Глава вторая.

За несколько дней «до»

— Как говорит одна моя клиентка — все мужики — куча…

— Мама! — выкрикнула я в трубку и осеклась, оглянувшись через плечо и встретив насмешливый взгляд Стаса.

Беззвучно шевельнув губами «мама», я пальцем указала на телефон и закатила глаза, давая понять, что мне это нравится не больше, чем ему. И шмыгнула в ванну.

— И тебе следовало найти себе кучку поменьше, — продолжала ворчать мама. — Но ты не слушаешь советы умудренной опытом женщины. Пока ты еще молода, красива, то легко сможешь найти себе достойную пару. Но, поверь мне, с каждой морщиной шансы убывают.

На самом деле, будь на месте Стаса хоть Орландо Блум, мужчина, вызывающий у мамы симпатию, она и его умудрилась бы обильно полить грязью. Ревность матери к избранникам единственной дочери — фактически диагноз. Я осторожно закрыла дверь, включила кран, чтобы шум воды перекрыл мой голос и, решив не сдаваться, начала терпеливо объяснять маме то же самое, что и вчера, только другими словами:

— Мам, я люблю его. А любовь — это ларец с драгоценностями…

— Только после свадьбы твой ларец оброс бытом и стал наполняться дешевыми побрякушками!

— Ты не права. Мой брак идеален.

И это было чистой правдой. Когда я вышла замуж за лучшего из мужчин, мой ларец заиграл бриллиантовыми сполохами. О какой обыденности можно говорить, если вся моя жизнь пропитана Стасом? Я жила мужем, растворялась в нем.

— Ты не любишь его! Ты болеешь им! А болезнь нужно лечить, а не усугублять. Он тебе еще покажет себя во всей красе, — полетели угрозы. — Если бросать этого кобеля ты наотрез отказываешься, тогда лучше следи за своей внешностью. Надеюсь, он не ограничивает тебя в средствах, затолкав в карман единственное свое достоинство. Посещай салоны, покупай красивую одежду, перестань ногти грызть, наконец! Не зря говорят: «Мужчина любит глазами».

— Но эту поговорку можно отправить в нокаут пословицей: «Путь к сердцу мужчины лежит через желудок», — парировала я.

И довольный вид мужа после сытного ужина всегда доказывал мою правоту. Я любила тихие вечера и, устроившись в уютных объятиях Стаса, считала эти мгновения непостижимо прекрасными. И пыталась удержать их в неизменности. Оказывается, и в постоянстве есть своя изюминка — уверенность в завтрашнем дне. Ну и что, если секс перестал быть частым гостем? После трех лет брака, это нормально.

— Лина! — встревожено воскликнула мама, словно прочла мои мысли. — Сколько раз в неделю у вас бывает секс?

— О, черт!

— Я все поняла. Женщина, у которой недавно был оргазм, обычно смущается, а не ругается.

Вот главная особенность моей мамы-сексопатолога! Она так и норовит сунуть свой нос в чью-то кровать.

— У. Нас. Все. В порядке.

— Однако ты нервничаешь, а это значит…

— Я нервничаю вовсе не потому, что у меня давно не было секса. И можешь мне не верить, но у Стаса есть достоинства помимо… того, на что натягивают презерватив.

— Секс — основа семейной жизни, к тому же он весьма важен в поддержании психологического и физического здоровья человека.

— Мама!

— Сколько раз в неделю у вас бывает секс? — настойчиво повторила она.

Меня очень смущала тема секса, но мама предпочитала этого не замечать. Решив, что лучше коротко и однозначно ответить на все вопросы вместо того чтобы спорить и продлевать это испытание, я выпалила:

— Два-три раза.

— Ты испытываешь оргазм?

— Да.

— Каждый раз?

— Мам! — не выдержала я, ожидая очередную порцию недовольства, но в маме уже проснулся спокойный и сдержанный профессионал. Ее голос стал мягче. Только меня он не расположил к доверительной беседе, я нахмурилась, желая одного — поскорее закончить эти адские расспросы.

— Когда у тебя в последний раз был оргазм?

