ПОЧЕМУ УМОЛК «ВОДЯНОЙ».

Если встать на восточном берегу Севана спиной к озеру и взглянуть на поля села Личк, может показаться, что там, колеблемое нежным горным ветерком, мягко волнуется другое, золотистое озеро – озеро пышно разросшейся пшеницы.

Комбайны с приятным хрустом срезают и обмолачивают колосья.

Когда бригадир Овсеп поднимает вверх руку и говорит: «Гоп!..» – это значит, что «амбар» комбайна полон и его нужно опорожнить. Подходит автомашина, забирает золотое зерно и отвозит его в колхозное хранилище.

После одной из таких погрузок Сэто и Артуш подошли к бригадиру Овсепу.

– Позволь мне и Артушу, – сказал Сэто, – пойти в село, нас вызывает секретарь комсомола.

– Какой секретарь? – нахмурился Овсеп.

– Секретарь нашей организации, комсомольской – Камо.

Лицо Овсепа прояснилось:

– Камо? Ну, идите, раз Камо зовет – он без дела от работы не оторвет. Что-нибудь важное…

На террасе у Камо собрались юные натуралисты села Личк. Когда к ним присоединились Сэто и Артуш, Камо сказал:

– Ну, теперь все в сборе, мы только вас и ждали. Нам сегодня придется решить важный вопрос: почему умолк водяной озера Гилли.

– А ведь и в самом деле, – удивился Артуш, – его что-то совсем не слышно…

– Да разве он, боясь нас, подаст голос? – похвастался Грикор.

– Нам сейчас не до шуток, – остановил его Камо. – Мы, юные натуралисты села Личк, должны сегодня раскрыть тайну озера Гилли и положить конец всяким вздорным «чудесам» так же, как и тайне «Врат ада», которую мы раскрыли… Мы разделимся на два отряда. Один из них пойдет на Черные скалы, другой – на озеро Гилли.

– Не орет? Ну что ж, тем лучше, что не орет. Чего же нам беспокоиться теперь? – удивился Сэто.

– Как это «тем лучше»? – притворно возмутился Грикор. – Люди со дня рождения слушали его приятный голос, а он, видите ли, вдруг замолчал… Все привыкли, сжились… Всем теперь чего-то не хватает без него…

– Должны ли мы выяснить, чем был вызван этот рев? Как вы думаете? – спросил Армен.

Ребята зашумели:

– А как мы это выясним?

– Это тайна нашего ученого, он не желает нам ее доверить, – сказал Камо.

– Нет, пока я не узнаю, как ты хочешь выяснить тайну озера, я никуда не пойду, – отозвалась Асмик и обиженно отошла на другой конец террасы. – Всё какие-то тайны, загадки… Этот Армен всегда держит нас в тревоге!

Армен улыбнулся.

– Почему моя тайна? Разве не Арам Михайлович дал нам ключ к решению вопроса? – краснея, как обычно, сказал он. – И не ясно разве все? Скажите, кто из вас слышал, как орет водяной, с того дня, как мы выпустили из пещеры воду?

– Никто…

– Я многих спрашивал – никто не слышал… Неужели не понятно, что есть какая-то связь между водой, которая была заключена в Черных скалах, и водяным озера Гилли?

Асмик обернулась:

– А, поняла, поняла… Какая же я глупая!.. Идем скорее, идем!..

– Поняла, да не совсем. Связь есть, но почему же он, этот водяной, орал, никто из нас не знает. Вот то, что мы хотим узнать, – сказал Армен.

– Сэто, нашему ученому нужны два мешка соломы, самой мелкой. Пойди возьми два мешка и набери соломы у колхозных молотилок, – командовал Камо. – Только не забудь – самой мелкой… А ты, Грикор, ступай попроси бригадира Овсепа дать нам одного осла. Мешки с соломой, кирки, ломы погрузите на осла и возьмите его с собой – вы с Арменом пойдете на Черные скалы. Все, что Армен ни прикажет, выполнять беспрекословно!.. Я, Асмик и дедушка Асатур пойдем на озеро… Да, возьмите с собой Артуша, он сильный и смелый парень, пригодится.

Так Камо распределил обязанности каждого. Вскоре оба отряда были готовы к походу.

