Глава четырнадцатая.

Солнце лениво плыло по небу, его свет сочился сквозь пышные шапки листвы. Дорожка, по которой мы шли, сделала крутой поворот, и в то же мгновенье у моих ног появилась тропа, ведущая наверх. Она напоминала змеевидный лабиринт и постоянно петляла, уходя то вправо, то влево. Я очень устала, и Демьян остановился у поваленного дерева, давая мне время перевести дух. Опустившись на шершавый ствол, я с наслаждением вытянула ноги, снова возвращаясь к мысли, чем Гамаюн так разозлила Демьяна.

— Кто такая эта Гамаюн?

— Это вещая птица. Пророчица.

— Теперь понятно, почему она столько болтает. Ей подобрали неправильное имя. Птица-говорун, больше подходит. А боги? Они тоже здесь живут?

Демьян улыбнулся. Я еще не видела у него такой ясной улыбки, словно, только сейчас он сумел расслабиться.

— Нет, боги живут в мире Прави, — продолжая веселиться, пояснил он, и присел на корточки напротив.

Наши лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга, и от этой близости восхитительно закружилась моя голова. Я боялась ляпнуть еще какую-нибудь глупость, но любопытство пересилило:

— Туда можно попасть?

— Нет.

— Почему?

— Это сложно объяснить. Божественная суть едина, а твоя — нет, потому что шесть твоих двойников существуют параллельно с тобой. И для того, чтобы тебе попасть в Правь, ты должна… — Демьян выдержал недолгую паузу, во время которой внимательно изучал мое лицо, — соединиться со своими двойниками.

— Мир Прави один?

— Да.

— А боги могут посещать Явь и Навь?

— Конечно.

Все это было так сложно для меня, я с трудом представляла, как единый бог может одновременно появляться в семи мирах. Возможно, существует какой-то тайный ритуал, который на время разъединяет их. Хм. Я посмотрела на Демьяна и подумала, что он мог бы стать отличным богом. Его красота божественна… Я облизнула внезапно пересохшие губы.

— А твоя суть едина?

Демьян захохотал, и я обиженно засопела. Неужели обязательно так откровенно забавляться моим неведением? Ведь еще пару дней назад я и предположить не могла, что это место существует не только в сказках.

— Нет, я не бог.

— Я и не думала, — соврала я. — Ты даже близко не тянешь на бога.

Он поднялся и протянул мне руку.

— Куда теперь?

Демьян загадочно улыбнулся, словно предчувствовал что-то хорошее.

— К Озерам Надежды.

Заинтригованная, я вложила пальцы в его горячую ладонь. Демьян легонько потянул на себя, помогая мне подняться, и мы пошли в гору. А воздух, вопреки законам логики, становился жарче, то ли от присутствия Демьяна, то ли… просто заметно потеплело. Дорога заняла примерно час. Деревья все реже попадались на пути, а когда передо мной вырос выступ, за которым следовал резкий обрыв, Демьян остановился.

— Это вершина горы, которую назвали в честь богини Судеб — Макошь.

Я раздраженно скривила губы. Пожалуй, единственное, что мне не нравилось в этом мире, так это слепое поклонение той, кто так смело распоряжается чужими жизнями. Но едва я глянула вниз и увидела раскинувшуюся красоту, недовольство сразу сменило восхищение. Озера притаились в ложбинках между острыми пиками гор, вспарывающих красное небо Нави. С высоты гладкие воды казались маленькими голубыми лужицами, укрытыми зелеными шатрами диковинных деревьев.

— Спустимся? — улыбнулся Демьян.

— Спускаться — не подниматься.

Меня уже переполняло желание посмотреть на всю эту красоту вблизи.

* * *

Вокруг высились деревья, их ветви походили на плавники рыб. Легкий ветерок заставлял их шелестеть, раскрываться, как гигантские опахала, переливаясь цветами от нежно-голубого до темно-синего.

Я скинула сандалии и, поддавшись соблазну, побежала к застывшей у воды узкой полоске пляжа. Пальцы ног погрузились в теплый бархат песка, я с упоением осмотрелась.

Вблизи озера выглядели еще прекраснее. Вода вбирала скупой солнечный свет, разливая его по поверхности золотистым свечением. Недалеко от берега из воды торчал пологий длинный камень.

— Берегиня! — тихо позвал Демьян.

Несколько секунд спустя под водой появилось невообразимо прекрасное лицо девушки с яркими голубыми глазами, сверкающими, как два аквамарина. Волосы колыхались вокруг нее, как шелковое облако. С тихим всплеском незнакомка вынырнула.

