Глава 31.

Вечером на ужине в замке КамЛут обстановка существенно изменилась. Большая часть гостей разъехалась, остались только те, кто мог себе позволить не спрашивать у Афиса разрешения погостить, и самые любопытные.

Отрезая себе кусок грудинки, которая, не в пример праздничному ужину, была проще, но вкуснее, Лотар разглядывал лица оставшихся гостей. Во-первых, конечно, КаФрам. Его Обрисса ушла домой, но дочери остались и чувствовали себя тут совершенно свободно.

Потом появился какой-то очень энергичный толстяк, которого все в глаза называли Недопут. Из разговоров Желтоголовый понял, что это прозвище имело довольно давнюю историю, сам толстяк его совершенно не стеснялся и любил рассказывать, если его просили. Лотар решил пока не интересоваться тем, что случилось с этим почтенным помещиком и почему он появился не сразу, по примеру остальных.

Остался в замке и худой, как жердь, человек, который любил прихвастнуть, как он убивал в юности медведей и драконов, причем ходил на них с одной рогатиной. Подтвердить или опровергнуть его рассказы никто не мог, потому что каждый раз он отправлялся на охоту на Северный континент, который был, пожалуй, ближе от Шонмора, чем Западный, нанимая для этого каждый год одну и ту же шхуну. За его спиной поговаривали, что он, скорее всего, время от времени промышлял контрабандной торговлишкой, но для шонморцев это значения не имело, поскольку на остров он привозил только мошну монет, которые со временем перекочевывали к местным богатеям.

И была еще очень преклонных лет супружеская пара, к которой Афис относился подчеркнуто почтительно, но остальные над ними посмеивались, особенно девицы КаФрама.

Отношения между этими людьми переплетались от поколения к поколению так тесно, что им легче было представить свою семью без иных детей, чем без некоторых соседей. Детей на Шонморе, судя по всему, рождалось немало, и все к ним относились с одинаковым добродушием. В целом, это неплохой мир. Лотар не возражал бы, если бы его детство прошло в таком месте. К сожалению, у него было другое детство, и он не испытывал никакого желания вспоминать о нем.

Рубос сидел рядом с Лотаром и молча поглощал огромные куски пищи. Сухмет, Бостапарт и Санс пристроились на самом дальнем конце стола, где даже иные слуги не захотели расположиться, — туда и блюда доносили, когда на них уже почти ничего не оставалось. Лотар мельком подумал, что нужно будет как-нибудь незаметно договориться, чтобы потом в их комнату принесли побольше еды, а то вся эта троица вполне могла остаться голодной.

Итак, Лотару предстояло выявить тут Жалына. Он мог скрываться под личиной любого из этих людей. Как, впрочем, мог и не скрываться тут вовсе.

Лотар внимательно всмотрелся в лица каждого из тех, кто сосредоточенно перемалывал еду зубами, время от времени прихлебывая пиво из огромных кружек. У стариков это получалось неаккуратно, у мужчин — жадно, у девушек — почти по-светски. Пожалуй, ни одна из них не испортила бы парадного обеда даже в замках Гурхора или Ибрии.

Особенно хороша была Жарна. Лотар вдруг заметил, что лицо девушки покрывал ровный румянец, который выдавал здоровую натуру, привыкшую к свежему воздуху и движению, что в глазах Лотара было не менее ценно, чем дворцовая искусственная красота. Когда Жарна засмеялась над очередной шуткой Стака, Лотар поразился белизне блеснувших зубов.

— И все-таки я не понимаю, отец, почему мы принимаем у себя столько незнакомцев? — раздался голос Клу.

Лотар посмотрел на юношу. Он раздувал ноздри, в его глазах сверкало бешенство. Клу КамЛут определенно решил затеять ссору.

— Тише, сын, они заняты серьезным делом.

— Никакого дела я не вижу, кроме как подсматривать за нашими девицами. Пусть бездельничают в портовой гостинице, а не за наш счет.

