомился накануне. В парке перед её домом меня ждала засада. Примерно пятнадцать паразматиков вооружённых паразитрами и одним тяжёлым паразматром…

Негон удивляла реакция полнкапа, вернее, её отсутствие – на лице седого ничего не отражалось. А могло бы! Можно подумать, что на его участке паразматики то и дело устраивают охотничьи игры с паразматрами!.. А вдруг так и есть?!..

– …Мне удалось сбежать, но я был задет двумя выстрелами и уже не вполне владел собой. На станции, на платформе трола, на меня вновь было совершенно покушение. Я был поражён парализатором. Хитро, неожиданно меня подстрелила, подошедшая ко мне девица. Вы её привезли в участок вместе со мной и мужичком, который пришёл мне на помощь. Но и его избил бешенный паразматик, наверное, напарник девицы. И, как раз, в тот момент, когда бешенный собрался со мной покончить, подъехал патрульный трол, и меня успели спасти.

Негон замолчал, ему казалось, что он сообщил всё, а от него почему-то ждали продолжения рассказа. Наконец, после минутного сверления взглядом, полнкап спросил:

– Почему вы не воспользовались вызовником и не дали сигнал о нападении?

– Как не дал!? – возмутился Негон. – Дал! Патруль пропал! Где-то застрял или ещё что-то, не знаю… Хорошо, в парке меня почему-то не пристрелили… Ладно, хоть на станцию вовремя успели.

Негон вдруг вспомнил:

– Я же так и не выключил вызовник… – и, машинально проведя рукой по воротнику, отключил все сигналы.

Седой полнкап посмотрел на лейтенанта, которая следила по приборам за степенью правдивости показаний. Она кивнула – Негон не лгал.

– Где ваш вызовник?

– В воротнике куртки.

– Юс, – обратился полнкап к младкапу, стоявшему у дверей. – Возьми и проверь.

– И мой ликомп, пожалуйста, – попросил Негон, отдавая куртку. – Мне кажется он барахлит, неправильно отмечает время.

Юс вышел, дознание продолжилось.

– Почему вы были в доспехах?

– Я собирался гулять допоздна – и мало ли что…

– Что вы обо всём этом думаете? Какие предположения по поводу случившегося у вас ещё есть, не считая того, что вас с кем-то спутали?

– Не знаю, что и сказать… – честно признался Негон. – Может быть, если вы мне что-то сообщите, ценз двенадцать, мне что-нибудь в голову и придёт, а пока я в растерянности и недоумении.

Седой полнкап некоторое время молчал, испытующе глядя на Негона, видно раздумывая, стоит ли говорить или нет. Решил сказать:

– Вы, Негон, ценз девять, не первая жертва такого непонятного нападения паразматиков с явной и непонятной целью ни за что, ни про что загнать и уничтожить человека. Вам ещё повезло. Сегодня двое других не спаслись. Один погиб, второй изуродован настолько, что его жизнь… вернее, существование приходится поддерживать искусственно.

– Что же происходит? Кому это нужно? Кто затеял?

– Кто затеял – непонятно. Идёт расследование. Паразматры применяли пока только нервные. Ясно одно: участникам охоты платят щедро, как, например, девице – нормалке, свалившей вас. Нормалам говорят, что преследуются сфэнсы, сексилы, которых следует наказать «посадкой» на паразитр. Нервным дополнительно сообщают, что преследуются враги, добивающиеся, чтобы их всех засадили под замок и лишили возможности паразматиться и, поэтому подлежащим полному «обезвреживанию». «Обезвреживать» полагается почему-то исключительно паразитрами и паразматрами… Доводы, конечно, глупые, но… действуют. Всё это: немотивированность, несоразмерность усилий и цели, определённые условия исполнения, фанатичность исполнителей – делают происходящее похожим на религиозные или массонские обряды. Возможно это зарождение новой религии. Это только предположение. Точно и конкретно пока сказать ничего нельзя – расследование только-только разворачивается.

Из сказанного Негон понял, что он мог быть, как случайной, так специально выбранной целью. Хотелось, конечно, надеяться, что он случайно нарвался на взбесившихся паразматиков-маньяков.

– И как мне быть, в свете всего этого?

– В первую очередь будьте осторожны. Трижды осторожны! Сейчас возвращайтесь домой. И постарайтесь в ближайшие дни, пока вам не сообщат, что всё успокоилось, не выходить из своей квартиры или, если это невозможно, хотя бы в эти выходные побудьте дома. Чуть что – сразу вызывайте патруль.

Негон задумался: осторожным он будет, а вот отсиживаться и прятаться – это исключено!

Открылась дверь, и вошёл Юс, несся куртку. Он отдал её Негону и доложил полнкапу:

– Ценз двенадцать, аккумулятор вызовника разряжён. В остальном он в полном порядке.

Седой полнкап строго посмотрел на Негона: «Следить надо за амуницией!».

Младкапитан продолжал:

– С куртки снят маяк-микрофон с радиусом действия три километра. Сняты три сенс-резонатора многоцелевого назначения. Какие-то новые – даже Шорон такие увидел впервые…

– В самом деле? Интересно… – удивился полнкап и повернулся опять к Негону. – Любят тебя девки! Сам-то ты ощущал сегодня внезапные непонятные приступы приязни, перерастающие в любовь? А-а?.. Или… – он завертел перед собой ладонями, будто держа между ними и показывая нечто неопределённое, – ещё что-нибудь этакое, особенное?..

– Не-ет…

– Что же, сенс-резонаторы просто так подцепили? Может, всё-таки была какая-то резко вспыхнувшая симпатия? – полнкап подумал и добавил. – Или антипатия?

– Да, нет же! Нет… Разве что Илда – это та девица, от которой я вышел, прицепила их, а они не сработали, придя в негодность после паразитац-ударов?

– Ладно, – седой полисмент махнул рукой. – Не будем тратить на это время – это не из нашей оперы. Кто к тебе клеится, сам разберёшься. Юс у тебя всё?

– Почти, – младкапитан повернул голову в сторону Негона. – Ликомп в порядке, программное обеспечение не искажено. Доппрограмм, надпрограмм и вирусов не обнаружено. – И полнкапу. – Теперь, всё.

– Спасибо, Юс, – поблагодарил младкапа седой офицер и обратился к Негону. – К вам ещё пара вопросов и мы вас отпустим. По каким причинам вас могли выбрать на роль дичи? Ваши предположения?

– Я думаю, это возможно единственно только из-за моего сотрудничества с ГБ и с полисией. А больше… – Негон беспомощно пожал плечами.

– Что говорят вам имена: Тол, ценз девять и Стам, ценз десять?

– Ничего. Я их не знаю.

– Всё. Больше вопросов нет. Если будут, мы вас вызовем, а если у вас найдётся, что сообщить – не медлите.

Полнкап повернулся и приказал Юсу передать распоряжение, чтобы отпустили свидетелей, потом попрощался:

– До свидания, Негон. Следуйте за младкапитаном.

ОТСТУПЛЕНИЕ ВТОРОЕ.

"… классификация документов…

Степени важности…

Конспект-записи депеш…

Справочные материалы…

Снова депеши…

Депеши специальные…

Опять депеши…

Докладные…

Распоряжения…

Отчёт РК"Дэймона" о подготовке к пассивному Выявлению…

Опять депеши…

Перехваты…

Перехваты…

Согласования проверок…

Результаты проверок…

Объекты 15, 19, 27, 41, 29, снова 27, 54…

Объекты, объекты…

Объект 91, опять 91, 91, теперь 94, ещё раз 91…

Объекты 98, 99, теперь 93, опять 94…

Проверки…

Массовые инициирования…

Повторное инициирование…

Отчёты…

Объекты 94, 100, 103, 91, вновь 91, 92…

Накладные… приём изделия «КЖФ», распределение «КЖФ»…

Распоряжения…

Вновь проверки…".

Координатор Перемен Изменений почувствовал, что тонет в потоке однообразной информации уже долго не дававшей ничего нового, конструктивно отличающегося от внятого прежде. Грроррыч понял, что пора перестраиваться, так как за второстепенными фактами можно проглядеть важные. Значит надо отбросить всё мелкое, вторичное и теперь рассматривать только то, что отмечено усилением. Но уж это рассматривать вдвойне внимательней…

Обшлага зелёного церемониального сюртука госсектара теперь не покоились на полу, а были подняты массивным хвостом, который напрягся и вытянулся струной, упираясь в пол лишь стреловидным золоченым набалдашником, обильно украшенным фигурной резьбой и драгоценными камнями (этот набалдашник для хвоста из кристаллического железа переходил в роду Сыссшассэй среди иерархов – Прояснённых Прозорливцев от высшего к высшему по положению в Иерррарррхии). Подпираемый хвостом Грроррыч навис над мемоотдатчиком, перенесся немалую часть веса тела на руки. Его четырёхпалые ладони почти полностью утопли в вязкой основе панели мемоотдатчика, в открытой пасти в такт дыханию дергался трезубец кончика языка, глаза были задёрнуты первичной белесой пеленой: Координатор Перемен Изменений весь отдался потоку льющейся сквозь него информации.

* * *

К-З [20] ОДААВ [21] Выявления-Зарабадж-497 ч23 (серия IX-686) 7-21-7921. А/инициатор [22] Фарон Ис (группа 74в)->Координационный Центр. ********* 23.30 Агенты и группы подхвата готовы к началу акции воздействия. 23.41 Объект 91 собирается выходить. 23.45 Объект 91 вышел из дома. Готовность один. *********

* * *

К-З ОДААВ Выявления-З-497 ч01 (серия IX-687) 7-21-7921. А/инициатор Фарон Ис (группа 74в)-> Координационный Центр. ********* 24.01 Сверхважно! Ноль – Выявление. Объект 91 ушёл. 24.03 Подтверждение. Объект 91 у станции (…координаты). 24.10 Начали переброску людей к станции. 24.15 На станции зафиксированы незапланированные действия группы поддержки. *********

* * *

Срочное распоряжение #16 Выявления-З-497. (24:17) 7-21-7921. Срочность – 0. ********* Группе АБ присоединиться к оперативной группе 74в. Взять управление на себя. Вести и инициировать Объект 91. Приём указаний и передача депеш по каналу А-I. *********

* * *

Выявление-Зарабадж-497. 7день 21декады 7921года. 25.48 местного времени. РА [23] «Трант» –> Координационный Центр. ********* Беру надуправление ААВ [24] и касательное инициирование Объекта 91 на себя. Прямое управление остаётся за КЦ и группой АБ. Все важные решения согласовывать со мной. *********

* * *

Перехват (копия дешифровки) для Координационного Центра. 8-21-7921. СВЧ-Магнитограмма. 7-21-7921. Палаццо Паразитац. ********* ВЕРХОВНОМУ МАГИСТРУ СТАЛЬНОЙ ГВАРДИИ = Великому Потрясателю Основ от МАГИСТРА = Железного Ветра. "Акции Выявления проходят с несомненной пользой для нас. Идёт опробование вариантов действий боевых десяток. Слабые отсеиваются, сильные набираются опыта.. Попутно обезвреживаем активных сфэнов и сексилов. Командиры десяток ознакомлены с Вашим Указанием, где подчёркивается, что лучше переусердствовать, чем проявить безалаберность и мягкотелость. Ход Выявления под нашим полным контролем. Обо всех сверхнеординарных случаях будем докладывать в первую очередь Вам и лишь затем КЦ. С Немым Обожанием, МАГИСТР = Железный Ветер. Да будут с Вами всегда и вечно ОНИ!!!". *********

Глава пятая.

В приёмном холле полисейского участка у стены на длинной скамье составленной из череды мягких стульев сидело около десяти человек. Негон сразу узнал среди сидящих, мужичонка-малыша и двух девиц со станции. Малыш выглядел героем, чудом оставшимся живым после зверской схватки: перебинтованная голова и лицо, почти полностью залепленное разноцветными лечебными нашлёпками. Герой оживлёно беседовал с девицами.

Увидев вошедших Юса и Негона малыш вскочил и кинулся им навстречу.

– Наконец-то! – радуясь, по-дружески приветствовал он Негона толчком в плечо. – Смотрите девушки, какого чува мы спасли!

Девицы подошли и выразили свою радость и приязнь модным бессловесным приветствием, перенятым у завзятых фанатов-меломанов, никогда не снимающих наушники, ничего кроме музыки не слышащих и не желающих слышать. Девушки лёгко и быстро пальцами правых рук коснулись Негона, будто прошлись ими по незримому ряду клавиш на его груди. Негон, несколько ошарашенный такой бурной встречей, ответил тем же. Оказывается очень даже приятное приветствие!

Малыш представил девиц, назвал себя, не преминув при этом гордо сообщить свой сравнительно высокий ценз. Тут в церемонию знакомства вмешался Юс – поблагодарил всех их за помощь и пожелал спокойной дороги.

Из участка они вышли вчетвером. Грар, так звали малыша, подхватил девиц под руки и предложил отпраздновать благополучно окончившееся приключение. Намекнул, что у него есть, что предложить, что он мужчина в самом соку: мал, да удал! И, вообще, с ним не пропадёшь!

Девицы смеялись, мялись, посматривали на Негона – напрямик не отказывались, но и не соглашались. Маленький – ниже девиц, живой, эмоциональный Грар в шлёме повязок и в маске нашлёпок был страшновато комичен, но это ничуть не смущало его, скорее наоборот – он гордился своим геройским видом. Заговаривая зубы девицам, Грар решительно повел их в сторону станции. Негон пошёл следом, чуть сбоку. А за ними, это приметил только Негон, двинулись двое полисментов.

Так и дошли до станции, под болтовню Грара, прерываемую смехом и репликами девиц, старавшихся втянуть в беседу Негона. Хотя и не спешили, дошли быстро: минут за пять. Это была не та станция, где они нечаянно сошлись, а следующая, ближе к центру. Грар расщедрился, предложив ехать к нему на такси. И тут Негон испортил всем настроение, наотрез отказавшись участвовать в наметившимся собироне, оправдываясь тем, что и так уже опаздывает, а ему ехать почти на противоположный конец города и там ещё топать и топать. Он и вправду чувствовал себя виноватым перед этими милыми ребятами, но – время! Время, время, время…

Девицы сникли. Оказалось, что Лэе вообще не надо было идти на станцию, и она, подарив всем свои визитки, распрощалась с компанией.

Грар с удвоенной энергией обрушил уговоры на Прану. Ей, конечно, был лестен, но в то время пугал напор мумиеголового Грара. Со стороны это было особенно заметно и смешно. Негон с трудом сдерживал смех: он давно не видел, чтобы чув так откровенно лип к девице. Больших трудов стоило ему держать язык за зубами и не начать подкалывать обоих.

Поехали они всё же на такси, но через две остановки Прана сошла. Перед этим уже в такси она отбила последний обнимательный штурм Грара и, не вняв объяснениям в любви, отвергла его отчаянную готовность следовать за ней, сославшись на неожиданную усталость, дала визитку Негону и выпорхнула из машины.

Грар недовольно воззрился на Негона, взял, не спрашивая визитку, изучил её и сунул себе в карман, отвернулся и запустил такси, а уж затем разразился упрёками. Оказывается, во всём, буквально во всём виноват Негон. Именно из-за него их всех больше часа морили в участке, и поэтому у девиц не осталось времени. Он по-глупому разбил компанию – не догадался согласиться и, хотя бы на пять минут, заехать к нему, а потом мог убираться, куда спешил – хоть к чертям на рога. И вообще, все сегодняшние неприятности из-за него, смотри, смотри, как из-за тебя человека изуродовали – слабонервных пугать можно. Никакой благодарности за то, что его спасли… Девиц отпугнул своим выпендрёжем…

Негона стали коробить упрёки… Но Грар, выговорившись, вовремя замолчал, потом рассмеялся и предложил плюнуть на тёлок – их на каждом углу десяток. Плюнуть и выпить за это. И ещё обязательно выпить за крепких чувов – таких, как они. Выпить и перекусить – дом у него элитный, подключён к сети первой категории натуральных продуктов и выбор меню раза в четыре шире, чем в обычном доме.

Негон стойко держался, отказываясь от соблазна почти до конца пути, но картины блюд, нарисованные Граром и обострившееся чувство голода победили – всё равно он уже безнадёжно опаздывал. Получасом или часом позже – сто бед один ответ.

Грар жил почти в Центре, на границе первого округа, недалеко от остановки трола. Устроился он хорошо: квартира располагалась на двенадцатом этаже и комнат было пять, а не три, как у Негона, и были они побольше, и обстановка пошикарней. Показав все комнаты, похвалившись квартирой, её обстановкой, Грар, усадив Негона в кресло перед большим низеньким столом и, бросив ему горсть макаронинок и альбом, сам побежал на кухню: «Колдовать с меню – заказывать сказку!».

Спазмы голода достигли апогея, и Негон решил, что если вдруг у Грара выйдет из строя кухонный комбайн, то он съест его самого и ещё первого встречного на улице, так как хозяина квартиры, пожалуй, хватит только на закуску.

Чтобы отвлечься, Негон вставил макаронинку и включил альбом. В нём возникло стереоизображение раздевающейся чернокожей девицы – таких Негон встречал на третьем уровне. От нечего делать он просмотрел всю процедуру, в конце которой эбеновая девица лукаво и зазывно подмигнула ему. Хм-м… Следующая картинка: опять чернокожая, но другая… Негон пропустил на скорости сразу полтора десятка картинок и остановился: желтокожая коренастая девица, на которой было лишь то, что подчёркивало её наготу, изгалялась в умопомрачительных позах. Негон пропустил ещё с десяток картинок: девица, сильно напоминающая Илду, совершенно голая, с выбритым лобком исполняла эротический танец…

Негон раздражённо выключил и оттолкнул от себя альбом. «Паразитром ему по голове, когда Грар наколдует хоть что-то?! Чего он возится? У него что – обморок?».

Воспоминание об Илде вернуло его к истокам нынешних неприятностей, к мыслям, что, возможно, они ещё не кончились, и что он уже опоздал на сбор, и наверное на акцию, и что на него охотятся неизвестно кто и неизвестно почему… Маяк прицепили! Одно утешает: маяк сейчас не на нём и если охота на него продолжается, то это на время собьёт охотников со следа.

Когда же успели нацепить на него маяк? Вчера после похода в библиотеку, после случившихся там драчек с паразматиками он выбросил рваньё, в которое превратилась его одежда, потом чистился и проверял на исправность костюм защитных доспехов. Ничего не было. Эту одежду, что на нём, он только сегодня достал из шкафа, после того как три дня назад проверял её на прицеп сенс-резонаторов. Тогда нашёл один и потом, так он всегда делал ради смеха, мимоходом воткнул его в одежду какому-то паразматику.

Итак, вроде бы всё должно быть чисто, ан нет! Аж три сенсреза и маяк! Откуда?!.. Когда и кто? Вчера и позавчера это могли сделать приходившие к нему девицы. Алгу можно сразу исключить – она была у него недолго, да и он почти не оставлял её одну – и то, только на кухне. Остаются Лайла, Натала и Сана. Больше, вроде, некому. Правда, непонятно зачем им нужно было цеплять маяк? Действительно, зачем? И не такие уж они миллионерши, чтобы так тратиться и шпиговать мою одежду сенс-резонаторами…

Получается, что скорей всего это сделали сегодня. Нацепить маяк мог любой, кто оказывался рядом в толчее улицы, транспорта, в баре… Барчик, танец-объятие с Илдой… Да! В этот момент на него можно было хоть что налепить, и легче всего это могла сделать Илда. Илда!?… Ну, разве что сенсрезы… Да, она натуралка, но если это она, то зачем им (кому ИМ???) все эти страсти с засадой? Илда могла расправиться с ним не хуже худущей, потом вызвать в квартиру сообщников – и никаких проблем и риска для них… Нет, Илда ни при чём. А кто? – да любой или любая!

…А вызовник? Странно выглядит разрядка аккумулятора, рассчитанного на сто часов непрерывного сигнала, если вчера его дозарядили. Вызов-сигналов за это время было лишь два, на третьем вызовник не сработал. Снова возникает схожий вопрос: где, кто и когда мог разрядить вызовник? В «Зодиаке» он сработал, в парке нет… Может ли это быть результатом паразитац-удара? Ерунда! – полисментские вызовники рассчитаны и не на такое… Особый паразитац-удар? Сенсрезы ведь тоже разладились… Нет, опять ерунда, какие к чёрту особые паразитац-удары?! Никогда ничего подобного не слышал, и в школе ГБ об этом не говорили. Есть мощные и слабые паразитац-удары, и всё. Но тогда получается… Илда! Паразитром в голову! Одно исключает другое! Разрядить аккумулятор могла лишь она. В баре или у себя. Или… Подвергнем сомнению очевидное: вызовник и в барчике не сработал – патруль пришёл не по его вызову; другой вариант: вызовник сработал в парке и далее пищал – младкап в сговоре с полнкапом, они лгали… Бред, концы с концами не сходятся… Ох, Илда, Илда! Надо, надо с тобой поговорить с глазу на глаз!..

– С кем это ты, так грозно собираешься поговорить? А-а? – полюбопытствовал Грар, толкая впереди себя тележку-столик, заполненный съестным.

Негон удивился, неужели он думал вслух. Дошёл…

– Не обращай внимания – это так, мысли вслух про одну девицу.

– Ага, так я и подумал. – Грар подкатил тележку с провизией к столу и нагнулся над альбомом и был неприятно разочарован, увидев, что он не включён. – Хотя бы покажи с кем.

Негон рассмеялся – чужие болячки не видать, болят лишь свои.

– Секрет. А грозен я и зол потому, что голоден. Чего это ты там привёз?

– Тоже секрет. Давай раздевайся, не на улице находишься. Чего лыбишься? Раздевайся! – заворчал Грар, накрывая на стол, и непонятно было: то ли в шутку он это говорит, то ли всерьёз. – А то знаем, потом половина стола в карманах окажется, не ты первый.

Негон снял куртку, повесил на спинку своего кресла и для полного комфорта вытащил ноги из ботинок – и почувствовал себя совсем неплохо. Скоро он чувствовал себя преотлично! Ужин был роскошный, обильный, с массой натуральных деликатесов. Негон никогда так не ел, даже богатей Матаран так не угощал. Между едой пили – Грар оказался алкоголиком. Он выставил столько бутылок разнообразного спиртного, что можно было споить весь мужской состав КЛНФС (Клуба Любителей Нормальных Форм Секса). Он упорно настаивал, чтобы Негон пил с ним водку, а запивал, чем хочет, – тут он предоставлял ему свободу. Негон же вообще не хотел поначалу пить, тем более водку. Бр-р-рр… В конце концов, пришли к компромиссу. Негон перепробовал по чуток из дюжины бутылок и остановился на «Чёрном бархате». Изумительный мускат! Светлый мускат тоже был хорош, но немного кислее и резче на вкус.

Большая пузатая бутылка чёрного муската быстро кончилась – каждую минуту, что-то проглотив, Грар предлагал тост. Их у него было бесконечное количество. Начали с Негона, затем выпили за самого хозяина, за них обоих вместе, за их человеческие качества и за каждое из них отдельно. Далее выпили за всех хороших чувов, за совместных знакомых, помянули девиц, полисментов и даже плешивого (О-ох, здоровый был имп! – пусть крематорий будет ему не жарок), за здоровье, за счастье, за дружбу…

Зверский аппетит, хорошая еда и алкоголь подвигли Негона на рекорд – за полчаса он поглотил столько, сколько не съедал за трое суток. Он захмелел и размяк. Переел так, что чувствовал живот туго натянутым барабаном. Не хотелось двигаться. Пропали все каннибальские намерения, на смену им пришла филантропия – вообще к людям и, в частности, к Грару, к Илде, седому полнкапу, Мзарду… Лилась сенс-музыка, нежно пел женский голос… На столе ещё оставалось немеряно первоклассной закуски и вина… Хорошо!

– Нет, нет… водки я пить не буду – меня от неё мутит, давай вот этого – оно вкусное.

– …Жаль, что Лэя и Прана не пришли… Да… да… и подцепить кого-нибудь сейчас на улице сложно – без пяти минут командирское время…

– Да паразитром их по голове! И Лэю и Прану! Девок везде навалом! И вокруг… Слушай, у тебя есть хорошенькие соседки?

Грар держал на весу полный бокал и силился сообразить новый тост. Первой стадией опьянения у него было отупение.

– За хорошеньких соседок!

Выпили. Закусили.

– Ну, так как насчёт соседок?

– Звоню! Самой хорошенькой – первой.

Грар стал набирать номер на видифоне. Отличный видифон с крупным экраном, никакого сравнения со связоном Негона. Экран засветился, и на нём проявилось стереоизображение симпатичного, с любопытством глядящего личика. Но что-то произошло, глаза девицы округлились, рот скривился, она сделала какое-то судорожное движение, и экран погас.

Грар помолчал и сказал:

– Давай звони ты. Меня, боюсь, не узнают… Стой! Сначала выпьем за то, чтобы нас всегда узнавали!

Выпили, запили и закусили. Негон выбрался из кресла и стал передвигаться к видифону. Он был не уверен в себе, так как не совсем прочно держался на ногах, пьяная волна покачивала его. Несильно; так – зыбь, но достаточно для некоторой неуверенности. Когда он, наконец, обошёл стол и достиг видифона и Грара, раздался звонок. Нет, не видифонный, дверной.

Грар вскочил и гордо воскликнул:

– Узнала! Пришла! – и побежал к двери.

Негон рухнул на его место.

Из прихожей послышался шум открываемой двери, потом женский вопль, перешедший в визг. «Баловник», – улыбнулся Негон. Затем что-то упало, топот, хлопанье дверей. «Это же целая толпа! Ну-у, Гра-ар! Ну-у, гигант! Стоило звякнуть и…».

ОТСТУПЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ.

Выявление-Зарабадж-497. (27:15) 7-21-7921. Распоряжение № 224. Срочность=0. ********* Подключить III структуру местной резидентуры для выполнения блоков. ОВ [25] «А-Вирус», «Б-Вирус», «В-Вирус». Исполнитель Р`аг [26] «Счел». Ответственный РК [27] «Дэймон». *********

* * *

АС) [28] Депеша. ОССиВ-II "А". (27:27) 7-21-7921. Город-дом Зарабадж /Жолты; III-Зия/. Выявление 497. РА [29]«Трант». ********* Выявление проходит успешно. Появились предпосылки для начала операции «Вирус». Прошу разрешения на применение блоков ОВ «А-Вирус», «Б-Вирус», «В-Вирус» к группе АБ. *********

Глава шестая.

Дверь распахнулась и в гостиную влетела длинноногая девица в разорванной кофточке и с вывалившимися сиськами. «Хороша!» – она могла произвести и большее впечатление, если бы не злое выражение лица и вертун в руках. За нею в комнату вломились три чува и каждый держал вертун.

«Опять нападение», – мысленно застонал Негон. – «Надо сигналить…» – и прыгнул через стол к куртке. Он успел схватить куртку за фалды, сдёрнуть с кресла… Тележка-столик на которую он рухнул встала на дыбы и упала на бок вместе с ним и весь бутылочно-деликатесный натюрморт свалился на Негона…

Вот тут его и настигли закрученные вертунами вращающиеся дискики. Два, не сумев пробить металлизированный материал доспехов разрушились, рассыпавшись в пыль, а третий врезался в шею и растаял, соприкоснувшись с живой тканью. Образовавшийся яд мгновенно лишил Негона всех чувств.