— Ох… мам, ну почему ты не можешь смотреть на меня не как на потенциальную жертву, а как на дочь?!

— Лина, ты не должна стесняться говорить мне правду. Редко испытывать оргазм в твоем возрасте — не катастрофа. На четвертом десятке все непременно станет проще. Это аксиома. Мы еще год назад выяснили, что твой первый оргазм произошел в двадцать лет. Ты не «скороспелка», но это не причина замыкаться в себе…

Я закрыла глаза, присаживаясь на край ванной, и отвела телефон от уха. Однообразные разговоры с мамой хотя и протекали в разных словесных вариациях, но последовательность соблюдалась строго. После подробного отчета о важности секса она всегда приводила пример из собственной жизни.

— Мужчину невозможно удержать вязаными носками и вкусными борщами. А хороший секс может стать крепкой цепью, способной удержать мужа рядом с женой. Помнишь, я рассказывала, что мы с твоим отцом первый совместный опыт осуществили, когда нам едва стукнуло по четырнадцать лет? Находятся те, кто не одобряет раннюю половую жизнь, но я в их число не вхожу. Любая женщина, «скороспелка» или «поздняя» к пятидесяти годам теряет сексуальность, так стоит ли отказывать себе…

Что и следовало доказать. Мама своеобразный человек, хорошо, что она живет в соседнем городе. Не представляю, как отреагировал бы Стас на постоянные расспросы о моих оргазмах. У меня даже есть своя гипотеза: «Чем дальше теща, тем крепче нервы зятя». К счастью, в нашем случае она осталась недоказанной.

* * *

Стас мазнул губами по моей щеке, изображая поцелуй, и пошел к лифту.

— Ты разве не собиралась в салон? — напомнил муж и, видимо, заметив мое замешательство, улыбнулся. — Вспомнил, что ты хотела сменить прическу.

Любое замечание мужа я воспринимала очень серьезно, стараясь везде и всегда соответствовать его ожиданиям. Если он хочет, чтобы я сменила прическу, то так тому и быть.

— Вообще-то я собиралась завтра. Но если ты считаешь, что это нужно сделать сегодня, то я схожу, — тихо ответила я, надеясь, что успею записаться к своему парикмахеру.

Лифт подъехал, но, прежде чем войти в кабину, Стас предложил:

— Приготовишь мои любимые «Пальчики»?

— Конечно, — улыбнулась я, мыслями уже потроша морозильник и примерно взвешивая кусок мяса. На шесть человек должно хватить. Уж я постараюсь, чтобы мое блюдо съели быстрее шашлыков!

— Не забудь, в четыре часа. Встретимся там.

Как только створки лифта захлопнулись, я, посмотрев на часы, в уме прикинула, успею ли к двум часам дня приготовить «Фаршированные пальчики» и быстро сбегать в салон.

Пунктуальность — мой пунктик. На любое мероприятие, будь то экзамен или запланированная вечеринка, я выезжаю минимум за полтора часа. Но когда такие вот, казалось бы, незначительные привычки становятся причиной полного переворота жизни, волей неволей приходишь к выводу, что предотвратить некоторые события шансов нет изначально.

В половине третьего дня «пальчики» были разложены по пластиковым контейнерам, упаковка активированного угля лежала в сумочке (на случай, если у Стаса заболит живот), а такси ожидало меня у подъезда. Бросив последний взгляд в зеркало, я пригладила аккуратный «колосок», Стасу очень нравятся косы, и вышла из квартиры.

В три часа пополудни тихо звякнул колокольчик, подвешенный над входной дверью сауны «Роза ветров», и в ноздри ударил едкий запах хлорки.

За столом у стены сидела женщина с коротко остриженными рыжими волосами. Она оторвала взгляд от разложенных на столе карт и уставилась на меня из-под густо накрашенных зеленой тушью ресниц.

— Здравствуйте. На четыре у нас заказано.

— Здравствуйте, — улыбнулась она, подвигая к себе клавиатуру. — Ваше имя?

— Ветрова Ангелина, но заказ оформлял мой муж.

Девушка пощелкала пальцами по кнопкам и кивнула.

