Глава 22.

Когда подготовка закончилась, Лотар вышел к носовой погонной баллисте и внимательно осмотрел противников. Без сомнения, это были большие боевые корабли, и, чтобы уничтожить хоть один из них, требовалось, по меньшей мере, три таких же не очень маневренных и слабых кораблика, как «Летящее Облако». Рядом с этими гигантами оно вообще казалось утлой лодочкой, пригодной разве для того, чтобы подвозить командам мощных боевых машин фоев свежие фрукты или боеприпасы.

— Может быть, они пойдут на абордаж?

Лотар повернулся. Рядом с ним стоял Санс. Бравый лейтенант, который безупречно вел себя до сих пор, самым очевидным образом струсил — на лбу его выступили крупные капли пота, он был бледен и тяжело дышал.

— Нет, вряд ли, — ответил Лотар. — Абордаж в воздухе — дело не очень надежное, да и не нужно это им. Они пришли, чтобы убивать. И собираются расправиться с нами.

— Но…

Санс не договорил. Лотар поймал в его сознании, почти всегда гладком, ровном, невозмутимом — или непробиваемом для мага такой незначительной силы, каким был Желтоголовый, — темное, тяжелое облако. Он бы заинтересовался этим невысказанным аргументом Санса, если бы не было дел поважнее. Поэтому Лотар опустил руку на плечо лейтенанта и произнес:

— Мы, может статься, еще выкарабкаемся. Иди на мостик, лейтенант, сейчас там твой пост по расписанию.

Санс кивнул и торопливо ушел на ют. Ему встретился Сухмет, который нес посох Гурама. Старик был очень серьезен, Лотар никогда еще не видел его таким. Пропуская Санса, восточник окинул его таким внимательным взглядом, что Лотар еще раз пожалел, что упустил какую-то очень важную идею, мелькнувшую в сознании Санса. Но бой приближался, и он спросил Сухмета:

— Что скажешь?

Сухмет мрачновато посмотрел на корабли фоев.

— Четыре идут прямо на нас. Два чуть в стороне, вмешаются в бой позже остальных. Седьмой вообще прикрывает от нас остров и подойдет через час, если не позже.

— Если будет нужно.

Лотар понимал, что Сухмет пытается осмыслить общую диспозицию, но ему почему-то показалось, что это можно сделать быстрее. Но Сухмет не просто излагал диспозицию, он думал о другом. Наконец старик повернулся к Лотару и хмуро спросил:

— Не кажется ли тебе, господин мой, что у нас практически нет выхода, что только ты можешь быть нашим оружием?

Лотар оторопел:

— Ты предлагаешь мне?..

— Трансмутировать в Черного Дракона и показать этим идиотам, что они не там гуляют и не в то время.

Сухмет определенно нервничал, если говорил о противнике в таком тоне. К счастью, от прямого ответа его отвлекли Бостапарт с Рамисосом, которые приволокли к баллисте снаряды, поэтому Лотар лишь буркнул:

— Посмотрим. Пока попытаемся обойтись без этого.

Сухмет осмотрел принесенные снаряды и кивнул:

— Что же, пока можно и так. Только это ни к чему не приведет. Или мы их, что сомнительно, — или они нас. Причем наверняка Сун Ло приказал им привезти твою голову.

Лотар тоже думал, что фоям нужен только он. Конечно, можно отрастить крылья и удрать, увлекая все фойские военные корабли за собой. Но через миг он отбросил этот вариант. Кораблей слишком много, и они очень хорошо организованы. Один или два, без сомнения, отстали бы и расправились с «Летящим Облаком». Его попытка обернулись бы верным поражением.

Нет, пока следовало просто сражаться. И будь что будет.

— Вот и покажи, что ты можешь.

Сухмет все понял без слов, кивнул, приостановил попытки ребят зарядить баллисту и стал с помощью посоха Гурама накачивать огненный шар перед собой, как это в свое время делал Атольф. Только шар Сухмета был более мощным, компактным и дальнобойным. Лотар надеялся, что это будет неплохим началом боя.

Тем временем задняя погонная баллиста принялась в разные стороны расстреливать дымовые заряды. Клубы плотного, почти непроницаемого дыма стали расползаться за кормой «Летящего Облака» сначала как щупальца огромной каракатицы, потом они слились в облачко, которое через несколько минут должно было превратиться в настоящую тучу, способную спрятать от противника не то что «Летящее Облако», но и накрыть все корабли противника.

Расстояние до четырех ближайших кораблей фоев сократилось до полумили. Лотар уже без труда различал стоящих на носу каждого корабля фоев в странных длиннополых халатах. Сухмет, который не выпускал мыслей Лотара из поля своего внимания, пояснил в перерыве между словами своего почти беззвучного заклинания:

— Правильно, господин, это монахи культа богини Джан. Они ни в чем не уступают нашим колдунам и, если соединят усилия, могут справиться со мной за пару минут.

Лотар кивнул и переключился на магическое видение, чтобы разглядеть шар, висящий перед Сухметом на расстоянии десяти футов. Шар был очень красив, в нем переливались тонкие узоры из фиолетовых и синих разводов, а иногда его пробивала от края до края крохотная ослепительная молния. В диаметре он был не больше среднего бочонка, значит, Сухмет экономил силы. Они и в самом деле должны были скоро понадобиться.