Сквозь небытие в прорезывающееся сознание пробивались мужские голоса. Приоткрыв глаза, Негон увидел, что за столом пировало пятеро здоровых чувов и та девица – она так и не спрятала груди, а наоборот нахально выпячивала. Выпячивать было что…

Не отвлекаться… Надо собраться… Как учат в школе ГБ, если есть возможность и время необходимо в любой экстремальной ситуации сначала определиться, сориентироваться в обстановке, потом составить оптимальный план действий и быстро, главное – неожиданно для противника, действовать. Определимся: их шестеро, вооружены вертунами и… неизвестно ещё чем, на меня внимания не обращают… Кстати, почему они так беспечны? Они должны знать, что вскоре я очнусь. Позабыли или считают меня не противником им шестерым? Не будь у них у всех вертуны – они бы у меня полетали!.. А-а… ясно… они ещё и уверены, что влепили в меня несколько милидисков. Теперь надо сориентироваться… Понятно, лежу на полу у стены. Отбросили меня сюда, чтобы не мешался под ногами…

Размышляя, Негон не забывал следить за разговором. Стало ясно: квартира Грара подверглась нападению шайки грабителей. Они выслеживали и грабили состоятельных цензов, ища их среди жителей элитных домов, вычисляя по частоте пользования такси. Грар был у них на примете давно. Добычей довольны, смеются и шутят: в активе пять платеж-жетонов («Один мой!» – подумал Негон) и две банк-визитки. Они собирались заставить Грара перевести всю сумму с визиток на жетоны и утащить кое-что из барахла. Спорили, кому что достанется, особенно препирались из-за макаронин эмоцио. Обменивались мнениями кто из скупщиков надёжнее и кому отдать найденные в большом количестве фильтрики и импортные игольники. («Грар – паразматик?! Вот сюрприз… Наверное, натурал… По количеству найденого, кажется, ещё и торгаш… Везёт мне что-то сегодня на них… Ха-ха… А ему не везёт со мной… Бедняга…»).

Особый взрыв веселья, наверное, не первый раз, вызвало воспоминание об эпизоде в дверях.

– Представляете, – захлёбывалась от смеха девица, – открывается дверь, и там это кошмарное страшилище! Которое тут же прыгает на меня! И эта морда… – она зашлась в смехе и ей вторили партнёры, – …на меня! Полезла, то ли кусать, то ли… Я чуть не обделалась со страху!

Все захохотали как безумные, Да и Негон поддался настроению и с трудом удержался, чтобы не поддержать их. Хорошо, в этот момент на него никто не смотрел.

Веселье подогрел толстомордый:

– И какой ловкач оказался! Я прицелиться не успел, а он уже до сисек добрался! Хорошо, у меня реакция отменная, а то бы… Ха-ха-ха… Слама, он через пару секунд… Ха-ха-ха… добрался бы и до… Ха-ха-ха…

– Уже отрубился, а всё равно не отпускает! Во-о, наверное, рад был, что добрался! Ха-ха-ха!.. – подбавил смеху другой. – Слам, чтоб ты делала, если бы он намертво вцепился во что другое?!.. Родила?!.. Ха-ха-хо-о-хо-о!..

– Чувы, у меня предложение. Раз тут обитает такой половой гигант, – девица рыскнула глазами в сторону Негона, – нет, два половых гиганта, – вызовем самую крутую свору нимф. Пусть удовлетворят мальчиков. Лебу и её девочек.

Предложение вызвало новый приступ веселья.

– Лиди, – обратился толстомордый к худому и большерукому грабителю с лошадиным лицом, – ты, кажется, с ним знаком? Хи-хи… гхи-гхи… Давай вызывай этих мегер, позабавимся.

Он посмотрел на ручной ликомп и сказал Сламе:

– Тащи сюда своего возлюбленного. Он уже должен очухаться.

Слама за шкирку втащила тело Грара и бросила у ног толстомордого. Тот возмутился:

– Он что, собирается сачковать? Шлангист долбанный! Трахни-ка его между ног игольником.

– Нет, нет, не надо! – раздался визгливый крик с полу и Грар встал, поникший как побитая собака.

– Вот что, гигант, сейчас ты переведёшь все свои гроши с визиток на жетоны. А если вздумаешь упрямиться, мы тебя уговорим. Мы умеем уговаривать. Мы большие любители уговаривать. Отрахаем игольником твои самые нежные местечки и, конечно, сам понимаешь, без фильтриков. Дороги нынче фильтрики… Ха-ха-гха…

Толстомордый, бесцеремонно тыкая пальчищем, указал эти местечки.

Съёжившись, Грар проблеял:

– Не-ет, не-ет, я не возражаю…

– Молчи! Тебе слова ещё не давали, – и толстомордый вломил Грару подзатыльник. – И не думай, что ты сильно умный! Если ты, сука лягавая, сексил вонючий, попробуешь во время перевода поднять тревогу, мы тебя кокнем. Косой, покажи пистолет. Увидел? Это тебе не вертун и не паразитр – после не очухаешься – от его выстрела твоя башка разлетится на много-много частей… Сообразил?

Грар торопливо кивнул.

– А вот этот детектор укажет нам, сделал ли ты это или нет. Понял? Вот теперь – говори.

– Я согласен.

– Молодец, за это мы потом позволим тебе покайфовать с девочками. Ха-ха-хга-хга…

Грар исподлобья глянул вбок на Сламу.

– Нет, нет, дорогой ценз, она будет напоследок – если ещё захочешь… – новый взрыв смеха. – Сад подготовь комэк[30].

Толстомордый вручил Грару платёж-жетоны, банк-визитки и подтолкнул к комэку. Тот подошёл к нему, вставил визитку и сразу все жетоны, вложил средний и указательный пальцы в щель идентификации и тревоги. Сзади настороженно пыхтел толстомордый, а сбоку, приставив пистолет к виску Грара находился косоглазый. Все остальные, на время затихнув, напрягшись тоже наблюдали за опасной для них процедурой. В случае подачи Граром тревоги летучий охранный отряд мгновенного реагирования мог быть здесь уже через три-четыре минуты.

Пора! Лучшего момента не будет. Негон напрягся и сосредоточился, вводя себя в боевой раж – надо было провести сложный боевой приём «летающий пропеллер».

Толчок руками и он скользнул по полу к косому грабителю, в движении принимая позу для второго хода. Резкий прыжок с лёжа. В прыжке взвившаяся левая нога в разгибе выбила пистолет и внутренним подъёмом стопы нанесла нокаутирующий удар в шею под скулу, одновременно произведя захват стопой шеи, как крюком. Собственно только отсюда и начинался «летающий пропеллер»: тело взлетело вверх и уже не опускалось – один за другим следовали молниеносные удары-крюки, удары-толчки. Тело косого, послужившего первоначальной мишенью-опорой, ещё летело на бывшее место Негона, а лопасти рук и ног того пошли крушить по второму кругу… Этот приём особенно эффективен в ограниченном пространстве – тогда и стены «помогают», и при большом количестве соперников – можно, буквально ходить по головам.

Пьянка всё-таки сказалась и последний удар Негона пришёлся в пустоту. Он свалился наземь, но мгновенно перегруппировавшись, вскочил. Стоячих соперников не было. Он уложил всех. Чёрт, ненароком досталось и Грару – попал под горячую ногу!

Негон перешагнул через одного бандита, другого и склонился над незадачливым колдун-кулинаром. С правой стороны лица удар сбил все нашлёпки и их бледное разноцветье сменили яркие тона разбухающего кровоподтёка. «Не убил ли я его?!» – испугавшись, Негон приложился к груди малыша. – «Нет, слава богу, живой».

Теперь надо найти куртку, обувь, вызвать скорую медпомощь, полисментов и сматываться. Надо спешить, ещё пара таких приключений – и он и к следующей декаде не доберётся до мзардовского Института.

На куртке валялся толстомордый главарь. Негон подошёл к нему. Тот влетел в кресло и вместе с ним перевернулся, да так и остался с задранными вверх ногами. Пришлось подымать и его, и кресло, чтобы, вытаскивая, не порвать куртку. Завозившись, Негон не заметил, как позади пришла в себя Слама и послала в его сторону длинную очередь из вертуна. Два милидиска нашли цель…

Глава седьмая.

Что-то размыто белело… Не сразу справившись со зрением, он, наконец, чётко увидел над собой потолок. Как ни прискорбно, ему было уже не привыкать к возвращению из небытия – границы между прошлым и настоящим, и Негон не стал мучаться вопросами: что произошло? почему он опять провалился в небытие? – это выясниться в скором времени само собой. Сейчас важно: что с ним? – руки и ноги не слушались; и где он? Негон завертелся, закрутил головой и сумел извернуться, и приподняться из лежачего положения. Оба вопроса сразу же отпали. Он узнал одну из комнат квартиры Грара. Он находился на диванчике спеленатый слиплой[31] и, как младенец, совсем голый.

Паразитром в голову!! Ну, что за злосчастный вечер! До чего злополучная квартира! Похоже, его снова вырубили вертуном, но на этот раз зауважали… даже чересчур… Хотя бы плавки оставили, импы вонючие!

Народу в квартире прибавилось… А может и нет, но уж шуму прибавилось – точно. Откуда-то из-за стены неслись дикие непонятные звуки: шумные вздохи, всхлипы, какой-то глухой вой, бормотание, говор и… кажется, рыдания. Нестройно пели мужские и женские голоса, что-то хлопало, и общим фоном служила несусветная аритмичная музыка. Идиотская, нон-стоп для импов. Вся эта какофония сразу же начала раздражать Негона.

– Э-э-ей! Кто ту-у-ут?! Э-э-эй!

В комнату вошёл толстомордый, правда, вернее его уже стоило бы звать страшномордым – рожа у него опухла и стала ещё больше и разноцветней, добавилось много оттенков красно-фиолетового и белого. Белыми были нашлёпки. И, вообще, его физиономия стала напоминать Грарину, только раза в три обширнее.

У Негона появилось подозрение, что виновник этой трансмутации он. Из-за спины страшномордого с опаской выглядывал Лиди.

– Чув, ты классный боец! – восхитился страшномордый и хлопнул себя по груди. – Жуву такие ребята нужны. Негон, мальчик, это твой шанс интересно прожить жизнь. У тебя будет всё: самые красивые девочки, лучшая жратуха и выпивка. Что ещё хочешь? Шмотки? Любые вещи – пожалуйста, бери – не хочу! – Жув театрально повёл вокруг рукой, имея в виду, наверное, на данный момент эту квартиру. – И, главное, – насыщенная приключениями жизнь!

– Вот, где у меня ваши приключения! – Негон полулежа, за неимением свободных рук, коленками указал, где у него сидят приключения, и поза получилась двусмысленная…

Жув не обратил на это никакого внимания:

– В нашей компании ты найдёшь настоящее мужское братство, мужскую дружбу! Сейчас это редкость, настоящие мужики-чувы перевелись, – он пренебрежительно махнул рукой, – вокруг одни паразматики. Вот ты, с кем сдружился? С кем пил?! Это не мужчина – вошь!

Негон обиделся за Грара:

– Зато честный ценз, не грабитель («Хотя, какой к чёрту честный, – торгаш»).

– А мы не грабители. Это так… Нам скучно. Мы ищем приключения, ну и мимоходом… Жить-то надо. И хорошо жить!

– Мне и так неплохо, – твёрдо ответил Негон.

– Та-а-ак, не подходим, значит, мы тебе в друзья? – с угрозой спросил Жув.

– Занятие мне ваше не подходит.

– Занятие наше не нравится! – взвыл подошедший бандит-брюнет, раньше его Негон видел лишь со спины и узнал по яркой пятнистой одежде. – Мы не нравимся! – можно лапы распускать!? Ты мне ключицу сломал, сволочь…

Жув неожиданно со всего размаха ударил в лицо Негону. Тот еле успел уклониться, и удар получился скользящим.

– Не уважаешь, да? – раскалялся Жув и провёл серию ударов.

От одного Негон отпрянул, под второй подставил плечо, под третий лоб, а четвёртый на полпути оборвался – Жув, забыв осторожность, навис над ним, подставился сам и Негон связанными коленями ударил его в пах.

Жув завыл дурным голосом и, согнувшись, завертелся. Улучив момент, Негон хорошенько пнул его, и Жув врезался головой в живот Лиди, и они грохнулись на пол, по дороге прихватив сотоварища. Брюнет заорал дурным голосом, словно ему сломали вторую ключицу и чёрно заматерился.

Негон с удовольствием наблюдал за барахтаньем на полу. В комнату с опаской заглянули Слама и Сад с вертунами наготове. Удостоверившись, что Негон не опасен, они разняли барахтающихся и помогли им подняться.

– Ну, гад, погоди! – прошипел Жув, исподлобья глядя на Негона.

По-другому сейчас он смотреть не мог, так как, полусогнувшись, поддерживал и лелеял своё побитое мужское хозяйство.

– Не нравится наша компания, будет тебе другая! – и раскорякой заковылял прочь. За ним вышли и остальные.

– Давай затрахаем его игольниками, – услышал Негон предложение Сламы, её поддержал мужской голос. – А потом пристрелим.

– Идиоты, знаете, что за это будет? Где эта свора? Слама, зови Лебиных подружек, на одного малыша их всех многовато будет. Пусть теперь с этим честным цензом побалуются. Хи-гхи-хи… Сам захочет застрелиться!

У Негона возникло нехорошее предчувствие. Нимфы?

Хлопнула дверь, при этом на несколько секунд громче зазвучали те странные звуки, которые он до сих пор так и не сумел ни с чем отождествить.

– А Леба где?

– Она шибздиком занимается, ей Хруда помогает.

– Как он?

– Дурачок, вздумал царапаться и кусаться, пришлось ручки связать и ротик заткнуть.

– Советую этому тоже заткнуть. Начинайте, если нужно, поможем.

В комнату уверенно, по-хозяйски вошли три девицы и за ними вся гоп-компания Жува и сам Жув в раскорячку. Здоровье его явно улучшилось: руки он уже освободил.

– Уу-у-у… здоровый какой, красавчик, – протянула одна из нимф, длинная, с лицом чёрта.

– Это мой тип, – заявила другая, маленькая, худенькая с острой мордашкой. И в нетерпении задёргалась, загримасничав, – вероятно, с трудом обуздывая своё дикое злострастие.

Третья, с громадными грудями и невероятно оттопыренным задом – до того, что казалась согбенной, имела слюнявое лицо, нос картошкой, губы в пол-лица и свиные глазки. Эта третья ласковей всех посмотрела на Негона и улыбкой пообещала любовь.

Все три девицы были без одежды – не считать же одеждой те верёвочки, ленточки с бантиками, которые висели на них и совершенно не скрывали природных прелестей.

Губастая обняла Лиди, ляпнула его в щёку, всю её смочив, и спросила:

– Догадайтесь, милый, что нам Леба сказала?

– Чтобы вы не спешили и её подождали, – предположил ужасномордый Жув, мрачно глядя на Негона.

– Не-ет. Она попросила, чтобы вы не исчезали и её подождали… Хи-хи-хи… Ей шибздёнок очень понравился. Кстати, мне тоже. Она без ума от его личика! А сейчас, лапочки, вы все своими рылами на него смахиваете. Прелесть!.. Люблю я вас… Хи-хи-хи…

Жув зарычал:

– Егда, заткнись! Кончай ослоумничать, – он кивнул на Негона. – Вот для вас конфетка, сосите. Только осторожно.

– Правильно, вот и Леба сказала, что наши хорошие чувства к вам могут испортить наши добрые отношения. Вот так всегда.

Нимфы ластились к грабителям, не обращая внимания на Негона. Жув, один, вероятно из осторожности обойдённый их вниманием вскипел:

– Ну, е…б…т…п…р…с…т…е!…б!…т!!! Если не хотите им заниматься, я его освобождаю.

Нимфы отпрянули от своих одеревеневших и вспотевших визави, захихикали – мол, шутили и, жеманно ломаясь, двинулись к Негону. Шайка застыла в ожидании спектакля.

Негон, знакомый ранее с нимфами только по эмосфильмам и представлявший их темпераментными фигуристыми красавицами, был напуган, увидев этих – страшных в своём безобразии.

Они разом прыгнули на него, но первый натиск Негон сумел отразить, наградив каждую минимум парой синяков. Нимфы смело пошли на второй приступ и распластали его на диване. Чертовка захватила ноги, губастая оседлала грудь, охватив бёдрами шею, а маленькая жёстоко вцепилась в живот. Перепуганный Негон бешено завертелся и задёргался и хотя не сразу, но всё-таки сумел скинуть и отбросить нимф.

– Темпераментный! – радовалась худенькая.

Губастая улыбалась и ласково уговаривала:

– Ну, куда ты денешься, лапонька? Силы не бережёшь. Всё равно ведь побалуемся, дурашка! Не дёргайся, котик, – раньше начнём, раньше кончим.

– Нервный, – обиделась чертовка – ей больше всех досталось. – Ничего – и не с такими гордецами справлялись.

Действительно, они неплохо знали своё дело. За пять минут с помощью Жува и компании и всё той же слиплой ленты они разложили диван и Негона на нём так, что он был намертво обездвижен. Относительную свободу оставили тазобедренной области, ступням и голове и, исключая любой риск, связали ему челюсть так, что аж зубы затрещали, и он мог лишь мычать и выть. Далее нимфы действовали по отработанному сценарию…

Понаблюдав пяток минут, Жув отвернулся и сказал:

– Уйдём ребята, я не могу на это смотреть – я его уже простил…

…Долго или нет длился этот ужасный праздник похоти, Негон не мог бы сказать. Он только помнил, что они менялись, делали ему уколы, повышающие потенцию, и проявляли дьявольскую выдумку в извращениях. Сколько-то раз на него накатывалось острейшее наслаждение, граничащее с болью, и далее опять бескрайняя мучительная пытка. Сумей Негон сейчас освободиться, то сразу же без всякой жалости умертвил бы нимф.

– Слезайте, – раздался хриплый грубый голос.

Его оставили.

О-ох, ещё немного и его разум помутился бы окончательно. Всё тело избито и измято. Если бы отбивная котлета могла чувствовать, то она, наверное, чувствовала бы себя точно так. Нестерпимо горело и ныло в паху, как при зубной боли. Если бы там могли быть зубы – их немедленно стоило вырвать!

– Он жив? – спросил всё тот же голос.

Негон открыл глаза.

– Ещё бы! Мы не-е-эжно, – ответила со страстным придыхом губастая. – Правда, птенчик? – она посмотрела на Негона и захохотала.

Рядом с насильницами в той же «форме одежды» стояли ещё две женщины, если этих уродок можно было так назвать. Правильнее их назвать монстрами. Самая страшная была колосальных размеров толстуха – секс-бомба мегатонн на сто. Высокая, под два с половиной метра, она выглядела приземистой из-за громадного живота и необъятных бёдер. Глаза навыкате, угрястое пористое жирное лицо. Отличалась она от своих подруг облысением – какая-то болезнь выкосила волосы, оставив лишь реденькие пучочки.

Вторая монстрица напомнила ему самку обезьяны-оранут, виденную им в зоопарке, но больших размеров и немного менее волосатую. Она стояла чуть сзади гигантши, держа руку на её бедре и сразу было ясно – она при ней.

Те самые Леба и Хруда, которые занимались Граром, понял Негон.

Гигантша подошла и положила тяжёлую длань на низ живота Негона, и он непроизвольно дёрнулся.

– Хм, женщины его ещё волнуют.

– Он хочетца – поддакнула обезьянка.

– И мы хотим! – агрессивно заявила остролицая худышка.

– Что-о!? Ты споришь с Лебой?! – повернувшись, угрожающе спросила толстуха.

– А что, а что, что, что… – перепугавшись, но не отступив, зачастила худышка, – мы-мы-мы… мы.., потом ты, ты, ты…

– Впечатления надо менять, – назидательно сказала Леба. – Я обработала малыша сенс-резонатором, с вашими характеристиками. Мужичок томится, ждёт-не-дождётся вас. Ну-у! Бегите к нему!

Великолепная троица попятилась и выкатилась из комнаты. Кошмарная великанша стала оглаживать тело Негона, без труда одной рукой щекоча пятки, а другой вороша на голове его причёску. Обезьянка, вслед за великаншей, стала лизать и ласкать чува и, довольная, утробно счастливо замурлыкала. От этих кошмарных ласк у Негона всё сжалось внутри, и стала лавинообразно нарастать паника.

– У-ух ты-ы, мой мужичок, сейчас Лебочка обработает тебя резонаторчиком и тебе станет так хорошо, так хорошо! Ты будешь сильно любить Лебочку и Хрудочку…

Великанша одним движением бровей послала обезьянку, и та быстро сбегала и втащила в комнату что-то вроде большого чемодана. Леба оставила Негона и занялась чемоданом, оказавшимся мощным полевым сенс-резонатором.

– Ты будешь любить Лебочку сильно-сильно, крепко-крепко и делать всё чего захочет Лебочка. М-м-м-ы… М-м-милый м-мо-ой м-м-мальчик… С радостью будешь делать! И не надо будет этих гадких слиплых лент. М-м-милый м-м-ма-а-альчик м-м-мо-о-ой… – Леба сама себя понемногу вводила в похотливый экстаз.

Нервная дрожь прошлась волной по всему её гигантскому телу. Одна, другая, третья… Вскоре Леба была в экстазе и едва себя сдерживала. Рядом всё громче визжа и кривляясь поскакивала Хруда.

Наконец, закончив наладку и уже не сдерживаясь, издавая рёворык, Леба взобралась на Негона. Она вся тряслась, её лицо безумно перекосилось. Тяжёлый резонатор игрушкой прыгал в её дрожащих руках – она никак не могла его нацелить.

Негон почти потерял сознание, раздавленный объявшими его ягодицами и мерзким запахом. И тут наступило облегчение. Это Леба чуть приподнялась на корточки над лицом Негона и, царапая его лоб антенной резонатора, нашла переносицу и уперлась в неё. Громадная смердящая туша пропотевшего жирного тела нависла над Негоном.

Неоглядный ужас охватил его и завопил в нём, стал им, пронзил тысячью, готовых порваться струн…

– Не-е-а ха-а-ачу-у-у!!!

Глава восьмая.

Темно и холодно. Твёрдый, резкий холод впивался в спину, икры ног, пятки. Он лежал на чём-то жестком и холодном. Обдувало. Приятно. Ветерок игрался с волосами. Темнота стала резче и прозрачнее: сквозь неё засветили искорки… звёзд. Негон сделал усилие, и разбитое ноющее тело подчинилось – он сел. Ошмётки лент висели на теле, трепыхались, сползали и утаскивались всё тем же несильным ветерком.

Холод ночи и свежесть ветра уже не были приятны, но для Негона это не было важным – он наслаждался ощущением свободы, покоя, спадающей боли. Но затем холод пересилил, заставив двигаться, мыслить. Негон встал и, сбрасывая с себя остатки лент, начал разминать задубевшее тело. Гимнастические упражнения постепенно разогрели его. Сказать, что он почувствовал себя хорошо нельзя, скорее немного лучше – разбитость и навалившаяся усталость сковывали тело, но и не так плохо, как можно было ожидать: усиливающийся ночной ветер бодрил. И главное, что утешало – не было увечий, ни других серьёзных болячек.

Негон попытался определиться: что с ним, где он? Взглянул на себя как бы со стороны – кошмар! Голый здоровенный чув скачет, прыгает и, махая руками, делает непонятные, наверное, даже пугающие сейчас ночью движения телом.

При этом мычит, экает, что-то бормочет или вдруг начинает шумно со свистом дышать. И это ночью! – в командирское время! Он сам себя если бы не напугал, то привёл бы в сильное недоумение, не говоря уж о других. Надо быть осторожнее – не дай бог довести кого-нибудь до инфаркта или родимчика.

Хорошо бы встретить патруль. Да, неплохо бы… – но и менты могут с испугу пальнуть, хорошо, если из паразитра, а не из паразера. Негона аж передёрнуло, когда он представил себе последствия этого.

Интересно, могут его принять за сатира? У нас, вроде бы, их нет, а в других Городах-домах, говорят, водятся. Хотя, скорей всего это байки…

Куда же его занесло? Пора двигаться…

Негон осторожно, перебежками стал обследовать квартал, в котором оказался, стараясь держаться тени и не попадать на освещённые места. Дома, улицы, палисадники казались знакомыми – вот-вот сообразит, где находится. Днём, возможно, он сразу бы узнал места, но сейчас, в ночь, что-то география не складывалось в голове.

Через четверть часа он перешёл на неторопливый шаг. Ему стало стыдно и тошно от этой беготни, а кроме того ещё и больно. Стыдно за то, что как играющийся ребёнок бегает и прячется незнамо от кого; за свой дурацкий голый вид; и втройне: за уродски распухшие до угрожающих размеров некоторые органы, которые обычно принято прятать. Болело там же. Виноват он не был, но от понимания этого легче не становилось.

Самое простое: нырнуть в любой открытый дом и попросить помощи в какой-нибудь квартире. Но это значит, постоять перед телеглазком, неизвестно перед кем в таком виде и объясняться, объясняться и объясняться, объясняя необъяснимое, когда даже обеими руками он вряд ли сможет полностью прикрыться… Нет!

Было непривычно и очень одиноко на пустынных улицах Города-дома. Хотелось и в то же время было боязно встретить кого-нибудь. Чувство было новым, незнакомым…

Из-за угла вдруг выскочило косматое чудовище и молча большими скачками понеслось навстречу…

Пёс. Охранный. Не бежать, ни в коем случае! Лучше навстречу. Негон побежал. Пёс замешкался, замедлился, а потом и остановился, и даже стал пятиться назад. Негон затормозил в двух шагах от рыже-коричневого чудища – пёс не убегал, и ближе подходить было бы чересчур неосторожно.

Пёс улыбнулся, показав зубища, и неуверенно повилял хвостом. Надо было находить общий язык и Негон тоже – и улыбнулся, и повилял задницей, как если бы у него был хвост. В ответ страшилище стало выказывать всем своим видом дружелюбие и желание водиться: широко раскрыло пасть, шумно засопело, зацокало лапами и завиляло хвостом с максимально возможной амплитудой – от бока до бока, и с такой скоростью, что на Негона подуло.

Негон, хотевший было продемонстрировать не меньшее дружелюбие и амплитуду виляний, тут же отказался от этого опрометчивого решения – сказались последствия знакомства с нимфами. Вместо этого, переждав наплыв боли, он смело приблизился и стал гладить пса.

«Вот и конец ночному одиночеству. В таких условиях собачка – лучший вариант. Побродим вдвоём.».

Пёс благодарно лизнул руки Негона и безошибочно определив, где у того главная болячка, стал зализывать… Негон взвыл! Пёс моментально отскочил и недоумённо уставился на него.

Придя в себя от собачьей ласки, вытирая выступившие слёзы, Негон попросил:

– Осторожней, собачка. Это место у меня пережило сегодня столько, что лучшее лечение для него спокойствие и отдых. Ты поняла?

Дальнейшему разговору с собакой помешал зов, раздавшийся из ошейника и одновременно откуда-то неподалёку.

– Мохнач, Мохнач, ты где? Ко мне!

Голос был женский.

Пёс сорвался и скрылся за углом. Негон поступил аналогично, только побежал в противоположном направлении и спрятался в густой тени за скульптурой украшающей угловую нишу здания. Позиция была удобной: его практически нельзя было заметить – сразу за выемкой начиналось освещённое пространство, создававшее соответствующий контраст, а улица просматривалась насквозь.

Из-за угла вновь показался Мохнач, а за ним девица. Мешковатая, – так сразу про себя обозвал её Негон, потому что свитер и брюки на ней, казалось, были на три размера больше нужного, а также соответствующего цвета – серого. Похожего цвета шапочка и пушистый шарф, на треть закрывающий лицо. Диссонансом на сером фоне смотрелись яркие сетчатые очки «стрельчатки».

Пёс вёл девицу. Несомненно. Когда шедшая неторопливо девица чуть отставала, он останавливался и оборачиваясь дожидался её и вёл дальше. Предатель – он вёл её к нему!

Чудовищный пёс уверенно вывел мешковатую к угловой нише и встал чуть впереди той, не дойдя трёх метров до Негона. Весело замолотил по бокам хвостом, умильно поглядывая то в сторону Негона, то на свою невзрачную хозяйку, всем видом выражая: «Ну, чего вы? Знакомтесь!».

Мешковатая стала постреливать лучиками света отражённого от «стрельчаток» в сторону выемки. Негон знал, на языке малолеток это значило: «Хляй ко мне, чувик». Но не отозвался. Молчаливый до этого пёс не выдержал и первый раз гавкнул. У-у-уу, сводник!

– Чего ты прячешься? – раздался на удивление приятный голос мешковатой и продолжил насмешливо: – Стеснительный очень?