Лотар вытер губы кусочком хлеба, как здесь было принято, и откинулся на спинку стула.

— Хороший совет, Клу. Мы непременно воспользуемся им…

— Я не давал тебе права, бродяга, называть меня по имени! — Лицо юноши исказилось от бешенства. Он мигом утратил всю свою красоту и прелесть. — Обращайся ко мне «наследник КамЛут». Понял, чужеземец?

Лотар подумал, стоит ли связываться. Он не был уверен, что это не предлог для атаки от настоящего Жалына. С другой стороны, выходка настолько нелепая, что вряд ли за этим стояло что-то серьезное.

Скорее всего, после атаки Жалына придется кого-то хоронить, а не препираться. Лотар хотел бы надеяться, что не его самого и не его друзей, но надежды эти были не менее нелепы, чем попытки Клу зацепить Желтоголового.

— Ну, если ты хочешь мира, наследник КамЛут, я готов тебя так называть. Но ты же хочешь поссориться, а значит, завтра придумаешь что-нибудь еще. Мне просто трудно уследить, куда заведет тебя щенячья…

— Что?! — Клу вскочил, его рука искала эфес меча, которого, конечно, не было на поясе во время мирного ужина. — Отец, ты слышал?! Этот бродяга, этот негодяй, этот… Желтоголовый оскорбил наследника дома, в котором он остановился с таким видом, словно имеет на это право!

— Клу, — старший КамЛут нетерпеливо размахивал рукой, стараясь утихомирить юношу и в то же время находя, что он в немалой степени прав.

Да, он здорово изменился, как только корабль улетел, решил Лотар. Вероятно, он решил, что наша официальная миссия окончена и мы остались тут только потому, что продолжаем его подозревать в сговоре с Жалыном.

Впрочем, все это вполне возможно. Если Жалын способен принимать любое обличье, то настоящий КамЛут, подлинный отец этих славных ребят, вполне уже мог лежать на дне морском или в безымянной могиле, а Жалын — вот он, — наследный владетель долины, которого не очень-то заподозришь, даже обнаружив у него в доме вторую линзу.

Молчание Лотара было истолковано как трусость. Так часто бывает: уступчивость, желание избежать лишнего зла люди неискушенные и притом самоуверенные принимают за что-то еще.

— Ну, что ты, Желтоголовый, язык проглотил?

Тогда встал Рубос:

— Мальчик, ты же не думаешь, что у тебя есть хоть какие-нибудь шансы в серьезной драке с ним? — Рубос бесцеремонно ткнул пальцем в Лотара. — Поэтому советую тебе успокоиться. А если у тебя голова по-настоящему варит, то лучше извинись, и дело с концом.

Внезапно подала голос Жарна:

— Клу, мне кажется, что на тебе, хочешь ты того или нет, сначала лежат обязанности наследника, а уже потом какие-то привилегии. Вот поэтому…

— Помолчи, Жарна, ты всегда лезешь не в свое дело и слишком уж любишь поучать. К тому же, — Клу ядовито усмехнулся, — ты не прочь состроить глазки каждому бродяге.

— Отец! — возмущенно воскликнула девушка, но Дро с интересом смотрел, как развивается ссора.

Лотар рассмеялся. Потом глотнул воды из кружки, снова вытер губы и встал.

— Кажется, тебя, Клу, ничто уже не остановит, кроме пары синяков.

Тогда вскочил Стак и зачастил;

— Сэр Лотар, если тебя это устроит, я могу извиниться за своего брата. Он мало пьет, а сегодня очень крепкое пиво, которое ударило ему в голову…

— Я запрещаю тебе, братец, объяснять мои действия таким оскорбительным образом. Берегись, как бы я не вызвал и тебя!

