ГЛАВА 23.

Наконец долгожданный день наступил, и Танаев, встав пораньше, чтобы не встречаться со Стиленом и избавиться от его общества во время посещения ярмарки, отправился туда, собираясь извлечь из этого визита массу полезной информации.

Присутствие Стилена помешало бы ему узнать как можно больше об общине следопытов. Танаев испытывал определенную неловкость, задавая в его присутствии вопросы о его родной общине и тем самым открыто демонстрируя свое недоверие.

Община благополучно существовала в неплохо укрепленном подземном городе, каждое из жилищ которого в случае атаки можно было мгновенно превратить в крепость.

Конечно, это обстоятельство прибавляло проводникам ощущение собственной безопасности, но не настолько же, чтобы отпускать детей свободно бегать по улицам, без всякого присмотра... Кстати, детей он впервые заприметил только здесь, и это означало, во-первых, что в этой общине дети рождались гораздо чаще, чем в других местах проклятого города, и, во-вторых, что где-то должны быть и их матери, хотя ни одной женщины ему пока так и не удалось увидеть, несмотря на его многочисленные визиты в дома проводников, приглашавших его отпраздновать победу над призрачным дьяволом.

За столом везде прислуживали мужчины, то ли слуги, то ли члены многочисленных семейств, которым отводилась в семейной иерархии второстепенная роль.

Сегодня пестро одетых мужчин в традиционных одеждах разных общин на узких улочках между шатрами было сколько угодно. А вот женщин по-прежнему не было видно. Очевидно, существовало какое-то табу, запрещавшее им появляться в общественных местах. В таких вот изолированных человеческих сообществах почти всегда возникали особые правила поведения, в большинстве случаев касавшиеся женщин, особенно тогда, когда их было намного меньше, чем мужчин. И Танаев поздравил себя с правильным решением. Не уступив уговорам Карин, он оставил ее в подземном жилище Стилена, запретив выходить наружу.

Судя по обрывкам разговоров и по странноватому облику некоторых субъектов, большинство из встречавшихся Танаеву мужчин не принадлежало к общине следопытов.

И это его устраивало — предоставляя возможность нанимать воинов в свою будущую дружину из разных общин. Оставался еще, правда, несколько щекотливый вопрос с оплатой их услуг. Соглашаясь использовать для этого деньги Стилена, он снова, вольно или невольно, попадал к нему в зависимость...

На Танаева никто не обращал внимания, никто к нему не обращался и не задавал никаких вопросов. Иногда лишь знакомые следопыты приветствовали его легким кивком, признавая за своего. Вскоре Танаев заметил, что основной поток пешеходов направляется к центральному одноэтажному зданию, единственной капитальной и большой постройке, расположенной на поверхности и занимавшей площадь не меньше тысячи квадратных метров.

С разных сторон этого здания имелось множество дверей, за которыми постепенно исчезали идущие по улицам люди.

Поразмыслив какое-то время, Танаев решил, что будет правильно осмотреть этот странный общественный дом торговли именно сейчас, когда ему так удачно удалось отделаться от довольно назойливого общества Стилена. Собственные впечатления, не искаженные пояснениями Стилена, нарисуют ему гораздо более верную картину того, как идет здесь торговля и только ли ради торговли приходят сюда из разных общин все эти люди.

Ему даже показалось, что в толпе мелькнуло несколько серых монашеских балахонов...

И это уже было настолько интересно, что заставило его стремительно двинуться сквозь толпу, туда, где только что ему привиделись серые плащи.

Но толпа была слишком плотной, и, пока он пробирался к нужному месту, монахи как сквозь землю провалились.

Возможно, он ошибся и принял за их характерную одежду бурнусы ламасов — еще одной свободной общины проклятого города, о которой ему успел рассказать Стилен.

По словам Стилена, стражи контролируют лишь небольшую часть города, а в остальных районах живет еще немало племен и народностей, даже языка которых Танаев не понимал, продираясь сквозь толпу и вслушиваясь в обрывки разговоров.

Раздосадованный на себя за то, что потерял заинтересовавших его людей, Танаев внимательно осмотрелся и понял, что исчезнуть они могли только за одной из дверей крытого рынка.