Подождала.

– Выходи, я знаю, ты там. Мохнач напрасно не приведёт. Правда, Мохнач?

Пёс согласно кивнул мощной башкой.

Предатель!

Негон молчал, положение становилось всё более глупым.

– Выходи, вместе погуляем. Я тоже люблю ночные прогулки.

«А я нет», – мысленно ответил Негон. – «Пропади они пропадом с сегодняшнего дня на веки вечные».

– Потом зайдём ко мне, я тут рядом живу. Не пожалеешь! – пообещала мешковатая.

Негон решил отозваться, молчать дальше было бы уж совсем глупо. Попробуем извлечь из этой встречи хоть какую-то пользу.

– А где ты живёшь?

– Отозвался, – обрадовалась девица. – Я же сказала, здесь рядом. Выходи трусишка, Мохнач тебя не тронет, и я не укушу, обещаю.

– А я и не боюсь! Кого бояться? Со псом я уже подружился. Я спрашиваю твой адрес: в каком округе, секторе, квартале ты живёшь?

– Ты что, заблудился миленький? Это первый округ, шестой сектор, квартал сто двадцать второй. Номер дома и квартиры интересует?.. Выходи-и-и – со мной не пропадёшь.

Округ и сектор дома Грара, только квартал не его, но как видно по нумерации, совсем недалеко отсюда.

– Чего замолчал? Хочешь, чтобы я сама вытащила тебя из твоей норки?

Девица сделала шаг в его направлении:

– Ну, что хочешь?

Она ведь полезет! Что делать: выходить?? В таком виде?!

– Не надо! Предупреждаю, я тебе не понравлюсь!

– Не бойся. Мохнач у меня умница, знает мой вкус и никогда не ошибается, – успокоила девица. – Давай, стеснительный, давай, лапочка, выходи.

Пёс, подтверждая сказанное, пару раз гавкнул. Гав был солидный такой: басовитый, утробный с глухотцой.

Девица сделала ещё один шажок к нише, вытянула шею, стремясь рассмотреть его за скульптурой.

– Ладно, ладно, раз ты такая настойчивая, я выйду. Я не хотел, я тебя предупредил, лучше не надо.

– Выходи, выходи стеснительный. Мне нравятся стеснительные.

Пёс в новом приливе энтузиазма заколотил хвостом.

"Извини, Мохнач! Извини, дружище, – злорадно подумал Негон.– «Но сейчас я испорчу твою репутацию».

И вышел. Вышел так, чтобы тень скрыла плечи и лицо. Остальное – пожалуйста, любуйтесь!

Мешковатая безмолвно рассматривала то, что ей показали. Долго. Негон встревожился: неужели не впечатляет? Ему самому на себя смотреть не хотелось.

– Ну, как? Нравлюсь?

Ответом был дробный стук каблуков и визг:

– Мохнач, ко мне-е-э!

Девица резво скрылась за всё тем же углом.

Убежала – и хорошо. Настырная какая попалась! Пялилась сколько!

Забавное приключение, нервная встряска от встречи со псом-сводником и мешковатой девицей положительно сказались на самочувствии Негона. Одно плохо – собачка тоже убежала. Жалко – опять одиночество в ночи. Ну, что ж, вперёд! Надо найти дом Грара. Там его одежда и доспехи. И шанс отомстить за себя, за Грара – за всё!

Плутая, всё ещё плохо ориентируясь, Негон набрёл на небольшой садик у перекрёстка улиц. Пробираясь через садик, вдруг совсем рядом, на почему-то сдвинутых скамейках Негон заметил ворочание, а затем услышал неожиданно прозвучавший взвизг. Автоматически отпрянув, он оказался на свету и задел что-то загремевшее.

Со стороны скамеек понеслись душераздирающие вопли один за другим. Возня на скамьях приняла лихорадочный характер. Это заставило Негона напружиниться и заинтересоваться: что же там твориться? Он шагнул вперёд… панический визг парализовал его на полушаге. Со скамеек взметнулись три тени. Одна споткнулась о спинку скамьи и рухнула, ударившись о дерево. Две другие тени, оказавшиеся раздетыми девицами-малолетками, рванули и на освещённом пространстве засверкали голыми задницами («Ха!.. Не я один голозадый в ночи. Нас много!»). У одной платье было поднято и закручено на уровне лопаток, на другой вообще никакой одежды не было, не считая спустившихся чёрных чулок, шмоток в руке и лифчика, растёгнутые тесёмки которого болтались на спине. Всё это отпечаталось в памяти Негона за ту секунду, пока девчонки с рекордной скоростью пересекали освещённое пространство. Третья тень испуганно, взахлёб подвывая, рыдала за скамьями, верно, сильно ударившись.

Надо помочь! Негон двинулся к ней. Вой усилился, и тень напролом полезла в кусты и, не вставая… побежала… как собака.

Собака?! Мохнач? За ним! В нынешнем болезненном состоянии Негон был вынужденно неуклюж, не так прыток и поэтому не догнал странного пса и тот выбежал из садика на освещённую улицу. Это оказалась такая же малолетка, как и две предыдущих. Брючины спущенных брюк (или ещё не надетых?) волочились за ней и, вероятно, трусики вместе с брючками застряли на коленях. Пацанка вырвалась из-за деревьев и, подвывая, так замолотила на четвереньках, что и на двоих не всякий бы догнал её. На миг она обернулась, и Негон увидел зарёванное, перекошенное гримаской страха детское личико.

Кажется, именно его испугались… Обидно, наверное, приняли за сатира.

Что же они там делали? Негон отправился к скамейкам. С глухим криком оттуда сорвалась четвёртая тень («Ё…! Сколько же их там?!»), бросив ему в лицо какой-то предмет. Предмет оказался башмаком в тряпке. Тень пропала, так и не выбежав на свет, и неясным осталось, кто это был: пацан или девчонка?

Непонятным было и то, что там делалось. То ли малолетки-бандитки насиловали пацана, тогда он их вовремя распугал; то ли девчонки по-детски играли во что-то взрослое – и теперь у них надолго пропала тяга к ночным играм. Что тоже неплохо.

Вдруг Негону привиделось, что на скамейках лежит ещё кто-то пятый. Только пошарив там руками, он убедился, что ошибся. Это была обувь, трусики и ещё что-то интимное, мелкое – он не стал разбираться и захватил с собой только тряпку, которую в него бросили. Платье-прозрачка, увы, маленького размера: с трудом удалось перевязаться им на талии. Зато, хотя и немного, но прикрылся.

Негон направился в сторону, куда убежала последняя тень.

Всё, хватит! Зайду в любой дом… Он опять представил себя перед телеглазком… Ладно платьице как–нибудь скроет… Хрен с ними! Не бродить же голышем до утра. Да, и не голый он теперь – не сатир, прикрылся, пусть лишь для вида, но приличия как-никак соблюдены. Только не надо соваться в закрытый подъезд – не хватало того, чтобы его рассматривали все жильцы дома. Не дай бог, там окажутся знакомые – до конца жизни не отобьёшься от насмешек.

Негон решительно шагнул в темноту ближайшего подъезда и столкнулся с большой пузатой женщиной. Негон обомлел – Леба! Он даже не понял, как оказался в метрах пятнадцати от подъезда. Внутри подъезда загорелся свет и Негон различил толстую старуху, светившую в темноту фонариком. Старушечий голос клял проклятых паразматиков, не дающих покоя ни днём, ни ночью.

Негон разозлился. Как он мог принять эту старушенцию за Лебу? Там три таких надо! Из-за пережитого страха он был зол и на себя и на старуху. Вот мымра – услышала шум, не поленилась, вылезла. Какая любопытная зараза – ей и ночь не помеха: дай углядеть, что там такое. Сейчас я ей покажу… сатира!

Перевязав платьице себе на лоб Негон стал подкрадываться ко всё ещё любопытствующей мымре. Когда до старухи оставалось метров пять луч фонаря поймал его фигуру и задрожал. Жутко квакующе захохотав и, противно и (как ему казалось) страстно завывая, Негон тихо двинулся на старушенцию. Та громко икнула, широко раскрыла рот, потом безвучно закрыла и опять раскрыла, закатила глаза и, уронив фонарик, брякнулась в обморок.

Паразитром в голове! Идиот! Доигрался… Вдруг старушка окочурилась? Негон склонился над ней…

– А-а-а-а!!! – неожиданно ожила и дико заорала старуха.

Негон подпрыгнул, сам заорал от боли и удара по нервам, и незнамо как оказался бежащим. Он был уже в другом месте. И бабка, и её дом остались позади, но крик ещё давил на уши и нервы. Вопль старухи вновь эхом зазвучал в ушах… Мымра старая…

Понемногу успокаиваясь Негон пробежал один дом, другой… Постепенно перешел на шаг… Совсем успокоился, пришло даже восхищение голосистой старухой: «Вот, стерва – умеет же шугать!».

Остановка трола. Увидев остановку, Негон вспомнил её и понял, где находится: совсем рядом с домом Грара. Надо идти в ту сторону.

Бедняга Грар, жив ли? А если жив, всё ли у него в порядке? Выдержал ли разум? После такого, возможно, что и нет…

Вот он, дом Грара. А это его подъезд.

Всё! Конец «голой» неопределённости и мыканью по тёмным закоулкам. Там внутри страшная Леба, подлый Жув и остальные обидчики… Он будет беспощаден… Нет, убивать не стоит, но разить надо наповал и надолго!

Негон вводил себя в ясную прозрачность боевого транса. Главное: не дать им поразить себя, не давать стрелять. И поэтому быть беспощадным, не бояться переборщить… Пусть будет так – это лучше, чем недобить и подставить себя. Они его не жалели!

Подъезд был не заперт, лифт не работал. Ерунда… Вверх, вперёд, вперёд… Осторожно, вот его дверь…

Глава девятая.

Негон чуть ли не на цыпочках подкрался к двери. Прислушался. Было тихо-тихо. Толкнул дверь, она легко отошла. Он впрыгнул в прихожую, готовый отражать и нападать. Никто не появился, не напал и, вообще, ни звука. В прихожей был полный бардак и разгром. Стояла мёртвая тишина.

Негон очень осторожно, не позволяя себе расслабиться, обследовал квартиру, готовый в любой момент к схватке. Тишина и впрямь была мёртвая: он нашёл трупы. Три перекрученных тела и две лужи плоти с берегами из слизи и застывшей крови с островами костей. Живым в квартире был лишь парализованный Лиди – увидев Негона, он заморгал.

В квартире прошло жестокое сражение: бардак, поломанная мебель, лужи и пятна крови, следы применения паразматра. В тех местах, куда попали заряды плёнка обоев фантастически сморщилась, выпучилась, приняв невиданно гадкую окраску. Все комнаты были разгромлены и загажены. Не спеша, Негон принялся за более детальное изучение квартиры, надеясь понять происшедшее и найти свои вещи.

Три трупа недавно были великолепной троицей нимф, насиловавших его. Когда произошло нападение, они были уже одеты – прилично и довольно скромно. Сопротивляясь, они использовали всё, что было у них под рукой: метательные ножи, бумеранги и, возможно, ещё вертуны. Если судить по количеству пролитой в квартире крови убитых было больше – победители унесли своих. В комнате его мучений находились не трупы, а расплывшиеся кучи плоти. Одна из них, судя по размерам, была Лебой, другая Хрудой.

Негон представил себе ход событий, как сюда ворвались паразматики… Но что их паразитры против такой горы плоти. Леба поначалу разбросала их, буквально размазав по стенам. Об этом свидетельствовали большие потёки крови на стенах и даже одно на потолке. Потом против нимф применили паразматры и они умерли. Страшно умерли!

Ушла ненависть, он больше не держал зла на них – ему было ясно, что погибли нимфы из-за него. Нервные как-то прознали, где он находится, и ворвались сюда, встретив здесь своих злейших врагов. И те, и другие не щадили друг друга, но у паразматиков было одно преимущество – их было много больше.

Было противно на всё это смотреть. На душе стало гадостно – к жалости примешивалось, хотя он и гнал это чувство, мелкое злорадное довольство происшедшим…

Одежду свою Негон раскопал, а доспехи и оружие, кроме накистников, пропали. Пришлось запастись метательными ножами и бумерангами нимф, хотя он и не очень любил кровопускающее оружие и редко им пользовался. Так, на всякий случай, прихватил круг слиплы. Даже платеж-жетон добыл, обыскав Лиди.

С нимфами всё было ясно. А вот куда делся Грар и пропала компания Жува, предстояло узнать, допросив парализованного Лиди.

– Бандюга, слушай меня, если хочешь жить отвечай. «Да» – ты моргаешь, «нет» – водишь зрачками. Понял?!

Лиди заморгал.

– Понятливый. Молодец! Отвечай: напали паразматики?

Опять заморгал.

– Их было двое?

Повёл зрачками.

– Пятеро?

Опять ответ зрачками.

– Десять.

Не моргает, но и не водит зрачками.

– Много.

Заморгал.

– Искали меня?

Неопределённый ответ. Не знает.

– Жува и других из твоей шайки убили?

Отрицательно повёл зрачками.

– Где Грар?

Неопределённый ответ.

– Нимфы замучили его?

Повёл зрачками.

Сомнительно, чтобы он ещё что-то знал, а если и знает, то вряд ли это из него будет возможно вытянуть.

– Выздоравливай. Тебе повезло больше, чем твоим подругам.

Заморгал, сукин сын, согласен.

Грызла совесть: где малыш? что с ним? как ему помочь? Чувство вины не проходило – все его беды накликал он.

Может быть, вызвать полисию или ГБ? А чем они помогут Грару? Найдут через Командирский Компьютер? Шиш! Вряд ли паразматики такие недотёпы, чтобы оставить ликомпы без изолирующих футляров. Если они вообще оставили ликомпы у себя и у жертв. Итак: проследить их практически нельзя, а если полисия или ГБ их случайно засечёт, то словит и без его наводки.

И ещё, если поразмыслить, нужно ли Грару, чтобы его спасала полисия или горбезопасность? Импортные игольники, запасы фильтриков. Грар или торгаш, или сильно запасливый паразматик-натурал. Он жертва нимф и, как ни смотри, хочешь-не-хочешь, союзник нервных. Унесли же они его вместе со своими ранеными и убитыми…

Правда или нет, но ходят слухи, что у Сообщества нервных появился саркофаг-мегаукольник с миллиардом микродул, способный чуть ли не мёртвых воскрешать. Вдруг, правда! Может быть, тут бедняге повезло – со мной ему не везло катастрофически. Я бы на его месте теперь сам себя обходил за сектор.

Да-а-а… А сообщать-таки придётся… Но при таком подарке (Негон подумал о пяти трупах в квартире), полисменты не отцепятся, и будут мучить его до утра, раз сто пропустят через вэпээл. Паразитром в голове! Ужас как не хочется начинать всю эту мутотень. Надо бы отдохнуть, отлежаться… Ладно, решать и думать, что делать и как, буду позже. А пока стоит подкрепиться и привести себя в божеский вид.

Негон поел то, что смог насобирать и найти в этом бардаке – кухня тоже была раздолбана, и комбайн не работал. Сытость расслабила его, и если бы он был у себя, то лёг и проспал бы до утра. Но не здесь!

Сейчас, в командирское время, когда все виды транспорта отключены, было одинаково долго добираться как до себя, так и до Института Фэнсзинства. Плутать в темноте, как недавно, не хотелось, но и оставаться тоже. Вряд ли паразматики нагрянут сюда ещё раз, но чем чёрт не шутит… И мало ли что ещё может случиться в этой злополучной квартире! Лучше убраться – бережёного бог бережёт. После душа надо будет сообразить, кто из приятелей или подруг живёт тут рядом, и рвануть к ним.

Негон всё ещё был гол: он предпологал смыть с себя всю гадость, пот, грязь и лишь затем одеться. В ванной, казалось, прошёл пир вурдалаков: стены, раковины, ванна, пол были запачканы кровью. Наверное, здесь промывали раны и обмывали убитых. И всё же помыться было можно и было чем – на полках громоздились батареи различных мыл, шампуней, дезодорантов и освежителей. Мылся Негон долго и упорно, смывая с себя не только грязь и пот, но и усталость.

Обтираясь полотенцем, Негон выходил из ванной довольный и посвежевший. Что-то заставило его обернуться, и он обалдел. В прихожей стояла прекрасная незнакомка и строго глядела на него. Он неловко попытался прикрыться полотенцем…

Девица была высокая, статная и красивая. Чересчур красивая: громадные невероятные глаза на чуть скуластом, сияющем яркой свежестью лице, обрамлённом короткой причёской рыже-русых волос.

Растерявшись, Негон не знал, что ему делать, что говорить: то ли «Добро пожаловать», то ли «Чего заявилась? Проваливай!» и чувствовал себя дурак дураком. Незнакомка же, казалось, не тяготилась ситуацией и не собиралась ему помочь выйти из неё. Она просто-напросто смотрела на него, спокойно и серьёзно, как бы изучая, но чем дальше, тем больше насмешки лучилось в её глазах. А это вводило Негона в ещё большую растерянность.

– Э… э-ээ, – попытался он что-то сказать и беспомощно замолк.

– Вы Негон, – без интонаций, то ли вопрошающе, то ли утверждающе сказала девица.

– А-а?.. Я-а?.. Не-ет… то есть… Да! – окончательно смутился Негон и замолк.

Молчала и девица. У Негона появилось острое желание провалиться сквозь землю и исчезнуть. Но подымалась и волна раздражения на виновницу его растерянности, а вместе с ней и вторая волна – подозрительности: откуда она знает меня, и как нашла здесь. И он рявкнул:

– Кто ты?!

– Я – Ириния, – улыбнулась незнакомка. Ярко, добро – солнышко, казалось, заиграло на щеках с ямочками. – Можно просто – Ири. Мне звонил Грар…

Отпустило. Негон почувствовал облегчение, прощаясь с подозрением и, вызванным им, напряжением.

– …надо помочь. Необходимо ехать в Палаццо Паразитац…

– Грар просит помощи? – недослушав, перебил Негон.

Девица улыбнулась (Ох, уж эта её солнечная улыбка!):

– Возможно, я не очень хорошо поняла Грара, но из его слов следовало, что в помощи нуждаетесь вы и… квартира. – Она рассмеялась колокольчиком. – Знаете, я ужасно перепугалась, зайдя сюда и увидев какой разгро… как вы тут повеселились. У меня руки и ноги отнялись… – Ириния широко раскрыла глаза – Негон завибрировал. – Я хотела сбежать и не смогла! И тут вы… появляетесь из ванной совсем не страшный, трезвый и спокойный…

Негон с трудом оторвался от прекрасных завораживающих глаз, встряхнул головой, освобождаясь от наваждения и, вероятно поэтому, резче, чем следовало, брякнул:

– А я и не был пьян! И ничего здесь не громил – вы ничего не поняли!

Ириния не ответила, глядя на него, как в начале – молча, с искрой насмешки в изумительных глазах.

Взгляды чува и девицы встретились… Негон стал тонуть в ярко синих прекрасных озёрах её глаз – блаженное оцепенение захватывало его…

…Он встрепенулся, подхватывая падавшее полотенце, засуетился, стараясь больше не смотреть ей в глаза. И невпопад вслух вопросил: «Что же делать?».

– Наверное, для начала, одеться, – смеясь, подсказала Ириния.

«Имп!» – Негону опять нестерпимо захотелось провалиться сквозь землю. Что-то подобное ему удалось свершить, в мгновение ока переместившись в гостиную. Он стал торопливо одеваться, суетясь и злясь на свою внезапно появившуюся неловкость.

– Я сейчас! – крикнул в прихожую Негон.

– Не торопитесь, я пойду подготовлю мото.

«Опять! Что за наваждение – всё мне кажется знакомым. Где я мог слышать её? Голос, смех… или показалось?».

Одеваясь, Негон столкнулся с некоторыми специфическими на данный момент трудностями: сперва ему пришлось отказаться от намерения надеть плавки, затем он понял, что если даже сумеет натянуть на себя свои брюки, то ходить в них, точно, не сможет. Одев рубашку и куртку, он выглянул из комнаты. Ири уже ушла. Негон выскочил и стал в спешке рыскать по квартире. Неловко и громко. Вся попадавшаяся одежда была или очень мала (Грара) или женская (нимф). Отчаявшись, он стал зло швырять все попадающие под руки тряпки. Одна, оказавшаяся очень тяжёлой, привлекла его внимание. Это были громадные брюки-галифе из плотной шерстянной материи со множеством стальных заклёпок, колец, кнопок, застёжек, эмблем. Лебины галифе, больше некого. Негону показалось, что он узнал и запах Лебы, идущий от них. Очень не хотелось влезать в эти брюки, но что поделать – не обматываться же простынёй.

Негон залез в брюки и почувствовал себя маленьким и мелким, что бывало с ним крайне редко. В талии Леба была раз в пять обширнее его. При желании он мог натянуть эти брюки до шеи и носить как комбинезон. Пришлось, кое-как подпоясавшись, урезать брюки. Теперь расширяющееся галифе брюк начиналось не с колен, а прямо с лодыжек Негона. Он осмотрел и обнюхал себя. Вид был импозантный, запах специфический – кошки должны были дохнуть, собаки выть. Запах удалось забить, опустошив пару флаконов духов на брюки и два баллона дезодоранта внутрь их.

Полностью одевшись и собравшись, Негон расположился в гостиной, переживая как отнесётся к его наряду ироничная Ириния.

– Ау-у! Где вы? – и вновь мелодия приятного голоса показалась ему знакомой. – Не бойтесь, я не кусаюсь.

Негон вышел в прихожую томимый противоречивым желанием: он боялся и желал шокировать своим видом Иринию. Напрасно. Она совершенно спокойно осмотрела его и заметила:

– На вашем месте я бы постриглась и побрилась. Палаццо Паразитац не только лечебница, но и штаб-квартира движений паразматиков всех мастей.

Негон вызывающе встряхнул своей гривой:

– С какой стати ?! Нравиться я им не собираюсь.

– Вы глупый или не хотите помочь себе и своему приятелю. Разве непонятно, что своей нарочитой волосатостью вы привлечёте к себе ненужное внимание. Если не хотите ненароком наткнуться на выстрелы паразматра вам необходимо сбрить бороду и усы, укоротить причёску. А ещё лучше, – Ириния насмешливо улыбнулась, – наголо обрить голову и грудь – шерсть прямо прёт у вас из под воротника.

Негон гордо застегнул рубашку на последнюю кнопку.

– Хорошо, я побреюсь. Действительно, осторожность не помешает. Но только лицо!

– Я вас постригу, согласны?

– Ладно, – смягчился чув. – Стриги.

Душа запела: «Уже! Начала! Скоро, как все, полезет с нежностями. Вот тогда я ей покажу иронию! Покуражу-у-усь, поиронизиру-ую-ю! До-о-олго буду иронизировать – дня три, а может пять…».

Рисуя картины будущих отношений с Иринией, Негон, не желая того, остро вспомнил свои нынешние печальные проблемы со здоровьем. Мимолетная радость прошла, стало грустно. Да, не до жиру – быть бы живу!

Ириния быстро, умело и сноровисто постригла покорного Негона, который с болью в сердце провожал каждый срезанный локон.

Брился он сам. Смыв с лица последние остатки волос, Негон с жалостью оглядел себя в зеркале. На него смотрело значительно помолодевшее, казавшееся теперь, беззащитным, ставшее незнакомым лицо.

Ириния одобрила новый имидж лица, сказав, что так оно значительно симпатичней. Эти слова бальзамом пролились на изболевшееся сердце Негона. Затем Ириния напомнила ему про ликомп: нужно ли им сейчас, чтобы их засёк КомандКомп и навёл на них патруль полисментов. Негон согласился, снял с куртки ликомп и отдал ей. Ириния спрятала его ликомп вместе со своим в футляр.

Как-то незаметно получилось, что Ириния стала руководить им, и Негон, удивляясь себе, принял верховодство девицы как должное. Казалось, у него опять замедлилось мышление, так как всё, что нужно Ириния предугадывала и решала быстрее его и за него.

Мото у Иринии оказалось совсем не девичьим, а мощным и лёгким типа «хоббит» или даже «суперхоббит», он же «гоблин». В темноте сразу трудно было разобраться – внешне они мало отличались. Такими или подобными пользовались в полисии. Негон удивился наличию у девицы такой классной и дорогой техники.

Ну, чего удивляться?! – она во всём была классная!!!

Трудности схожие с теми, что были при одевании брюк, возникли и во время посадки на мото. Сначала Негон автоматом сел на заднее сидение как обычно и тут же вскочил, сразу ощутив свою ошибку – езда в таком положении грозила немалыми мучениями. Пришлось пересесть, примостившись на сиденье по-женски – боком. На удивлённый взгляд Иринии ответил, что сзади он только так и ездит – легче соскакивать.

Девица мастерски управляла почти бесшумно катящейся машиной, которая при желании могла стать двухколёсным зверем. Ехали не слишком быстро, много петляли. Предугадывая вопрос, Ириния пояснила, что особо спешить некуда и надо избегать маршрутных путей патрулей. После двадцати минут кружения по улицам они остановились у здания причудливой формы, говорившей о его общественной принадлежности. Это был Палаццо Паразитац – реабилитационный центр последствий паразитации.

Глава десятая.

Ириния соскочила с мото.

– Пошли, – она сделала приглашающий жест рукой и уверенно направилась к центральному входу, легко подымаясь по ступенькам.

Двери Палаццо разошлись. Вышли, встречая их, двое мужчин в белых одеждах. Негон напрягся – чувство опасности морозно охватило тело, мобилизовав его. Весь настороже, он последовал за Иринией, беззаботно поднимающейся к ожидающим их мужчинам. Проздоровавшись, Ириния сообщила:

– Мы за помощью.

Паразматики кивнули и молча пригласили входить. Ириния бездумно впорхнула в двери, и Негону волей-неволей пришлось следовать за ней. Они оказались перед следующей дверью. За ними вошли встретившие их паразматики и закрыли наружные двери. Негон опустил руки в карманы куртки, нащупав накистники. Открылись следующие двери, за ними их встречали ещё двое паразматиков в таких же белых одеждах. Там Негон и Ириния остановились перед полупрозрачной стеной из оргстекла, широкой дугой охватывающей вторые двери. Стена была разделена на проёмы. Центральный и два крайних проёма были очередными дверьми. Правые двери раскрылись. За стеклянными дверьми их встретили снова двое, но уже в салатовых одеждах.

Первые двое встречавших остались за стеклянной дверью, а они вшестером пошли далее во внутрь здания. Впереди двое в салатовых одеждах, за ними Негон и Ириния и следом двое в белых одеждах.

– Куда вы нас ведёте? – спросил Негон.

– К дежурному администратору, – не оборачиваясь, коротко ответил левый «салатовый» паразматик и замолчал.

Так, молча, шли минут пять-семь. Поднялись на двух эскалаторах, раз проехались по бегущей дорожке, которую сами и включили, и выключили, пока не оказались перед нужной дверью. Здесь их ждали двое паразматиков в светло-жёлтых одеждах. «Белые» развернулись и пошли обратно. «Салатовые» разошлись в стороны, и опять левый сказал:

– Проходите.

«Светложёлтые» распахнули перед ними двери и вошли вслед. Они оказались в комнате ожидания. В практически пустом помещении было примерно полторы дюжины кресел. Ждать им не пришлось, сидевший за высоким пульт-столом секретарь, весь в жёлтом, мотнул головой вправо, в сторону расходящихся дверей:

– Входите.

Следуя этому указанию, Негон и Ириния вошли в кабинет. Прямо напротив, в метрах пяти, ожидая их, стоял одетый в серо-чёрный мундир паразматик. Железный! Негон определил это машинально, почти интуитивно. Отличить паразматика от нормального чува могли и дети, сравнительно легко различались нормальные паразматики от бешенных и импов, но быстро и безошибочно определить, кто из них кто и на какой стадии, специально обучали только в школе ГБ. Нервные, например, делились на ординарных, мягких, тупых, сумасшедших и железных. Хотя нет, железные стояли особняком.

