Глава 7. ИССЛЕДОВАНИЕ ПЛАНЕТЫ.

После всех пережитых волнений Андрей и Лависса долго спали без сновидений. Они проспали часов двенадцать и могли бы спать, вероятно, дольше, но Грохотун пропорол рогом купол палатки, и в нее устремились обжигающие солнечные лучи.

Андрей приподнялся, вспоминая, где он и как здесь оказался. Мысли Лависсы текли примерно в том же направлении, потому что она некоторое время задумчиво разглядывала свой скафандр и приятеля.

Грохотун пытался вытащить свой правый рог из дыры в куполе палатки.

— Ишь ты, застрял… Казалось бы, не в чем, а прочно сидит… — бормотал он.

— Захотелось теленку пободаться! — проворчал Баюн. — Можно подумать, нельзя было найти другого места. Вышел бы наружу, постучался бы лбом в «Странник».

— Пропрошу без намеков! — зарычал боевой робот. — Переходите дорогу только на зеленый свет!

— А если нет зеленого света? — спросил Андрей.

— Тогда подкапывайтесь под дорогу! — посоветовал Грохотун и с важным видом отошел от палатки.

Снаружи доносились звуки сварки. Капитан и Старый Шкипер заваривали пробоины в бортах «Звездного Странника». Когда ребята вышли из палатки, пират отложил сварочный аппарат и подошёл к ним, вытирая пот с человеческой половины лба. Его бронированный корпус накалился на солнце, Лависса прикоснулась к нему ладонью, но сразу отдернула ее — девочке показалось, она обожглась.

— Больно? Будь осторожнее! — Крокс взял ее руку и посмотрел на ладонь.

Лависса покраснела, вырвала свою руку и убежала за изгиб звездолёта, где слышался голоса Баюна, переговаривающегося со Старым Шкипером.

Капитан задумчиво, с грустной полуулыбкой проводил девочку взглядом, а потом надвинул на свой человеческий глаз затемняющий козырек, чтобы его не ослепляла сверкающая на солнце броня «Странника».

— Работы много. Нам не помешала бы помощь еще десятка ремонтных роботов, — пробормотал он, обращаясь к Андрею, и снова занялся сваркой.

Постояв возле Крокса некоторое время и обнаружив, что капитан, увлеченный работой, забыл о нем, Андрей направился за Лависсой, не понимая, что на нее нашло и почему она умчалась от капитана Крокса. Он нашел Лависсу там, где борт звездолета отбрасывал на песок длинную тень.

Девочка сидела, прислонившись спиной к зеркальной броне звездолёта и горстями задумчиво выпускала из рук песок. Он улетал, развеивался, а мелкие красные камешки падали ей под ноги.

Когда он подошёл, светловолосая девочка даже не покосилась в его сторону, словно не заметила.

— Ты чего? Что на тебя накатило? — спросил Андрей.

— Отстань!

— Нет, ты скажи!

— Вот зануда! Надоел! — она отшвырнула горсть песка, потом встала и отошла от звездолета.

Странное настроение Лависсы быстро прошло, и уже через полчаса друзья весело и с аппетитом ели поджаренные на костре кусочки мяса. Когда последний кусочек был съеден, Андрей поинтересовался, чьим мясом их угощали.

— А было вкусно? — спросил попугай.

— Вкусно, — подтвердил мальчик.

— Так вот. Это были гусеницы, — птица искоса взглянула на них, проверяя, как они отреагируют.

— Гу… ?! — едва не подавился Андрей.

— Небольшие коричневые гусеницы, — уточнил попугай. — Я развожу их на «Страннике» в специальной емкости. Знаете ли, сказывается птичья привычка ковыряться в червячках. Но вы не волнуйтесь, я проконсультировался с Баюном, и он счел их вполне съедобными.

Услышав про червячков, Лависса вскочила и, позеленев, куда-то умчалась, а Андрей с возмущением повернулся к роботу-няньке:

— Ты что, Баюн, спятил? Мы ели гусениц, а ты нам ничего не сказал!