– Мы о самом важном не договорились, – сказал Армен. – Камо, когда ты должен быть на озере?

– Как по-твоему, когда мне надо быть?

– Когда? Погоди, подсчитаю. Мы доберемся до Черных скал к часу. В два часа будем в пещере. Дела там у нас на полчаса… Сколько будет километров от Черных скал до Гилли?

– Около пяти.

– Около пяти? Ну, если принять во внимание наклон горы, надо дать воде тоже минут тридцать. Значит, ровно в три тебе нужно быть с фотоаппаратом на том самом месте, где мы тогда сделали снимок с водяного. Станешь там же, палец – на спуске затвора. Не упусти, сейчас же щелкни!

– Страшно интересно!.. – сгорая от любопытства, вертелась на месте Асмик. – Идем, чего же вы ждете?

Немного спустя Камо и Асмик вышли из села. По дороге к ним присоединился дед Асатур. Борода у деда была, по обыкновению, заботливо подвернута и уложена за пазуху, на плече висело ружье. Он шел спокойным, размеренным шагом, по-видимому вполне довольный всем, что окружало его. Тревога покинула деда, и лицо его было ясным и мирным, спокойно светились еще полные жизни глаза. Он, казалось, поздоровел, даже помолодел.

– Дедушка, – обратился Камо к старику, – ты заметил, что с тех пор, как водяной перестал орать, и Месроп не орет?

– Глупый человек этот Месроп, – вздохнул дед. – Он у нас, как говорят, ложка дегтя в бочке меда… Все кругом поумнели, а у него башка все такой же темной осталась. Тайком в старую часовню ходит… Скажи, дурной, какая сила у этого сухого камня? Мой кум Мукел, блаженной памяти, хорошим каменщиком был. Он смеялся над нами, говорил: «Крест на камне в этой часовне я вырезал, а вы ходите да прикладываетесь к этому кресту, целуете, святым называете…» Да, темные, темные мы были люди…

Дед немного помолчал, сделал две – три затяжки из своей трубки, затем продолжал:

– Месроп умолк потому, что его заставили замолчать. Такой фрукт сам не замолчит… В те дни, когда вы воду из пещеры выпускали, Баграт так его к стене прижал, так отделал… Еще немного – в куски бы разорвал! Знаешь ведь ты, какой Баграт горячий. «Ты, – говорит, – собачий сын, колхозный работник или дьякон? Ты своим провокациям положи конец, а не то я тебя в такой пресс зажму, что разом тебя выровняет… Ни одного кривого местечка не останется…».

Асмик представила себе бледного дьякона Месропа зажатым в пресс и фыркнула: костлявые руки и ноги торчат из-под досок, извиваются, как клешни у рака…

– Смеешься? А что ты думаешь, Баграт не сделает? Сделает! Боевой человек, дисциплину любит, всех подтянул. Погляди, какой колхоз устроил – на диво!.. Да, Камо-джан, ты говоришь: ребята в Черных скалах воду остановят? Зачем?

– Это уж тайна Армена. Опять тайна!

Они подошли к берегу уже знакомой нам самой короткой реки в мире.

– Река будто помелела. Что скажешь, Камо?

Камо улыбнулся. На верхней губе его дрогнули заметно выросшие черные усики.

– А как же иначе, дедушка? У нас небось август месяц?

– Что ж, что август? Эта река в самые засушливые годы никогда так не спадала даже в августе, – настаивал дед.

Камо по-прежнему загадочно улыбался. Любопытство сжигало Асмик.

– И ты, и ты научился у Армена из всего тайну делать! Ну, говори, говори же, в чем дело? – нетерпеливо требовала она.

– Что ж мне говорить, не ясно ли и так?.. Когда мы выпустили керосин в озеро на вершине Дали-дага, не дошел ли он до Гилли?

– Хорошо, дошел.

– Если мы сделаем это теперь, то керосин попадет уже не в Гилли, а в пруд, где полощутся твои гусята.

– Как это, парень? – удивился дед.

– Вот непонятливый народ! Ясно же. Керосин попадает в водный поток, вытекающий из «Врат ада», оттуда в канал, а из канала – на наши поля, в сельский ручей, в пруд…

– Ох, и дел же вы наделали, Камо-джан! – восхитился старик, наконец уразумев, что произошло. – Уж на что умный человек был покойник Каро, и то не разобрался бы…

– И кум твой Мукел тоже бы ни за что не разобрался, – засмеялся Камо.