Негон занервничал и стал осматриваться. Кабинет был необычной треугольной формы. Прямо перед ними, как бы в вершине треугольника, стоял встречавший их администратор, отделённый от них пульт-столом. Стол для посетителей был ниже и, упираясь в пульт-стол, почти до дверей биссектрисой делил кабинет. Вдоль него по обеим сторонам располагались стулья. Комплексно оба стола выглядели как единый разновысотный Т-образный стол. В двух других углах за меньшими пульт-столами сидели два паразматика в оранжевых одеждах. Подобные пульт-столы обычно оснащались оружием.

Негон горько пожалел, что сунулся в эту мышеловку. Чего это на него нашло! Это же надо: они за ним – он от них, и вдруг, сам к ним… Идиот! Имп!! Вот что значит потерять голову из-за девицы! В прямом и переносном смысле.

– Я, ценз двенадцать, Тэй, сейчас исполняющий обязанности дежурного администратора. Спрашиваю. Что вам надо?

– Помощь, – ответила Ири. – Мой спутник нуждается в…

– Ни в чём я не нуждаюсь, – прервал её Негон. – Я беспокоюсь о своём друге. Он сильно пострадал и, по идее, должен находиться здесь у вас.

– Имя друга и ваше имя, – бесстрастно потребовал администратор, глядя сквозь Негона белесыми глазами.

– Грар, ценз одиннадцать. Я, Негон, ценз девять.

Дежурный администратор чуть отвернулся и, всё так же стоя, как будто проглотил аршин, одной рукой прошёлся по клавишам пульта. Подняв взгляд от дисплея, он сообщил:

– Грар, ценз одиннадцать, прошёл процедуру излечения и в данный момент находится в восстановительной палате в наркосне. Курс лечения завершится через пять часов семнадцать минут. А для вас, ценз девять, приятное известие: ваше лечение уже оплачено. Заранее.

Тэй изобразил улыбку, раздвинув губы, как можно шире:

– Вам не стоит беспокоиться, через несколько часов вы будете здоровы так же, как и ваш приятель. Прошу налево, вас ждёт врач.

Негон обернулся на открывающийся проём в стене. Там стоял паразматик в красном мундире.

Идти в проём не хотелось. Негон с вызовом заявил:

– Мне что-то не хочется лечится у вас!

– Лечение оплачено. Больных лечат иногда против их воли, – пальцы железного застыли над клавишами пульта.

Поняв, что любое резкое движение не кончится для него ничем хорошим, Негон медленно развернулся и пошёл к проёму. У самого входа он обернулся и встретился взглядом с Иринией. Она ободряюще улыбнулась ему и, затянув в омут своих зрачков, сказала:

– Я буду ждать тебя, – и выпустила обратно.

С чуть закружившейся головой Негон вступил в закуток проёма, оказавшийся лифтом. Вслед за ним туда вошёл врач. Не успел лифт тронуться, как Негон получил парализующий удар в спину.

Глава одиннадцатая.

Негона медленно выносило из безмятежных глубин безвременья…

И вот, он уже несётся сквозь мглу небытия, захваченный туманным водоворотом сновидений. И снится ему, что вновь он преследуем и бежит; что сидит окаменелый со скрюченными руками-ветвями; измученный, лежит на холодном бетолите; удовлетворённый, отдыхает на горячей постели вместе с… Ири; расслаблен параличом на станции и ещё что-то, и ещё… Туман сновидений редел, и он всплывал на поверхность полусна-полуяви, забывая приснившееся. Наконец, истончившись, путы сновидений лопнули…

Открыв глаза, Негон увидел в полутора метрах над собой поднятую крышку саркофага. Он поднялся, присел, перебросив ноги за край ложа. Бодрым себя Негон не чувствовал, было ощущение пересыпа и чего-то неладного в нём самом. Он обвёл вялым взглядом палату и обратил внимание на мигающий плафон с надписью «Выход», слез с ложа и направился туда. Выйдя из палаты, он очутился в коридоре с точно такими же дверями по бокам, как та, что захлопнулась за ним. Вдоль коридора пробежала прерывистая световая линия и оборвалась, уйдя за угол. Раз, другой, третий. Негон пошёл по предложенному пути, завернул за угол и увидел раскрывающиеся створки дверей, над которыми пульсировала надпись «Одежда». Только теперь он осознал, что был совершенно гол – впрочем, ему уже не привыкать.

Пройдя створки, он оказался не в раздевалке, как ожидал, а в следующем коридоре, похожем на туннель. Негон сделал несколько шагов, как вдруг погас свет. Очутившись в полной темноте, Негон инстиктивно остановился, прислушиваясь – тишина была абсолютная…

И тут грянул гром! Отовсюду!!!

Акустический удар был так силён, что у Негона полыхнуло в глазах и голове и, едва не потеряв сознание, он интуитивно присел. На какую-то секунду так и застыл, и через эту секунду ему в пятки ударил электрический ток, такой силы, что он с нечеловеческим криком – крикнуло тело – подпрыгнул метра на два. В падении ноги рефлекторно поджались, ожидая встречи с твердью пола бьющей электротоком, но встретили вязкую маслянистую топь. Тело стало быстро проваливаться, тонуть. Маслянистая густая клейкая жидкость сковывала руки, ноги, сомкнулась вокруг шеи, добралась до губ… И опять-таки, без капли разума – рефлекторно, Негон резко дёрнулся, выпрямляясь, взмахнул руками, чтобы удержаться на плаву… Голова что-то пробила, и его ожидал следующий удар. Вонь!!! Резкая, густая, противная до тошноты, выворачивающая наизнанку и убивающая все другие чувства. Потеряв равновесие, Негон стал падать. Падая, он прошёл другой запаховый слой, в противоположность первому невероятно приятный, чистая волна которого смыла вонь предыдущего и ввела Негона в сладкое сине-зелёное блаженство, сжавшее тело в утробную позу младенца. Он был бесконечно счастлив целый миг, пока не упал и не погрузился в ледяную воду. Вода попала в рот: невообразимо гадкая и горько-солёная – он тут же выплюнул её. Его закрутило водоворотом и понесло вниз, задыхаясь, он стал захлёбываться… Вода была уже жгуче-сладкой… резко-кислой… едкой. Задыхающегося, его вынесло наверх, и вместе с вздохом он почувствовал, что вода стала разогреваться. И через несколько мгновений вокруг был кипяток. Вода, в которой он, казалось, должен был свариться, закрутилась в бешенном водовороте и отступила от него. Он же, продолжая вращаться, стал падать в бездну… В слепящую бездну света и цвета. Смешиваясь, перекручиваясь, разделяясь и переходя один в другой, массивы ярких цветов становились то непереносимо мрачными, то радостными, то били болью по нервам и глазам, то ласкали и успокаивали…

Вдруг наступило небытие. Ни светлое, ни чёрное – никакое. Ничего – небыть… Без времени и пространства… Самое удивительное, что сам он в (этом?) этой небыти был и чувствовал это… В какой форме, не понятно… Может быть, только мыслью…

Он находился в том же туннеле, куда ступил минуту? час? сутки? назад. Негон стоял и не понимал, что это было с ним? И было ли? Или он ещё спит? Нет, ни капли сна в глазах. Он чувствовал себя просто великолепно: ни грана усталости в мышцах, яркое восприятие и энергия переполняли его. Только уши… Негон встряхнул головой, а потом, машинально склоняя голову то в одну, то в другую сторону, несколько раз поочерёдно подпрыгнул на одной и другой ноге, как делал после купания. Из ушей пролилась вода…

«Так, значит, вся эта катавасия не обморок и не сон! Вон отсюда! Вперёд! Быстрей, быстрее из этого коридора, туннеля или чёрт знает чего!».

Негон побежал. Первые створки дверей успели перед ним раскрыться, а следующие двери он зло и решительно толкнул и вбежал в пустую раздевалку с рядами шкафов и стульев. Над одним из шкафов пульсировал свет.

В раскрытом шкафу была вся его одежда и даже защитный костюм. Это обрадовало и удивило Негона. Он понял, что развязка близка и скоро всё станет ясно, и не стал ломать голову над очередной загадкой. Он быстро надел бельё и доспехи, затем рубашку, свои брюки и куртку. На мгновение он задумался, что делать с остающимися штанами Лебы и оставил их стоймя стоять на полу – пусть над этим ломают головы паразматики. Прикрыл шкаф, и сразу же на стене напротив замигала надпись «Выход», хотя никакого выхода там не было. Стена, да и только.

Негон не стал спешить, а для начала проверил все карманы и нашёл только платеж-жетон. Оружия, которое он захватил в квартире Грара, не было. Ликомп был на куртке, но не включался. Включил вызовник, но работает ли? Вряд ли… Дальше медлить смысла не было, и Негон направился к «выходу». Стена неожиданно ушла вверх, и он увидел ждущих его паразматиков в красных одеждах. Правый из них, молча, жестом руки и головы пригласил Негона следовать за собой и, не оглядываясь, пошёл.

«Немые они, что ли, все?» – подумал Негон и последовал за ним. Сзади вслед потопал второй паразматик.

Негон был спокоен, зря не нервничал и старался запомнить весь путь. Возможно весь страх, раздражение и другие негативные эмоции были выжаты из него в «туннеле». Даже в раздевалке, когда он вдруг обнаружил, что не просто гол, а как бы вдвойне – с тела свели все волосы, с ног до головы, оставив лишь брови и ресницы, его не обуял гнев, а лишь удивление: «Зачем им это?».

Привели Негона в тот же кабинет, откуда отправили на излечение. Всё было то же, только сопровождали его другие, и стоя встречал другой железный – постарше и в ярко-чёрном мундире несколько иного покроя. Со стула из-за стола вскочила Ириния и радостно улыбнулась ему. Негону стоило большого труда сдержать себя и не броситься к ней: обнять и расцеловать в чудные волшебные глаза и желанные губы. Сдержаться-то он сумел, но вот радость скрыть не смог.

– Я старший администратор Паразитац-центра, Мурон, ценз тринадцать, сообщаю. Негон, ценз девять, ваше лечение прошло успешно. Вы прошли лечебно-восстановительные процедуры Суперсаркофага по «люкс-ААЖ», полное обследование, наркосон и генеральную оптимизацию. Ответьте: как ваше самочувствие, имеете ли вы претензии к качеству лечения, наличествует недовольство чем-либо другим?

«Да, действительно, я кое-чем недоволен (Не выпендривайся!). И претензии есть (Забудь о них.)!» – мудрый голос подсознания не позволил выплеснуть первое, что хотелось.

– Чувствую себя я прекрасно и претензий к качеству лечения не имею. Но недовольство есть, например, появившейся лысиной, – Негон погладил свою голую, как костяной шар голову, – и тем издевательством, что сотворили со мной в переходе к раздевалке.

– Лишение волосяного покрова необходимое условие ускоренного излечения. Генеральная оптимизация, на которую вы жалуетесь, есть средство поднятия вашей обновлённой психонервной структуры на оптимальный уровень и закрепления на нём. Ещё есть претензии?

«Какие претензии?! Надо быстрее прощаться, а то спохватятся, передумают и…».

– Нет, больше нет, я всё понял. Большое спасибо! Я никогда не чувствовал себя так хорошо. Прощайте! («Не выпендривайся!») Надеюсь, и у Паразитац-центра тоже нет ко мне претензий.

– Я рад, что наши процедуры пошли вам на пользу. – Негону почудилась ирония в речи Мурона. – Вы своевременно затронули вопрос о наших претензиях. Они есть. Ириния-хос, – Мурон обращался уже к девушке, – вам следует подождать в приёмной.

Ириния тревожно взглянула на Негона, но противиться не посмела и вышла.

«Довыпендривался!.. Хотя… ведь ради чего-то его привели сюда. Не за тем же, чтобы узнать его самочувствие и пожелать счастливой дороги».

– Негон, ценз девять, – начал Мурон торжественным голосом, – вы активный противник паразматизации, член советов Клуба Почитателей Естественного Секса и Клуба Любителей Нормальных Форм Секса, нештатный агент и помощник Городской Безопасности и полисии…

Негон внутренне ощетинился – в устах железного паразматика перечисление его ипостасей звучали как ругательства.

– …слепец, глупец, фригид, доносчик и грязный сексил.

Мурон остановился, пронзая сфэнса холодным взором.

У того зашевелились несуществующие волосы, периферийным зрением он заметил, что оба боковых пульта преобразились и теперь с них на него нацелились паразматры, направляемые «оранжевыми».

«Посадят на паразитр, или…».

– Для тебя настал великий момент! Ты можешь переродиться и влиться в славные ряды железных…

Негон был неимоверно удивлён! Он ждал всего: приговора, дальнейшего поношения и словесного унижения, но не подобного предложения.

– …более того, твой генотип и биоэнергетика после определённой подготовки и перерождения, делают возможным твоё вступление в элитные ряды стальной гвардии. Ты станешь одним из творцом нового мира на гнилье старого. – Мур на секунду замолк. – Не спеши отказываться, чув. Отказ означает для тебя познание страшной святой смерти или же не менее страшные мучения и опущение до импа, или опять-таки уже помимо твоей воли перерождение в железного, но рядового.

Негон облился потом – Мурон не лгал!

Железный паразматик продолжал:

– Твоё согласие не есть предательство. Это конец близорукого взгляда на паразматизцию, как на зло. Паразматизация последний шанс человечества на развитие и она не большее зло, чем естественный отбор в природе. Прогресс в техносфере зашёл в тупик – идёт только количественный рост, качественных скачков давно уже нет. А любой подобный рост чреват крахом. Полным крахом. Возможно, ты ещё не способен понять этого. Поймёшь потом – я тебя уверяю. Решай!

«Легко сказать: решай! Интересная дилемма: стать трупом, импом или внутренним „прогрессором“ человечества. Первое нежелательно, второе сомнительно. Он за третий, свой путь, но… Сможет ли он на этот путь отсюда выбраться?.. Надо узнать побольше.».

Негон поинтересовался:

– Что это значит: «после определённой подготовки и перерождения?».

– Тебя стерилизуют, предварительно отобрав семя – такой генотип не должен пропасть втуне, далее последуют особые паразитац-процедуры. Это будет лечение, которое избавит тебя от всех половых инстинктов и рефлексий – твой мозг станет разумней и ясней, откроется для высочайших паразматил-оргастических эйфорий! Да будут с тобой всегда и вечно ОНИ!

«Стерилизуют! Приятная перспектива… Что ещё предложат железные?».

– Первый раз слышу. Что это за эйфории такие?

– Словами не объяснишь – это надо иметь в себе, чув. Не почувствовать – это слабо. Именно, иметь в себе! – высокомерие засквозило в речи железного Мурона. Низшие, не знавшие эйфорий, достойны презрения!

Негон застыл – в нём выкристаллизовывалось решение.

Здесь неподалёку, за дверью, Ириния; дальше за стенами Палаццо где-то Илда, Грар, Мзард, знакомые, друзья – весь привычный мир, который Мурон предлагал забыть, и сжечь в душе всё, что было от него. Ему предлагали вывернуться и скинуть с себя, вернее даже отодрать с мясом, шкуру себя прежнего, чтобы вступить в мир новый, непонятный и этим притягивающий и отталкивающий… Правда, кажется, в любом случае, дорога в прежнюю жизнь ему отрезана – он уже другой… Но… стерилизация… и эта обязательность и безысходность выбора порождали протест. Оставалось выяснить ещё одно обстоятельство и… Нет, Негон не знал, что решит и как поступит после ответа.

– Что последует вот сейчас, сразу, если я откажусь? Расстрел?

Мурон молчал, раздумывая, как ответить и что может последовать после различных вариантов одного и того же ответа: согласие, ещё вопросы или же взрыв сопротивления – умирать, так с музыкой.

– Нет. Ты пройдёшь паразибиаду, испытания и соблазны которой погубят тебя или сделают паразматиком. Вероятнее всего импом или, если очень повезёт, железным.

– Что такое паразибиада?

– Вначале ответ на наше предложение. Согласен ты его принять или нет?

«А ведь почему-то они не смогли устроить мне „перерождение“ во время лечения… Щепетильность? Но сейчас-то жмут, обходясь без неё! Значит, кто-то не позволил… или что-то не позволило… или это уверенность в своих возможностях и силах… или непонятная надобность… обряда… ритуала?».

– Нет!

– Ты сам выбрал свой путь, имп! Паразибиада – это твоя дуэль со стальной гвардией на паразитрах.

– Я не признаю паразитры! («И чихал я на ваши дуэли!»).

– Придётся! Иначе ты быстро станешь импом или грудой агонизирующего дерьма – как повезёт. Твой паразитр будет иметь спектр, который тебе даст понимание в малой, но всё-таки достаточной мере, что такое паразматил-оргастические эйфории. Паразитры твоих противников будут иметь двойные спектры. Такой же, как у твоего и специально подобранный, конкретно под тебя, сексболевой.

Сфэнс! У тебя есть время поменять решение. Те десять минут пока тебя будут вести к паразигону. Предупреждаю, никаких резких движений!! Четыре-пять выстрелов в голову и ты – безумный имп.

Мурон скривил губы в усмешке:

– Про тело я не говорю, надеюсь, ты надел свои доспехи. – И властно добавил. – Теперь, вон!

Глава двенадцатая.

За спиной раскрылись двери. Три пультовых паразматра держали сфэнса под прицелом. Негону ничего не оставалось, как развернуться и шагнуть в распахнутые двери. В комнате ожидания его ждали двое «красных» с лёгкими паразматрами и растерянная Ириния. На выходе их встречал ещё один вооружённый дуэт «красных».

Ириния не покинула его, но держаться рядом с ним не позволили, и ей пришлось идти позади. Как пришли сюда вшестером, так и уходили. Только в несколько другом составе и порядке. Один конвоир спереди, в метрах трёх за ним Негон, потом сзади по бокам ещё двое конвоиров, за ними Ириния и, наконец, замыкал растянувшееся метров на семь шествие четвёртый конвоир.

Негон шёл и опять отрешённо видел себя и всё вокруг как бы со стороны: длинный просторный коридор, он – самый высокий в процесии, суровые холодные лица «красных» конвоиров, Ириния, изучающая его затылок и спину – Ириния без иронично-насмешливого выражения лица, так красившего её и вводящего в смущение его…

Негон вошёл в боевой транс и готов был действовать. Но рассудок сдерживал энергию, кипевшую в нём: шансов на успех практически не было. Если бы он кинулся вперёд на переднего конвоира, чтобы вырубить и овладеть его оружием, то скорее всего получил бы пару зарядов в лысый затылок. Рванись он назад и даже сумей нейтрализовать сразу обоих боковых «красных», то и тут, вероятнее всего, впереди идущий паразматик развернётся и влепит ему заряды в тот же затылок или лоб, как получится. Замыкающего конвоира он опасался меньше всего – в любом случае, пусть даже пассивно, ему должна помешать Ири.

Когда их колонна вошла в вестибюль, Негон понял, что ждать уже нечего, пора решаться и рисковать…

Вдруг с дивана у громадной декоративной вазы, из которой рос пышный куст, кто-то вскочил и с криком «Не-егон!» бросился к ним.

«Грар. Вот он, шанс!».

Передний конвоир в растерянности остановился, когда мимо него прошмыгнул коротышка и сиганул к Негону. Тот отпрянул, поймал налетающего приятеля на свою ногу и швырнул вперёд в конвоира, сбив его с ног телом Граром. Отпрянув, Негон оказался меж следующими паразматиками и его пальцы сомкнулись на цевье их паразматров. Он рванул руками вверх, всей силой, на которую был способен, и дула врезались в лица конвоиров (одному в переносицу, другому в глаз). Одновременно с дул паразматров сорвались заряды… Всё, эти двое были уже не страшны. Надолго, если не навсегда.

Проскрипел выстрел сзади, несильно задев Негона шлейфом. Негон сумел, не выпуская паразматры, упасть на колено и обернуться. Ири упала, схватившись обеими руками за паразматр четвёртого конвоира, и висела на нём, не давая паразматику навести оружие на Негона. Не было времени перехватывать паразматры для стрельбы, и Негон просто-напросто швырнул тот, что был в правой руке, – точно в голову паразматика. Обернулся, и вовремя, – подымался, отбросив Грара, с паразматром наготове передний конвоир. Бросок левой и опять на удивление точный: паразматр копьём врезался в висок врага. Негон в два прыжка оказался рядом с ним, вырвал из безвольных рук паразматр и подхватил другой. И тут в него попал заряд, другой… Стреляли двое «салатовых» у стеклянных дверей. Ответный двойной выстрел из двух паразматров накрыл обоих сразу.

К нему бежала Ири, вернее, только хотела бежать, делала начальное движение… «Осторожно!» – крикнул он, увидев набегающих и на ходу целившихся «оранжевых». Он и они успели сделать по два выстрела одновременно. Один сгусток паразит-плазмы попал в него, но оказался почему-то слабым – плазма и боль на миг объяли его и оставили тяжесть в затылке. Он же обоих «оранжевых» уложил капитально.

Надо было покидать это осиное гнездо разноцветных паразматиков. Сейчас они начнут слетаться сюда со всех закоулков громадного здания.

– К выходу! – бросил Негон Иринии, уже находившейся рядом с ним с паразматром в руках. Затем он отбросил один паразматр и схватил левой рукой за шиворот безжизненно валявшегося Грара. И побежал к стеклянным дверям, на бегу стреляя с правой руки по виднеющимся за стеклом силуэтам привратников. И не бесполезно.

В местах, где паразит-плазма расплывалась кляксой, врезаясь в оргстекло, оно покрывалось поверхностными трещинами, которые со скрипучим треском расходились от центра поражения к периферии. Негон в каком-то наитии, видя своим сторонним сверхзрением, как в вестибюль отовсюду врываются новые пары «красных», «тёмно-вишневых», «жёлтых» паразматиков, не стал медлить и врезался, выставив вперёд паразматр, в пятно трещин и пробил его, оказавшись в междверном пространстве.

Двое лежащих «белых» были не опасны – их крутили судороги. Ири влетела в образовавшийся пролом вслед за ним, и они вместе попытались сразу же открыть вторые двери, но та не поддавалась ни на какие усилия. Рядом страшно орал в судорогах один из «белых». С истерическим криком: «Да, замолчи-и ты-ы!» Ири прекратила его мучения парализовав его. Негон мельком удивился: где же она держит парализатор? И вновь накинулся на запоры.

Дверь не поддавалась.

Сзади, в стеклянную дверь стали биться заряды паразит-плазмы. Один из них вошёл точно в пролом и врезался во вторую дверь и, распластавшись, задел Негона. О-о-ох-ых!

Вскоре из вестибюля стреляли уже безостановочно и, казалось, что стекло перегородки вот-вот не выдержит и рухнет горой осколков. Шум, треск, скрип, шорох лопающегося оргстекла и волны судорожных болей: результат биоизлучения и соприкосновения с просачивающейся биоплазмой, казалось заполонили собой весь мир. И если Негона спасали доспехи, то Ири была беззащитна. Она вдруг страшно изогнулась и повалилась с хриплым стоном, а до этого лежащий недвижно Грар задёргался – его стало крутить. В бешенстве, подхватив свой и Ирин паразматры, Негон выскочил в пролом и стал с обеих рук сбивать противников точными выстрелами, не обращая внимания на попадания в себя.

Стрелял, стрелял… И лишь полностью подавив огонь противника, оглянувшись, увидел, что стеклянная стена сзади, разрушившись, почти вся рухнула. Надо было что-то быстро делать. Сейчас набегут новые паразматики, может быть, даже эти стальные. Наверное, уже с паразматрами помощнее…

Негон понял: они погибли, если не прорвутся сквозь эту чёртову дверь. Он влепил все оставшиеся заряды в одну точку и, подхватив Ири и Грара, кинулся на переливающееся радугой пятно…

Прорвался!!!

Негон пришёл в себя уже около мото, еле видимого в темноте. Он опустил друзей на бетолит и, не мешкая, занялся «суперхоббитом»: приподнял и укрепил руль на удобной ему высоте. Сев на «хоббита», Негон включил генератор и, нагнувшись, схватил всё ещё дёргающегося Грара и уложил себе на колени. Потом он хотел сверху уложить Ири, но обнаружил, что она уже пришла в себя.

– Мы прорвались? – спросила Ири слабым голосом.

– Ещё как! Быстрее садись сзади. Нам надо срочно линять отсюда. Как можно скорее! Держись крепче, милая!

На прощание Негон показал всему Палаццо Паразитацу жест согнутой руки с кулаком, в котором была и угроза, и знак победы: «Вот вам паразибиада!».

Часть вторая. К ЗВЁЗДАМ!

ОТСТУПЛЕНИЕ ЧЕТВЁРТОЕ.

АС) Депеша. ОССиВ "В" (14:00) 10-21-7921. Гд"Зарабадж"/ЖОЛТЫ; III-Зия/. Выявление З-497. ********* Широкомасштабные ААВ [32] успешно завершены. Выявлены, отделены и находятся под особым контролем с применением ПИО [33] три Объекта – носители степеней Дж, З, И. *********

Глава первая.

Мощно стартовав, мото первые несколько секунд, пока набирал скорость, шёл на дыбах – переднее колесо задралось и крутилось лишь от напора воздуха. Негон вёл мото по сумасшедшему – на пределе скорости, но умело и расчётливо. Ни разу за все пятнадцать минут безумной езды с заносами при поворотах, с прыжками – почти полётами при переезде мостков не возникло ни одной опасной ситуации, чреватой аварией.

В первые пять минут Негон думал только об одном: подальше уехать от зловещего Палаццо Паразитац. Уже потом, собравшись с мыслями, он решил, куда им лучше всего ехать, а соориентировшись, понял, что с самого начала бессознательно едет именно туда, куда надо. На конспиративную квартиру, где их никто не отыщет, разве что его прямое руководство по линии ГБ.

Когда приехали, Грар уже успел прийти в себя и, пока Негон уводил мото в гаражный бокс, пошатывающего Грара поддерживала Ириния. Затем все вместе они поднялись на одиннадцатый этаж и вошли в квартиру.

И только тогда Негона позволил себе расслабиться, и его покинуло напряжение. То, которое было при сражении в Палаццо и то, подспудное, давящее страхом, которое появилось с момента нападения в парке. Напряжение дичи, ожидающей охотника. Теперь, кажется, всё разъяснилось, а дальше не его забота – пусть все проблемы решают ГБ и полисия.

Всё стало на места, всё отлично! Он жив, здоров, рядом с ним Ири, малыш-неудачник Грар. Кошмарные приключения заканчивались не так уж и плохо! Нет, просто прекрасно!! На Негона нашло весёлое, озорное, шаловливое настроение. Он пробежался по комнатам, включая везде танцевальную сенс-музыку, задал программу кухонному автомату и, пританцовывая, вернулся в гостиную. Ириния и Грар расположились на креслах и блаженствовали, отдыхая.

Грар тупо и бесчувственно уставился на него («Бедняга, до сих пор не оклемался»). А Ириния улыбнулась и была в этой улыбке усталость, извинение за неё, понимание и ласковая нежность…

Негон подскочил к ней, поднял с кресла и, не опуская на пол, стал кружиться с нею под музыку. Энергия, ключом бившая в Негоне, заразила и Иринию. Её лицо порозовело, глаза заблестели… И он поцеловал её. Раз, ещё раз, ещё и ещё… В нежный румянец, в чудные глаза, в чуткие губы. Она ответила – он не остался в долгу… И кружились, кружились, всё крепче обнимаясь и задыхаясь от поцелуев.

В миг просветления Негон заметил мрачный взгляд Грара, обращённый на них и бросил ему, счастливо смеясь:

– Мимо! Мимо смотри Грар! Или смотри веселей!