— Все верно. Но вы со временем ошиблись. Он заказал сауну на три часа. И он уже здесь. Идите прямо по коридору, ваша первая дверь справа.

— Спасибо.

Удерживая в руках разорванный пакет, я умудрилась зацепиться мизинцем за ручку двери и, навалившись на нее всем весом, влетела в комнату. И застыла.

Потому что на кожаном диване девушка извивалась под мужчиной.

Упс.

Замешательство любовников было недолгим, уже через доли секунды они резво отлепились друг от друга и вскочили на ноги. Тогда я рассмотрела их лица. Мой муж — Стас и моя лучшая подруга — Катя…

Стас начал сбивчиво объяснять, что я все не правильно поняла. Катя стыдливо прикрывала свой огромный бюст блузкой, испуганно хлопая наращенными ресницами.

Выпали из рук розовые контейнеры, вывалились на пол с любовью приготовленные «пальчики». А я стояла посреди просторной комнаты, даже не пытаясь подавить громкий истерический вопль, рожденный смесью боли и непонятного чувства бессмысленного отрицания.

Разумеется, через несколько секунд на мой крик сбежались все сотрудники сауны.

То, что произошло дальше, походило на плохо отрепетированный спектакль. Катька дрожащими руками стянула края блузки на груди, и тут же трусливо спряталась за спину Стаса, который продолжал мне что-то объяснять.

Кто-то осторожно тронул меня за плечи, разворачивая, пока я лицом не уткнулась в чью-то грудь и только тогда осознала, что продолжаю дико орать.

Не помню, как оказалась в такси и когда успела появиться Светка. Я смотрела, как за окнами проносятся дома, мелькают витрины магазинов. Мое состояние можно было описать, как отрешенное, и полностью осознать весь ужас ситуации я смогла только дома. Стоило только перешагнуть порог квартиры, как меня окатило чувство нереальности происходящего. Родные стены, тихие комнаты, диван, купленный на прошлой неделе, как сюрприз для вернувшегося из командировки мужа… запах Стаса…

Ненавижу слезы! Но, когда они покатились по щекам, я не пыталась их скрыть. Рыдая в три ручья, я опустилась в кресло.

Светка скинула кроссовки в коридоре и вошла в гостиную.

— Он не мог сам это… сделать.

Не зная, что ответить, Света сочувственно на меня посмотрела, присаживаясь на подлокотник.

— Ну почему я не выслушала его? Он ведь говорил, что я все неправильно поняла. Может, эта… подсыпала ему что-то… а, может, приворожила. Он сам не понимал, что делает!

Света откинула за спину светлые волосы и по-дружески сжала мою ладонь.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? Что Стас надрался до чертиков и спутал Катю с тобой?

У нее есть одна особенность: Света не может говорить тихо и ласково, она говорит громко и правду, и это здорово приводит в чувство.

— Нет, — я громко шмыгнула носом.

Уже полчаса спустя большой дорожный чемодан прыгал по ступенькам подъезда.

— Спасибо, что согласилась меня приютить, Свет. Обещаю — это ненадолго.

Я знала наверняка, была уверена — муж захочет меня вернуть и сегодня вечером уже позвонит, а кучу вещей набрала, чтобы создать видимость серьезности моего решения. А оно далось нелегко. Но иначе поступить я не могла, муж должен осознать ошибку. Еще одну измену я уже перенести вряд ли смогу.

— Почему бы тебе самой не позвонить ему? — спросила Светка, спустя семь дней томительного ожидания, и, поймав мой яростный взгляд, тут же продолжила: — Вам нужно разобраться в этой истории. Может он просто боится сделать шаг навстречу. Мужики по сути своей — трусы. Позвони, под предлогом, что забрала не все вещи.

Но при всей своей бурной любви к мужу я оставалась очень гордой девушкой, и мысль о том, чтобы первой позвонить Стасу, казалась дикой и неправильной. Но вместе с тем глупой я никогда не была, и четко уловила в словах Светки тонкий намек на толстые обстоятельства. Загостилась я. Поселилась в ее комнате, спала с ней на одной кровати, а ведь обещала, что визит не затянется.