Заливисто засмеялась и Асмик. Ее очень забавлял этот «кум Мукел» с его неоспоримым для деда Асатура авторитетом. Кум Мукел был тем бездонным источником, из которого старый охотник постоянно черпал примеры житейской мудрости.

На берегу они нашли рыбачью лодку и, сдвинув ее в воду, поплыли по бесконечным протокам и бассейнам озера к памятному качающемуся островку.

– Помнишь, сколько яиц мы собрали на этом острове полтора года назад! – сказала Асмик Камо.

– Помню, конечно, – кивнул головой Камо. – Только не сорвался ли он со своего «якоря» и не стал ли из качающегося плавучим, этот наш островок?.. Как много уток, дедушка, но они почему-то не летают. Дай-ка ружье, – протянул он руку, – я их сейчас пугну… Странно, почему они не летают? Птенцы, что ли, неоперившиеся?

Обилие уток пробудило в Камо охотничьи инстинкты. А Чамбар, высунув красный язык, визжал и нетерпеливо рвался из лодки.

– Удивительное дело – на воде ни одной утки, все в камышах! Должно быть, утята, – предположила Асмик.

– Дай мне ружье, – еще раз попросил Камо.

Но дед не дал ружья.

– Нельзя, – сказал он. – Это не птенцы, а отцы и матери. Они сейчас линяют, меняют перья, а без пера они летать не могут. Таких стрелять нельзя, жалко… И погляди, как все умно устроила природа. Птицы-матери только тогда перо меняют, когда птенцы подрастут в сами начнут себе хлеб добывать. Мать тогда свободна – забот не стало, может и о себе подумать…

Но вот они добрались до качающегося островка. Дед и Асмик высадились, а Камо поплыл дальше. Чамбар остался с ним в лодке.

* * *

Расстанемся ненадолго с Камо и поглядим, чем занят другой отряд наших юных натуралистов, ушедший на Черные скалы.

Добравшись до зубчатой вершины, ребята подвязали себе на плечи мешки с соломой, сняли башмаки, чулки, выше колен подвернули брюки и по веревочной лестнице спустились в пещеру – прямо в вытекавшую из нее воду.

Первое ощущение было похоже на ожог. По спине пробежала дрожь, тело покрылось пупырышками – такой холодной была эта вода, рожденная тающим снегом горных вершин. Но это не смутило ребят, и они отважно двинулись вперед, освещая путь слабым пучком света электрического фонаря.

Бурный поток воды сбивал их с ног. Стены пещеры были мокры и скользки и представляли ненадежную опору. Однако ребята преодолели все препятствия. Не остановила их и мощная масса воды, несшаяся из прохода в глубине пещеры. Первым вошел в это отверстие Сэто, за ним последовали Армен и Грикор с Артушем. Мокрые с ног до головы, они наконец попали во вторую пещеру и, найдя здесь сухой клочок земли, остановились, чтобы передохнуть.

– Умно мы сделали, Армен, – заметил Грикор, – что расширили этот проход. Иначе мы остались бы здесь в плену. Ты, как ученый, видишь будущее…

– Вы расширили? – спросил Артуш. – Значит, вы с самого начала знали, что добудете воду и она вот через это самое отверстие и пойдет?

– Да, по многим признакам мы давно пришли к этому твердому убеждению, – серьезно, тоном настоящего ученого ответил Армен.

– Ну, только я не из тех, кто в плену остается! – продолжал свое Грикор. – Я бы воткнулся в эту дыру и закупорил ее. Вода наполнила бы пещеру и выбросила меня силком… как шампанское – пробку.

– План гениальный, но немного запоздал, – тем же серьезным тоном отозвался Армен.

А Сэто сказал смеясь:

– Вылетел бы вместе с водой – и головой в пропасть!

– Ого, прыжок был бы замечательный, да еще без парашюта… Ну, начнем, уже время. Не то Камо заждется нас, со скуки на что-нибудь заглядится – опять по шею уйдет в болото.