И понёс свою милую ношу, не переставая кружиться, в другую комнату. Захлопнул за собой дверь, на ощупь включил голограм-подсветку и хотел сделать ещё кое-что, но совсем потерял голову и рухнул с Ири на тахту…

Разум отступал, зрение и слух притуплялись, становясь второстепенными чувствами… Были лишь руки, губы, тело… И ещё ласки, нежные слова и… непослушная одежда. Казалось, это продолжалось блаженную вечность…

Вдруг Негон почувствовал, что обнимает не Ири, а лишь её недвижимое тело. Что-то несильно ударило в бедро, потом в плечо – защитили ещё до конца не снятые доспехи. Он повернулся, успел привстать с тахты и увидеть Грара, держащего двумя вытянутыми руками вертун, направленный ему в лицо. Руки чуть дёрнулись и вертун выпленул дискики…

Возвращения из чёрных провалов беспамятства в последнее время стали для Негона чуть ли не профессией, обыденным явлением, неотъемлемой и обязательной частью его существования, разделяющей страницы жизни одну от другой. И всегда это было по-разному. Сейчас было ощущение будто его вывернули наизнанку и выгнули в дугу. И были звуки. Звучала дурацкая тарахтающая мелодия, в которую невпопад вплетался мужской голос, кажется, поющий. Поющий ли? Это так мало походило на пение…

– Во-от я-я-а ти-и-ибя-а та-ак по-оло-ожу-у, о-обвя-ажу-у и-и ме-эне-е-э бу-уде-эт о-ой-ля-лё-о-о, хо-ро-шо-о и-и те-ебе-э у-удо-обно-о-о и е-ему-у о-оби-идно-о ла-адно-о ви-идно-о-о…

Пение прервалось смехом, знакомым смехом Грара.

Негон открыл глаза и попробовал разглядеть поющего. Но зрение ещё полностью не восстановилось и виделась какая-то муть, мельтешение тёмных и светлых пятен. Попробовал принять более удобное положение – не получилось. Напрягся из всех сил и в результате тягучая боль в запястьях, лодыжках и спине, а положение всё то же.

– …на-а-аам бу-де-е-эт хо-о-ор-ошо-о-о! А-а при-ия-ате-эль-то-о за-а-аше-эве-эли-ился-а-а…

Негон прислушался к своим ощущениям: жёстко связаны руки и ноги, напряженна и выгнута спина, запрокинута голова и, кажется, он раздет. По крайней мере, защитного костюма на нём точно нет – это ясно ощущалось, но раздет не полностью: кое-какая одежда на нём всё-таки есть, скорее всего, подоспешное нижнее бельё.

Негон опять сделал попытку увидеть обстановку вокруг, понять где он и что с ним такое. На этот раз зрение его не подвело, и он узнал спальню. Спальню конспиративной квартиры.

Негон был связан и привязан к креслу-качалке. Руки по подмышки перекинуты через верх спинки кресла и сзади за спинкой притянуты и привязаны к лодыжкам подогнутых под сиденьем ног. Поэтому он не сидел в кресле, опираясь о сиденье, а натянутый завис над ним и оказался в почти горизонтальном положении. И, даже напрягаясь и выгибая шею, ничего не видел перед собой кроме потолка и части стены. Никакие резкие усилия и напряжения мышц не помогали, не давали проблеска надежды на освобождение. Лишь сводило судорогами и болью руки, ноги, шею, тело. В одну из таких попыток он увидел над собой лицо Грара, с нахальным злорадством наблюдавшим за ним. Потом Грар сел, исчез с поля зрения и продолжил своё «пение».

«Где Ириния?» – пришла запоздалая мысль. Об этом он и спросил Грара.

– Бе-едня-ага, да ты ничего не видишь?! – прозвучал издевательский ответ. – Хочешь посмотреть, пожалуйста! Только не смотри мимо, Негон!

Грар встал и, зайдя сзади, наклонил кресло и что-то подложил под салазки. И Негон увидел… На тахте лежала прекрасная в своей наготе Ири. Распятая Ири, безвольная, в беспамятном шоке, ещё не отошедшая от поражения вертуном.

Грар вернулся к тахте и опять злорадно и ехидно посмотрел на Негона. Грар был в одних панталонах и носках.

– Смотри, смотри, – сказал он и, снова «запев», вернулся к своему занятию. Он ползал по тахте и как паук опутывал Ири слиплой.

«Имп! Идиот!! Сам сюда, на свою голову, притащил ленту!.. И Грара!».

– Гра-ар!!! Ты кто? Псих?! Маньяк?! Ты что делаешь!?? – Негон рванулся, стараясь разорвать путы, но бесполезно.

– Это ты псих! Идиот ненормальный, – окрысился Грар и тут же противно засмеялся. – Глупец, дурачок… Ты решил, что так пришёлся по душе миляге Грару, что он готов за тебя жизнью рисковать, катать на такси, выставлять шикарный ужин и выпивку лишь бы с тобой, сфэнсом, потусоваться и подружиться?

Глаза Грара блеснули ненавистью:

– Глаза бы мои тебя не видели! Надо же было тебе выйти именно на нашу тройку. Если бы не приказ и сумасшедшие премиальные, давно бы тебя пришил…

Везунчик ты, Негон! А мне с тобой не везёт страшно! Сначала Холи, дура набитая, вдруг проявила «инициативу». И где?! Прямо на станции! Потом братан её, имп недоделанный, психанул, ну и получил… А я… Я всё же обработал тебя, притащил к себе, успел сообщить в Палаццо Паразитац… И если бы не это дурацкое указание: вырубать исключительно паразитром… – от злости Грара затрясло. – Опять тебе повезло! Всё шло отлично – ты пьян, вот, вот дойдёшь до кондиции: бери – не хочу, и – на тебе! Ворвались грабители, потом эта с-ссука Леба… и ты куда-то смылся!

Грар противно захихикал:

– И, ну, не идиот ли ты? Взял и сам припёрся в Палаццо со своей, неизвестно откуда взявшейся, девицей!.. Чего они к тебе липнут? Болван-болваном! Только ростом и вышел… – Грар затряс кулачками. – Но и тут тебе повезло! Я, тоже дурак, сдуру побежал навстречу – захотелось напоследок тебе в морду дать…

– Всё! Кончилось твоё везение, Негон, ценз девять! – язвительно поставил точку Грар. – Немного погодя я вызову сюда из Палаццо бригаду «успокаивающих». И кранты! С тобой будет кончено! От тебя останется то же самое, что и от Лебы – мокрое место!

Грар продолжил, с видимым злорадством и удовольствием открыв, что он делает:

– Идиот! Спрашиваешь, что я делаю. Не видно разве? Не одни же раны и синяки мне получать от знакомства с тобой, надо что-то и поприятнее. Порезвлюсь с твоей подружкой. Посмотришь – это будет для тебя нечто вроде эмоцио, последняя картина в твоей жизни. Плохо только, что здесь у тебя ни одного игольника не нашлось… Понятно – сексил! Кстати, напомни, как зовут твою подружку? Мне будет приятно вспомнить её… Ну, не хочешь говорить и не надо.

Гнев на Грара и злость на себя переполняли Негона. Он напряг все силы и рвался на свободу. Хриплый рык нёсся из горла от напряжения, боли и злости. Ненавидящий взгляд не отрывался от Грара и рык крепчал, когда тот по-свойски ласкал бесчувственное тело Ири.

Гадкий мозгляк боялся её! Боялся, что не справится с нею, очнувшейся, и поэтому вязал основательно, намертво, с раскинутыми руками и ногами.

– Е-ещё-о не-мно-ого-о де-эво-очка-а-а и-и-и го-ото-ово-о, и ты-ы при-иня-а-ать ме-эня-а го-ото-о-ова-а-а! – пропел конечную арию Грар. – Э-эх, Негон, жаль, что ты не прихватил сюда ещё и сенс-резонатор Лебы!

Грар вылез из панталон и полез на Ири…

– Сто-ой, сволочь!!!

Негон рванулся, что казалось порвал себе руки и сломал спину. От боли и напряжения в глазах зарябило, и их застлала белая слепящая мгла.

«Этого не должно быть!!! Сво-о-олочь!!! Не хочу тебя видеть! Исчезни!!! Отсюда – куда угодно! Подальше!!! К чертям собачьим!!! Растай, злая сила!!! Пропади ты пропадом!!!» – это желание дьявольской силой заполонило всё существо Негона, вытеснив все остальные чувства.

ОТСТУПЛЕНИЕ ПЯТОЕ.

АС) Депеша. ОСВ-II"А" [34]. (05:00) 1-22-7921. Гд"Зарабадж"/ЖОЛТЫ; III-Зия/. Выявление З-497. РА"Трант". ********* Прошу разрешения на блок ОВ «В-Вирус» к группе АБ. Основание: имеющаяся вероятность перспективного подъёма степеньдиата «Дж» до «Гв» при проведении ПИО [35] с сенсабильным воздействием (ОВ-III [36]) вкупе с проведённым КБОВ [37] «Вирус». Анализ имеющихся результатов указывает на то, что вероятен и дальнейший подъём степеньдиата «Гв» до высших степеней при ПИО с вариациями сенсибильного воздействия (ОВ-III). *********

Глава вторая.

Когда серебристая мгла перед глазами рассеялась, Негон не увидел того, чего боялся увидеть. Распятая на тахте Ири лежала одна. Грара видно не было, хотя панталоны лежали там же, где он их сбросил.

«Где он? Куда вышел? Зачем?» – недоумевал, ждал и боялся его возвращения Негон. А Грар всё не появлялся и не появлялся…

Любуясь Ири, Негон расслабился, постепенно забывая обо всём. Время проходило не задевая сознания – слишком много психических сил он потратил: наступил спад. Прошла минута? две? десять? полчаса? – Ири стала приходить в себя, зашевелилась, открыла глаза и попыталась встать и не смогла. Они встретились глазами, и Ири улыбнулась ему. Негон с трудом сумел ответить тем же. Она опять сделала попытку встать… На её лице появилась тревога, глаза, расширившись, из голубых сделались зелёными: она увидела в каком положении находится Негон.

– Что случилось?

– Грар предал – вырубил нас вертуном. Он шпик железных. Сам признался.

– Чего он хочет? Где он?

– Смешно, но он снял штаны и ушёл.

– Куда?!

– Ну… Наверное, делать дела, которые делаются только без штанов. Правда, кажется. он их делает чересчур долго, но и хрен с ним – сейчас я не горю желанием его увидеть. Вот когда я освобожусь…

– Негон, пожалуйста, расскажи всё с самого начала и поподробней.

Негон рассказал, замяв только то, что как он думает, вероятнее всего, Грар сейчас вызывает бригаду «успокаивающих», и скоро те будут здесь. В конце рассказа с его губ слетело признание:

– Ириния, я люблю тебя!!!

Улыбка и глаза…

– Обалденно! Сильно! До потери головы! Люблю! Люблю!!!

Глаза серые… Насмешливые?

Ему стало неуютно. Он был дурачком, сказавшим что-то не то… Но он не жалел – это было признание не только ей, но и самому себе… Оно было необходимо в эти, возможно, последние минуты их жизни.

– Я тоже… – тихо ответила Ири.

Радость хлынула на него светлой волной…

– Ты понравился мне сразу, как я тебя увидела. И вот, – её лицо украсила улыбка, в которой привычная ирония, сейчас направленная на себя, соседствовала с удивлением, – печальный итог. Я влюбилась в забияку, драчуна, озорника и, к тому же, ловеласа.

Она строго посмотрела на него:

– И не задавайся, пожалуйста. Ты ужасный задавака!

Негон в ответ счастливо засмеялся. Он не понял, что такое ловелас, но всё равно был ужасно, глупо счастлив.

– А теперь подойди, поцелуй меня и освободи от этих треклятых лент слиплы.

Негон непонимающе уставился на Иринию.

– Ири, я не могу подойти! Если бы я смог, я сделал бы это давно! Ты же видишь, я тоже связан. Я пытался освободиться и не смог!

– Можешь! Слушай меня внимательно, – её лицо ещё больше посерьёзнело. – Ты, не зная того, владеешь особой способностью. Ты носишь в себе суперкачество: ты можешь телепортировать себя и других. То есть мгновенно переноситься и переносить. Вспомни как ты «ушёл» от нервных в парке, от Лебы, как мы пробились сквозь закрытые двери Палаццо, как ты недавно вышвырнул отсюда Грара. Не спорь! Пока ты делаешь это бессознательно, в моменты наивысшего психо-нервного стресса. Я знаю, что говорю. Поверь, ты это делаешь!!

Негон был ошеломлён. Он верил и не верил. Хотелось верить, но это было невероятно. Он, в общем-то нормальный чув, не мог вдруг ни с того ни с сего стать обладателем невероятных способностей, почти волшебником. Он, который до этого только и отличался умением хорошо помахаться кулаками и ногами… Но, Ири… Неужели, правда!?.. Вот так, вдруг, появилась способность к телепортированию… И себя, и других… Да, это было бы супер-пупер!.. Но… Как же он этого сам не замечает!?.. Нет, Ири не станет обманывать, да ещё в таком положении… И всё сходится: парк, Леба, Палаццо Паразитац, Грар… Значит… Фантастика! Он – супермен!!!

– Сделай это или мы погибли!

Негон понимал это и сам. Правда или фантастика то, что сказала Ири, но попробовать надо. Иначе им каюк. После того, что они натворили в Паллаццо Паразитаце «успокаивающие» постараются успокоить их навечно.

Негон закрыл глаза, зажмурил даже, и изо всех сил пожелал, захотел оказаться рядом, совсем рядом с Ири. Прочь от этих пут и кресла!!!

– Получилось! Получилось, Негон! – раздался радостный, с истеринкой, крик Ири.

Он и сам понял это, рухнув на согнутых ногах. Коленки больно стукнулись о пол и он, потеряв равновесие, повалился, не сумев справиться с застывшими мускулами, но быстро оправился и встал.

Всё в нём ликовало: «Сумел! Я!!!» И дальше не было слов выразить, что именно "я". И сам чёрт, теперь ему не страшен!!

«Ириния!» – Ири опять завораживала его серыми бездонными глазами. Он припал к ней и стал целовать. Руку, плечо, шею, губы, глаза…

– Негон, – жалобно попросила Ири, – развяжи меня.

– О-ой! Извини… Совсем обалдел, – Негон стал раскручивать и разлипать ленты липлы, освобождая Ири от пут, навороченных Граром.

Получалось, но медленно – паучок умел плести паутину, и после него разбираться с нею было нелегко. Пока Негон развязывал Ири, то поневоле соприкасался с ней, мимоходом целовал, ласкал и так разогрелся, взбудоражил себя и её, что эта процедура ненароком перешла в любовную игру и накрыла их волной страсти, закрутив в нежном, в непередаваемо сладком водовороте взаимной ЛЮБВИ…

Ири заснула. Лёгкий и приятно опустошённый лежал рядом с ней Негон. Удивительно приятно было чувствовать под боком тепло родного тела Иринии. «Его Ири, моей Иринии, Ири…» – он упивался звуками её имени…

«А кто она, Ири?» – он задумался, действительно, ведь он ничего о ней не знает. Кто она? Как вышла на него? Грар, как выяснилось, даже не знал её. Но я-то сам точно видел и встречал её раньше! И слышал… Но вот где?.. Чуть-чуть и он вспомнит где… Нет, пока нет. Давай порассуждаем, применим логику и анализ. Кто она? Раньше думал, что соседка Грара, а теперь – не знаю… Будем судить по её действиям. Нашла, обманула и привезла зачарованного в Палаццо. Но там же и сражалась вместе с ним. И всё-то знает: и про парк, и про Лебу. Может она агент ГБ или полисии? Но откуда тогда сведения про Лебу? Неужели она вторая линия подстраховки железных, если считать Грара первой? Мысль была неприятной, но просто так отделаться от неё или опровергнуть он не мог. Самым весомым аргументом против было лишь то, что она точно не паразматик – уж тут ошибиться было невозможно. Ну и что? – в секретных агентах ГБ ходило немало паразматиков, точно также могло быть и наоборот…

Негон непроизвольно отодвинулся от Иринии. Та недовольно заворочалась, шумно вздохнула во сне, повернулась и, обняв Негона, прижалась, положив голову ему на грудь и закинув ногу на его бедро. «А ведь всё просто! Полюбив, она перешла на мою сторону!» – он крепче прижал Ири к себе и умиротворённый заснул.

Глава третья.

Негон заторможенно смотрел в правый нижний угол экрана визора, где быстро, наперегонки, сменялись цифры мигов; резво бежали секунды; солидно приходили на смену друг другу минуты; стояли незыблемые цифры часа; и далее совсем непоколебимые цифры дня декады, номера декады и года.

Судьба опять сменила милость на гнев. Удары посыпались один за другим… Проснувшись он не нашёл рядом Ири. Не было её и в квартире. Была ли она вообще? Никаких следов пребывания. Вообще никаких следов. Нету ничего! Ни тех лент слиплы, которые, он помнил, сам забросил за тахту, ни тех, что должны были остаться на кресле-качалке, ни панталон, ни другой одежды Грара, ни мото в гаражном боксе…

Не сон ли всё это: приключения прошедшей ночи, Ири, его необычайные способности?!

Потом последовал следующий удар…

Включив визор, чтобы узнать новости, возможно, что-то об акциях нервных паразматиков, он увидел цифры даты. Они его поразили. Выходило, что пошёл уже пятый день, как он вышел из дома. Утро, второй день двадцать второй декады, а он вышел вечером седьмого дня двадцать первой декады. Куда, в какой провал ухнули, минимум, три дня?

Прошли три выходных, и он уже прогулял день, сегодня – второй. Пропустил время отчёта. Подвёл друзей: не принял участия в акции КЛНФС. Пропал в самый последний момент: могут подумать, что струсил! Всё вместе грозило обернуться большими и малыми осложнениями и неприятностями.

Воспоминания и сопоставление того, что было вчера вечером, с действительностью угнетало. Вчера был фейерверк всех чувств, подъём настроения; казалось, наступил конец всем бедам и неприятностям; было радостное удивление своей значимости, неординарности; была любовь Ири… Сейчас он не был уверен ни в чём. Не было ли всё это прекрасным ярким сном, припадком болезненных галлюцинаций – результат паразитац-поражения головы, или гипнонасмешкой железных? Слухи и россказни о похожих случаях гуляли в среде ГБ.

Куда же всё-таки задевались трое с половиной суток? Подумаем… Вечером седьмого дня двадцать первой декады он выходит из дому, и начинаются его приключения. Это вечер седьмого и ночь с седьмого на восьмое. Вечер седьмого это Илда, парк, станция и ужин у Грара. Ночь с седьмого на восьмое это Жув и Леба. И, скорее всего, голый рейд по Город-дому, появление Иринии и поездка в Палаццо Паразитац, хотя это не бесспорно. Как жаль, что тогда он не интересовался временем!.. Далее происходит лечение в Палаццо. Это максимум полдня – сутки. Опять-таки очень вероятно, но не бесспорно – возможно, что было не только лечение, а было и нечто другое, и велась какая-то подготовка для его перерождения в железного. Но он этого тогда никак не ощутил и до сих пор не ощущает и, поэтому, пока эти соображения отбросим.

Итак, действительно, все его злоключения не могли уместиться в одну ночь. Получается, что бой в Палаццо и события здесь, в конспиративной квартире, происходили, самое поздное, в ночь с восьмого на девятое. И сегдня должно быть утро девятого двадцать первой декады, а не второго двадцать второй декады. Где он потерял три дня? В момент бегства (телепортирования, как утверждала Ири) от Лебы? В Палаццо? Или что-то случилось ещё, после того как он заснул рядом с Ири?

Вероятнее всего, эти трое суток были им потеряны в Палаццо… Какие же тогда это были процедуры?! И что это за лечение, на которое требуется четверо суток?? Или же у него провалы в памяти, что тоже вполне вероятно, также как и то, что всё остальное галлюцинации и видения.

Следовательно, изначально надо выяснить, соответствует ли действительности всё то, что он помнит. Начать надо было бы с Илды, но увы, он не помнит ни её номера связона, ни точного адреса. Значит, будем проверять, соответствуют ли действительности его приключения, начиная с той минуты, когда его зажали в парке нервные. Пора действовать! Он не вернёт Ири тоскливым сидением. Она не может быть только видением, мечтой…

Негон оторвал отрешённый взгляд от визора, встал и вышел из комнаты, прошёл в конец коридора и всеми пальцами нажал на нужный узор обоев перед ним, обождал и снова нажал. Стена бесшумно развернулась, и он вошёл в спецкомнату, где хранилось оружие, аппаратура, приспособления и одежда, которая могла понадобиться агентам. Здесь имелся мощный компьютер со спецпрограммами и связон с прямыми выходами на компы центров ГБ, ценз-комитета, полисии, муниципалитета, архива (всегородского банка данных).

Вначале Негон вышел на линию административного компа ТуКУКа, назвался, ввёл код и сообщил, что по независящим от него причинам, он не мог вчера и сегодня выйти на работу и попросил ещё дополнительно три дня отпуска.

Цвет эмблемы ТуКУКа на экране сменился с зелёного на красный, а вместо значка приёма появился значок ответа, и комп сообщил:

«Сообщение принято. Просьба удовлетворена. С завтрашнего дня вам даётся 3(три) дня отпуска. В счёт отпуска засчитывается 2(два) дня прогула. За невыход на работу без уважительной причины вы штрафуетесь на один день отпуска и 25 зэце. Вам выносится замечание, которое передаётся в ценз-комитет. У вас осталось 23 празднично-отпускных дня».

Табличка с эмблемой мигнула, поменяв цвет на жёлтый, и пропала – компьютер отключился.

Негон вздохнул, замечание в ценз-комитет грозило затянуть повышение его ценза или, ещё хуже, понизить его. Сто бед – один ответ! Он нажал клавишу прямой связи с Центром ГБ. Подождал, пока эмблема ГБ стала из нейтральной (чёрно-белой) зелёной, и набрал свой код и агентурное имя «Ноген» – простенькая интерпретация его собственного имени с обратным прочтением. Затем приступил к отчёту. Вкратце сообщил о несущественных мелочах имевших место с первого по седьмое двадцать первой декады, чуть больше времени потратил, описывая поход с туристами в Библиотеку Дружбы Цивилизаций за родственником их руководителя, потом перешёл к главному: событиям с вечера 7-21 по утро 2-22.

«…После ухода от девицы Илды, ценз (?), проживает.., уровень.., сектор.., округ.., дом (?), квартира (?), подвёргся нападению. Нападающие: организованная группа нервных паразматиков…» – и далее коротко – только самую суть, без лирики и допущений (например, о его якобы фантастических способностях) – сообщил обо всём, что с ним случилось. В некоторых местах его прерывал комп с требованием более подробно описать событие, место происшествия или лицо, в нём участвовавшее.

«…Отчёт закончен».

На экране компьютера засияла надпись:

«Ждите. Проверка отчёта».

Ждать пришлось долго, целых пять минут. Такое случилось впервые. Ответ был убийственным:

"Отчёт не подтверждается. Вам вынесены замечания по четырём пунктам. Вы обязаны в течении суток явиться в Центр для скапирования[38]. Свяжитесь с ценз-комитетом для оформления нового ценза".

Красный цвет экрана сменился на жёлтый. Негон успел нажать на клавишу продолжения связи. Жёлтый цвет перешёл в зелёный. Негон потребовал разъяснить, в чём именно его отчёт не подтверждается, и по каким, конкретно, пунктам ему выносятся замечания. Ждать не пришлось, на экране компьютера тут же побежала красная вязь слов сообщения со звуковым подтверждением бесцветным голосом компьютера:

а) Не подтверждается факт инцидента в парке (координаты, время, дата).

б) Не подтверждается интерпретация происшествия на станции (координаты, время, дата, ОП/Отчёт Полисии/).

в) Нет прямых фактов, подтверждающих события, якобы происшедших в квартире Грара, ценз 11 (координаты, время, дата).

г) Не подтверждается интерпретация событий в Палаццо (координаты, время, дата, ОП).

д) Не подтверждён факт существования девицы Иринии, ценз (?), (не зарегистрирована в Город-доме Зарабадж, не зарегистрирована в Город-домах… /побежали названия Город-домов Зии/).

Дополнение: Вам предлагаются для опознания девицы со схожими именами и характеристиками: Ирина, Хирия, Ийрин, Ира, Иринда, Кири, Ирина, Ириала, Ури, Уриния, Уйрил. Ари, Ериния…

Перед глазами Негона пробежало около сотни схожих девичьих лиц, Иринии среди них не было.

е) Не подтверждается факт (невозможность присутствия) участия Грара, ценз 11, в инциденте в Палаццо Паразитац (координаты, время, дата, ОП).

Вам выносятся замечания по следующим пунктам:

1) Не выход на связь для отчёта в утверждённое время (без уважительной причины).

2) Представление ложной информации.

3) Сокрытие истинной информации.

4) Диффамация и дискредитация ГБ (инцидент в Палаццо Паразитац, ОП).

* * *

Вам следует в кратчайшее время посетить полисию (Главуправление, кабинет 116и) для дачи показаний. В течении трёх часов вы обязаны известить полисию о времени своего появления.

Экран потух.

Негон откинулся на спинку кресла. Горячая волна обиды колючим комом прошлась по горлу и выступила капелками слёз в уголках закрытых глаз. Было жалко себя и нестерпимо горько из-за обрушившейся несправедливости… Но надо, надо взять себя в руки! Негон открыл пощипывающие глаза и вытер слёзы. Хорошо, что никто не видел его в момент слабости…

Что ж, поедем дальше! Теперь свяжемся с ценз-комитетом, чтобы узнать и оформить понижение ценза до восьми.

Он связался. Его ценз понизили до семи. Кроме того, ему рекомендовали явиться в ЦЦК в течении трёх суток, если он не хочет, чтобы его ценз понизили до шести.

«Интересно, какой ещё „подарок“ приготовила мне судьба?».

Негон связался с Кредит-банком. Что-то подобное он уже ожидал, ведь весь мир ополчился на него. Все его сбережения были выбраны. Его счёт был нулевым, даже ещё хуже – отрицательным, так как имелись три иска, которые следовало оплатить. Банковский компьютер сообщил немного. Самым маленьким иском был штраф, наложенный на него на работе. Два остальных были от Палаццо Паразитац, причём именно на один из них, так и не оплаченный полностью, ушли все сбережения Негона. Оба иска были судебные. За что – непонятно…

Наверное, полисия разъяснила бы ему, что к чему, но Негону связываться с ней не расхотелось. Наверняка, как и везде, всё, что ему сообщат, его не обрадует. Одно-два замечания, может, уголовное следствие и, вероятно, приказ немедленно явиться для дачи показаний или даже для ареста. Неподчинение же приказу только усугубит его положение.

У него где-то должен был заваляться платеж-жетон. Негон пошарил по карманам и нашёл его. Сунул в щель кредит-автомата, и табло высветило: «24 зэце». Негон невесело подкинул и поймал жетон. Итак, это всё его состояние, весь его капитал – и весь мир против него.

Почему? За что? Что происходит со мной? Что за проклятие повисло надо мной? Чьи дурные, злые глаза сглазили меня?! Могу ли я теперь верить себе, своим воспоминаниям?..

Ты есть или ты мечта по имени Ириния?.. Ведь, оказывается, всё же есть, существует, маленький негодяй Грар. Значит, не исключено, есть железный Мурон, «романтик» Жув и была нимфа Леба? И тогда, всё правда, в том числе и его невероятные, фантастические способности… Вот из-за них-то ему самому всё остальное кажется сомнительным…

Но, он так хорошо всё помнит…

Всё было! было!! было!!! Он ясно помнит!!!

Но этого и не могло быть! – потому что такого быть не может!! Такое может быть только в фильмах и книжках…

Как? Как докопаться до истины и доказать её, хотя бы самому себе?! Реально только одним способом: он должен опять выказать свои способности к телепортации и телекинезу. Как говорила Ириния: проявить своё суперкачество.

Или не проявить…

Нет, проявлю! Сейчас! – Негон вскочил и напрягся, вводя себя в боевой транс. Для боя, битвы с судьбой, обстоятельствами, миром! Он сейчас докажет себе, а потом и всему миру! И никто и ничто не остановит его на пути к… к чему? – он и сам не знал, но всё равно, – не остановят!