Он не знал, каковы правила посещения этого места, нужно ли вносить за вход какую-нибудь плату. В карманах его куртки не было ни одной, даже самой мелкой местной монеты, и при посещении рынка могли возникнуть определенные трудности.

Однако, если раздумывать слишком долго, можно окончательно потерять след подозрительных серых. И, положившись на удачу, Танаев решительно направился к ближайшей двери.

У входа не оказалось никакой стражи. Каждый желающий мог свободно войти в этот дом, чем-то похожий на огромный караван-сарай.

Внутри, однако, это впечатление рассеялось. Рынок выглядел гораздо более современно, чем вспомнившийся ему восточный базар, который всегда служил и местом торговли, и пристанищем для пришедших издалека караванов. Очевидно, торговцы, прибывшие для обмена своих товаров из разных частей старого города, не нуждались в ночлеге, и Танаев подумал, что эта неизвестная ему часть города, заселенная людьми, не так уж велика.

На прилавках, вытесанных из мягких кусков вулканической пемзы, громоздились продукты питания, охоты и нехитрые изделия натурального хозяйства. Однако иногда попадались и более интересные предметы. Порой совершенно непонятного Танаеву назначения. Взять, к примеру, хоть этот прозрачный куб, абсолютно правильной формы, изготовленный из какого-то твердого материала. Внутри куба проплывали неясные цветные картины. Вначале Танаев принял его за аквариум, но, подойдя поближе, понял, что этот твердый кристалл скорее похож на какой-то голографический приемник... Голографический приемник в общине с натуральным хозяйством? И откуда, позвольте узнать, идет передача?

Хозяин этого предмета, похожий на древнего ассирийца, украшенный завитой в кольца рыжей бородой, вопросительно уставился на Танаева.

— Сколько? — спросил он у владельца диковинной вещицы, чтобы объяснить свой повышенный интерес к его товару.

— Два галлона.

— Два галлона чего? — не понял Танаев.

— Ты что, с Луны свалился, парень? Здесь все продают за воду!

— Откуда у тебя эта вещь?

— А тебе что за дело?

— Я хочу ее купить, и мне нужно знать, откуда ты взял свой товар. Иногда здесь подсовывают фальшивки! — на ходу сымпровизировал Танаев, которому очень хотелось получить ответ на свой вопрос.

— Вот ты о чем! Можешь не сомневаться. Эта вещь из мертвого города. На прошлой неделе мы с братом там побывали. Мне удалось вернуться с добычей, а он остался там навсегда. Оттого и цена такая. В мертвом городе за все приходится расплачиваться кровью.

Танаеву пришлось прервать этот интересный разговор, поскольку у одного из лотков вновь мелькнул серый капюшон.

На этот раз ему повезло больше, и он оказался рядом с подозрительным человеком, прежде чем тот успел юркнуть в толпу. Он решительно схватил за руку подозрительного незнакомца и, не зная еще, как объяснить свое странное поведение, в том случае если он ошибся, спросил первое, что пришло на ум:

— Откуда вы прибыли, из какой общины?

— А ты кто такой? — Монах попытался выдернуть руку, но из стальной хватки Танаева вырваться было не так-то просто.

— Я тот, кому лучше отвечать, когда я задаю вопрос! — Танаев уже понял, что не ошибся, — по краю плаща шла характерная светлая роспись, которую он приметил на плащах всех серых, еще во время схватки в узком переулке.

Он слегка сдавил кисть монаха, и тот, взвыв от боли, согнулся и уже не пытался вырваться.

— У него колики! — пояснил Танаев заинтересовавшимся происходящим посетителям рынка. — Сейчас пройдет!

Подхватив под руку слабо сопротивлявшегося монаха, он поволок его за собой к выходу, но, не дойдя до дверей, неожиданно передумал. На улице поговорить с этим человеком так, как ему хотелось, вряд ли получится. Тогда как внутри здания было несколько закрытых, хорошо изолированных кабинок, предназначенных, очевидно, для конфиденциальных переговоров. Танаев воспользовался одной из них, затащив внутрь уже не пытавшегося сопротивляться монаха.

— Так что ты здесь делаешь, «брат»? — спросил Танаев, усаживаясь за удобный столик напротив своего подневольного собеседника, который совершенно неожиданно для Танаева повел себя довольно странно. Он откинул капюшон, открыв свое изборожденное преждевременными морщинами лицо, показавшееся Танаеву знакомым, хотя, как он ни напрягал память, вспомнить, где он видел этого человека раньше, ему так и не удалось.