— Ого, да ты всех собираешься тут зарезать, — усмехнулся Рубос. Потом он посерьезнел: — Лотар, может, я…

— Нет. Если тут нет какой-то хитрости, которую я не могу пока понять, то это несерьезно. А если хитрость есть… — он помолчал, — тогда тебе тем более нечего с ним делать.

— Ну, чужеземец, берегись.

С этими словами Клу подскочил к стене, выхватил из ножен один из многочисленных мечей, которые украшали зал, и бросился вперед.

Мальчишка рассчитывал, решил Лотар, на то, что я не успею взять в руки оружие. Он вышел на открытое пространство за стульями гостей и решил подождать.

Первый прямой и неуклюжий выпад Клу он пропустил мимо, просто провернувшись на месте. Второй раз почти изо всех сил врезал ему по ягодице ногой. Удар получился настолько резким, что гулкое эхо от него отозвалось под сводами зала. Клу, не ожидая добавочного ускорения, врезался носом, сбил какой-то кувшин и сам упал на пол. Но тут же вскочил с воплем:

— Дерись, как полагается, чужак! Иначе я тебя!..

Больше он ничего произнести не успел, потому что его прыжок вперед кончился тем, что Лотар поймал его атакующую руку за кисть своей правой, пропустив клинок мальчишки в дюйме от своей груди. Потом левой ударом в локоть заставил согнуться, заодно лишив оружия, заломил ее в замок, из которого Клу не мог уже никак вырваться, и швырнул его рожей на пол. Лотар даже на мгновение испугался — не переборщил ли он, не сломал ли этот дурень себе шею?

Но когда он перевернул неподвижного юношу лицом вверх и поднял веки, то убедился, что Клу только потерял сознание. В целом это было не страшно. Шишка на лбу должна скоро сойти, а с его рукой ничего не случилось.

Лотар поднялся на ноги.

— Я очень сожалею, что так получилось, — сказал он, обращаясь к Афису. — Пожалуй, лучше мы переберемся в какую-нибудь гостиницу, не дожидаясь завтрашнего утра.

Афис испугался за сына и побледнел, но когда понял, что все окончилось совсем не страшно, только кивнул. Шазия следила за происходящим спокойнее некоторых мужчин. Она тут же взялась за дело, приказав слугам унести сына в его комнату и поставить компрессы. Прежде чем последовать за слугами, жена владетеля долины подошла к Лотару.

— Я ни на мгновение не сомневалась, что ты благородный воин, — она даже улыбнулась, хотя уголки ее губ еще подрагивали. — Надеюсь, со временем ты извинишь нас.

Лотар низко поклонился ей, а когда выпрямился, она уже прошуршала мимо своими юбками.

Желтоголовый повернулся к Сухмету, чтобы попросить его заняться их пожитками, но вдруг нос к носу столкнулся с Дро КаФрамом. Толстяк благодушно улыбался, беззастенчиво разглядывая Лотара, как какую-нибудь изысканную рыбу на блюде.

— Гостиница у нас на острове — это очень сильно сказано, молодой человек. — Он неопределенно помахал рукой. — Клопы, теснота, неумеренное пьянство и обжорство простолюдинов — вот что вас ждет. Я же могу предложить кое-что получше.

Лотар краем глаза заметил, что гости стали собираться вокруг Афиса, который так и не поднялся из-за стола. Но там не происходило ничего примечательного, если не считать пониженных голосов и напряженных поз.

— А именно?

— Перебирайтесь в мой замок. Он меньше, чем у Афиса, но место для всех найдется. Правда, у меня две дочери, но, как я понял, они не очень тебя стесняются, да и ты, молодец, не находишь их вид оскорбительным для глаз.

Он начинал нравиться Лотару. Рубос, кстати оказавшийся поблизости, поинтересовался:

— И далеко нам нужно маршировать, чтобы добраться до тебя?

— Три мили или чуть больше, — улыбка не сходила с губ КаФрама. — Мы будем там прежде, чем мои слуги успеют как следует разжечь камин.