Глава 16.

«Летящее Облако» стояло внизу в долине. Около него остались только матросы. Остальные поднялись на вершину холма, который стал естественным курганом над двумя свежими могилами. Ближе всего к могиле Виградуна стоял Лотар. Ему было зябко, хотя жара стояла такая, что с Рубоса пот катил градом, и очень хотелось пить.

— Он первый из нас, — сказал вдруг Каш, имея в виду только Виградуна. — Будут ли другие?

— Если не побережемся, то непременно будут, — буркнул Рубос. Теперь, после первых смертей, он проникся к мальчишкам непритворным чувством боевого товарищества. Он видел, как они работают в бою.

— Как такое вообще могло получиться? — спросил Сухмет, опережая Лотара.

— Мы очистили крыло от фоев, потом отступили к корпусу корабля, — сказал Рубос. — Партуаз уже вымотался, с его техникой вообще нельзя было сходить с борта и ввязываться в свалку, но Джимескин приказал…

— Я приказал, потому что нужно было что-то делать.

Пухленький банкир заметно нервничал. Лотар не знал, в каких отношениях он был со своим телохранителем, но понимал, что теперь ему в любом случае придется привыкать обходиться без своей живой тени.

— Приказ был идиотский, — спокойно сказал Рубос. — Он не решил ситуацию, а люди погибли.

— Что-то нужно было делать, — повторил Джимескин.

— Это мы уже слышали, — вдруг очень жестко сказал Каш.

— Каш, — позвал его Лотар, — нет.

Хотя Джимескин был виноват в гибели Виградуна лишь косвенно, его вина была неоспоримой. Но теперь и об этом Лотар предложил не упоминать, и банкир вздохнул с заметным облегчением.

— Он был моим земляком, из Мирама. Когда мы вернемся домой, я прикажу выдать его матери…

— Заткнись, — не повышая голоса, посоветовал ему Рубос. Потом продолжил: — Когда мы уже взобрались на борт, я посмотрел на Каша и Виградуна, обрубил пару веревок, по которым лезли фон, и вдруг понял, что кого-то нет. Выглянул за борт — Партуаза вот-вот должны были зарубить. Я хотел было спуститься, но… — Рубос вздохнул: — Я не решился, дело выглядело почти безнадежным. И тогда Виградун скакнул вниз прежде, чем я успел его остановить. Он размел фоев, поддержал Партуаза, но тот был уже очень плох. А потом, когда стало ясно, что он не может выволакивать Партуаза и отбиваться от восточников, я опять… не бросился вперед.

— Почему? — спросил Лотар.

— Держал этого, — Рубос кивнул на Каша.

— Да, я хотел броситься вперед, но он не дал. И я не сумел освободиться от его захвата. Перепробовал почти все, что мог, а не освободился.

Лотар положил руку ему на плечо:

— От захватов Рубоса и мне не всегда удавалось освободиться.

— Ну, в общем, дело было плохо. Я заорал на Виградуна, он-то мог подняться на борт без труда, но все не поднимался. Дрался, как демон, я в жизни не видел, чтобы мальчишка его лет практически без опыта творил такие чудеса, но не бросил Партуаза и не поднялся.

— Чудес маловато оказалось, — сухо сказал Сухмет.

— Он мог уйти, но не ушел, — вздохнул Рубос. — Потом появился ты, но было поздно. Он пару раз пропустил удары сбоку и один раз очень скверный удар по ногам.

— Сухмет, — позвал Лотар, — от чего он все-таки умер?

— Он бы выкарабкался, господин мой, но лезвие одного из мечей, которым его ударили в спину, было смазано очень скверной дрянью. Действительно очень скверной… Он был безнадежен, она бы, не приведи Демиург, свалила и тебя, окажись ты на его месте.

— Это был кто-то из тех, кого?..

— Да, из тех, с кем ты потом сразу же расправился.

Лотар посмотрел на заходящее солнце, на облака, низко нависшие над равниной. Его злило то, что он не заметил отравленного меча, и то, что слишком резко приказал Виградуну подниматься на борт, и то… У поражения очень много причин, подумал он, никогда не знаешь, какая именно оказалась решающей.

Он сжал кулаки так, что треск заставил вздрогнуть Санса, который стоял в пяти шагах сбоку.

— Так. — Лотар никому не смотрел в глаза. — Все на борт, у нас очень много дел.

Они пошли назад. Лотар шагал, не оглядываясь. Чувствуя, что Сухмет, как всегда, рядом, он спросил:

— Когда ты наложил заклятье невидимости на «Летящее Облако», фои не смогли его снять. А ведь ты говорил, что у них полно монахов, магов, колдунов…

— На борту кораблей, которые кружили над нами, были только простые солдаты, господин, среди них не было ни одного мага. Иначе они раскололи бы мою хитрость, как гнилой орех.

— Может быть, в следующий раз они так и сделают, — буркнул Лотар.

— Ты думаешь, следующий раз будет? — спросил Сухмет.

Лотар не ответил. Он шагал и, вероятно, думал о следующем этапе этого дела.

Возле корабля к Лотару подошел Купсах:

— Куда теперь?

— В лагерь вендийцев. Если уж что-то делать, то до конца.

— Что делать? — спросил все еще расстроенный Рубос.

— Определять направление. Теперь все заключено в направлении, а не в фокусе.

Они летели медленнее, чем прежде, и под утро прошли всего двести миль от того места, где осталась могила Виградуна. Только теперь перестали попадаться конные разъезды огромной фойской армии. Зато почти сразу стали встречаться патрули великой вендийской армии. Они были наряжены в живописные халаты, а плюмажам их боевых верблюдов могли позавидовать южные страусы и павлины, вместе взятые.