— А хватит ли его мощи? — спросил Лотар.

Сухмет пожал плечами, резко шагнул вперед и вытянул руки. Шар начал отдаляться от них, набирая скорость. Он шел по восходящей дуге, приближаясь к флагману фоев — самому большому и грозному кораблю, который нес на гондоле множество разных вымпелов, может быть, даже самых высоких в их военно-воздушном флоте.

Лотар с тревогой следил за полетом шара. Дело в том, что по мере удаления от Сухмета он терял свою энергию, рассыпая ее слабыми, мигающими в воздухе и медленно тающими искрами. Если он даже попадет во флагман, растратившись на продвижение по воздуху, его силы не хватит даже на приличный пожар, не то что на взрыв, как надеялся Лотар.

Желтоголовый потерял шар из виду. То ли расстояние было слишком велико, то ли Лотару изменило не на полную силу включенное магическое видение, но теперь перед глазами был только мощный военный летающий корабль фоев, который шел чуть впереди других, мерно и уверенно отбрасывая воздух тремя парами синхронно гребущих крыльев. Казалось, ничто не может остановить это торжественное движение вперед, это победное наступление.

Один из колдунов на соседнем корабле о чем-то забеспокоился. Вероятно, его удивила эта лобовая атака «Летящего Облака». Умного противника, достаточно знающего о Лотаре и Сухмете, в самом деле должна была удивить такая покорная готовность погибнуть в лобовом поединке. Он что-то сказал другим колдунам. Лотар услышал его голос, разлетевшийся смутным эхом в магическом звуковом пространстве. Второй колдун вдруг подался вперед, пытаясь что-то разглядеть под носом флагмана… Но было поздно.

Сухмет, конечно, не промахнулся. Его огненное ядро врезалось в боковую баллисту флагмана, где были сложены все огневые снаряды, которыми фои надеялись поджечь «Летящее Облако». Взрыв ядра был не очень силен, как и подозревал Лотар, но фойские снаряды тут же стали взрываться, а потому вихрь пламени взвился в темнеющем небе, как прекрасный огненный цветок, величественней которого Лотар еще не видел. Пламя тут же достало до гондолы, прожгло ее, и она, к великому изумлению Лотара, тоже вспыхнула, сморщиваясь и тая, разбрасывая вокруг себя ядовито-желтый, очень тяжелый дым…

Лишившись поддержки летающей гондолы, флагман фоев тут же стал падать, все сильнее наклоняясь носом вперед. Когда гондола уменьшилась почти наполовину и не могла больше поддерживать такой большой корабль, он понесся вниз как камень. С бортов посыпались люди, непонятно, на что они еще надеялись, — высота была такой, что даже при падении в море человек должен был разбиться о воду, как о камни.

К тому же корабль ненамного отставал от них. Когда он наконец врезался в воду, раздался такой треск и шум вспенившейся воды, что Лотар даже поморщился. Он не заметил, как поднял чувствительность своего слуха, и это оказало ему плохую услугу.

Потом его заставили вздрогнуть крики совсем рядом. Он оглянулся. Оказалось, что это Бост и Рамисос ликовали, изображая что-то вроде джиги. Осознав, что Лотар смотрит на них без одобрения, они затихли.

Краем глаза Лотар заметил, что Сухмет создает второй магический шар, но теперь и фойские колдуны уже осознали опасность и что-то очень интенсивно делали. Лотар еще не видел никаких изменений ни в кораблях фоев, ни вокруг них, но монахи действовали не просто так. Поэтому он приказал мальчикам:

— Начинайте ставить дымовую завесу. Сухмету она уже не помешает.

В самом деле, когда Сухмет толкнул вперед второй огненный шар, он не дошел до следующего корабля фоев, а на расстоянии в полсотни локтей вдруг рассыпался огненной кляксой, и волна этого взрыва заставила качнуться «Летящее Облако».

Сухмет повернулся к Лотару:

— Они выставили близкий щит. Теперь мы можем достать их только сбоку.

— А ты сумеешь повернуть полет своего огневого мячика?

Сухмет покачал головой:

— Нужно придумать что-то другое, господин мой.

Лотар повернулся к корме и прокричал Купсаху, чтобы тот развернул корабль и вошел в дымовое облако. Капитан не замедлил исполнить это требование.

Хотя приказывать в бою на корабле мог только один человек — и этим человеком мог быть только Купсах, — Лотар выторговал себе право давать ему что-то вроде советов, потому что в магическом бою бравый капитан был так же беспомощен, как утка на шампуре.

Подождав, пока «Летящее Облако» отойдет на пару сотен туазов от края дымовой завесы, Лотар приказал остановить крылья, чтобы они своим стуком не обозначали их корабль. Конечно, он знал, что на небольшом расстоянии дымовая завеса их не спасет — любой из фойских монахов сумеет увидеть их, — но пока можно было на что-то надеяться. Тем более что Лотар, кажется, уже кое-что придумал.