Вначале Негон пожелал оказаться у себя дома, в своей квартире. Открыл глаза: не получилось. Захотел в соседнюю комнату – тот же результат. Сильно зажмурил глаза, аж до бликов в них, напружинился, как перед прыжком, пожелав переместиться хотя бы метра на два… Открыл глаза, снова закрыл. Ну, хотя бы на метр! Всё без толку…

Правильно, так и должно было быть. Он изначально знал, что ничего не получиться. И не могло получиться, потому что ничего и не было. Были лишь галлюцинации, результат паразитац-ударов. Ему надо лечиться – такая болезнь может длиться годами… Галлюцинации и провалы памяти. О-ох, если бы в галлюцинациях к нему приходила бы только Ири! А не всякие там Лебы… Он был бы готов болеть вечность!

Глава четвёртая.

Ему нужна помощь, сам он с этим не справится. Негон задумался, кто и чем ему может помочь. Реально помочь во всём, а не посочувствовать и одолжить небольшую сумму зэце. Получалось, что самую большую помощь он мог получить из КЛНФС. Ребята не откажут. Они его друзья, товарищи и, случись что-то подобное с кем-нибудь из них, он бы не отказал в помощи им. Правда, он их подвёл, не пришёл на генеральный сбор. Но так уж получилось, ведь не нарочно же. Он объяснит. Они поймут.

…И опять! Вновь, казалось, весь мир против него – он никак не мог дозвониться ни до кого из клуба. Будто все они пропали и тоже были галлюцинацией. Не отвечали Мзард, Раф, Кинзер, Спир, Сорон, Песах, Серг, Лала, Сета, Бела и все, все остальные… Это было странно… Очень странно… Разве только на сегодня опять назначен очередной внеплановый сбор и все уже в дороге. Может это и к лучшему. Собирались обычно в одном из двух мест: в Институте Фэнсзинства, где Мзард заведовал лабораторией, или в Особом Заведении Рафа. Они были рядом, только на разных уровнях. Институт находился на третьем уровне, и туда надо было спускатья, а в Заведение надо было подыматься – оно «витало» на нулевом. В любом случае ехать надо было в центр.

Нужны деньги. Негон нащупал в кармане жетон и сжал его в кулаке – это пока его единственная и слабая опора. Ничего, он найдёт помощь, да и сам постарается, и, в конце концов, выберется из ямы неудач, в которую непонятно как залетел.

Вперёд! Попробуем, в конце концов, одолеть этот злосчастный путь. Будем надеяться, что сегодня дорога обойдётся без приключений. Но подготовиться нужно основательно – следует подготовиться к худшему, не надо искушать судьбу. Негон внимательно оглядел спецкомнату…

Он осторожно вышел из лифта, почти со страхом из подъезда, готовый и к тому, что на него обрушится небосвод. Негон был мрачен, его не трогали ни подначки, ни приставания девиц – он их игнорировал, и не смешило то, что рассмешило бы недавно. Ему было странно видеть спокойных, весёлых, суетящихся людей. Сейчас всё вокруг рассматривалось им в одном аспекте – угрозы ему. Спокойствие вокруг не радовало, а наоборот настораживало, как затишье перед бурей.

До остановки трола Негон дошёл нормально, без происшествий. Так же спокойно доехал до центра, совершил переход вниз на третий уровень. Ничего не случилось и по дороге в Институт. Всё было буднично и ничем не примечательно. Но в том состоянии, в каком был Негон, дорога отняла у него слишком много душевных сил. Он не раз был близок к тому, чтобы сделать последний шаг: покончить с болезненными размышлениями, терзающими душу, обмануть злодейку-судьбу, оставить с носом всех… (Кого всех? – весь мир, ополчившийся на него!). Лишь тлевшая на дне души надежда, что всё опять может перевернуться и встать с головы на ноги, и сны окажутся явью, а явь – сном, удерживала его от фатальных шагов.

Подходя к Институту, он уже был так нервно измотан, что ни на что не обращал внимания: плюнул на всё. Что будет – то будет, если хуже, то ненамного…

Негон уверенно, почти автоматически ориентировался в гигантском здании Института Фэнсзинства, вмещавшим десятки лабораторных комплексов, производств, зелёных уголков, бесконечные коридоры и бесчисленное количество помещений, лифтов, эскалаторов, бегущих дорожек. Скоро, минут через пять, он вышел к лабораторному комплексу, которым заведовал Мзард.

Двери в лабораторию, вернее ворота, если судить по размерам, не светились надписью: «Идёт эксперимент. Посторонним вход воспрещён». А это означало одно: сбора здесь не было. Войти всё же стоило, вдруг повезёт и он поймает Мзарда, что было крайне маловероятно, так как тот не любил засиживаться на своём рабочем месте.

Створки дверей бесшумно разошлись, сверкнув на мгновение опознавательным лучом. Открылся полукруг холла с пятью другими дверями. Крайняя слева отошла в стену, приглашая войти. Негон вошёл. Навстречу поднялся пожилой чув с сединой в волосах и глазами чуть навыкате.

– Вы по какому поводу? – не здороваясь, невежливо поинтересовался он.

Негон видел его в первый раз. Это было ново – всех работающих в лаборатории он знал, хотя бы в лицо. Они все были членами КЛНФС. Подчинённые, не разделяющие взглядов Мзарда, у него в лаборатории долго не задерживались. Удивительной была и тишина царившая вокруг. Это было впервые на памяти Негона. Шум работы здесь никогда не смолкал, он становился меньшим или большим, но не смолкал. Не говоря уже о фоне создаваемом голосистыми многоспорившими клубменшами и клубменами КЛНФС.

– Я хотел бы увидеть Мзарда.

– А кто вы? – в глазах чува блеснуло беспокойство.

– Я его товарищ из КЛНФС.

Чув испугался, это было видно – его глаза ещё больше вытаращились, а на лбу выступили бисеринки пота.

– Извините… Извините, – залепетал он. – Лаборатория не работает. На профилактике. Мзард здесь, неподалёку. Я его позову, вы посидите.

Седой бочком, бочком опасливо обошёл Негона и, не отрывая от него взгляда, пятясь вышел в дверь.

Негон сел и стал ждать. Давила непривычная тишина. Профилактика тишиной – странно… Плевать… Что-то долго нет ни Мзарда, ни этого… глазастого…

Дверь отошла, и в помещение вкрались два полисмента. Два здоровых, просто громадных мента. Каждый минимум на голову выше Негона. Приближались они к нему опасливо, неотрывно глядя на него, один держал приподнятым локоть. Негон знал: на некоторых мундирах, внизу на рукаве предплечья крепился маленький, всего на несколько зарядов, но мощный широкоугольный паразитр. Когда локоть выставлялся вперёд, а рука резко и до конца сгибалась, происходил выстрел. В ближнем бою, в ограниченном пространстве, это было довольно удобно, быстро и эффективно.

Негон остался сидеть, равнодушно наблюдая за ними. Другое дело, если бы ворвались паразматики, это, может быть, и взбудоражило, и разозлило его по старой памяти, а полисменты… Ну, крадутся, ну и шут с ними. Я жду Мзарда.

Менты осторожно приблизились и потребовали:

– Представьтесь!

– Негон, ценз девять, – привычно представился он и запоздало вспомнил, что уже не девять, а семь, но поправляться, оправдываться не было никакой охоты.

– Зачем вам нужен Мзард? Кто вы в КЛНФС? – задал подряд два вопроса тот мент, что стоял ближе. Другой же был какой-то испуганный, нервный – его локоть дёргался даже от взгляда Негона.

– Так, по делам, – не захотел вдаваться в объяснения Негон. – Я член генерального совета КЛНФС.

Нервный мент дёрнулся и чуть было не выстрелил.

– Вы уже здоровы? Вас выпустили из лечебницы? – опять дуплетом пробарабанил вопросы смелый мент.

– Кажется, не совсем. Я сам ушёл, – честно ответил Негон.

– Как это – сами ушли?! Когда? – занервничал полисмент.

– Перебил тех, кто мешал, и ушёл. Вроде бы сегодня ночью, а может вчера или позавчера.

Смелый, как и его товарищ перед этим, уже держал наготове правый локоть, а нервный мент медленно отходил: сутулившись, на полусогнутых ногах, выставив на Негона оба локтя.

Негон с равнодушным любопытством наблюдал за их действиями. Через пару минут смелый мент успокоился и чуть опустил локоть, а слабонервный стал приближаться, руки его подрагивали.

– Негон, ценз девять, – официально заявил смелый, – вы должны вернуться в лечебницу…

Он хотел было добавить что-то ещё и уже раскрыл губы, но… захлопнул рот и выставил вперёд локоть.

– Я не вернусь в Палаццо Паразитац, – спокойно и твёрдо ответил Негон.

– Причём тут Палаццо? – оторопел смелый, подумал и добавил. – И правильно, не возвращайся в Палаццо. Возвращайся в лечебницу душевного здоровья. Вернёшься?

«Разве я был там?» – скользнула равнодушная мысль.

– Зачем мне туда возвращаться?

– Все ваши там! – наконец решился заговорить слабонервный, причём в очень услужливой, льстивой манере. – Мы уже двоих ваших брали, знаем… Именно туда вам и надо.

– Кто это «ваши»?

– Все из Кэ-Лэ-Нэ-эФ-С-сс, – ответил слабонервный, и доверительно добавил. – Вы все чокнутые.

– Правильно, – поддержал его смелый. – Вставай, пошли. Ты чув спокойный, не то, что некоторые ваши. Особенно девки! Тебя и вылечат, наверное, быстрее.

Хотя Негону и было сейчас на всё наплевать, но всё равно – в психлечебницу не хотелось.

– Я не хочу. Мне нужен Мзард.

– Во! Там ты его и встретишь. Ваш главный псих уже давно там.

Негон сидел в нерешительности. Сопротивляться и бороться не хотелось, но и идти туда, куда приглашали тоже.

– Тебя поселят в одну палату с Мзардом, – посулил смелый.

– Вообще-то мне не обязательно нужен Мзард. Можно Рафа, Фара, Лалу, Кинзера, Белу…

– Все, все там, – перебил нервный. – Не беспокойся! Только пяток особо шустрых ещё бегает.

Полисменты осмелели и потихоньку приближались.

– Вот почему я ни до кого не мог дозвониться. А я думал – внеочередной сбор, – задумчиво сказал Негон.

– Во, во! Точно, сбор, – поддержал слабонервный, вместе со смелым подхватывая Негона под руки и подымая его со стула. – Тебя только и не хватает. Они уже беспокоиться начали: где наш член верховного совета?

– Генерального совета, – поправил Негон и упёрся.

– Там и в верховный попадёшь, не расстраивайся, – обнадёжил смелый. – Пошли.

Негон выдвинул последний аргумент:

– Я не смогу заплатить за лечение. У меня на счету ноль.

– Не беспокойся, за тебя заплатит родной муниципалитет.

– Ему это дешевле обойдётся, – со смешком добавил совсем уже осмелевший полисмент со слабыми нервами.

При выходе из лаборатории они увидели пожилого чува с выпученными глазами, который встретил Негона. Пучеглазый отпрянул и прижался к стенке.

– Батя, не пугайся, – остановился и покровительственно обратился к нему слабонервный. – Тебе повезло, тихий попался, да ещё мужик. Бойся девок, папаня. Ты бы видел, что сотворили четыре их девки с полувзводом наших ребят из пятого отделения! О-ля-ля-я! У них, у чокнутых, сила появляется страшенная! И ненасытными становятся – жуть!!!

Глава пятая.

Когда Негона привезли в лечебницу душевного спокойствия, сопровождать его доверили всё тем же полисментам: слабонервному и смелому, которые оказались братьями Гулоном и Галоном, у обоих ценз шесть.

В приёмном отделении очень полная старушка, сидевшая за высоким столом-кафедрой, предложила им сесть перед ней на мягкую скамью. Полисменты сели, посадив Негон посредине. Оформлялся приём достаточно долго. Старушка, быстро и умело хлопая по клавишам компьютера, не забывала общаться с ними.

– …и картотеку их нашли – уже и нам передали. Мы оттуда все данные в истории болезней вписываем. Странная история…

– Гмы-мм, – невнятно промычал для поддержки разговора Гул, продолжая со скучной миной что-то высматривать на потолке.

– Интересно… Негон, ценз девять, говорите, – не останавливалась говорливая старуха. – О-о! – протянула она, вглядываясь в экран. – Добровольный помощник полисии, нештатный агент ГБ, владеет в совершенстве боевыми приёмами борьбы и всеми видами оружия, – старуха с уважением посмотрела на Негона. – Тихий! Надо же… Повезло вам ребята…

Негон почувствовал, что братья потихоньку отодвигаются от него. Он посмотрел на одного, потом на другого. Оба старались на него не смотреть, у Гулона дрожали губы и дёргались руки – ему мешала отодвинуться стена, а Галону уже и некуда было сдвигаться – он и так сидел на краешке скамьи, и чудом держался.

– Уж не тот ли это Негон, который в Палаццо Паразитац полтора десятка железных поуродовал? – вслух, громко задумалась старуха. – Вызову-ка я на всякий случай наш младший медперсонал.

Через полминуты в приёмную вбежали две девы в комбинезонах – достойные соперницы Лебы, рядом с габаритами которых Гул и Гал сразу потерялись, но и быстро приободрились.

– Девочки, – обратилась старуха к младшему медперсоналу, – переоденьте больного.

Негона очень небрежно вытряхнули из одежды и доспехов, оставив ему лишь плавки. И не менее небрежно втиснули в больничный комбинезон. Серый в зелёную полоску. Он застёгивался сзади, причём так хитро, что сам больной раздеться уже не мог.

– Это, наверное, вам надо отдать, – сказала одна из богатырш, указывая полисментам на груду оружия, снятого с одежды и вытряхнутого из карманов.

– Галон, – сказал Гулон, – или мы чертовски везучие, или мы ему чертовски понравились…

Гулон обратился к Негону, который безвольно перенесся экзекуцию переодевания, размышлял: очередной ли бред вокруг или, может быть, явь.

– Негон, ты чув, что надо! Нам тоже по душе свои ребята и не нравятся железные и прочие паразматики. В общем, когда у тебя все шарики станут на место, считай, что у тебя есть пара надёжных приятелей.

Галон подошёл к кафедре и, наклонившись к старухе, зашептал ей на ухо:

– Доктор, мы обещали этому психу, что его посадят вместе с их главным, с Мзардом. Он, может, поэтому и вёл себя прилично. Можно это сделать?

– Можно, тот у нас уже два дня. Перебесился. А поначалу такой неугомонный был… Девочки, не стойте, уводите больного… Куда вы его?!… На осмотр ведите…

Девищи провели Негона через множество кабинетов, где его досконально изучили, обследовали, взяли все анализы и пробы, о каких можно и нельзя говорить в приличном обществе и каждый раз ему на лоб шлёпали соответствующую нестираемую этикетку. Должно быть, все вместе они выглядели красиво – этакое разноцветное созвездие во лбу. Одно плохо: это было утомительно и не всегда приятно. Постепенно равнодушие и фатализм, полонившие Негона, уходили – они отступали под напором раздражения, поднимавшегося в нём.

Очередной кабинет был весь белый, со слабым зелёным оттенком. Здесь всё было белым от пола до потолка, от кушетки до панелей компьютера, от стола до комбинезона и шапочки врача – симпатичной женщины средних лет. Было два ярких исключения: карие глаза и ярко накрашенные губы врачихи.

Врач посмотрела – нет, не на Негона – на его лоб. Взяла пластину с историей болезни и сунула в щель приёмного устройства больничного компьютера, взглянула на дисплей и уж потом на Негона, причём осуждающе.

– По всем анализам, осмотрам и характеристикам вы здоровы, больной. Всё в пределах нормы.

Помолчала, визуально изучая Негона, потом пожаловалась:

– Психиатрия наука сложная, тонкая. В сущности, при всей нашей оснащённости мы недалеко ушли от пещерных шаманов. Всё на интуиции. Вот и сейчас, гляжу я на вас – вроде нормальный, а чувствую – сумасшедший.

Младший медперсонал загоготал.

– Перейдём к собеседованию, – подытожила прелюдию врачиха. – Что вы делали, больной, в командирское время в ночь с седьмого на восьмое двадцать первой декады?

– Во-первых, я не больной…

– Ладно, возможно больной, Негон, ценз девять, чем вы занимались в ночь с седьмого на восьмое?

– Во-вторых, я уже не Негон, ценз девять, и в-третьих – не хочу об этом говорить.

– Я врач – мне всё можно говорить! Так кто же вы, если вы не вы?

– Я Негон, ценз семь.

– Странно, я ожидала, что передо мной, минимум, фельдмаршал, ценз двадцать или выше, или какая-нибудь историческая личность, в крайнем случае его прямой потомок. У вас, Негон, ценз семь, комплекс самоуничижения, – подвела первый итог врачиха, – правда, в слабой форме. Неплохо. Но не страдаете ли вы забывчивостью? Вы не забыли мой основной вопрос, возможно больной?

– Я не знаю точно, что я делал с вечера седьмого по утро второго, двадцать второй декады. Кажется, галлюцинировал.

– Х-хм… Ну, что ж, расскажите о своих галлюцинациях, может это будет интересно.

Негону, которому врачиха разонравилась, разговор стал неприятен. Он почти не сомневался, что и сейчас галлюцинирует, и ему не нравилось, что в этой галлюцинации над ним насмехаются. Это ему не нравилось и в жизни, а уж в собственных галлюцинациях он тем более не собирался этого терпеть. И что за дичь – в одном бреду пересказывать другой! Полный идиотизм!

– Не помню.

– Лжеамнезия, – резюмировала врачиха, – но с памятью, что галлюцинировал. Больной, вы на пути к выздоровлению. По глазам вижу, что кое-что из того, что было в действительности, вы помните. Так?

Негон промолчал и отвёл глаза. Одна из санитарш тычком встряхнула его.

– Больной! Смотрите мне в глаза! В глаза, в глаза! Вспоминайте!! – Начала гипнотизировать его врачиха, вытянув в его направлении шею и широко раскрыв глаза. – Ночь! С седьмого на восьмое! Вы не дома! Вы и ещё кто-то! Их много! Вы пьёте! Молча! По очереди!.. Э-э-ли-и-кси-и-р…

Ещё один тычок санитарши.

– Ну, помню, – сознался Негон, только чтобы отвязались. – Пил. Но только с Граром. Остальные пили без меня. И не молча – мы беседовали. И не по очереди, а вместе. Может и «Эликсир» пили – не помню, помню точно, что пил мускат «Чёрный бархат», а потом ещё светлый мускат, потом сладкое пенистое «Дель Като»… Грар водку пил, чем запивал, не помню – много чего было…

– Интересно, интересно… своеобразное переосмысливание событий. Ложная память… Да, вы фантазёр, больной. Фантаст, мечтатель… Кое-что проверим.

Дисплей компа выдал нечто приятное для врачихи, и впервые выражение скуки на её лице сменила улыбка.

– Есть такой, – она ободряюще улыбнулась своему пациенту, – Грар, ценз одиннадцать. У нас. Поступил, как и ты, сегодня. Кроме обычных заболеваний, вроде мании преследования, сексуальной неудовлетворённости и вороха болезненных комплексов, он ещё подцепил ОРЗ, общее переохлаждение, и вдобавок ещё потёртости на руках и коленях. Д-да! Первый случай на моей памяти, такой яркой, сильно выраженной естествуальности! Действительно, что может быть естественней, чем выбраться на природу и в чем мать родила носиться на четвереньках, завывая на луны!? И какая сила духа и здоровья! Так далеко убежать, да ещё на четвереньках!

Негон встрепенулся: «Неужели?!». Волна надежды пробежала по нему, он весь обратился в слух.

– И вот ведь загадка: как он сумел выбраться наружу без разрешения? Да ещё в таком виде?! Человеку в здравом рассудке это не под силу! И ведь, как всегда, псих, внятно ничего не расскажет – понесёт какую-нибудь ахинею… Как здесь новое слово в науке сказать?!.. И… Э-эх… – горестно простонала врачиха. – Псих! Что с него взять? Только анализы…

Врачиха без интереса взглянула на Негона – случай с Граром был много интереснее.

– Это я его послал! – не выдержав, сообщил Негон.

– Да-а?! – почему-то сильно обрадовалась врачиха, казалось скука и не ночевала недавно на её лице.

– Я его послал к чертям собачьим, когда он заманьячил и полез на Ири. Я его телепортировал.

– Что, что-о?.. А-а… Правильно, не стесняйся, только постарайся говорить по-простому, по-народному, без ваших внутриклубных терминов. Говори всё – мне можно. Кое-что я уже слышала… А вот тело-портил-ловал?.. Кто?.. что?.. ка-ак?

– Те-ле-пор-ти-ро-вал, – уточнил по слогам Негон, решив не обращать внимания и не раздражаться на то, что его не совсем правильно понимают. – Телепортация, это мгновенное перемещение тела или нескольких тел в пространстве силой воли и мысли.

– Какие тела? Чьи тела? – явно запутавшись, никак не могла понять врачиха. – Тебя спрашивают, что ты сделал с Граром?

– Любые тела – своё, ваше, их, – Негон указал на обоих санитарш, сидевших по бокам. – А Грара я телепортировал за пределы Город-дома.

Врачиха некоторое время молчала, что-то продумывая.

– Да, да… Всё то же самое… Я всегда была уверенна: помешанных без этой мании не бывает. Скрытой или явной… Значит, ты у нас, как все – не простой. Ты, особенный – ты телепортируешь. Да? Как же ты это делаешь? Чем? Покажи, не стесняйся?

Негон встал. Санитарши тоже встали, на всякий случай, придерживая его за руки.

– Зажмуриваю глаза. Потом сильно желаю, просто бешенно, по сумасшедшему хочу и представляю, что телепортировал.

Он открыл глаза. На лице врачихи было выражение, что она увидела и дальше ждёт продолжения чего-то невероятного: широко распахнуты глаза и рот. Наконец, наверное осознав, что ждать больше нечего, она закрыла рот и отвела взгляд, ставший разочарованным.

– Хватит. Я устала. Вас много – я одна. Следующий сеанс психотерапии проведём завтра. Или послезавтра, когда отдохну. Тогда же определим окончательный диагноз и схему лечения. – Она махнула рукой. – Телепортируйте его в палату.

Санитарши отпустили руки пациента и, вопрошающе уставившись на врачиху, буквально нависли над ней. В глазах был надежа…

– Идите, идите! – строго приказала врачиха, младшему медперсоналу, не понявшему её. – Ведите его в палату, какую ему предписано.

Санитарши бережно подхватили и повели Негона, но уже как-то не так, как вели до сих пор. Как-то нежнее и неувереннее что ли. Пару раз им приходилось спускаться по ступенькам, так богатырши на руках сносили Негона вниз. Уже у палаты, перед тем, как пропустить Негона в распахнутую дверь, одна из богатырш решилась и просительно, робко спросила:

– Ты нас потом по-телу-портилуешь?

Изумлённый Негон не сразу нашёл ответ:

– Потом – обязательно.

Глава шестая.

Палата была двухместная – две кровати. И в ней никого не было. Не успел Негон осмыслить сей факт, как сзади на него навалился кто-то тяжёлый и, рыкнув, начал душить. Машинально, не думая, Негон схватил душителя за уши, нагнулся и, подбросив того спиной, перекинул через себя. С душераздирающим рёвом псих перелетел через голову и смачно хлопнулся об пол, на мгновение захлебнувшись и замолчав.

– У-ушши-и ото-орва-ал, ско-оти-ина-а! – орал с жутко перекошенной физиономией Мзард.

Это был он, правда, выглядевший несколько непривычно в жёлтом больничном комбинезоне в чёрно-красный горошек, с небритым лицом и спутанными волосами. Видимо, он тоже узнал Негона, потому что, присев и перестав орать, сказал:

– Идиот, ты мне чуть шею не сломал и уши не оторвал. Не мог сказать – что это ты?

Негон обиделся:

– Сам идиот буйнопомешанный! Псих со слабыми ушами.

– Что-о?! – Мзард поднялся и грозно сжал кулаки, но, видимо, если он и был идиотом, то не до такой степени, чтобы броситься на Негона.

Постоял, расжал кулаки и примирительно сказал:

– Я тебя не узнал. Сзади твоя лысина смахивает на его. Я просил, чтобы ко мне подселили Кинзера, – лицо Мзарда опять перекосила ужасная гримаса. – Я ведь та-а-ак про-оси-ил! Ки-инзе-ера-аа!

– О-обма-ану-у-ули-ии!!! – неожиданно завопил он во всё горло и ринулся вперёд.

Негон еле успел отпрянуть. Мзард промчался мимо и врезался в дверь. В пароксизме бешенства он стал биться о неё телом.

– Кинзера! – орал, рычал он. – Кинзера мне!

Минут пять он так и бился с неиссякаемой энергией. В один из моментов ясно раздался голос санитарши из переговорного устройства над дверью:

– Может, тебя ещё и телопортиловать?!

Не понявший ничего Мзард продолжал беспощадно колотить дверь, царапать, бить кулаками, только что не кусать. И так до полного изнеможения, пока бессильно не сполз на пол и остался сидеть, облокотясь плечом о неподдающуюся дверь. Его тяжёлый безумный взгляд зацепился за Негона.

«Это называется перебесился? Что же он делал, когда бесился в полную силу?» – подумал Негон и решил, что Мзарда задевать не стоит, но одно выяснить необходимо – это могла быть полезным и, в любом случае, интересно.

– Мзард, а зачем тебе Кинзер?

– Чтобы задушить!!! – воплем ответил Мзард. Воплем, заполненным сладострастным садистским предвкушением. Он дёрнулся, глаза его вновь вспыхнули безумием, а руки из последних сил стали сжимать воображаемое горло.

Мзард был крепким чувом, немного ниже Негона, зато значительно полнее и по массе, наверное, даже превосходил его. Что касается Кинзера, которого так жаждал Мзард, то он был одного роста с ним, но очень худ, с тонкой шеей, непонятно как умудрявшейся держать голову. Умную, надо признать, голову.

– За что?

Мзард уже успокоился, поднялся и, подойдя к своей койке, без слов повалился на неё. Минут через пять зашевелился и повернулся в сторону Негона.

– За что, спрашиваешь? Вот за то, что все наши тут – в сумасшедшем доме. Ты тут, я здесь, все тут! А он, может, нет.

Мзард побледнел, выглядел уставшим и постаревшим, но уже без блеска безумия в глазах, он успокоился и казался совершенно нормальным. Негону показалось, что сейчас его можно безбоязненно расспрашивать. Он сам стал ощущать всё больший интерес к жизни – острота недавних тяжёлых переживаний проходила, к тому же, Мзард сумел разбудить его любопытство.

– Как так? Как он может быть виновен в том, что я попал сюда?

– Разве тебя не было на последнем сборе? Я же сообщал, что предстоит важная акция.

– Я не уверен… Ничего не помню и ничего не знаю.

– Понятно, та же потеря памяти, только у тебя она более глубокая. – Мзард замолчал, уставившись вдруг окостеневшим взглядом куда-то поверх головы Негона.

– Мзард, что же, в конце концов, случилось? Акция провалилась?

– Редактора надо задушить! – спокойно, как что-то обдуманное, сообщил тот. – Это приказ, просьба, завещание – понимай, как хочешь. Если ты его встретишь, ты должен, ты обязан его задушить!! Отомстить за меня, за себя, за всех нас!

Негон обалдел – список подлежащих удушению рос. Какой конкретно редактор подлежал казни? Мзард был писателем, и эта братия немало насолила ему. А вдруг их много? Кого он наметил первым, кого последним?

– Какого редактора?

– Главного конечно! – раздражённо ответил Мзард. – Нашего главного редактора.

Негон облегчённо вздохнул – он понял: Мзард имел в виду всё того же Кинзера, бывшего в числе прочего главным редактором их клубного издания под названием «ПЛЭС» (Природа, любовь, эротика, секс).

– Я расскажу всё, что помню, и ты сам поймёшь – редактора надо задушить, хотя бы из чувства сострадания к нам, его жертвам. Наш разум вопиёт!..