Разглядывая их, Сухмет вдруг произнес:

— С такой тягой к ярким краскам они не кажутся очень уж опасными воинами. Лотар слабо усмехнулся:

— Разве восточникам противна пышность?

— Восточникам, конечно, нет, но восточным воинам, как и всем воинам во всех странах, где я бывал, — пожалуй.

— Может, им приказали так вырядиться? — предположил Рубос. И он был, кажется, прав.

Потом пошла привычная картина — бесконечная людская река, направленная к западным границам мира, против общего для всех трех азийских армий врага. Повозки, караваны, пехотинцы, вьючные животные — все двигалось к некоей точке, о которой Лотар уже имел понятие, но которую теперь требовалось проверить и в лагере вендийцев.

Под вечер Лотар понял, что ставка вендийского главнокомандующего находилась в самой середине армий. И двигалась она значительно медленнее, чем сами гигантские армии, и даже медленнее, чем иные из войсковых обозов. Дело в том, что богобоязненные вендийцы тащили с собой огромную статую своего Боллоба — бога довольно славного, хотя Лотару немного непонятного.

Статуя была из чистой бронзы и возвышалась ни много ни мало на двенадцать локтей. Вес даже пустотелого идола был так велик, что повозку с семьюдесятью двумя колесами влекли тридцать шесть пар волов, что обозначало совершенство в численном каноне этой великой, хотя и смутной религии.

Когда Лотар в своей медитации прочувствовал эту статую, он спросил Сухмета, зачем им это. Восточник печально ответил, что вендийцы считают, будто иначе им не простится пролитая кровь врагов. После этого Лотару даже медитировать о вендийцах расхотелось. Он решил лишь не упускать статую из внутреннего поля видения, хотя, зачем это было ему нужно, он пока сказать не мог.

Наступила ночь. На педалях сидели все по очереди, даже старый Сухмет отказался пропустить свой черед. И под утро «Летящее Облако» оказалось всего в десятке миль от статуи. Теперь даже Рубос, не напрягая глаз, видел, как солнце блестит на огромной круглой голове гигантского божества.

Лагерь вендийцев еще спал, но Лотар решительно заявил:

— Все, пора готовиться. Сухмет, ты сделал то, о чем я просил?

— Конечно, господин мой.

И старый восточник вынес на палубу точнейшую копию штандарта, которую они украли у посланца от императора Поднебесной.

— Как же так? — удивился Рубос, который все утро не отходил от Лотара. — Ты же унес его, когда вы отправились к этим фоям?

— По приказанию моего господина, — Сухмет впервые с момента похорон Виградуна расплылся в улыбке, — я изготовил точнейшую копию. И, прошу отметить, это очень хорошая копия. Никто, даже я сам, не заметил бы, что это магический дубликат, а не сам штандарт — настолько мало он фонит, и так аккуратно убраны все концы линейных энергий, составляющих его ткань.

— А шкатулка? — поинтересовался Лотар.

— Шкатулочка с посланием Дракона оставалась в руках Суй Ло, пока ты тащил его по лагерю фоев. А когда подвел к «Летящему Облаку», я взял шкатулку из его рук и отнес на корабль, прежде чем вмешался в твой поединок с фойской армией.

— Так вот куда ты исчезал, — удивился Лотар. — Вполне предусмотрительно.

— Не только ты умеешь действовать целеустремленно, господин мой, — ответил Сухмет. — Так что подделывать само послание не нужно — у нас есть оригинал. Что весьма важно, ведь кто-то из высших вендийцев возьмет его в руки. А они там все брахманы высших посвящений и действительно многое умеют.

С этими словами Сухмет извлек из складок своего фойского халата кожаную шкатулку, в замке которой торчал ключик, вставленный туда главнокомандующим фоев.

— Послание внутри? — спросил Лотар.

Сухмет кивнул.

— Но ведь ты мне рассказывал, что это какая-то глупейшая бумажка? — вмешался Рубос. — Не слишком ли рискованно снова вот так соваться?..

— У нас нет выхода, — мягко ответил Лотар. — Приходится снова повторять маскарад. Кстати, Купсах, прикажи всем, кто может, подойти к Сухмету, чтобы он снова навел на них фойский марафет. — Тут Лотар застыл на мгновение, а потом решительно произнес: — Нет, Купсах, я ошибся, прикажи сделать это очень быстро — у нас скоро появятся гости.

И Лотар указал на далекие, вынырнувшие из легкого утреннего облака темные точки, приближающиеся к их кораблю.

— Что это? — спросил Рубос.

— Фиолетовые фламинго, — ответил Сухмет. — Кто бы мог подумать?

— Ты же говорил, что их очень мало, — мирамец с искренним негодованием повернулся к маленькому восточнику. — Я рассчитывал, что мы от них разом избавились, когда Лотар заморозил их тем белым взрывом.

Сухмет пожал плечами:

— Я тоже на это рассчитывал. Но, очевидно, у них есть еще несколько этих зверюг, чтобы контролировать воздушное пространство над ставкой.

Рубос повернулся к Лотару:

— Что делаем?

— То же, что и задумали, — ответил Лотар. — Мы послы фоев, направляемся к их генералитету от имени Поднебесного Дракона, или как там называет их императора Сухмет. Для подтверждения ты сейчас же поднимешь этот штандарт на носовом киле. И будем надеяться, что у них хватит ума догадаться, кого мы изображаем, но не хватит времени понять, что мы не настоящие фои. А остальное…

Он не договорил, а, прищурившись, стал рассматривать приближающуюся огромную птицу, на спине которой сидел волосатый коротышка, зорко и недоверчиво осматривающий их летающий корабль.