— Здравствуй, господин, — чувственные розовые губы приветливо улыбнулись, и девушка поплыла к камню.

— А ты здесь на хорошем счету, — шепнула я Демьяну. — Та птица тебя тоже называла господином.

Закончить мысль не удалось. Берегиня протянула тонкую руку к камню. Всплеск воды и она неожиданно легко, без видимого напряжения, ловко запрыгнула на него. Теперь облако волос чудесного голубого оттенка тяжелой массой окутало белые округлые плечи, прикрывая пышную грудь. Спутанные пряди доходили до бедер… или то, что было у нее вместо бедер. Я изумленно ахнула. Потому что нижняя половина туловища, унизанная аметистовыми чешуйками, внизу заканчивалась большими плавниками. Передо мной мало того, что голая дама, да еще и с рыбьим хвостом!

Но выглядела она впечатляюще! Чешуйки на хвосте отражали золотистое мерцание воды, переливаясь мириадами перламутровых сполохов. Тонкую талию облепили влажные слегка закрученные локоны, по гладкой фарфоровой коже шеи и лица катились бусинки воды. Русалка приветливо мне улыбалась.

— Здравствуй, Лина.

— Откуда ты знаешь мое имя? — Несмотря на удивление, я умудрилась задать вопрос.

— О! — Берегиня звонко рассмеялась. — Я знаю каждого смертного, кто хотя бы один раз искренне чего-то пожелал.

— Это место называется Великими Озерами Надежды. Каждое желание смертного отражается здесь, — пояснил Демьян.

— Мы вылавливаем их со дна, если Макошь одобряет, то… долго объяснять, сама посмотришь.

Вода озера была кристально чистой и прозрачной. Я без труда рассмотрела мягкое сияние бирюзового дна, пестрые стайки маленьких рыб, снующие между редкими камнями на отмели.

— Сейчас начнется самое интересное, — пообещала Берегиня, расчесывая пальцами спутанные локоны. Затем она собрала волосы в хвост, бережно перекладывая их через плечо, теперь прекрасной формы грудь оказалась полностью открытой.

Уж не знаю человек Демьян или нет, но в том, что он мужчина — сомнений не оставалось. Он так и пялился на ее грудь! Скривившись, я вспомнила собственный бюст первого размера — пусть небольшой, но он имелся, и расправила плечи. Но роскошное русалочье тело доказывало, что мне до ее форм очень далеко. Я сделала вид, что занята разглаживанием складок на сарафане, ругая себя последними словами, что интерес Демьяна к русалке так меня раздражает.

— Ты бы отошла подальше, — посоветовала Берегиня. — Обычно это зрелище сопровождается буйством воды.

Демьян взял меня за руку. Наконец-то он оторвался от созерцания прелестей русалки! Я сбросила его руку и отошла на несколько шагов назад, пока не коснулась босыми ступнями влажной травы.

А тем временем легкое сияние дна усилилось, пронизывая толщу воды яростным темно-синим светом и метнулось к поверхности. Мощным толчком из озера вырвался мерцающий шар. Волны с белыми барашками пены устремились к берегу, разбиваясь о землю в шаге от меня, и понесли в озеро мои сандалии. Отлично! Теперь придется бегать босиком! Теплая вода омыла ноги, и намокший сарафан тут же прилип к ним. А шар бешено вращался в воздухе, пока в его центре не образовался маленький синий огонь, только тогда он начал замедляться, плавно опускаясь обратно в озеро.

Вслед за ним в воду грациозно нырнула русалка, и змейкой заскользила ко дну.

— Что это был за шар?

— В Яви сформировалось желание смертного, — терпеливо пояснил Демьян.

— О! Что ж я глупая-то такая? Все предельно понятно, — и принялась сосредоточенно выхватывать взглядом русалку в озере. Вскоре меня так потрясло увиденное, что я забыла о свербящей ревности.

Озеро успокоилось, теперь легкие волны лениво лизали шелковый пляж. Берегиня подплыла к самому берегу, что-то бережно держа в ладонях, и громко крикнула:

— Подойди сюда!

Не раздумывая, я быстро преодолела разделяющее нас расстояние и, подобрав полы сарафана, вошла в воду.

Берегиня находилась в шаге от меня, и нижняя часть ее тела была скрыта под водой. Находиться в такой близости с созданием, в чье существование я не верила даже в далеком детстве, было странно. Интересно, как они размножаются? Я продолжала проявлять непристойное любопытство, рассматривая покрытый блестящими чешуйками хвост. И только звонкий смех выдернул меня из размышлений, которые становились все более неприличными. Я вздрогнула, щеки запылали.