— Именно потому и не сказал, что тогда вы не стали бы их есть, — спокойно объяснил тот. — А между тем их мясо очень питательно, я сделал биологический анализ. Только напрасно попугай назвал их «червячками», тогда с Лависсой ничего бы не было. Я же предупреждал этого болтуна!

— Меня подговаривали не разглашать эту тайну, но счел своим долгом поставить все точки над «и», — сказала злорадная птица.

Вскоре после завтрака капитан Крокс объявил:

— Делимся на две группы. Первая в составе Старого Шкипера, Грохотуна и Баюна остаются ремонтировать «Звездный Странник». Вторая группа: я, Андрей с Лависсой и попугай берем планетоход и отправляемся исследовать планету. Возможно, нам удасться найти где-нибудь воду или полезные ископаемые — для завершения ремонта необходимо немного красной руды в качестве катализатора.

— У меня вопрос, — возмущенно сказал Баюн. — Почему я должен оставаться здесь? Я хочу быть все время с детьми! Это моя обязанность!

— Пожалуйста, оставайся с детьми, — примирительно развел руками капитан Крокс. — Но у нас в планетоходе только три места. Значит, взять можно только троих, не считая попугая, которому отдельного места ему не нужно. Я должен быть в планетоходе обязательно — потому что только я знаю, какая руда нам нужна. Таким образом остается еще только два места. Если хочешь, поезжай со мной, но тогда кого-нибудь из ребят придется оставить вместе с Грохотуном.

Баюн кивнул, признав доводы капитана убедительными.

— Ладно, была не была! Мясо ешь, да мясника не съешь! Кошкам — по ложкам, собакам — по крошкам, нам — по лепешкам. Я доверяю вам, капитан. Вы уже не раз спасали детей, и я думаю, что на вас можно положиться.

— Заслужить доверие старого ворчуна немалого стоит, — усмехнулся пират. — Рябета, марш в кабину! Время от времени мы будем с вами связываться по передатчику.

Киборг открыл внешний шлюз «Звездного Странника» — за ночь усилиями Крокса, Грохотуна и Шкипера звездолет удалось выровнять. Вскоре он выехал оттуда на массивном планетоходе-амфибии с широчайшими гусеницами, которые смогли бы удержать машину даже не болоте. Сверху трехместный планетоход прикрывал прозрачный бронированный колпак с собственной системой воздухоподачи, а сзади был небольшой кузов для разного груза. Заканчивался планетоход маленьким ковшом и буром, которые необходимы были при геолоразведке.

Никакого оружия на планетоходе не было, и в случае, если возникнет необходимость, придется расчитывать только на большой бластер капитана и маленький пистолет Лависсы, который все еще висел в кобуре у нее на поясе. Андрей уже давно пытался убедить девочку, чтобы она отдала бластер ему, но девчонка упрямо отказывалась, хотя сама едва ли умела стрелять и, как шутил капитан Крокс, меткости у начинающей воительницы хватит только попасть себе в ногу.

Впрочем, планета выглядела необитаемой, и едва ли оружие могло им пригодиться, разве что для защиты от какой-то неведомой опасности, которая могла подстерегать их в песке.

Андрей и Лависса заняли места в планетоходе под силовым прозрачным колпаком, и капитан, махнув рукой Баюну и Старому Шкиперу, остававшимся у корабля, тронул машину с места. Несмотря на ее немалую массу, на песке оставились лишь неглубокие отпечатки гусениц.

Попугай летел метрах в двадцати перед планетоходом. Жара была механической птице нипочем, попугай даже утверждал, что чем ярче солнце, тем быстрее перезаряжаются его энергетические аккумуляторы. Носатой птице казалось, что она ведет капитана Крокса по пустыне, но как не лестно было попугаю так считать, на самом деле пират сам решал, куда ему ехать и какую дорогу выбрать.