Светка скормила мне две таблетки валерьянки, заставила запить подслащенной водой и сунула в руку телефон. Секунду помявшись, я набрала номер Стаса. Длинные гудки сливались с учащенными ударами сердца. Светкино пойло мне совсем не помогло, я поднесла стакан к губам и сделала еще три глотка. Наконец, на другом конце провода сняли трубку. Я не знала с чего начать, но, как только открыла рот, слова полились, словно я зазубривала их накануне.

— Стас, это Лина.

Черт! Идиотка!

— Не могу найти свой новый свитер, ты не мог бы посмотреть в шкафу?

Тишина. Черт!

— Он не может сейчас подойти к телефону, — проворковал Катин голос. — Перезвони минут через двадцать. Мы как раз собираемся принять душ.

Я так и видела ее — чертовски красивую рыжую стерву с роскошной фигурой, в стильном и наверняка дорогущем платье, которое нетерпеливо срывает с нее мой муж!

Комната, казалось, медленно и тихо вращалась. Как бы не грохнуться в обморок. Я наклонилась вправо, одной рукой крепко ухватившись за дверной косяк, второй продолжала сжимать трубку. И даже не заметила, как стакан выскользнул из рук, мне нужно было за что-то держаться, пока по кусочкам разваливался мой мир.

— Я придушу ее! — процедила я. — И буду наслаждаться, наблюдая, как краснеет ее физиономия.

Это была первая мысль об убийстве Кати и, к сожалению, не последняя.

Следующие несколько часов в поисках жилья я выворачивала наизнанку интернет. Можно было вернуться к маме, если б она не жила в двухстах пятидесяти километрах от универа, а первое сентября уже через два дня, да и выслушивать пустые слова «А я тебе говорила» не очень хотелось.

Раздраженно щелкая мышью по ссылкам, закрывая всплывающие окна, я позволила воображению нарисовать красочную картину: с губ Кати соскальзывает глумливая усмешка, когда мои руки обхватывают ее тонкую шею, она не может пошевелиться, подчиненная моей власти. А тем временем мои пальцы сжимаются сильнее, и разлучница начинает хрипеть, судорожно ловить ртом воздух, ее глаза широко распахиваются перед тем, как закрыться уже навсегда.

Кровопийц и клещей можно разглядеть не только в насекомых. Жаль, что замечаешь их только тогда, когда исправить уже ничего нельзя. Я не ждала предательства от Катьки, пока она готовилась высосать из меня жизнь. И кто знал, что именно в этот момент, когда я наткнулась на объявление, где-то далеко, в мире, о существовании которого я даже не догадывалась, клещ, уже готовый присосаться к жертве, замер в ожидании.

Позвонила. Трубку сняла женщина, судя по голосу, молодая, и она сдавала комнату в квартире за мизерную цену. А так как с деньгами было туго, и я еще не знала, какую найду работу и, самое главное, как мне удастся совмещать ее с учебой, то старалась не думать, в какую халупу меня занесет жизнь. Но готовилась к самому худшему: отсутствию горячей воды, проблемам с канализацией, электропроводкой и еще черт знает с чем.

Утром следующего дня я избавила Свету от своего общества.

* * *

Измена мужа растоптала меня. Тогда я потеряла сразу двух близких мне людей.

Уже давно я превратилась в тень Стаса, и жить без него просто не умела. Я шла по улице, как в шапке-невидимке. Шла и не знала, где заканчивается толпа, а где начинаюсь я. Почему у одних есть все: и внешность, и успех у самых лучших мужчин, а другие имеют первый размер груди, добрую сотню веснушек на лице и разбитую вдребезги жизнь? Не удивительно, что Стас предпочел Катю, напротив — удивительно, что он когда-то обратил внимание на меня.

Серость низких пятиэтажек скрашивалась сочной зеленью тополей (несложно представить какой здесь наступает пухово-надоедливый ужас в июне), цветными горками на детских площадках и яркими пятнами рекламных вывесок, густо развешанных по всей улице.