— Не узнаешь? Я руководил боевой группой, которой было поручено сжечь предсказательницу-ведьму. Ты нам помешал, а наша община очень не любит, когда кто-то вмешивается в ее дела.

— Как же, помню. Ты тогда довольно стремительно удалился, а из твоих людей никого не осталось в живых.

— Что делать — в этом городе за все приходится платить очень высокую цену.

— Что-то я не пойму, о чем ты?

— О том, во сколько обошлось нам близкое знакомство с господином Танаевым. Надеюсь, оно того стоило.

— И для чего же вам понадобилось со мной знакомиться столь необычным способом?

— Нам нужен человек, способный проникнуть за ворота древнего храма. Как только мы узнали, что в городе появился незнакомец из верхнего мира, мы поняли, что старое предсказание начинает сбываться, и решили с тобой познакомиться поближе. Именно для этого я и был послан сюда.

— Что-то не очень ты спешил со мной познакомиться, когда я приметил твой плащ на базарной площади! И даже скорее совсем наоборот!

— Не стоило афишировать нашу встречу, особенно здесь, в общине следопытов. Тебе еще придется выбирать среди них воинов для похода к храму. И если они узнают о нашем знакомстве, могут возникнуть определенные трудности. Они относятся к нам с некоторым предубеждением. Я хотел дождаться ночи, чтобы нанести свой визит тайно, но ты набросился на меня, как тигр, и привлек к нам немало любопытных глаз. И все же я решил последовать за тобой. Не думай, что тебе удалось бы затащить меня в это изолированное помещение, если бы я сам этого не хотел. Все сомнения по поводу необходимости нашего знакомства отпали после твоей победы над призрачным дьяволом. Еще никому не удавалось его победить, и тот, кто сумел справиться с дьяволом, сумеет отбиться и от стража в храме!

— Уж не хочешь ли ты сказать, что вся история с сожжением предсказательницы была инсценирована вами специально для того, чтобы встретиться со мной?

— Ну, не совсем. Мы давно решили избавиться от этой ведьмы, слишком часто нарушавшей своими дерзкими предсказаниями наши планы. Но так уж получилось, что тут объявился ты, и мы решили пожертвовать нашей пленницей ради более близкого знакомства с вами, господин Танаев.

Танаев саркастически рассмеялся, вспомнив подробности этой схватки, однако на монаха его смех не произвел особого впечатления. Растирая поврежденную стальной хваткой Танаева руку, монах все время смотрел в сторону, стараясь не встречаться с ним взглядом, а в его ауре превалировали желтые тона, свидетельствовавшие о том, что врал он напропалую.

— Значит, все, что произошло в том узком переулочке, — задуманная вами инсценировка?

— Разумеется, это так!

— Улепетывал ты довольно натурально. Да и одиннадцать человеческих жизней, потерянных вашей общиной, — цена немалая... Ну, да ладно, скажи лучше: зачем ты все это выдумываешь? Что тебе от меня нужно?

— Лично мне ничего. А вот наша община хочет получить от тебя немного информации. Информации о том, что на самом деле находится за дверью древнего храма. Взамен мы обещаем твоему отряду беспрепятственный проход через нашу зону. — На этот раз монах не врал.

— И как же вы собираетесь получить от меня эту информацию? Дело в том, что я не собираюсь возвращаться. Особенно в том случае, если в храме действительно существует выход из проклятого города.

— Выход существует, но тебе все же придется вернуться!

— Это с какой такой радости?

— У тебя будет для этого серьезная причина. Очень серьезная. Ты не забыл, как действует яд каменного скорпиона? Я обязан тебе сообщить, что от него существует противоядие, и знают, как его изготовить, только в нашей общине!

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спросил Танаев, чувствуя, что у него перехватывает дыхание от недоброго предчувствия.

— На тебя этот яд, к сожалению, не действует, иначе мы бы сейчас здесь не беседовали. И тебе самому по этой причине противоядие, естественно, не понадобится. Но ведь у тебя есть друзья. Не зря же ты рисковал жизнью ради этой ведьмы — предсказательницы...