Слушай, седьмого двадцать первой я объявил внеочередной сбор для проведения важнейшей акции. Самой важной за всю историю клуба! Она должна была стать важнейшим, величайшим событием в жизни каждого из нас! Если бы всё прошло, как было задумано, мы все стали бы лучше, умнее, гениальнее! Это был небывалый уникальный шанс, который, скорее всего, потом никогда бы не повторился. Пришли практически все. Раз ты здесь, значит, и ты был. В чём дело я объявил только на сборе, только тогда. До этого, кроме Инны, моей первой заместительницы в лаборатории, никто ничего не знал и ни о чём не догадывался. Я скрывал ото всех суть акции – не хотел рисковать, кое-что в предстоящих действиях было не совсем законным.

Предыстория такова: на планете Кшасс, на местном биологическом материале разработали новый класс органических жидких фильтриков, регулирующих биоизлучение. Там научились создавать комплексы фильтриков с заданными характеристиками, действие которых на два порядка избирательнее наших и к тому же способных излучать не одним импульсом, а порционно или непрерывно. Последней новостью было, что на Кшассе создали ещё более уникальные комплексы, способные резонировать с организмом и выдавать импульсы биоизлучения в требуемом порядке и с частотой, спектром и нежностью, необходимыми на данный момент для максимальной оптимизации всех систем организма. Получается абсолютно естественная безвредная подпитка организма, с одновременным оздоровлением и омоложением. Эликсир жизни и молодости!!!

Вся трудность применения этих фильтриков заключается в том, что они нестабильны вне организма. Стабильность комплексов достигается, но только на ограниченное время, в особых сосудах и в определённой массе. После зарядки, изменения массы или прохождения гарантированного срока, если КЖФ (Комплекс Жидких Фильтриков) вовремя не использовать, он разлагается, становясь гремучей смесью психовоздействующих веществ, галлюциногенов, ядов, лекарств, возбудителей и допингов с непредсказуемым эффектом воздействия.

Так вот, наш Город-дом закупил за невероятную сумму три сосуда этого новейшего резонирующего КЖФ и передал нам в институт Фэнсзинства для изучения. Мне с большим трудом удалось выбить себе в лабораторию один сосуд. Но… Представляешь! Тратить бесценный продукт на собак, крыс, мышей, чтобы потом, изучая суперсобак, сверхкрыс и гениальных мышей, восхищаться действием эликсира – что может быть глупее? Нет! Эликсир жизни и молодости достоин лучшего применения! Он должен быть разделён среди наших – в КПЕС, в КЛНФС…

У Негона мелькнула мысль: «Нам ещё повезло, что нас сейчас изучают психиатры, а не патологоанатомы», но высказать её не решился.

– …Масса сохранения комплекса около пяти килограмм, по объёму это чуть больше шести литров. Ну, что такое шесть литров на семьдесят три человека генерального совета и действительных членов клуба?! Смешно… И результат был бы мизерный и смешной. Мы тут же, на сборе, проголосовали за акцию и выбрали две группы для проникновения и захвата в других лабораториях остальных сосудов КЖФ. Ты, Негон, кажется, был в одной из групп. Всё было рассчитано мной заранее и ничто, никакая неожиданность не должна была нам помешать. Время было удобное: ночь, командирское время, впереди три дня выходных, в Институте, кроме нас, практически никого не было. И именно то, что всё так хорошо складывалось, заставило меня спешить с акцией, хотя ещё не поступили переводы инструкций, прилагаемых к комплексам. Но если бы я ждал, то два сосоуда для нас пропали бы. А у нас в клубе имеется профессиональный лингвист. Лингвист знающий сорок четыре живых и дохлых языка… Почему он сам не сдох раньше!? – возопил председатель КЛНФС и, приподнявшись на кровати, и изумился самому себе. – Почему я-яаа его раньше не придушил?!

Мзард, видимо, уже отдохнул, пополнил запасы энергии и теперь мечтал её использовать в определённом направлении.

– Ки-и-иннз-зе-е-эр-ра-аа! – зарычал, завыл, зарыдал от переполняющего его желания Мзард и бросился к двери.

На этот раз он пробивался сквозь неё ногами: с разбегу, в прыжке ударил сразу двумя; приподнялся, ещё удар, правой, левой, вверх, вниз и опять…

Негон беспокоился – не сломал бы он что-нибудь себе, не отбил бы. Но не вмешивался. Раз врачи и младший медперсонал не вмешиваются, а это, вероятно, их прямая обязанность, то возможно, такая разрядка идёт на пользу сумасшедшему.

Наконец Мзард выдохся и приполз обратно на кровать.

– Дальше-то что было? – напомнил Негон. – Неужели неправильно перевёл инструкцию?

– Не-е-э то-о-очно! – взревел из последних сил Мзард. – Он сказал: «Не совсем точно»! Сволочь! Редактор! Лингвист! А-а-ааа!..

Понемногу председатель КЛНФС пришёл в себя, затих и продолжил рассказ:

– Мы дали этому «одному из лучших специалистов по кшассанскому языку» инструкцию, и он сначала сделал «технический» перевод, подстрочник, всё время сверяясь со словарём. Потом вместе со мной, так как я и литератор, и специалист в этой области, сделал приемлемый, общедоступный перевод…

Мзард забил руками по краю кровати:

– О-оо! Я помню эту инструкцию, как свою первую брачную ночь. Она стоит у меня перед глазами, – он застонал. – И его технический перевод!

Он помолчал, видимо, справляясь с нахлынувшими воспоминаниями.

– Нет смысла пересказывать всю инструкцию, там много узкоспециального и просто ненужного для нас. Главное: обычному человеку (хомо заурядис) для требуемого положительного эффекта необходимо было употребить от ста пятидесяти до пятисот грамм искомого эликсира. Наш Генеральный совет сразу же постановил, что для входящих в него выделяется по триста-четыресто грамм эликсира, смотря по комплекции, председателю пятьсот, а остальным по сто пятьдесят-двести грамм.

В инструкции сообщалось, что эликсир выявляет и освобождает самые сильные стороны индивидуума, обостряет его ум и увеличивает интеллект до максимума, позволяет сконцентрировать все силы организма для достижения желаемого. Вся ясно, всё понятно. И был странный параграф, в техническом переводе выглядевший так, – Мзард порылся в карманах комбинезона, вытащил несколько смятых бумажек и стал их расправлять и рассматривать. – На, держи. Здесь всё подробно расписано. Я их завёл на тот случай, если вдруг потеряю память.

Мзард взглянул в одну из бумажек и вдруг весь передёрнулся и злобно оскалился. Раздался нечеловеческой силы вой и Мзард с именем Кинзера в глотке бросился штурмовать дверь.

Негон подобрал длинную бумажку, которая произвела на Мзарда неизгладимое впечатление. На ней корявым почерком было написано:

"лингвиста убить.

Страшно убить.

Мучительно убить.

Обязательно убить.

Зарезать задушить отравить.

В царской водке растворить.

Зажарить сварить.

КИНЗЕ ".

От "Р" остался росчерк, и имя врага, как и «поэма» мести и смерти, так и остались незакончеными.

С именем редактора на устах, рыча и воя, Мзард продолжал царапать и избивать дверь. Пока он бесился, Негон решил изучить бумагу, которую ему дал сокамерник. На ней была схема технического перевода, вероятно, того самого странного параграфа, из-за которого разгорелся весь сыр-бор:

1 2 3 1 2 3

ПЕРЕД (до; за) УПОТРЕБЛЕНИЕМ (кушание; принятие вовнутрь)

1 2 3 1 2 3

ТИХО (негромко; несильно) ! НЕ (нет; никогда) !

1 2 3 1 2 3

ВНУТРИ (в; в сердцевине) ! БОЛТАТЬ (дребезжать; говорить)!

1 1 1 1 1

и далее: ОБЯЗАТЕЛЬНО ! НЕ СОБЛЮДЕНИЕ ! ЧРЕВАТО ! ПЛОХИМИ !

1 1

НЕПРЕДСКАЗУЕМЫМИ ! ПОСЛЕДСТВИЯМИ ! ( вместо восклицательного знака здесь и везде кшассанский знак, означающий с одной стороны то же, что и восклицательный, а с другой что-то вроде призыва к вниманию.).

Негон знал стиль технических переводов Кинзера, и ему было всё понятно в этой бумажке: единицей помечалось основное значение кшасского слова, а двойкой и тройкой его возможные второстепенные значения. Не было ясно лишь, что из этого следовало – надо было ждать, когда у председателя крыша станет на место.

Мзард перебесился и смог продолжить рассказ через полчаса:

– …Сразу смущало обилие восклицательных знаков в параграфе. Почти перед каждым словом. Это говорило о важности точного соблюдения данного параграфа. А с другой стороны, вроде бы всё ясно – никаких специальных терминов. Но всё же текст параграфа выглядел несколько странновато, и я обратил на это внимание нашего лингвиста, а он, имп недоделанный, стал разглагольствовать и петь песни о своеобразии кшассанского языка, об отличиях ихней морфологии, орфографии и стилистики от нашей, о его красоте, непонятной для непосвящённых… Ну, ты его знаешь… В общем, я согласился с его интерпретацией:

«ПЕРЕД УПОТРЕБЛЕНИЕМ СОБЛЮДАТЬ АБСОЛЮТНУЮ ТИШИНУ! НЕ БОЛТАТЬ!»

Что за дикое технологическое условие: «Не болтать!» Почему мне сразу не пришло в голову, что оно идеально подходит к его бзику: постоянному требованию соблюдать тишину на сборах?!

Негон заметил, что Мзард избегает называть Кинзера собственным именем, видимо оно открывало перед ним врата безумия.

– Как раз к концу работы над переводом заявились группы захвата с добычей: кубическими сосудами с КЖФ. Мы всем клубом всё обговорили, всё обсудили, достигли… этого самого… – глаза Мзарда стали стекленеть. – К-к-к… кы… кы… кы… кы-ын-н… к-кы-ын-н…

Опять! На самом интересном месте!

Разозлившись, Негон рявкнул:

– Чего достигли?!

– …К-кы-он-нсенсуса… – «ролики» и «шарики» в голове Мзарда вновь закрутились в нормальном направлении, – о чуть было не начавшемся приступе напоминала лишь испарина на лице.

– И дальше, Негон, представь картину – мечту идиота, мечту нашего главного редактора: все молчат, зажав рты, боясь даже пошевелиться. И бродит, держа наготове свой доисторический громадный парализатор, паразит, редакторский жополиз, начинающий пи… пи… змеёныш Сорон. Написал один дубовый роман, пару рассказов и туда же – выступает. Эта жертва нимф, бездарность заранее пообещал всем: «Не дай бог, кто вякнет, – навеки мумией сделаю!».

В общем, в могильной тишине зарядили комплексы в сосудах биоэнергией и затем начали пить полученный эликсир. Представляешь! Пили молча!! Ни звука! Ни одного тоста! Уму непостижимо! Пить молча!!! В гробовой тишине! Сумасшествие началось с этого!

Этот негодяй лингвист пил последний – то, что осталось. Меньше ста грамм, а он член Генерального совета! И ведь, и этого, сука, не хотел пить – заставили! Выпил и, представляешь, заявляет, что, кажется, не совсем точно перевёл параграф и надо бы вызвать медицину, пока не поздно. Ты понял, Негон! Не-е со-овсе-ем точно! – Зард зарычал. – А когда Раф заметил, что он поздно поумнел, и ему следовало пить эликсир первым, ответил, что всё сообразил давно и во всём виноват Сорон со своей жуткой пушкой. Видите ли виноват не он, а Сорон! Хотя Сорон тоже сволочь, сволочь бездарная, сволочь бездарная… – забормотал Мзард.

– Так в чём же ошибка Кинзера? – не выдержав, прервал бесконечное ругательство Негон.

– Ки-иин-нзе-эр-р! – завопил Мзард и всё пошло, как и ранее, только напоследок, на исходе сил председатель КЛНФС стал биться о дверь лбом. Это ему не помогло – дверь ничуть не пострадала, как впрочем, и звёздное созвездие этикеток на лбу Мзарда.

На этот раз бывший завлаб приходил в себя значительно тяжелее и дольше, и Негон зарёкся упоминать имя Кинзера всуе.

– Поначалу мы не придали большого значения этим словам, тем более, что начали проявляться первые признаки воздействия эликсира. Ой, что тут пошло! Каждый сходил с ума и обретал гениальность по-своему. Всё было… Всё, всё… Какое-то явное безумие и гениальные мысли, виделся ужасный кошмар и райское великолепие, чувствовалась жуткая боль и наслаждение, бьющая через край энергия и опустошённость… Шум и крики соответствовали прежней тишине. Когда я пришёл в себя и стал разыскивать этого гада – он уже смылся…

Любопытство заело Негона, он уже не мог терпеть и опять прервал монолог Мзарда:

– Ты не сказал, в чём заключался «не совсем точный перевод».

– Не совсем точный перевод! – Мзард кричал. – Перед употреблением тихо! Не болтать! Гнида! Лингвист вонючий!.. Оказывается правильно: «Перед употреблением ВЗБОЛТАТЬ!!!». «Тихо не», вернее «тихо никогда», значит НЕ ТИХО, то есть СИЛЬНО. СИЛЬНО ВЗБОЛТАТЬ!!! О-о-о, сволочь, сволочь, сволочь…

Негон икнул и захохотал, сумасшедше захохотал, сползая с кровати и заглушая бормотание Мзарда. Мзард замолчал и мрачно стал наблюдать за ним. Приступ смеха у Негона постепенно прошёл, лишь моментами прорываясь всхлипами.

– Не смешно! – жёстко сказал Мзард, и этим вызвал новый короткий приступ гомерического хохота. – Над собой смеёшься, псих. Тебе смешно, что ты теперь ничего не помнящий су… душевнобольной человек?

Действительно, ничего хорошего. Чего это его так разобрало? Не до смеха в их положении. И Мзарда, кажется, обидел.

– Извини, Мзард, это было так неожиданно… Ну, и что дальше было?

– Плохо помню, – Мзард оставался мрачным, – урывками. Невесть что, да и было ли это? Не уверен… А ты? Совсем ничего не помнишь?

Негон задумался. Как отделить в его памяти действительно происшедшее от видений, навеянных то ли болезненными последствиями паразитац-ударов, то ли эликсиром? Рассказать Мзарду обо всём, наверное, можно – смеяться не будет. И, возможно, поможет разобраться где – что.

Скомканный рассказ – только самое важное – не занял много времени. Мзард не принял всерьёз приключения Негона, посчитав их ложной памятью, снами, наведёнными действием эликсира. И прямо сказал об этом:

– Ты честный лягавый, Негон. Это видно и ясно даже по твоей зауми – романтика мента в чистом виде. Наворочено всё, что можно, тут и борьба с преступными паразматиками, и их мафия, схватка с гангбандой, жуткая пятёрочка нимф, втирающийся в доверие героя хитрый подлый мерзавец, пособник мафии и, конечно, присутствует награда герою за все страдания – суперкрасавица, и далее обязательный счастливый конец. Если, естественно, опустить, жестокую реальность после видений. Всё тривиально! Всё давно знакомо! Кажется даже, я недавно читал или видел фильм с подобным сюжетом. Штампы, штампы! Даже в галлюцинациях! Галлюцинации – и те бездарные!! – Мзард незаметно вошёл в свою любимую роль мэтра, снисходительно обличающего и поучающего начинающих сочинителей. – Стиль и композиция тоже не блещут… Единственно, что неординарно в сюжете – это вдруг проявляющаяся способность мгновенно перемещаться. Хотя… В жизни, Негон, ты сугубый реалист и должен же как-то объяснить свои благополучные выходы из безвыходных положений. И, к тому же, ты ещё и любитель фантастики… Всё сходится. В общем, подводя итог, я скажу тебе как литератор, не один год потративший на высасывание из пальцев чего-нибудь оригинального, – этот сюжет банален и поэтому не может быть действительностью.

Мзард посмотрел на Негона и пожалел его, расстроенного и потерянного:

– В одном ты прав: единственным доказательством реальности рассказанного тобой была бы твоя способность телепортировать. Попробуй-ка ещё разок, вдруг получиться. Мало ли что, может, я на тебя подействую, как катализатор, или в тебе самом вновь возродились или успели накопиться телепортационные силы. Давай, давай, вставай, вставай, пробуй.

Негон встал, уже не веря ни в себя, ни в свои возможности. И в то же время, не решаясь начать, боясь потерять последнюю микроскопическую капельку надежды. Так он и стоял: желая, боясь и не решаясь. Наверное, все перипетии борьбы с собой отражались на его лице. Мзард смотрел, смотрел минут пять и потом сказал:

– Кажется, друг мой Негон, я выйду отсюда немного раньше тебя, и опять всё самое важное мне придётся брать на себя. Его надо будет задушить без всякой пощады! И за-ад-ду-ушшу-у!

– Всё! Мзард, я начал! – громко возвестил Негон. – Смотри. Закрываю глаза и…

– Он тоже их закроет!..

– …желаю оказаться у себя в комнате! Теперь открываю глаза и я… – он был всё в той же палате вместе с Мзардом.

Мзард молчал, на его лице было то же выражение, что давеча у врачихи. Только глаза распахнуты поуже, а рот пошире.

– Не получилось, – опустошённо констатировал Негон.

– Негон, ты куда пропадал? – шёпотом спросил Мзард. – Или у меня опять видения, или ты действительно переместился и вернулся.

– Что, что? – фальцетом, позабыв выдохнуть воздух, спросил Негон, ощущая нахлынувшую слабость.

– Ты исчез сразу после слов «Закрываю глаза и желаю…», – ответил всё ещё шёпотом потрясенный Мзард. – Ещё раз давай.

Негон в точности повторил, всё как в первый раз. И опять увидел напряжённое лицо Мзарда, но уже с захлопнутым ртом. С опаской спросил:

– Пропадал?

– Да, опять. Теперь попробуй с открытыми глазами.

Негон попробовал. Мгновенное затмение, как будто кто махнул перед глазами тёмным крылом – и он стоял у себя в квартире, в прихожей. Не успел он это хорошо осознать, как тёмное крыло, как будто сделав оборот, опять застлало на миг мир – и он опять был в палате.

– Опять пропадал?

– Да, куда…

Негон вновь рванулся мыслью домой.

«Я тут! Всё! Назад ни шагу!».

Чёрное крыло растворилось, не успев свершить оборот. Это было невероятно, но он был у себя в квартире. Ходил, трогал вещи, боясь, что они исчезнут, и радостно бессмысленно смеялся. Увидел себя в зеркале – до чего же он стал не похож сам на себя. Дурацкий комбинезон, бритая голова и тревога в глазах – вдруг это опять приступ галлюцинаций… А вдруг?! Стоит вернуться и поговорить об этом с Мзардом.

– Не-егон! Ты-ы где-е пропо-ада-ал, парази-ит!? Бро-ос-сил меня-а! Ты где бы-ыл? – Мзард набросился на одноклубника и поймал сразу же, как тот появился. Схватил за отворот комбинезона и тряс, не давая отвечать.

Негон, смеясь, пробовал мягко оторвать его руки от своей одежды – напрасно, хватка была мёртвая. Мзард тряс его всё сильнее.

– Не-его-он! Ты-ы мо-ожешь! Да-ай мне-е Ки-инзе-эр-ра-а! Ки-ин-нз-зе-е-эр-ра-аа! Заду-уш-шу-уу! Кинзера мне! – совсем взбесившийся Мзард едва не откусил Негону нос, рявкнув ему прямо в лицо. – Кинзера давай!!!

Он прыгнул на Негона и… упал вместе с пустым комбинезоном в руках. Не бросил, а стал яростно мотать, рвать, кусать, топтать, ревя:

– Ки-инзззе-е-эра-ааа! Да-ава-а-аай!!

Негон в плавках стоял в своей квартире у шкафа с одеждой.

Глава седьмая.

Растянувшись на диване, Негон слушал музыку, пил чай и размышлял. Он уже успел попутешествовать по всему Город-дому. Побывал у многих знакомых, был в Палаццо – пошутил с Муроном, не пожелавшем говорить с ним; прошёлся по палатам психбольницы – обсудил с Мзардом планы удушения Кинзера; чуть не насмерть перепугал Грара; ввёл в транс врачиху – и так уже обескураженную первым случаем каннибализма в клинике; пококетничал с санитаршами-богатыршами; забежал в полис-участок к Гулону и Галону – пожал их честные лапы, сообщив на прощание, что сбежал и из психлечебницы. Лишь Иринию он не увидел, не нашёл.

Зазвонил связон, и на экранчике появилась Ириния. Ири! Он строил планы её поиска, а она нашла его сама!

– Ты ещё не забыл меня, Негон?

– Ты где потерялась, противная негодница?! – был ей радостный ответ. – Отвечай, и я мигом буду рядом с тобой.

Она засмеялась:

– Встретимся через час, за Город-домом.

И отключила связь.

«Где за Город-домом?! В районе какого сектора? Далеко, близко? Нет, не просто так ничего не сообщила. Хочет, чтобы я её искал. Вот шалунья!».

Негон вдруг сообразил, что ни разу не был вне Город-дома. Там, кажется, холодно, тем более сейчас – под вечер. Оденемся потеплее, и вперёд. Куда? А куда вынесет! В крайнем случае, она найдёт его сама. Нашла один раз, найдёт и второй.

Вперед! Наружу! За Город!

Колюче ударил в лицо морозный воздух – он стоял по колено в снегу. Вдали виднелась громада Город-дома. Было сумрачно, точка солнца слабо светила на горизонте сквозь пелену облаков.

Негон впервые видел настоящее небо, солнце, снег. Было очень похоже на эмосфильм. Похоже, но не совсем так. Было непривычно и неуютно ощущать над собой такое высокое небо – наваливалось чувство одиночества и заброшенности.

Негон огляделся – его окружала холмистая местность. Редкие, далеко стоящие друг от друга деревья скрашивали унылый пейзаж нетронутого покрывала снега. Одни деревья были совсем голые, другие с хвоей, но всех их покрывали изморозь и снег. Негона пробрал озноб – было значительно холодней, чем он предполагал. Ждать стало невмоготу. Он попрыгал, пробежался туда-сюда метров по десять.

А с чего это он взял, что она ждёт именно здесь? Так, с бухты-барахты, понадеялся на интуицию… Нет, всё равно – надо искать. Вперёд, вокруг Город-дома с криками: «Ири!» – услышит – отзовётся.

И Негон побежал.

– И-ири-ии… И-ири-и-ии…

На его крики откликнулись… лаем. Из-за пригорка вылетел, приминая пузом снег, большущий лохматый пёс. Очень большой. Он приближался крупными прыжками радостно лая. Радостно ли? И чему он радуется? Возможности покушать?

Негон остановился и, когда пёс почти добежал до него, телепортировался метров на сто ему за спину.

Замолкнув, пёс остановился, обиженно тявкнул, сел и осмотрелся вокруг, потом встал и повернул обратно. И взлаял радостной серией, опять увидев Негона. Что-то знакомое было в этом псе. Уж не Предатель ли это? Тот самый Мохнач. Точно, он, Предатель. Предатель подбежал, на миг взвыв – по-собачьи радуясь встрече со старым приятелем. Его хвост поднял вокруг настоящую пургу.

Так, раз здесь бродит Предатель, значит, неподалёку гуляет мешковатая девица. Негон оглянулся. И правда, в меховой шубке с капюшоном и в тех же очках-стрельчатках к ним направлялась она – мешковатая. Да-а… Неудобно. В прошлый раз он выставил себя весьма глупо, хотя… Скорей всего она его не узнает, а Предатель, – Негон подмигнул ему, – вряд ли объяснит ей, что они встречаются не в первый раз.

Девица была уже рядом – в метрах семи.

– Девушка, вы тут не видели девушку? – задав вопрос, Негон сразу же сообразил, но поздно, что вопрос получился дурацкий, и смешался.

– А что? Я не подхожу? – засмеялась девица, снимая очки.

Ири! Её необыкновенные обалденные глазища!

Негон мгновенно оказался рядом с ней, подхватил на руки и оказался у себя в квартире.

– А Мохнач? – жалобно спросила Ири.

Тьфу ты! Негон вместе с ношей очутился на прежнем месте. Пёс, увидев их, панически взвизгнул и рванулся к ним. И с разбега налетев, повалил обоих в снег. Нахально встал передними лапами на грудь Негона и принялся поочерёдно лизать увёртывающиеся смеющиеся лица. Вдруг, прервав это увлекательное занятие, Мохнач стал вертеть вокруг своей крупной башкой, на его хитрой морде было написано недоумение. Где снег, где всё? Он был в помещении. Гавкнул недоумённо: «Что же это такое?», потом укоризненно посмотрел на заливающихся смехом Негона и Иринию. Снял лапы с груди Негона и, ещё раз укоризненно на них взглянув, как бы сказав: «Вы как хотите, а я глупостями не занимаюсь», отошёл в сторону, встряхнулся и лёг.

Негон поднялся, помог встать Ири, не забыв, выбрать удобный момент, чтобы поцеловать её в раскрасневшуюся щёчку, помог ей снять шубу, тёплую одежду, сам разделся и провёл в гостиную, где уже был заставлен стол в стиле «а ля Грар».

После, когда уже были отданы друг другу все силы страсти, любви, нежности, и они лежали умиротворённые, со спокойной радостью ощущая рядом присутствие любимого, а обиженный пёс, негромко тявкая, царапался в дверь спальной, Негон спросил:

– Ириния, милая, откуда ты? Кто ты? Я боюсь завтра проснуться и опять увидеть, что ты пропала. Даже комп Центра ГБ, знающий всё обо всех, утверждает, что ты не существуешь – тебя нет на этой планете.

Ири обвила руками шею Негона и сильнее прижалась к нему:

– Я есть, я люблю тебя. Разве ты этого не чувствуешь? И я теперь не пропаду, обещаю. Ты ещё взвоешь, когда я надоем тебе.

– Никогда! – затряс головой Негон, нашёл губы Ири и подарил ей затяжной поцелуй. – Говори, откуда ты и потом от меня никуда не денешься!

– Я – Ириния Кан, ценз пятнадцать…

Негон присвистнул изумлённый, а Ири рассмеялась и щёлкнула его по носу:

– Вот так! Я не из Зарабаджа, не из твоего родного Город-дома и даже не с этой планеты. Я с Ропы, из Города-леса Назарина. Ну, как, найдёшь теперь меня?

– Конечно! А…

– Завтра, завтра, Негон, все вопросы. А то мы всю ночь проговорим – уснём под утро, проснёмся к вечеру и найдём умершего от одиночества и скуки Мохнача или, что вероятнее, он нам просто не даст спать.

ОТСТУПЛЕНИЕ ШЕСТОЕ.

Выявление Зарабадж-497. (17:30) 2-22-7921. РА"Трант" –>Координационному Центру. ********* Рекомендовать группе АБ пойти на контакт со степеньдиатом «Авз» и сообщить ему предварительную информацию о Выявлении, его задачах и целях. Разрешить огласить оперативные материалы, относящиеся к данному степеньдиату и известных группе АБ. З!З!З![39] Материалы СНУ[40] и операции «Вирус». *********

Глава восьмая.

Негон резво вскочил, отпрыгнув от щекотавшей его Ири, а та прыснула и весело засмеялась. На ней почти ничего не было, и это «почти» делало её неотразимой.

– Мыться, мыться, – замахала она руками, когда он попробовал вновь осуществить своё первое желание после сна – обнять её, и шлепками погнала в душ.

Упирающийся Негон стал громко жаловаться сопровождающему их Мохначу на свою горестную, забитую, в прямом и переносном смысле, жизнь. А тот (Предатель!) прибавил к шлепкам Ири свои – хвостом.

Вернувшись из душа, Негон застал Ири уже одетой за столиком полным снеди. Она усадила его рядом и принялась за ним ухаживать, потчуя то одним, то другим. Завтрак протекал весело, чему способствовал и Мохнач-Предатель, выскакивающий время от времени из засады, перехватывая лакомые кусочки, которые предназначались отнюдь не ему. Смех не смолкал… Но была и излишняя суетливость – всё же многое между ними было не досказано. Первым решился на начало серьёзного разговора Негон:

– Ириния, я жду, когда ты начнёшь рассказывать о себе… и обо мне… Ведь ты как-то причастна ко всему, что случилось со мной. И, наверное, можешь объяснить мне многое из того, что меня мучило и мучит, и чего я до сих пор так и не понял… недопонял…

Негон заглянул в глаза Ири:

– Так? Да?.. Или я не прав?