Вначале долго тянулась красноватая песчаная почва, из которой кое-где проглядывал редкий кустарник, больше похожий на какой-то вид кактусов. Утром капитан срезал один из побегов и, сделав биохимический анализ, обнаружил в клетках кустарника воду. Это говорило о том, что хотя бы изредка на планете идут дожди или кактусы получают воду из-под подземных источников.

Попугай, наконец сообразивший, что он летит в одну сторону, а планетоход едет в другую, сел на колпак и постучал в него клювом.

— Кэп, разве порядочные люди так поступают? Для кого я стараюсь? — обиженно спросил он.

— Это у тебя нужно спросить, — пожал плечами Крокс. — А чего ты собственно хочешь? Быть нашим проводником?

— Да, — подтвердила птица. — Меня всегда привлекали лавры Ивана Сусанина.

— Кто такой этот Иван Сусанин? Я плохо знаю древнейшую историю, — не понял капитан.

— Он был величайшим проводником. Однажды так завел поляков, что они по сей день не выбрались, — заверил его попугай.

— Ладно, — махнул рукой пират, чтобы отделаться от назойливой птицы. — Веди нас, если хочешь!

Попугай, радостно взвившись в воздух, полетел вперед, а пират поехал за ним на планетоходе.

Но как ни просто, казалось, было ехать по однообразной песчаной равнине, доверившись попугаю, пират едва не утопил планетоход в зыбучих песках и, только включив задний ход, они смогли выбраться на твердую почву.

— Ты что, совсем спятил? Не видишь, куда нас ведёшь? — крикнул Крокс, когда смущенная птица, пытавшаяся стяжать лавры Сусанина, опустилась на выдвижную антенну планетохода.

— Сверху весь песок одинаковый, — пожаловался попугай. — И зачем вы взяли планетоход, кэп? На рейдере мы бы облетели всю планету за двадцать минут.

— На рейдере мы бы не нашли ни воды, ни полезных ископаемых, — проворчал Крокс. — Запомни старую мудрость, попугай: если хочешь найти гриб, не высматривай его с верхушки дерева!

— Баюну бы эта пословица понравилась! — засмеялся Андрей.

Едва он вспомнил о роботе-няньке, как на экране передатчика показалось лицо робота-няньки.

— Я легок на помине! — сказал Баюн, когда Андрей сказал, что только что думал о нем. — Что за шум, а драки нет? Чем ругаться: лучше собраться да подраться. Ну как у вас дела?

— Пока ничего не нашли, — ответила Лависса.

— Как ничего не нашли? — возмутился попугай. — Мы нашли зыбучие пески! Между прочим, не без моей помощи!

Девочка некоторое время рассказывала Баюну об их путешествии на планетоходе, а когда решила перевести дух, обнаружила, что забыла включить микрофон, и ей пришлось всё повторять заново.

— А у вас как дела? Как ремонт? — спросил у робота-няньки капитан Крокс.

— Продвинулись уже ко второму отсеку. Шкипер просто творит чудеса, — с гордостью сказал Баюн. — Что ни говори, а старый конь борозды не испортит.

— А как Грохотун, не мешает?

— Нисколько. Он носит тяжести и рассказывает нам правила дорожного движения. Рассказал все до равнозначных перекрестков. Кстати, что такое равнозначные перекрестки?

— Не знаю, — пожал плечами пират. — Должно быть, какое-то пересечение космических трасс с лазеромаяками.

В этот момент Баюна кто-то отодвинул, и в передатчике показался рогатый шлем Грохотуна. На плечах робот держал здоровенный оторванный люк, который тащил куда-то приваривать.

— Старшина Гаврилов! Ваше водительское удостоверение! — объявил Грохотун, и, не разъясняя суть этой таинственной фразы, ушел.

— Он уже несколько часов так бормочет, — сказал Баюн.

— У него процессор перегрелся, а вентиляторы не справляются, — объяснил киборг. — Если Грохотун и дальше будет заговариваться, отправьте его внутрь звездолета — там он немного остынет.