Они подошли к устью потока. Вода, стекавшая из горного озера, с вершин Дали-дага, со страшной силой ударялась о стены бассейна, образованного взрывами аммонала и динамита, бешено кружилась, бурлила, взбивая пену, и, вырвавшись на поверхность, стремительно неслась к выходу из пещеры.

Такой грохот стоял в этом темном подземном мире, такие таинственные шумы раздавались во всех углах пещеры, что ребятами овладел необъяснимый страх. То ли водоворот этот страшный их поглотит, то ли, не выдержав ужасных сотрясений, рассыплются скалы и погребут их под собой…

Положив на землю мешки с соломой, ребята сидели на них и при тусклом свете электрических фонариков смотрели на бешено бурлящую воду.

– Ну, что же мы должны делать в этом аду? – не без страха спросил Сэто.

Армен встал, подошел к бассейну и, осветив фонариком одну из его стенок, сказал:

– Видите это заделанное отверстие? Раньше вода уходила в него, уходила в глубины горы. После того как Камо в последний раз взорвал здесь скалу, вода изменила течение и пошла так, как теперь. Потом из колхоза пришли мастера и заделали эту дыру цементом. Сейчас мы должны опять ее открыть и снова направить воду по ее прежнему пути.

– Осушить канал?! Лишить село воды?.. Да что ты!.. Что скажут о нас? За кого примут?

– Обо всем этом мы уже договорились с товарищем Багратом. Сейчас вода колхозу не нужна. Сегодня обойдутся, а завтра дыра снова будет заделана.

– Да, но отверстие это выше уровня воды. Она не пойдет в него больше, – сказал Артуш.

– Ну, это пустое дело. Мы заложим камнями выход из бассейна, вода в нем поднимется и начнет поступать в прежний сток, снова пройдет под горой и вольется в Гилли, а там ее будет ожидать Камо с аппаратом в руках, – наконец открыл товарищам тайну их похода на Черные скалы Армен.

– А если вода пойдет не в Гилли, а совсем в другую сторону? – спросил Сэто.

– Может случиться… Но именно затем, чтобы узнать это, мы и должны проделать свой опыт. Потому-то Камо и дежурит на озере, ожидает нашей посылки… известий от нас. Попробуем… Ну, Грикор, возьми лом. А мы будем камни носить, укладывать.

Грикор со сноровкой опытного мастера несколькими ударами лома выбил цементную пробку, закрывавшую прежний сток. Открылась глубокая черная расщелина.

– Значит, если я упаду в эту дыру, то выплыву в Гилли? – опять не удержался от шутки Грикор.

– Попробуй, тогда увидим.

– Вот будет история! – сказал Артуш. – Стоит Камо с фотоаппаратом, ждет. И вдруг – ужасный рев, вода столбом, а в столбе Грикор… Камо умрет со страху…

– Ой, нет, не надо, я не хочу этого! – всполошился Грикор. – Не брошусь, не брошусь… Я лучше шапку свою пошлю Камо. – И он кинул в расщелину свою старую шапку. – Вот удивится-то Камо!

– Сэто, тащи мешки! – крикнул Армен.

Ребята высыпали солому в расщелину, а затем крепко заложили камнями выемку в бассейне, из которой выливалась и поступала в пещеру вода.

Бассейн быстро наполнился водой доверху, и, дойдя до расщелины, вода, грозно бушуя, с ревом и свистом устремилась в свое прежнее, подземное, неведомо куда ведущее русло.

Под бешеным напором воды задрожала, затряслась скала. В ее недосягаемых глубинах что-то стонало, плакало, ухало… От этих звуков мурашки поползли по спинам ребят.

– Ну, чем не ад?.. Недаром наши предки думали, что он не только существует, но и помещается под этими скалами, – сказал Армен.

Минут через пятнадцать ребята разбросали камни, сложенные ими в выемке бассейна. Уровень воды в бассейне понизился, она перестала вливаться в расщелину и снова, клокоча и звеня, ринулась в пещеру, а из нее бурным серебряным каскадом низверглась в ущелье, в русло колхозного канала.

– Ну, идем, мы свою задачу выполнили. Идем! – повторил Армен.

Вскоре, мокрые, грязные, но довольные, ребята вышли из темной пещеры, и в глаза им ударил ослепительный свет радостного августовского полдня.