Ириния молчала, глаза её посерели, и весёлость сошла с лица – оно стало серьёзным. Наконец, собравшись, она заговорила:

– Ты прав. Я знала, что, в конце концов, этот вопрос возникнет, и это было бы совсем не страшно, если бы ты был мне безразличен. Но это не так – я тебя полюбила… А за что? – не знаю… – Она улыбнулась. – Может потому, что ты чем-то смахиваешь на Мохнача?

– А кого ты больше любишь? – не удержался от вопроса Негон, и шутливо рявкнул на пса. – Брысь за дверь, Предатель!

Ири погрозила пальцем:

– Не терроризируй собаку! Тебя я люблю сильнее, а его больше.

– Ггм-мм?..

– Послушай меня и постарайся понять, и не перебивать. Я, Ириния Кан, ценз пятнадцать, полковник ГСБРЧ[41]. Да, Негон, впервые я увидела тебя в управлении ГББ[42] и, возможно, ты меня там тоже заметил. Сюда я направлена с заданием, которое, Негон, напрямую касается тебя.

– Соблазнить меня?! – шутовски ахнул Негон.

– Задавака! – с ласковой насмешкой улыбнулась Ири. – Это получилось ненароком. Не стали бы посылать полковника с иной планеты для выполнения столь лёгкой задачи.

– Ну, уж и лёгкой! – делано обиделся Негон. – А действительно, чем наши полковники хуже? Постарше и поуродливее?

– Таких, как я, нет! – гордо сказала Ириния. – Именно из-за моей исключительности меня и выбрали.

– Ты самая красивая!

– Кто бы спорил, но… – Ириния улыбнулась и тычком ладони в лоб в зародыше пресекла поцелуйные намерения Негона. – Кончай баловаться, перебивать и мешать. Сам же начал серьёзный разговор. Слушай внимательно, это необходимо, чтобы ты всё правильно понял. Итак…

Зарабадж особый Город-дом, с особыми условиями жизни. Важный фактор возникновения большинства из них – массовое применение паразитарного оружия. Отсюда пошло очень многое: вплоть до образа жизни, межполовой морали, обычаев и даже генотипа обитателей Зарабаджа. Ты, наверное, знаешь, что у вас в Город-доме в разных частях, на других уровнях чуть другой образ жизни, другие люди. Это ещё более заметно в других Город-домах Зии, не говоря уже о других планетах. Например, у нас на Ропе, в Назарине основное оружие – парализатор и, практически, неизвестен паразитр и, в результате, у нас всё по другому. – Ири широко улыбнулась. – Мужчины бегают за женщинами, добиваясь их благосклонности, а не наоборот, как у вас.

В принципе, наверное, так и было задуманно при создании Союза Независимых Гуманных Миров. Сразу, одним махом, создать идеальное общество невозможно. Путь к гармонии долог. Пусть одновремено будут тысячи, миллионы разных и, по возможности гуманных, развивающихся государств, Город-домов и других сообществ на сотнях планет со своими плюсами, минусами, особыми условиями. Гуманитарный Совет[43] на основе всеобщего опыта старается направлять развитие всего человечества так, чтобы оно шло к идеальному социуму с идеальными индивидуумами – сверхлюдьми.

От обезьян к человеку был путь в миллионы лет, и уже десятки тысячелетий продолжается путь от человека к сверхчеловеку. Полезные и сверхэкстранеординарные качества проявляются и развиваются у людей в разных условиях и в разные времена. И… теряются – иногда навсегда, иногда нет, малыми зёрнами накапливаясь в копилке генотипа человечества. Разнообразие условий жизни способствует более частому выявлению старых и появлению новых суперкачеств у людей. И надо находить подобных людей, провоцировать условия, необходимые для быстрого выявления их скрытых суперкачеств. Это одна из задач ГСБРЧ – Генеральной Службы Безопасности Развития Человечества, которое в основном отвечает за внутреннюю и внешнюю безопасность человечества.

В Центр ГСБРЧ стали поступать сведения, что в Зарабадже время от времени происходят спонтанные проявления сверхвозможностей – суперкачеств. И сюда была направлена команда сотрудников ГСБРЧ для выявления носителей суперкачеств. Я с Мохначом состою в этой команде.

– Ири, это же удивительно! Как точно ты смогла выйти на меня! Я понял. Твоя исключительность – это сверхинтуиция?

– Нет, ты ошибаешься, – она снова полушутливо-полусерьёзно пригрозила пальчиком. – Но ты ещё узнаешь о моём суперкачестве! А пока не прерывай меня.

– Выявление, это, как всегда, вначале грандиозная проверка личных медицинских карт и психопатических гороскопов. В результате мы отобрали три группы для экспериментального пассивного воздействия и десять групп для девяти серий активного провоцирования с ударной паразитацией. Восемь серий было отработано безрезультатно. Ты, Негон, из девятой серии, где воздействие максимально.

Должна признаться, Выявление – это жестокая процедура и тем более успешная, чем острее грань, по одну сторону которой жизнь, а по другую… Я сама прошла через это двенадцатилетней девочкой и воспоминания об этом у меня не из лучших…

Десятую серию осуществляли под нашим присмотром железные. Их боевые десятки получили приказ начать охоту на некоторых опасных сексилов, с непременным условием разить только паразитрами или паразматрами, если первые окажутся недостаточно эффективными. И они были обязаны сообщать обо всех мало-мальски странных непонятных, необъяснимых случаях во время охоты…

– Вспомнил! Я видел тебя, когда лежал парализованный на станции. Ты смотрела на меня.

– Да. Был сигнал о необъяснимом уходе-исчезновении из парка некоего Негона и вскоре поступило сообщение о его появлении на станции. Я сразу же на такси отправилась туда, но застала лишь концовку. Требовалась ещё одна проверка, и она состоялась. Правда, мы тут ни при чём. Вмешательство банды Жува и нимф Лебы в нашем плане предусмотрено не было.

– И на том спасибо!

– Мне с Мохначём удалось отыскать тебя на улицах Город-дома, но, увы, сразу увести тебя я не смогла – с тобой трудно работать. Ты то благонравный пай-чув, то нахальный озорник! А потом… – Ири виновато вздохнула и покаянно посмотрела на Негона, – …я коварно обманула тебя, вскружила голову и увезла в Палаццо Паразитац. Именно там расположили привезённое нами оборудование Выявления, в том числе, и так называемый, Суперсаркофаг. Ты был вылечен, наиподробнейше изучен, с тебя была снята вся, какая возможно информация, составлены очень глубокие сенсхарактеристики и психопатические гороскопы. Теперь мы сможем отбирать людей склонных к телепортации, которые после соответствующего обучения и нейровоздействия смогут овладеть телепортированием, как и ты. И не надо будет для этого никаких Выявлений. Кстати, насчёт сверхинтуиции – когда ты был в гипносне в Саркофаге ты три раза телепортировался оттуда. Два раза на места прежних телепортаций, а один раз прямо ко мне в постель…

– Ого-го! Ай-да я!

– Да, а я так перепугалась, что парализовала тебя, и ты вернулся обратно в Саркофаг. Что из этого следует? Ведь ты нашёл меня там, где ни разу не был. Вторая проверка была вчера – и ты вновь точно вышел на меня, опять там, где ни разу не был – за стенами Город-дома. Это говорит, что ты ещё и интуитив, правда слабый – это у тебя на глубоком подсознательном уровне, степень "И".

– Вот! Я говорил – ты от меня не спрячешься!

– Да-а, ты страшный ухажёр… А теперь ещё и неотвязный. До сих пор снится, как ты вышел на свет из ниши… Ладно, ладно, не оправдывайся… Слушай дальше: по настоянию железных ты был подвергнут специальным паразит-воздействиям, в результате которых, по их уверениям, должна была увеличиться энерговооружённость твоей психонервной системы и появится способность черпать и аккумулировать энергию из любого вида биоплазмы, в том числе и паразитной и быть значительно меньше подверженным её негативному воздействию. Кажется, они оказались правы. Я была против этого и зря, – смешинка блеснула в её глазах. – У тебя и в самом деле обнаружилась неистощимая энергия.

– Она была у меня всегда! – запротестовал Негон, а затем спросил, – Ири, а предложения Мурона были на полном серьёзе или только игрой?

– Это было их условием сотрудничества: при выявлении носителя суперкачества высокой степени им в конце давалась возможность завербовать его. В тот момент я была ни жива, ни мертва – очень боялась, что они уговорят тебя.

Негон удивился:

– Но если их грозный блеф не прошёл, и им не удалось завербовать меня, и я не собирался менять своего решения, то зачем понадобилась битва в холле у выхода? Разве нельзя было мне всё сказать ещё в Паразитац-центре?

– Я должна повиниться, Негон. Это полностью моя инициатива. На случай твоего отказа была разработана ситуация нашего побега, все детали которого были просчитаны на компьютерах. Надо было проверить, сумеешь ли ты в отчаянном положении телепортировать не только себя, но и ещё кого-то… Возьмёшь ли с собой соратника или при невозможности этого уйдёшь один. На случай если бы ты или Грар не реагировали на ситуацию, как было рассчитано, в дело вступила бы я, парализовав твоих конвоиров…

– Но ведь я их убил! Убил, минимум, этих двоих конвоиров – в их лица разрядились паразматры. Ты что же, ради любопытства заранее просчитала двойное убийство? – У Негона похолодело в груди.

– Я уже говорила: Выявление жестокое мероприятие и, чем шире оно и включает больше операций, тем больше погибших, как среди выявляемых, так и среди оперативников и привлекаемых участников. Но успокойся, ты их не убил. Заряды паразматров заранее были ослаблены и, кроме того, это были железные паразматики – они значительно легче переносят последствия паразитац-ударов. Кстати, ведь и ты теперь, в результате их операции стал железным паразматиком.

Ири подумала и сама себе возразила:

– Нет, паразматиком ты не стал – ты стал выше. Ты первый ПАРАЗМАТ! Ступенька лестницы от человека к сверхчеловеку.

Негон обиделся и разозлился:

– Благодарю за содействие, превратившее меня из человека в ступеньку! Выходит, всё было рассчитано: побег, моя любовь к тебе, твоя ко мне, присутствие и реакция этого психа Грара. Всё, всё – вплоть до психлечебницы… И всё это, для того, чтобы точно выяснить, что я именно то, что вам нужно: па-раз-мат! Слово-то какое противное… Недоделанный паразматик.

– Негон, перестань, ты болтаешь чепуху. То, что ты вытащишь не только меня, но ещё и Грара никто не мог предсказать. По плану он должен был стукнуть тебя и высказать своё отношение к тебе, а уж потом ты должен был сорваться… И при чём здесь психлечебница?

– Как при чём?! После того, как ты пропала, я такое пережил! Вдруг выяснилось, что ты плод моего воображения и вообще не существуешь, что у меня провалы в памяти – куда-то делись три дня и, оказывается, того, что я помню, не было в помине! Получалось, что у меня не всё в порядке с головой, и я творю чёрте-что, не помня этого, как какой-нибудь бешенный паразматик…

К тому же на меня посыпались замечания, снижение ценза до семи и в перспективе до шести, плюс ко всему пропали все сбережения – и я ещё остался должен! Меня обязывали явиться в полисию, вроде бы для дачи показаний, но возможно и для ареста, нужно было идти в горбезопасность для скапирования, ты пропала… Хочешь – не хочешь, сойдёшь с катушек.

– Бедняжка, как ты это перенёс?! Обычная задержка по информ-каналам и столько переживаний… После того, как я доложила об успешном окончании программы «Выявление», на все компы ГББ и полисии пошли поправки для необходимо-объективного отражения[44] всех событий. Если бы ты через час или два опять прошёлся бы по тем же каналам и инстанциям, то узнал бы о снятии всех замечаний, о повышении твоего ценза до двенадцати, что ты принят в штат ГББ и командируешься в распоряжение ГСБРЧ, и что твой счёт основательно вырос.

– Жаль, что я не успел этого сделать и сошёл с ума.

– Как так?.. – удивилась Ири.

И Негон красочно описал свои похождения в лечебнице душевного здоровья. Рассказал о Мзарде и Кинзере, о КЛНФС и эликсире.

Серьёзное настроение, с которым она рассказывала о Выявлении, покинуло Иринию. Она смеялась и хохотала не переставая, доставляя этим удовольствие Негону.

– …Кошмар… Ужас… Бедный, бедный Дэймон… Он сам с ума сойдёт… Это же надо… выпили!.. Не болтая!.. Пропили всю экспериментальную часть Выявления!.. Накрылось пассивное воздействие… Нет, Дэймон точно с ума сойдёт!..

– Кто это, Дэймон? – с ревнивым любопытством поинтересовался Негон.

– Ответственный за Выявление с пассивным воздействием.

Ири вскочила и, обняв Негона, пересела ему на колени:

– Ты на меня не сердишься? Ведь если бы не эти испытания, не Выявление – ты бы не стал таким, каким есть, не встретил бы меня, а я тебя.

– Да, но…

Паразмата вдруг коварно повалили на спину, раздался невероятно дикий ликующий возглас «Уу-юаа-я-а!!» и, когда на помощь Ири прыгнул Мохнач, Негон понял что сопротивление бесполезно.

– Сдаёшься паразмат?!

– Гав, гх-ав! – поддержал требование о капитуляции Предатель.

– Паразматы не сдаются! – объявил Негон и телепортировал.

– Вот ты как! Сейчас ты узнаешь моё суперкачество!

Синие глаза Ири пожелтели, вобрали его в себя, и он почувствовал, что не в силах даже моргнуть. Она парализовала его! Негон стоял не в силах ни упасть, ни двинуться. Ири подошла, деловито вытерла ему губы, насмешливо щёлкнула по носу, схватила обеими руками за уши и, притянув к себе, поцеловала. И поцелуй оживил его!

Неожиданно Негон ощутил тяжесть на плече и что-то мокрое и холодное тычущееся в щёку. Предатель-Мохнач, воспользовавшись моментом, встал передними лапами им на плечи и норовил принять участие в поцелуе.

– Нет, ты не мешковатая, ты жуткая, – ласково сказал Негон, – и глаза твои менючие жуткие, и пёс твой жуткий хулиган!

И, отгораживаясь ладонью от упорно тычущейся морды Предателя, стал целовать Иринию в жутко прекрасные глаза и губы…

– Гх-а-авв!!!

ОТСТУПЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ.

ОС) Докладная I-ОССиВ "В". (18:00) 7-22-7921. Гд Зарабадж /Жолты; III-Зия/ Выявление З-497. ********* Выявление З-497 Место проведения : Город-дом Зарабадж (…пространственные координаты). Дата проведения: 8-20 – 4-22-7921 года. Состав : АНИК-"В2" [45], группы оперативников 67а, 85а, 34б, 71в, 74в, АБ. Комплекс мероприятий : Полномасштабные акции Активного Выявления. Ограниченные акции Пассивного Выявления. Результаты: Выявлены носители степеней "И", "З", «Ави», «Ии». (см.Подотчёты АНИК-"В2" № 31,32,33). Потери: При проведении операций погибли группа 71в и оперативники из групп 67а,74в. Дополнительно: Акции Пассивного Выявления в запланированной форме не проводились. (см. Подотчёт АНИК-"В2" № 36). Незапланированное использование КЖФ выявило степеньдиата «Ии» (см. Подотчёт АНИК-"В2" № 37). В соответствии с параграфом 17 ОП Выявления степеньдиаты раздельно отправлены в Центр ГСБРЧ (Загор-I). *********

* * *

Выявление З-497. ОС) Подотчёт АНИК-"В2" I-ОССиВ "В" No 33. 6-22-7921. ********* Степеньдиат «Ави»: Негон, ценз 12. (начальный ценз 9). 27 лет. ИУ /Интеллектуальный Уровень/ = 125 (отмечено повышение за время Выявления, при инициирующих воздействиях). УО /Уровень Образованности/ = 111. УМЭС /Уровень Морально-Этического Состояния/ = 2с. Обладает суперкачествами: Степень «Аа» – телепортация. Степень"В"– берсерк-боевые качества (отмечено повышение за время Выявления, начальная степень "Ж"). Степень"И" – интуиция. Особое мнение АНИК-"В2": Чрезвычайно перспективный носитель степеней – возможно дальнейшее развитие и повышение имеющихся степеней, и появление новых при обучении, продолжения проведения ОВ, углублённом нейровоздействии и инициировании. *********

Глава девятая.

Космический лайнер разгонялся, всё больше и больше волнуя и искривляя окружающее пространство импульсами нестабильных гравитонов. Скоро, очень скоро, взломав пространство, он должен был скользнуть в подпространство и, исчезнув из этой звёздной системы, вынырнуть в другой…

Негон сидел и беседовал с Иринией в её каюте, поглаживая башку Предателя, лежащую у него на коленях.

– Итак, Ири, давай считать: что против нас и что за нас. За нас – ты со своим умением парализовывать всё живое в пределах видимости…

– Не просто парализовывать, а в любых диапазонах: от ленной слабости и сна до полного судорожного или мягкого паралича. И выводить из любого паралича. И лечить, вспомни, как тебе полегчало, после встречи девицы в «стрельчатках».

– Помню, помню, не перебивай. Хорошо, это раз. Два – это я со своим умением перемещаться и перемещать мгновенно.

– И не только, ведь ты ещё берсерк и интуитив. Вспомни, как ты влетел ко мне в постель и нашёл меня вне Город-дома.

– Это не та интуиция, которая может там понадобиться. А если вдруг понадобиться, то боюсь, ты можешь остаться ею недовольна…

– Нахал лысый! Какой из тебя сейчас ловелас.

– Почему… уже не совсем лысый, – Негон погладил голову, – уже и щетинка появилась. Солидная щетинка…

– Не отвлекайся!

– Ладно, итак, уже два. Три – пёс, умеющий читать мысли и отводить глаза…

– Ну, сколько раз тебе объяснять! Не читать, а считывать – он их не всегда понимает. Главное – он их запоминает, а потом способен передать нам.

– Да-а! За все разы, что я сидел с ним в этой дурацкой позе передачи: лоб ко лбу, нос к носу и смотрел в его хитрые зенки, он так и ничего мне не передал из твоих мыслей. Мысли кэпа, Дэймона, Саа или дуры кошки – пожалуйста! Ерунду всякую передаёт. Заражает прямо. После последнего раза у меня полтора часа хвост чесался. Его хвост! Знаешь, как я мучился! Чешется сволочь, а почесать никак – нету его! Весь перечесался. Кошмар! У-у, хитрая морда, я сразу разгадал твою предательскую сущность. И не подлизывайся, смотреть не могу на твой чесучий хвост.

– Негон, ты опять отвлекаешься. Я хочу, чтобы ты осознал, что тебе предлагают, и обдуманно принял решение.

– Ладно, ладно. Итак, три – пёс, считывающий мысли, отводящий глаза – в основном кошкам, умеющий находить людей и нелюдей по строю их мышления – в общем, любые живые создания, имеющие хоть капельку серого вещества в каком-нибудь месте. Далее, четыре, – супертехническое обеспечение по последнему слову нашей техники, которое может оказаться забытым рычанием дикого прошлого иерархов… Пять, – моральная поддержка всего союзного человечества и, в случае чего: вечная память…

Ириния недовольно нахмурила брови.

– С их стороны, раз – они сами: непонятная, жёсткая завроидная цивилизация, ведущая безудержную тоталитарную экспансию. Хотя с одной стороны это жёсткая неуступчивая политика, вплоть до готовности начать звёздные войны, а с другой стороны что-то вроде кодекса чести: никаких притязаний или провокационных действий и попыток захвата того, что они считают чужим владением. Но, увы, мы с ними расходимся во мнении, что считать чужим… Два – наша полная несостоятельность в сборе информации о них. Почти полное отсутствие данных об их цивилизации. Загадочно их происхождение, уровень их развития, потенциал. Вся информация о них косвенна и не достоверна до конца. Три – со своей стороны они знают о нас всё до мелочей или почти всё. Четыре – при контактах и переговорах отмечено их физическое и интеллектуальное превосходство. Пять – превосходство их техники над нашей. От бытовой, домашней до инженерной техники освоения новых вселенских владений: планет и звёздных систем. Скорость освоения на порядок выше нашей. Шесть – мы будем у них под полным присмотром, а не они у нас. Семь, восемь, девять, десять – чёрт знает что и мало ли что… Одиннадцать – два из трёх наших предыдущих посольств не вернулись. Причины неизвестны, а они не утруждают себя объяснениями, предлагая в компенсацию планеты и даже целую звездную систему… Ири, это называется отправиться к чёрту на рога.

– Ты что, отказываешься идти со мной? Отказываешься от чести представлять всё человечество? – сквозь синеву глаз блеснула желтизна…

– К чёрту на рога? Конечно, не хочу…

Лицо Ири на какой-то момент стало растерянным, потом лицом маленькой обиженной девочки, которая вот-вот заревёт, но изо всех сил сдерживается. Затем лицо стало замерзать, превращаясь в лицо Ледяной Принцессы, и лишь глаза предательски блестели влагой.

– …но неужели Предатель, этот жуткий пёс, тебе не сообщил, – Негон с шутливым гневом затормошил голову пса, – что с тобой я хоть куда пойду – хоть к чёрту на рога! Хоть в монастырь… но женский.

– Нахал!!!

ОТСТУПЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ.

АС) КОС [46] Отчёт*. ОСВ-II "А". (17:30) 8-22-7921. Гд Зарабадж /Жолты; III-Зия/ Выявление – З-497. РА"Трант". ********* В соответствии с ЧВР No 5198-АС в ходе Выявления была проведена операция «Вирус»(Трио). БОВ в отношении степеньдиата «Дж» (в дальнейшем поднявшемся до «Ави») проведены 7,8,10-21-7921. БОВ [47] в отношении группы АБ проведены 8-21; 1,2-22-7921. ИТОГ: Результат положительный. Произошло фактическое слияние степендиата и группы АБ в новую стабилизированную группу ААБ. От степендиата получено предварительное согласие на участие в мероприятиях по линии «Натиск звёзд». *********

* * *

Грроррыч аккуратно отнял руки от мемоотдатчика и, отключая его мысленным приказом, машинально щёлкнул когтями. Он всё ещё осмысливал всю информацию, которую воспринял. Затем он потребовал от Вычислителя вывести на экран список дипломатов и обслуживающего персонала новой посольской миссии хумманитов, направляющейся к ним.

…Под номером 51 и 52 значилась супружеская пара: Ийрин Кам, ценз одиннадцать, и Нагон Кам, ценз десять, – телохранители Его Высочества Полномочного Посла СНГМ. Под номером 102 значился охранный пёс Монстр, принадлежащий супругам Кам.

Грроррыч задумался: впускать или не впускать в пределы ИЕРРРАРРРХИИ это трио монстров? И незаметно для себя принял боевую стойку: хвост прикрыл живот и набалдашник лёг на грудь меж рук…

КОНЕЦ.

Список встречающихся сокращений и абревиатуры.

ЦГСБРЧ – Центр Генеральной Службы Безопасности Развития Человечества.

ГАСНГМ – Генеральная Ассамблея Союза Независимых Гуманных Миров.

Ос – Особый секретариат.

Оо – Оперативный отдел.

ОСО – Оперативная Служба Оповещения.

ОВ – Особое Воздействие / Особые Воздействия.

КЧМ – Комплекс Чрезвычайных Мероприятий.

ОПОИИНЗЯ – Особое Подразделение Обнаружения, Изучения и Использования Неясных и Загадочных Явлений.

ЧВР – Чрезвычайно Важное Распоряжение (немедленное исполнение!).

АС – Абсолютно секретно.

АС) – закрытая Абсолютная секретность.

СС – Совершенно Секретно.

сС – строго Секретно.

ОС – ограниченная Секретность.

КЖФ – Комплекс/ы/ Жидких Фильтриков.

ОССиВ – Отдел Слежения, Сопоставления и Выявления.

ОСВ – Отдел Специальных Воздействий.

Гд – Город-дом.

ВПР – Вероятность положительного результата.

К-З – Конспект – Запись.

ОДААВ – Оперативные Депеши Активных Акций Воздействия.

ААВ – Активные Акции Воздействия.

А/инициатор – Агент-оперативник с правом принимать самостоятельные решения.

РА – Резидент-Адмирал.

РК – Резидент-Координатор.

Р’аг – Резидент-агент.

КЦ – Координационный Центр.

ПИО – Проверочно-Инициирующие Операции.

КБОВ – Комплексные Блоки Особого Воздействия.

БОВ – Блок/и/ Особого Воздействия.

АНИК – Административная Научно-Исследовательская Команда.

ОП – Особое Положение.

КОС Отчёт – Краткий Оперативно-Стратегический Отчёт.

Хос – уважительное обращение к женщине.

Примечания.

1.

Самый известный и почитаемый ашуг Аграшвана.

2.

Здесь и далее перевод автора.

3.

Алем (простонар.) – АЭМ (оруж.) – автомат электромагнитный.

4.

Сянулям-мянулям – высшая безысходная форма просьбы у тюлькилинцев.

5.

@ – знак пакетного сигнала.

6.

* – знак раскрытия пакета.

7.

ЗЦ (зэце) – электронный эквивалент местной валюты: золотые целковые.

10.

ЦГСБРЧ – Центр Генеральной Службы Безопасности Развития Человечества.

11.

ГАСНГМ – Генеральная Ассамблея Союза Независимых Гуманных Миров.

12.

КЧМ – Комплекс Чрезвычайных Мероприятий.

13.

ОПОИИНЗЯ – Особое Подразделение Обнаружения Изучения и Использования Неясных и Загадочных Явлений.

14.

ЧВР – Чрезвычайное важное распоряжение.

15.

АС – Абсолютно Секретно.

16.

ОССиВ – Отдел Слежения, Сопоставлений и Выявления.

17.

СС – Совершенно Секретно.

18.

CC – строго Секретно.

19.

ВПВ – Вероятность положительного Выявления.

20.

К-З – Конспект-Запись.

21.

ОДААВ – Оперативные Депеши Активных Акций Воздействия.

22.

А/инициатор – Агент оперативник с правом принимать самостоятельные решения (чаще всего командир группы).

23.

РА – Резидент-Адмирал.

24.

ААВ – Активных Акций Воздействия.

25.

ОВ – Особое Воздействие.

26.

Р`аг – Резидент-агент.

27.

РК – Резидент-Координатор.

28.

АС) – Абсолютно секретно.

29.

РА – Резидент-Адмирал.

30.

Комэк – приставка к компьютеру для проведения финансовых и коммерческих операций.

31.

Слипла – слипающаяся лента, в отличии от липкой ленты (скотча) слипается только сама с собой.

32.

ААВ – Акции Активного Воздействия.

33.

ПИО – Проверочно-Инициирующие Операции.

34.

OCB-II"A" – Отдел Специальных Воздействий –/подотдел/II"А".

35.

ПИО – Проверочно-Инициирующие Операции.

36.

OB-III – Особые Воздействия –/вид/III.

37.

КБОВ – Комплексные Блоки ОВ.

38.

Скапирование– проверка психической дееспособности + вэпээл-проверка + тестирование на паразитацию.

39.

З!З!З! – Запрещено! – троекратный запрет. Доступ только для руководителй СНУ.

40.

СНУ – Скрытое НадУправление.

41.

ГСБРЧ – Генеральная Служба Безопасности Развития Человечества.

42.

ГББ – Городское Бюро Безопасности.

43.

ГС – высшая палата Генеральной Ассамблеи СНГМ (Союза Независимых Гуманных Миров).

44.

Необходимо-объективное отражение (НОО) –непротиворечиво-точное фиксирование событий и фактов (в компютерных сетях, СМИ),не наносящее вред стабильности и безопасности социумов.

45.

АНИК-"В2" – Административная Научно-Иследовательская Команда – «В2».

46.

КОС Отчёт – Краткий Оперативно-Стратегический Отчёт.

47.

БОВ – Блок/и/ Особого Воздействия.