Сухмет, поймав мысль Лотара, довольно ухмыльнулся и вытер пот, выступивший на лице и шее, пока он готовил магические огневые шары.

Три фойских корабля вплыли в дымовое облако, не сомневаясь, что их масса, превосходство конструкции и мощные гондолы обеспечат им удачу, даже если они и столкнутся с «Летящим Облаком». На этом соображении Лотар и построил свой следующий ход.

Он предложил Купсаху, не производя никакого шума, подняться почти вертикально в самые верхние слои дымовой завесы. Теперь корабли фоев проходили под «Летящим Облаком». И на достаточном расстояний, чтобы противник их не засек. А с гондолы «Летящего Облака» стало видно, что сначала один, потом второй, потом и третий корабль фоев вышли из дымовой завесы и снова вернулись, чтобы еще раз попытаться обнаружить противника.

Корабли выходили из завесы и опять ныряли в нее так долго, что стало ясно — капитаны фоев потеряли друг друга в дыму. И в то же время очень четко обозначили себя для Лотара и Сухмета. Теперь все стало легко и просто.

Лотар выбрал для себя сознание одного из капитанов и стал внушать, что сбоку от него идет бесшумное, затаившееся, трусливое, презренное «Летящее Облако». Его можно разом уничтожить, врезавшись в него всей массой, распоров ему гондолу или слабый, хлипкий корпус острым носом, тугими снастями, тяжелыми продольными бимсами…

Лотар знал, что Сухмет сейчас точно так же работает с другим капитаном, который ждет малейшего движения, чтобы ястребом наброситься на «Летящее Облако», которое вот-вот выдаст себя в этом жутком, вонючем, отвратительном тумане — он все равно не спасет его…

Когда между кораблями осталось не более сотни туазов, Лотар дал направление Сухмету, и тот великолепно сымитировал извивистой узконаправленной волной звук крыльев «Летящего Облака». Звук этот приходил к капитану корабля фоев со стороны другого фойского корабля. Потом Сухмет, зарядившись от посоха Гурама, еще раз сделал то же самое, но только для капитана второго фойского корабля. И у него все получилось.

Капитаны обоих кораблей, в святой уверенности, что у врага не выдержали нервы и он пытается уйти, но случайно оказался очень близко, развернулись и на полном ходу пошли встречными курсами, чтобы сбить, раздробить, уничтожить!

Они поняли свою ошибку, когда между кораблями осталось не более сотни футов. Вернее, их предупредили монахи Джан, но это уже не имело значения. Оба корабля столкнулись с таким шумом, что завеса показалась Лотару чуть менее плотной. Крики и треск лопающихся гондол не оставляли сомнений: корабли, сцепившись мертвой хваткой, летели вниз, с каждым мгновением теряя способность держаться в воздухе.

Потом Лотар отвлекся от этих криков. Они стали мучительно неприятны ему. Он пожалел, что не придумал что-то еще, чтобы не убивать столько людей разом и не уничтожать такие прекрасные корабли… Но было поздно.

Оба корабля фоев ударились о воду так, что, казалось, дрогнули небеса. Еще на двух противников стало меньше.

Где-то в облаке дыма гулял еще один фойский корабль, но Лотара он пока не беспокоил. Зато вполне реальной стала другая опасность. Оказалось, что гондола «Летящего Облака» слишком явно вышла из дымового облака, и ее заметили подходящие со стороны открытого моря два других корабля фоев. Вот с ними и предстояло теперь сражаться.

Лотар быстро поднялся на верхнюю часть гондолы и, стоя в специальных веревочных петлях, которые для удобства матросов опутывали гондолу, оценил расстояние до нового противника.

Два фойских воздушных галеота шли на расстоянии четверти мили друг от друга. Один чуть выше другого. И до них оставалось меньше трех сотен саженей. Но они не собирались сами атаковать, пока они хотели только гнать «Летящее Облако» в сторону острова, прямо в объятия третьего корабля, который неторопливо шел к месту боя. Положение было очень неприятным.

Спустившись на палубу, Лотар предложил Купсаху выбраться из облака и уходить изо всех сил. Когда они вышли из спасительной пелены дыма и их положение стало ясным, на палубе «Летящего Облака», где и до того было тихо, установилось почти мертвое безмолвие. Джимескин и Шивилек, которые не отходили от Санса, иногда даже помогая матросам маневрировать килями, спустились вниз.

Лотар с Сухметом поднялись на ют и стали следить за противником, который уже изготовился к стрельбе. Первый выстрел прошел не очень далеко, но все-таки на безопасном расстоянии. Сухмет проводил взглядом горящий бочонок, канувший в темноту, и проговорил:

— Вендийский огонь. Достаточно попадания одной такой штуки, и мы станем факелом.

И тут Лотар поймал себя на соображении, которому даже сам сначала не поверил. Но чем явственнее он представлял, что нужно сделать, тем больше убеждался, что это может получиться. Наконец он произнес:

— Послушай, Сухмет, а ты можешь?..

Но старик, которому не нужно было договаривать все до конца, отрицательно покачал головой:

— Господин мой, оставим это на потом. А пока сделаем вот что.