Толкнув подъездную дверь дома, в котором мне предстояло жить, я подхватила чемодан, поднялась по лестнице и меня окружили серые стены и резкий запах мочи.

«Превосходно», — подумала я и вдавила кнопку звонка нужной мне квартиры.

Хозяйка квартиры, высокая брюнетка не старше тридцати, с фарфоровой кожей и кукольным лицом Барби, так торопливо открыла дверь, словно стояла за ней наготове.

— Здравствуйте, — уголки алых губ девицы слегка приподнялись в подобии улыбки. Оценивающий взгляд не спеша скользил по мне. Когда осмотр был закончен она, покачивая бедрами, отошла от двери. — У меня совсем немного времени, поэтому я быстро покажу вам комнату и уйду. Зовут меня Моранна.

— Моранна? Это от имени Анна?

— Нет, это от слова «мор».

Ее тон, надменный и снисходительный, скупая улыбка, сочетающаяся с холодным взглядом изумрудных глаз, вынуждали насторожиться в поисках подвоха.

— Шутите?

— Даже не думала, — фыркнула девушка; ярко подведенные глаза насмешливо сверкнули.

Заглянув в свою новую комнату, я не сдержала восхищенного вздоха. Ее вид заставил меня усомниться в адекватности хозяйки, предлагающей такую шикарную комнату практически даром.

Кресла и диван с резными подлокотниками, украшенные ярко-красной обивкой, низкий деревянный столик. Я отвела взгляд от потолка и заметила на трех невысоких черных тумбах, стоящих позади дивана, аккуратно расставленные многоярусные канделябры, вырезанные из темно-красного камня, на фоне которых длинные белоснежные свечи выглядели изумительно красиво. Интересно, если их зажечь ночью, будет так же восхитительно, как в моем воображении?

— Вас устроит эта комната?

— Шутите? — спросила я и, ставя чемодан у стены.

Ноги утопали в мягком ворсе ковра, когда я пересекла комнату, останавливаясь у высокого «французского» окна.

И тут до меня дошло — в сумме, обозначенной в объявлении, скорее всего, опечатка.

— Э… не могли бы вы назвать цену, что-то я не могу припомнить ее, — проговорила я, отодвигая тяжелые темно-красные шторы, подвязанные золоченой веревкой, и заглянула на просторный балкон.

— Тысяча рублей в месяц.

— Серьезно? — Заметив иронический взгляд хозяйки, я решила уточнить, — а коммунальные услуги не включены в стоимость.

— Считаю коммунальные услуги только вашей проблемой. Цена за них зависит от ваших потребностей. Деньги беру поквартально.

Она еще что-то добавила, но я пропустила мимо ушей ее слова, потому что уже крутилась у камина. Он состоял из полой круглой рамы и горелки, не знаю, каким образом, но дизайнеру удалось создать впечатление огня, парящего в воздухе. Может, дело в неприметных тросах, поддерживающих это чудо, но композиция смотрелась просто сказочно! А над ним висело зеркало в золоченой оправе, большое в человеческий рост, дополняющее интерьер комнаты.

Хозяйке пришлось дважды повторить вопрос прежде, чем я ее услышала:

— Вы готовы оплатить сейчас?

— Конечно, — закивала я, поспешно открывая сумочку, вдруг она опомнится и вместо сказочной цены озвучит реальную.

В кошельке наличными оставалось немного. Расплатившись с Моранной, я скорбно вздохнула. Того, что осталось точно не хватит на месяц, даже с учетом жесткой экономии.

— С соседками познакомитесь сами, — произнесла хозяйка и подала мне связку ключей. — Два от входной двери, один от вашей комнаты.

И, не прощаясь, пошла к выходу.

— Спасибо! — только и успела я крикнуть, до того как дверь захлопнулась.

