В КРАТЕРЕ ВУЛКАНА.

С трудом одолевая гребни и расщелины горы, поднимались наши путешественники на вершину Дали-дага. Тропинки были узки и едва проходимы. Жара томила. Раскаленный воздух опалял лица. Асмик, которая вначале козой перепрыгивала с камня на камень, шла теперь тяжело дыша и часто останавливалась. Армену тоже было нелегко, но он боялся, что его усталость заметит Асмик, и старался не отставать от бодро шедшего впереди Камо. Грикор шел, ни на минуту не умолкая и развлекая товарищей веселыми шутками.

Уверенной поступью охотника, не торопясь, но и не замедляя шага, шел дед Асатур. Он подбадривал молодежь:

– Ну, миленькие, прибавьте ходу! Немного, совсем немного осталось.

Самым бодрым и неутомимым был Камо. Порой, чтобы удивить товарищей, он, как молодой олень, с разбегу взлетал на какую-нибудь вершинку и с гордым видом смотрел оттуда вниз, на отставших спутников. Лицо мальчика пылало от горного воздуха, глаза сверкали от возбуждения и, вероятно, от мысли, что он и его товарищи затеяли дело, полное таинственности и приключений.

Крепок, как Камо, но более вынослив, был новый их спутник, Сэто. Он был в своей стихии. Худощавый, мускулистый, легкий, он без усилий одолевал трудные горные тропинки. Все его внимание было обращено на скалы, на прослойки пород в них. Он то и дело выламывал или подбирал какие-то камни и прятал их в свою сумку. С ребятами Сэто почти не говорил и все время вертелся около геологов, внимательно прислушиваясь к их разговорам, присматриваясь к тому, что они делают. Глядя на него, товарищи только посмеивались добродушно – теперь они знали его тайну.

Понемногу Сэто начал отставать: слишком тяжелы стали набитые камнями сумка и карманы. Наконец он не выдержал и высыпал все собранные камни в укромном уголке под скалой. «Возьму их на обратном пути», – подумал он и легкими прыжками помчался вслед за товарищами…

Но вот они и дошли.

– Ох, и места же здесь! – вскрикнул Камо.

И в самом деле, то, что открылось здесь перед его глазами, было разительной противоположностью каменистым, выжженным солнцем южным склонам Дали-дага.

В рамке изумрудных, покрытых весенними цветами горных лугов лежало изумительно красивое озеро. Оно было таким светлым, таким прозрачным, что, стоя на берегу, можно было различить каждую песчинку на его дне. Выше, на зубчатых гребнях горы, еще лежал снег. Он таял и певучими ручейками стекал в озеро.

– Ах, как красиво! – вырвалось у Асмик. – И козы! Камо, погляди – дикие козы!

По противоположному берегу озера, уходя к покрытым снегом гребням, стремительно мчались стройные животные. На мгновение они остановились, прислушались и скрылись за камнями. Лишь одно из них, с загнутыми назад огромными рогами, остановилось на гребне и, вытянув шею, следило за движениями незнакомых двуногих существ.

– Это не козы, – сказал дед, – это горные бараны. Помешали мы им, не дали воды напиться.

– Ах, это не козы, а дикие бараны, муфлоны, да? Я о них читал, – сказал Армен.

– Да, бараны, – подтвердил дед. – Смотрите – сами они рыжеватые, а зады белые. Ну, ведь все дикие животные, чтобы их не заметили, принимают цвет травы, камня, земли… Так вот, вы мне, быть может, скажете, для чего же эти белые зады, а?

Мальчики смущенно молчали.

– Ну, а я вам скажу, – самодовольно погладил бороду дед. – Это для того, чтобы темной ночью ягненок мог видеть, куда убегает мать, и не отставать от нее.

– Ты как-то убил барана с громадными рогами. Это был самец. Почему же и у него зад был белый? – спросил Камо, думая смутить этим вопросом деда.

– А как ты думаешь, почему? – вопросом на вопрос ответил дед, и под усами у него заиграла насмешливая улыбка.

Камо молчал.