— Прости.

— Не извиняйся, это обычная реакция смертных!

Объяснения Берегини едва ли помогли мне справиться со смущением. И тогда мой взгляд упал на то, что было сжато белоснежными ладошками русалки, на тот самый шар. Он излучал кроткое свечение, ребристая поверхность переливалась, играя всполохами искр. От удивления мои руки, удерживающие подол сарафана, ослабли, и тот соскользнул в воду.

— Это желание смертной. — Продолжая самодовольно улыбаться, русалка протянула мне шар.

Он казался таким хрупким, сожми сильнее пальцы, и шар рассыплется. Дрожащими руками я осторожно взяла его, удивляясь упругой поверхности. С трудом уняв дрожь волнения, я наблюдала за угасающим мерцанием. Теперь в центре шара легко угадывались очертания лица. Тонкие брови разлетались к вискам, пухлый рот, глубокие зеленые глаза. Черты становились все ярче, но уже не было сомнений — это женщина средних лет. Лицо, пылающее здоровьем, выглядело очень привлекательным и… растерянным.

— Это Лиза. Она мечтает о долгой жизни, — русалка провела пальцами по воде. — Ее желанию не суждено сбыться. — В голосе звучало искреннее сожаление.

Я прищурилась, не скрывая неприязни:

— Потому что Макошь так решила?

— Нет. Лиза решила так сама.

— Захотела умереть? — фыркнула я.

— У нее есть более сильное желание, смотри.

Улыбка Лизы становилась шире, по мере того, как лицо, отдаляясь, уменьшалось: появились плечи, грудь и… большой живот.

— Она давно мечтала о ребенке, но забеременеть смогла только недавно. Врачи не разрешают ей рожать. Но все знают, что она к ним прислушиваться не станет. Она выберет ребенка, даже под угрозой смерти. Поэтому Макошь не может вплести это желание в полотно ее Судьбы.

По поверхности шара пробежала рябь, и он мягко, но энергично завибрировал. Спустя секунду пульсация начала замедляться, а когда практически сошла на нет, он затрещал. Из разрывов, словно находясь под прессом, засочились золотистые сгустки. Потом последовал взрыв, я застыла, наблюдая, как шар превращается в пятиконечную звезду. Новорожденное чудо, легко покачнувшись, оторвалось от моих ладоней и, пронизывая воздух, поплыло ввысь.

— В чреве Лизы уже зародилась жизнь, — заговорщически шепнула мне Берегиня, и мечтательно глядя в небо, уже громче продолжила. — Небо Яви усыпано и вот такими звездами. Макошь отправляет их в Явь осуществленными желаниями.

Удивительно! Получается, не на пустом месте появилась примета о падающих звездах!

— Как бы я хотела увидеть звездопад! Говорят это потрясающее зрелище!

— Звездопад это красиво, — кивнула я, потрясенная. — И ты ни разу не видела его?

— Нет. Я была в Яви несколько раз, но увидеть его не пришлось.

— Но то, что увидела я — еще прекраснее, — заверила я русалку.

— Чем чище желание, тем ярче звезда, — улыбка Берегини стала шире, а глаза хитро на меня посмотрели. — Ты не видела, как сияют сокровенные желания! Они вспыхивают красным светом. Это еще красивее!

— Сокровенные?

— Да. Сексуальные.

— И ты видишь… — я замялась, чувствуя, как широко распахиваются мои глаза, и отвисает челюсть. Ох, черт побери! Она видит все желания? И сексуальные? Я покосилась на Демьяна… ох, черт побери! Она не может их видеть! Это как минимум неприлично!

Русалка понимающе мне подмигнула.

— Здесь есть и твои мечты.

Я запаниковала — только бы суметь держать собственные желания в узде! Я ни за что не признаюсь в этом! Ну, по крайней мере, первой — точно не признаюсь!

— Да? — нарочито безразлично спросила я. — Какое из них?

Я то и дело украдкой бросала на Демьяна взгляды. А его лицо напряглось: нахмурились брови, на скулах заиграли желваки, глаза потемнели, а рот искривился в ироничной ухмылке.

— Вернуть Стаса? — спросил он и медленно вошел в воду. Его не смущали промокшие насквозь штаны, он остановился рядом со мной и сосредоточенно прищурился. Я заметила — ему не нравится, когда в разговоре всплывает имя Стаса, а тут он сам о нем вспомнил. Да и в его голосе скользила новая болезненная интонация, не соответствующая язвительной полуулыбке. Неужели ревнует?