Прикрыв дверь комнаты, я виновато улыбнулась. У меня было ощущение, что я ворвалась в чужую, незнакомую мне жизнь. Даже зеркало отражало совершенно другую меня. И казалось, что та девушка в зеркале мне не знакома. Неужели это я? В широко распахнутых карих глазах проступало алое пятно… или это отражался цвет канделябров за моей спиной? Обычно бледное лицо вдруг стало неестественно серым, пухлые губы приоткрыты. Татушка на плече уже не выглядела бабочкой, а скорее походила на летучую мышь…

Наваждение какое-то, одернула я себя. Покачала головой и не без труда отвела взгляд от зеркала. Квартира вызывала трепетный восторг, я даже на какое-то время забыла о Стасе с Катей и, открыв чемодан, начала неторопливо раскладывать вещи по ящикам тумбы. Места маловато, ну да ничего…

Короткий стук в дверь застал меня врасплох. Отложив в сторону стопку нижнего белья, я подошла к двери, потянула за ручку.

— Здра… — весело было начала гостья, но увидев меня, шумно сомкнула челюсть.

Передо мной стояла она — моя бывшая лучшая подруга, предательница и самая настоящая дрянь! Со всего размаху закрыв перед ней дверь, я успела заметить, как изумленно вытянулось ее лицо. Потом снова открыла, но Катька уже бежала по коридору. Проследив за ее направлением, я крепко стиснула зубы. Она пошла в кухню! Что она о себе думает?

Я бросилась за ней.

— Что ты здесь делаешь?!

Катя села за стол, по-хозяйски подвинула пепельницу и достала из сумочки пачку сигарет и зажигалку. Щелчок, огонь лизнул длинную сигарету, и по комнате потянулись сизые струи табачного дыма. А потом Катя просто произнесла:

— Живу.

— Что? — растерялась я. Я думала, она живет со Стасом, или уже нет? — Он тебя бросил?

Я широко улыбнулась, ну конечно, вчера она врала! Скорее всего, она сама к нему приперлась, а он ее выгнал!

— Удивительно, — Катя внимательно посмотрела на меня. — Ты святая простота и наивность. Мужчине нельзя сразу говорить «да». Он должен быть уверен, что добивается женщину, даже если все наоборот. Сразу после того, как ты собрала свои манатки и съехала, он сделал мне заманчивое предложение. Я с трудом устояла. — Возникла долгая пауза, пока она делала неторопливую затяжку и медленно выдыхала дым. — Ты думала, что я вот так сразу к нему перееду?

Катя безжалостно пыталась растоптать все мои надежды, только я не поверила ни единому слову.

— Он бросил тебя! — я облегченно рассмеялась, чувствуя, как со смехом меня покидает давящая боль.

— Дура, — покачав головой, Катя поднесла сигарету к губам. — Он не бросит меня.

В этом вся Катя — уверенная в себе и высокомерная.

— Потому что ты так решила?

Что-что, а держать себя в руках она всегда умела. В отличие от меня. Мысленно приказав себе не поддаваться на провокации, я стойко выдержала ее едкий взгляд, продолжая улыбаться, но уже не так уверенно.

— Нет. Так решила судьба, — безразлично пожав плечами, она постучала указательным пальцем по сигарете, стряхивая пепел. — Такой ответ тебя устроит?

В существование судьбы я никогда не верила, на мой взгляд, жизнь устроена гораздо проще: есть человек, есть его мысли и поступки — это очевидно, а вот наличие «некоего разума», расписывающего чьи-то действия, весьма и весьма сомнительный факт. И Катькино неуклюжее оправдание восприняла, как полный бред.

— Нет.

— Лин, есть женщины, которых можно легко завоевать, а потом с той же легкостью бросить. К счастью, я не вхожу в их число. Мы взрослые люди, что случилось, того уже не изменишь. Ты не сильно-то и стремилась его вернуть, сидела у Светки в задумчивой грусти. А он, возможно, ждал. И, вероятно, тогда ситуацию можно было обернуть в твою пользу. Мы теперь не сможем узнать, что было бы, если бы… Ведь ты этого уже не сделала. А я воспользовалась моментом: утешила, приласкала, показала, что он нужен мне, в то время как ты жалела себя и сетовала на судьбу. Ты ушла от Стаса. А свято место пусто не бывает. Не нужно искать виноватых, моя тревожная женщина.