– Это был вожак стада, – объяснил старик. – Вожак знает узкие тропинки, по которым нужно убегать от волка. Бежит он по знакомым ему дорожкам, а за ним и все стадо. Белое пятно-то видно ведь в темноте!.. Зачем у грузовиков иногда белые круги на борту сзади? Затем, чтобы машины не врезались ночью одна в другую… Вот так и у баранов. – Дед оглядел своих слушателей и продолжал: – У горных баранов есть привычка в беге цепочкой вытягиваться. Потому-то сзади у них белое пятно, чтобы ночью не терять друг друга. Вот и бегут они цепью, на эти белые пятна поглядывая. Не будь их, ягненок потерял бы мать, стадо – вожака и многие попали бы волку в зубы или попадали со скал…

Грикор веселыми глазами посматривал на товарищей и, казалось, говорил: «А ну, что скажете на это?».

– Так-то, родненькие, так-то, родненькие, – приговаривал дед, – это вам не мацун[16] хлебать. Надо природу изучать. Видите, как все умно устроила природа!

– Это не природа устроила, – возразил Армен. – Животные приобрели такие свойства в борьбе за существование.

Армену было досадно, что сам он не сумел объяснить явление, ключ к которому давала теория Дарвина.

– Как не природа? – снова вспыхнул старик. – Кто это сказал?

– Дарвин.

– Откуда мог знать об этом Дарвин? Я шестьдесят лет рыщу, как волк, за стаями диких баранов, ползком следую за ними, а все еще не знаю хорошо их жизни. А твой Дарвин, оказывается, знает?..

Старик расшумелся и, по старой привычке, схватился за рукоять кинжала. Мальчики добродушно смеялись.

– Дедушка, ты бы подстрелил одного, – попросил Грикор. – Хорошо бы шашлык сделать…

– Поди подстрели! Не видишь, сторожа поставили? Подойди только – сразу даст знать. Пулей с места сорвутся. Глазом моргнуть не успеешь, как они по ту сторону горы будут. Горного барана подстрелить нелегко, и не каждому охотнику это по силам.

Старик сел и вынул кисет с табаком.

– Эх, молодость, молодость! – взволнованно продолжал он. – Где-то ты, моя молодость?.. Сколько раз я прятался здесь, вон за теми камнями, выслеживая баранов… Не подумайте только, что я стрелял в них, когда они воду пили! – повысил голос дед.

– А как же ты убивал их? – спросил Грикор.

– Как мужчина! Давал знать – здесь я, мол. Они убегают, а я стреляю… Да не очень-то убежишь от моей пули!..

– Совершенно ясно, озеро это было раньше кратером вулкана, – сказал Ашот Степанович, подходя к ребятам. – Поглядите на его форму – настоящая воронка. Вообще Армения – страна потухших вулканов. Когда вулкан этот потух, кратер покрылся лавой, образовалась чаша. Снег весной таял, вода стекала в эту чашу – вот она и стала озером. Но какое же оно красивое! Найдется ли художник или поэт, которые сумеют передать его очарование!.. А наши предположения верны, Армен. Действуй! Из формы озера, характера кратера мы уже вывели определенные заключения. Так оно и будет.

«Что же это за тайна такая?» – сгорала от любопытства Асмик.

А мальчики прислушивались к загадочному разговору между геологом и своим товарищем, и Армен в их глазах, казалось, рос, становился выше.

– Не подняться ли нам на ту вершину? Поглядим, что за ней лежит, какие там места, – сказал Камо.

Оставив бутыли с керосином на берегу, они стали взбираться на одну из конусообразных вершин, окружавших озеро. Хотя уже было начало июля, но вершину, на которую указал Камо, покрывала нежная зеленая травка. Весна, поднимавшаяся из ущелья, только что дошла до этих высот.

– Подснежники, подснежники! – в восторге воскликнула Асмик, увидев белые цветы.

Толстый слой снега лежал еще во многих складках горы и, тая, струйками воды, блестевшими в траве, стекал к озеру.

Асмик первая взбежала на вершину. Оттуда донеслись ее восторженные возгласы:

– Идите, идите скорее! Поглядите, какой новый, чудесный мир виден отсюда!

Вслед за Асмик на гребень горы поднялись остальные наши путники и остановились, пораженные.