ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ.

Капли определений никогда ничего не стоили в отношениях человека с человеком. Все имеет свою цену лишь во время оценивания, а дальше начинается лирика взаимовыгодных иллюзий…

Роберта и Арама Рогоняна группа захвата взяла во время самого плодотворного часа сутенерского бизнеса. Они предлагали двух сестер, Оксану и Лолиту, играющих блондинистое очарование, туркам с только что прибывшего в порт сухогруза «Акмал». Турки, всегда немного дуреющие от блондинистости, были кручеными не менее «братьев» и уступали им лишь, потому, что находились не на своей территории.

— От них еще материнским молоком пахнет, — убеждал турок Арам и предлагал понюхать груди двадцатипятилетних сестер, которые делали вид, что впервые вступили на путь разврата, не устояв перед турецкой мужественностью. Один из турок ткнулся носом в предполагаемую молочность юности и стал невменяемым. Особенности турецкого носа, уткнувшегося в груди блондинки, еще предстоит изучить науке. Если турок уткнулся в груди блондинки, то ее запахи так действуют на него, что в этот момент у него можно выманить все деньги, снять одежду и продать самого какому-нибудь извращенцу из Арабских Эмиратов. Науке еще предстоит работать в этом направлении.

В конце концов Роберт и Арам подвели носы турок к многоопытным грудям сестер и взяли с них тысячу долларов, но на этом их везение, впрочем, как и везение турок, закончилось. Группа захвата обрушилась на них как гром среди ясного неба, а в данном случае как кирпич на голову посреди вечера. Никаких спецприемов не применяли, дали ногами между ног, стукнули дубинкой по ребрам, заковали в наручники и всех четверых, оставив обездоленных сестер на площади Морского вокзала, увезли в городское УВД, где Арама и. Роберта с нетерпением ожидали Степа, Игорь и Савоев…

— Ну что, Роберт, допрыгался? — спросил Игорь у недоумевающего сутенера. — Теперь тебе не отвертеться. Тебя опознали, когда ты с кладбища девчонок тащил…

— Хана тебе! — сообщил Араму в соседнем кабинете Степа Басенок. — Ты думал, что этот номер с кладбищем и больницей тебе с рук сойдет, думал, девушки и после смерти на тебя работать будут?…

— Да у вас крыша съехала! — возмутился Роберт. — Ну и нахаловка!…

— Ты, ментяра, февральнулся?! — взорвался Арам. — Какое кладбище?!

— Это у кого крыша съехала? — поинтересовался Игорь, нанося два гулких удара по корпусу Роберта в области солнечного сплетения. — У меня свидетели есть, котяра вонючий… — Он нанес лежащему Роберту удар между ног. — Выродок безнравственный…

— Я тебе сейчас февральнусь, — охаживал Басенок Арама Рогоняна дубинкой. — Я тебе сейчас объясню степень твоей виновности. — Он нанес ему прилипчивый удар вдоль спины. — Сутенер поганый!

Слава Савоев, находящийся в коридоре, посмотрел на часы и решительно вошел в кабинет Игоря со словами возмущения:

— Прекратите это избиение, вы что?! Я напишу на вас рапорт по инстанции. Безобразие!

— Да ладно, — зло проговорил Игорь. — Пишите, но от меня им пощады не будет…

Со злостью захлопнув за собой двери, Игорь вышел из кабинета и быстро ворвался в кабинет Басенка с возгласом:

— Прекратите, старший инспектор! Какое вы имеете право избивать подозреваемого?! — Он стал оттаскивать Степана от лежащего на полу Арама. — Как вы смеете?! — вытолкал Басенка в коридор.

— Роберт, — проникновенно обратился к Роберту Савоев. — Пиши явку с повинной, я ее через прокуратуру пропущу, у меня прокурор родственник. Пиши, советую, а то здесь тебя инвалидом сделают, все злые, клянусь. Я-то тебя знаю, дело с тобой имел, постараюсь отмазать, пиши, говорю, — убеждал Савоев Роберта.