Катя цеплялась за все, что предлагала ей жизнь, не задумываясь, что одна ее прихоть может кому-то причинить боль. А я предпочитала выбирать самое ценное и крепко держаться за него. Только тогда, стоя посреди кухни, я начала понимать, что сделала что-то страшное, непоправимое. Я ушла от него. Сама. Просто взяла и уничтожила половину себя. Назад дорога закрыта. Крах. Точка. Пустота. Я проклинала свою гордость, толкнувшую меня на этот безумный поступок.

Циничный взгляд не спеша скользил по мне, и я отлично знала его. Так она смотрит на тех, кого не считает частью своей «команды». Меня всегда это раздражало. Казалось, с возрастом она должна была стать мягче и добрее, но куда там! Она так и осталась несносной, избалованной язвой. Обидней всего было осознавать, что Стас ей не нужен, он — очередная галочка в списке ее «побед». Но, тем не менее, Катя растоптала меня, вычеркнув из моей жизни и счастье, и любовь.

Тишина, как предвестник бури, повисла в квартире, казалось, даже воздух потрескивал от напряжения.

— Может, тебе напомнить, кто кувыркался с мужем своей подруги? — прошипела я, и гнев, распустившийся в моей душе, вспыхнул алым цветом.

— Не нужно. Я все помню, — Катя затушила сигарету и бросила окурок в пепельницу. — Или ты хочешь поговорить об этом?

Эти слова и решили участь ее крашеных кудряшек. Потому что говорить об этом у меня не было ни малейшего желания. В ситуации «Либо бей, либо беги» я чаще выбирала первое, поэтому рванула вперед так быстро, что Катька не успела своевременно отреагировать. Одной рукой схватив ее за волосы, вторую я сжала в кулак и замахнулась, целясь в глаз этой сволочи. Катя пронзительно заверещала, когда я взбороздила ей лицо. Синяк обеспечен! Пусть потом с такой физиономией продолжает моего Стаса охмурять!

— Я тебе устрою судьбу! — пригрозила я и, схватив ее за грудки, рывком поставила на ноги.

Катя продолжала вопить, вырываться, потирая стремительно краснеющую скулу.

— Ты спятила! Отпусти меня!

— Я отпущу тебя, милая, — снова сжала руку в кулак, но этот удар Катька успела перехватить, и тогда началась натуральная драка.

Катька яростно толкнула меня в грудь, схватила за волосы и, намотав прядь на кулак, с силой дернула.

— Стерва! — орала я, пытаясь отцепить ее руку. — Придушу!

Высвободиться из хватки не удалось, тогда я схватила Катьку за горло (и пожалела, что за минувшую неделю под корень сгрызла ногти, если бы я только знала, то отращивала бы их с особой заботой!). Не удержавшись на ногах, мы повалились на пол, сбив два стула на высоких ножках. Уж не знаю, каким чудом нам удалось не расшибиться, может, адреналин, пульсирующий в жилах, сделал свое дело, и мы продолжили драку уже на полу, катаясь по кухне, ударяясь о мебель и стены.

Грохот вперемешку с бранью раскатами проносился по квартире.

— Дьявол! — взревела Катя, припечатавшись головой к дверце холодильника. — Будь проклята, тварь!

Тема проклятий и дьявола тут же была утверждена и раскрыта.

— Шалава! — орала я, скривившись от боли, Катины острые длинные ногти впивались в кожу. — Чтоб тебе в аду сгореть!

Не знаю, чем закончилось бы это дело, если бы на нас не обрушился поток ледяной воды… Вода?! Черт!

Замерев от неожиданности, обе мокрые и ошарашенные, мы несколько секунд тупо смотрели друг на друга, дыша часто и прерывисто.

— Мля, ну вы даете, — сквозь пелену непонимания ворвался хриплый голос.

Я повернула голову. Серые глаза девушки, держащей в руке кастрюлю, смотрели на меня из-под черного капюшона. Она стояла, привалившись спиной к стене, с мрачным выражением на неестественно бледном лице. И эта бледность являла яркий контраст с жирно подведенными черным карандашом глазами. На ее грудь свисал серебряный череп на толстой замысловато переплетенной веревке.

— Вы сами прекратите или вам помочь?