— О, это желание вернулось сюда, — произнесла Берегиня.

Ушло несколько секунд, прежде чем я сообразила, на какой вопрос она ответила, и сразу почувствовала укол, вернувший меня в мой мир, в то время, когда Навь для меня еще была самым жутким местом, где прятались страшные пророчества и боль. Как я ни старалась, но никак не смогла увязать выбор, поставленный передо мной Чертом, с гармонией, о которой твердил Демьян. О какой свободе можно говорить, если только Макошь решает, сбудется желание или нет?

— И ты опять мне будешь говорить о свободе выбора? — менее жестко, чем хотелось бы, спросила я.

Демьяна, казалось, не удивили мои слова, только смыли ухмылку с губ, и взгляд сделали немного виноватым, что заставило меня заподозрить его причастность к… Играм. Он тихо, мрачно сказал:

— Но если я начну сейчас это рассказывать, у тебя не останется времени, чтобы задать свой основной вопрос.

— Какой?

— Почему Черт предсказал гибель Стаса. Это прямое нарушение правил Игр. Он не имел права показывать то, с чем ты не сможешь смириться. И это не выбор, это констатация факта, что и не укладывается в твоей голове.

— И… почему он это сделал?

Тихо всколыхнулась вода, когда Демьян сделал шаг ко мне, и наши тени пересеклись на поверхности озера. Его глаза менялись. На какое-то мгновение тщательно скрываемая им жадная страсть вышла наружу, мое тело затрепетало, и сразу крошка-туман, рваными перьями расстелился между нашими телами, плотнее укутывая нас молочным покрывалом. Демьян поймал мой взгляд и удерживал, пока озеро не вспыхнуло красным свечением, мне показалось, что это мой румянец, пылающий на щеках, отразился в воде. Не успела подумать об этом, как из озера вынырнул шар нежно-алого цвета, поднимая в воздух тысячи дрожащих капель.

Демьян не шелохнулся, не произнес ни слова, он настороженно замер. Всего на секунду. Потому что в следующее мгновение он развернулся и, разорвав туман предчувствия, как помешанный бросился к шару. Он был так быстр, что от скорости перед глазами замелькали черные точки.

А я стояла и моргала, как бестолковая корова. Когда Демьян таким пылким взглядом смотрел на меня, единственное, о чем я думала… Берегиня подозрительно лукаво подмигнула мне.

— Это то, о чем я подумала? — пролепетала я, смущенная, потому что начала догадываться, чье сокровенное желание могло в этот момент там зародиться. Шар был не голубой!

— А о чем ты подумала?

Я вспыхнула и перевела взгляд на Демьяна, который уже держал, возможно, мое желание в руках. Захотелось завыть от досады!

— Ну…Дай сюда! — закричала я и побежала к нему. — Не смей! Слышишь?!

Смущенный вид Демьяна, который вызвал улыбку ласкового понимания у Берегини, заставил меня ускорить шаг.

— Демьян! Клянусь, если ты сунул нос в мое желание — я убью тебя!

— Это не твое желание, — он говорил сквозь стиснутые зубы.

— Да? Тогда дай посмотреть!

Смуглое лицо Демьяна налилось краснотой, на скулах заиграли желваки. Он был зол и предельно смущен. Демьян покраснел! От удивления я чуть не рухнула в воду, но шаг не сбавила.

Стоило мне приблизиться к нему на расстояние вытянутой руки, как он сурово процедил:

— Берегиня, сделай что-нибудь с этой дьявольской штукой! — и метким броском швырнул шар русалке.

Опешившая Берегиня поймала его на лету и принялась с любопытством рассматривать.

— Достаточно! — грозно выкрикнул Демьян, и шар вырвался из рук русалки, искренне забавляющейся нашими действиями.

Я округлила глаза и опять часто заморгала, чувствуя, как отвисает челюсть. Это походило на волейбол, а я как игрок-неудачник беспомощно блуждала по воде то в одну, то в другую сторону. Вода уже доходила до груди, сарафан путался между ногами, что здорово меня раздражало.

Приблизиться к Демьяну ближе, чем на два шага, мне не удалось. Внезапно камни под ногами дернулись, и я неловко покачнулась, понимая, что сейчас нырну в воду. Что и произошло. В считанные секунды, вода сомкнулась над моей головой.

Изо рта вырвались пузырьки воздуха, перед глазами стремительно проплыла стайка напуганных рыб.