В это время дверь в кабинет открылась, и вошел Степа Басенок с дубинкой в руке:

— Савоев, иди, тебя к начальнику вызывают.

— Да? — всполошился Савоев. — Я сейчас, — кивнул он Роберту. — Побудь здесь, Степан, — попросил Басенка и, выйдя из кабинета, сразу же вошел в следующий со словами: — Баркалов, иди, тебя к начальнику вызывают.

— Да? — удивился Игорь. — Я быстро, — кивнул он Араму. — Побудь здесь, — бросил Савоеву и вышел из кабинета.

— Я из тебя урода сделаю, наглюк подлый! — Дубинка Степана не оставляла сутенеру надежды на вертикальность. — Буду бить, пока не сдохнешь, альфонс-многостаночник. — Он прогулялся дубинкой по левой почке. — Вошь тифозная…

— Это тебе не в бане свои жертвы мучить! — стучал кулаком по голове Арама Савоев. — Это тебе уголовный розыск. — Он стукнул сутенера головой об стол. — Погань рыночная…

— Прекрати, Савоев! — ворвался в кабинет Игорь. — Не смей! — Его возмущению не было предела. — Я добьюсь вашего увольнения! — Он вытолкал Савоева из кабинета, и тот, уже в коридоре, рывком преодолел расстояние до следующего кабинета и ворвался туда с криком негодования:

— Прекратите немедленно, как вы смеете?! Я добьюсь вашего увольнения из органов МВД!

— Арам, — говорил Игорь, — пиши явку, больше года не дадут, ты ведь не убийца. А здесь тебя забьют, все злые на вас. А если напишешь, я лично тебя в КПЗ отвезу, и, даю слово, никто тебя пальцем не тронет.

— Пошел на фиг, Игорь, я никого не выкапывал! — убеждал Игоря Арам.

— Иди к черту, Савоев, мне живые девки всю плешь проели, а ты на меня еще и мертвых навесить хочешь… — категорически отвергал возможность явки с повинной Роберт Рогонян.

После того как измученных допросом Роберта и Арама увели по камерам, Степан, Игорь и Слава Савоев сидели в кабинете и курили. Никто из них всерьез не принимал версию о причастности Рогонянов к выкапыванию тел из могил. Но основания для их допроса, хотя и сильно косвенные, все же имелись, это во-первых; а во-вторых, в России, особенно в провинциальной ее части, почти невозможно найти работника уголовного розыска, который не хотел бы набить морду сутенеру.

Савоев прошелся по кабинету и включил телевизор, чем несказанно удивил Степу и Игоря, считавших телевизор, стоящий на сейфе больше года, сломанным. Судя по движениям Савоева, он тоже считал телевизор неработающим, так как при первых бликах экрана отпрыгнул от него.

Дверь в кабинет открылась, и вошел дежурный с возмущенным вопросом:

— Что с турками делать?

— Турки? — удивился Степан. — Откуда у нас турки?

— Их взяли вместе с Рогонянами!

— Зачем? — пришла очередь удивляться Игорю. — Зачем турок-то взяли?

— Не знаю. Мне привезли, я закрыл камеру, и все.

— Не пойму, — стал рассуждать Савоев. — Неужели и турки на них работали? Ну и ну, кто на них позарится?

— Да выгони ты их, Петрович, — пожалел дежурного Степан. — Зачем они тебе нужны?

— Ну да, — обрадовался дежурный. — Действительно?

— И вот еще… После турок, часа через три, выгони и Рогонянов.

— Выгнать? — не понял дежурный.

— Ну да, Петрович, — вмешался Савоев. — Зачем они тебе нужны?

— А может, у тебя с ними дела? — поинтересовался у дежурного Игорь Баркалов.

— Что? — возмутился дежурный лейтенант. — Дела с ними? Да пусть чешут, мне-то что…

— Действительно, — поддержал лейтенанта Савоев. — Какие могут быть дела с этой мразью.