Трудно сказать, что заставило меня прийти в себя — ледяная вода или появление, вероятно, третьей нашей соседки. Я медленно поднялась с пола, отряхнулась, стараясь смотреть куда угодно, но только не на нее.

— Я — Алевтина. Можно просто Аля.

Катька беспокойно завозилась за моей спиной, тихо скорбя о поломанном ногте и боевых ранах.

— Заткнись, — процедила я.

— Этого я тебе никогда не прощу!

— Это кого еще нужно прощать!

— Тихо! — мрачно проговорила Алевтина. — Пока мы с вами живем в одной квартире, убедительно прошу избавить меня от этой возни на полу. Есть будем?

— Что? — не поняла я.

— Перекусить хочу, — пояснила Аля.

— Прелестно, тогда перекуси ей глотку, — махнув рукой на Катю, я выбежала из кухни.

* * *

Съехать с комнаты мне не удалось по нескольким причинам. Во-первых, для поиска нового жилья требуется время, а возвращаться снова к Светке, у которой я провела неделю, было неудобно. Во-вторых, я заплатила хозяйке квартиры за квартал вперед, и, к своему изумлению, вспомнила, что у меня не осталось номера ее телефона. Алевтина только пожала плечами и предложила спросить у Кати. Я могла бы позвонить Светке, но в этом случае мне придется объяснять причину внезапного переезда. А разговаривать об этом не хотелось, так же как искать ложную отговорку. Решив, что лучшим выходом будет — посетить интернет-кафе, я побрела в ванну и, как только вошла, потрясенно присвистнула.

Просторная ванная была просто волшебна! Джакузи с гидромассажем. К розовым мраморным стенам прикреплены бордовые миниатюрные шкафчики, между которыми висело овальное зеркало. На полках стояли немыслимое количество ароматических масел, разнообразных солей и настоев трав. Когда я открыла шкафчик, нос защекотал едва заметный аромат. Судорожно вдохнув, удержала воздух в легких и медленно выдохнула. Запах казался знакомым, далеким и невероятно насыщенным. На верхней полке стояли ароматические свечи в продолговатых прозрачных упаковках. Я взяла первую попавшуюся с интересным названием «Аluсinаtiо» (латинское «несбыточные мечты») и поднесла к лицу. Аромат стал резче.

Я сбегала на кухню за Катиной зажигалкой, аккуратно сняла упаковку со свечи и подожгла фитиль. Расцвел язычок пламени; в воздухе потянуло дымком, и по ванной поползли призрачные молочные струи. Я нетерпеливо потянула носом, чем же это так пахнет? Запах стал четче, задрожал соленой влагой, замелькал сандалом, я глубоко вдохнула дразнящий аромат, почувствовав легкое головокружение.

Включила воду, вылила в нее немного пены для ванн, осторожно, чтобы не поскользнуться, шагнула в джакузи. Хлопья пены окутали тело не молочно-белыми, а коралловыми пушистыми холмиками и, сливаясь с пахучей дымкой свечи, создавали совершенную симфонию цвета и запаха как симфонию одного инструмента, звучащего таинственно, обольстительно и… неправильно.

Странно, но это чертовски успокаивало! Я включила гидромассаж и закрыла глаза. Вода дарила ощущение тепла и уюта. Наверняка в пену добавлена успокоительная травка. Может, пустырник? Я вдохнула и задержала в легких воздух, пытаясь разобраться, присутствует там пустырник или нет.

Но постепенно мысли плавились от неги, веки слипались, и я закрыла глаза. Разум затуманивала дремота. Пьянящий запах клубился, заполняя меня, и где-то глубоко внутри сладко промурлыкал, ненавязчиво, даже как-то нежно, словно пробуя меня на податливость: «Вставай».

Голос звучал не снаружи, он стучал в моей голове коротким приказом. И эта мысль точно принадлежала не мне. Это был чужой голос, с незнакомыми интонациями, звучавший мягко, но подавляюще.

«Иди к мосту», — четко прозвучало в мозгу, разрывая полудрему.

И реальность натянулась и лопнула, как мыльный пузырь.