С мужем мы регулярно ходили в бассейн. Стас частенько устраивал шуточные бои без правил. Так что привыкшая к незапланированным погружениям, я не наглоталась с перепуга воды, пострадала только моя горемычная гордость. Вынырнув, я сохранила остатки достоинства и, прокашлявшись, выкрикнула:

— Да пошел ты!

Я уже поняла, что пропала. Там было мое желание. И доброе сознание сразу нарисовало картинку — я прижимаюсь к Демьяну, вдыхаю его запах, на губах вкус его кожи…

Сначала я почувствовала теплую волну, мягко толкнувшую меня в спину, а потом увидела яростно возрастающее алое свечение. Твою налево! Этого только не хватало! Дурдом! Не успевала я о чем-то подумать, как тут же выныривают эти шары! Никогда в жизни я больше не приду в это место.

Продолжая отплевываться, я поплыла к берегу, стараясь не обращать внимания на пылающую воду. С меня достаточно!

Не думать. Не думать. Каждая мысль легко может превратиться в очередной позор!

Выйдя из озера, я отжала края сарафана, распрямилась, приглаживая волосы, и собравшись с силами, рискнула посмотреть на Демьяна. Он все еще сжимал между ладонями желание, растерянно глядя на алеющее озеро. Нежный цвет, окрасивший воду, постепенно угасал, и мне оставалось только наблюдать, как еще один шар рывком выскакивает из воды. А Демьян, переложив первый в левую руку, нетерпеливо взмахнул правой, и второй мой позор послушно поплыл к нему.

— Как закончишь, будь добр, отведи меня домой! — не теряя достоинства, заявила я.

Какое к черту достоинство?! Я стояла на песке мокрая, как мышь, и жалкая, как немощная старушка, в то время как Демьян не слушал меня, полностью погруженный в созерцание желаний. Тогда-то я и заметила, что и трепещущий свет, который они излучали, и их вибрация происходят синхронно. Как у двух сердец, бьющихся в унисон. Более того, они уже не находились в руках Демьяна, а дрожали в воздухе, медленно приближаясь друг к другу. Они притягивались, как два магнита, а когда соприкоснулись, то слились в один, и его тут же пронзили золотистые стрелочки, превращая в звезду.

— Макошь благословила ваши желания, господин.

— Ваши? — переспросила я, но они меня не услышали, или сделали вид, что не услышали.

Звезда легко полетела вверх, а Берегиня грациозно нырнула в воду. На мгновение задержался ее роскошный хвост и вскоре исчез. А Демьян неторопливо вышел из озера, и остановился, поравнявшись со мной. Скажу честно, он, даже мокрый, выглядел предельно сексуально. Но я приказала себе не думать об этом, того и гляди опять волейбол начнется! Демьян задумчиво смотрел на меня, словно в уме решал какую-то задачку. Точнее, судя по недоверчивому виду, задачку он решил, только сильно сомневался в верности ответа. Я первой нарушила тишину.

— Она сказала «ваши»?

— Да.

— Что ты загадал? — прошептала я.

— Я не хочу тебя потерять.

От нежности, прозвучавшей в его словах, сладкая истома прокатилась по телу. Закусив дрожащую губу, я смотрела, как его руки медленно потянулись ко мне.

— Потерять? — я удивленно раскрыла глаза.

— Да, — голос Демьяна проникал в мое затуманенное радостью сознание, как огонь догорающего костра, пробивающийся сквозь пелену ливня. Слово «да» заняло место между судорожным выдохом и настойчивым касанием его губ. На одно прекрасное мгновенье его поцелуй стал крепче, всего на один момент мне показалось, что мир взорвался вокруг меня.

Я бы хотела провести здесь вечность! В этом сказочном мире, в этих крепких объятиях, в пьянящем запахе сандала! Сквозь закрытые веки пробилось голубое свечение.

— Осторожней с желаниями, — прошептал Демьян, отрываясь от моих губ, и мягко отстранился, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Все началось именно с них, — я улыбнулась и снова потянулась к нему.

В тот момент, когда мой мир разрушился, а новый еще не успел сформироваться, чувство, возникшее внезапно, как галлюцинация, росло и крепло. Невозможное, нереальное чувство, наполняющее меня ощущением свободного парения. И я хотела этой любви. Взрывной и опасной. Я хотела любви Демьяна. Только его.

Смогла бы я себе признаться в этом раньше, если б не мое упрямство? Я так отчаянно пыталась доказать себе и Черту, что сама выстраиваю свою жизнь, что единственный мужчина за которого я готова бороться — это Стас, что не смогла разглядеть очевидное. Я по уши влюблена в другого…