Обогнув зыбучие пески, планетоход подъехал к концу песчаной равнины и остановился на крутом склоне. В этом месте Крокс взял пробу грунта, но ни воды, ни полезных ископаемых не обнаружил. Значит, нужно было продолжать поиски дальше.

Андрей и Лависса вылезли из планетохода и остановились на крутом склоне рядом с капитаном. Лависса осторожно наклонилась и заглянула вниз, где в нескольких метрах под ними видно было рифленое дно с вкраплениями ракушечника.

Неожиданно песок под ногами у нее пополз, и Лависса едва не сорвалась вниз, но пират легко поймал ее изгибом механического локтя и отнес на несколько шагов назад.

— Осторожнее, — сказал он. — Не упади в океан, или ваш старый Баюн не простит меня до конца жизни.

— В океан? Где вы здесь видите океан? — изумился Андрей, глядя с каменистого склона на протянувшийся за горизонт песок.

— Это высохшее дно океана, — указал на углубление киборг. — Или, может быть, моря. Впрочем, это мы вскоре узнаем. Залезайте в планетоход!

Капитан нашел севернее пологий съезд, и вскоре они уже ехали по красноватым камням и рифленому песку. Кое-где на песке виднелись ракушки и большие каменные наросты, это убедило Андрея, что они действительно едут по дну давно высохшего океана. Довольно часто в коре попадались трещины или скалистые препятствия, и тогда Крокс осторожно объезжал их.

В двух местах он взял пробу грунта и обнаружил довольно высокое содержание золота и красной руды.

— Неплохо, совсем неплохо, — отметил пират. — С каждой новой пробой количество полезных ископаемых возрастает. Я думаю, мы находимся поблизости от месторождения.

— Капитан, а нам нужно много красной руды? — спросил Андрей.

— В зависимости от богатства породы. Если она богатая, то тогда всего несколько десятков килограммов, а если порода бедная, то, возможно, тонна. Красная руда пригодится для восстановления главного двигателя. От перегрузок топливо в стартовых цилиндрах слишком уплотнилось и застыло, и теперь нужно вызвать химическую реакцию. Вам все понятно?

— Разумеется, — важно кивнул Андрей, хотя для него это звучало как тарабарская азбука. «Филькина грамота», — говорил в таких случаях Баюн.

Прежде чем снова залезть в планетоход, Лависса наклонилась и, заметив что-то, разгребла песок. В руках у нее оказалась небольшая, округлая раковина с оранментом из спиралей на внешней стороне.

— Смотрите, капитан! Здесь не только лишайники!

— Надо же, неплохо сохранилась, — сказал Крокс, подбросив на ладони находку. — Когда-то на этой планете были какие-то формы жизни, но потом что-то помешало их развитию. Возможно, интенсивность светила возросла или что-то произошло с атмосферой. Ладно, поехали. Вселенная наполнена чужими трагедиями и успехами, но нас почему-то всегда больше занимают свои.

Чувствовалось, капитану неприятно зрелище высохшего океана и жаль планету, так и не реализовавшую свой шанс на существование.

Путешественники забрались в планетоход, опустились на разогревшуюся под колпаком кожу сидений и продолжили путь по океанскому дну. Под гусеницами похрустывали створки моллюсков и известковые раковины, одна из которых лежала теперь на приборном щитке капитана.

Каждые несколько километров пират опускал в песок щуп-анализатор и убеждался, что содержание красной руды в породе возрастает. Он не скрывал своей радости.

— Еще несколько удачных проб, и мы сможем наполнить кузов породой и повернем обратно, — заметил киборг. — Кстати сказать, и золота здесь полно, но я предпочитаю брать этот благородный металл в слитках с гербами правительственного казначества.

Лависса обнаружила, что попугай, который все время летел впереди планетохода, куда-то исчез. Сколько она ни вертела головой, птицы нигде не было. Девочка сообщила об этом капитану. Пират огляделся и, не обнаружив нигде попугая, нахмурился.

— Надеюсь, с ним ничего не случилось, — сказал он. — Его главное качество — осторожность, и он не стал бы рисковать. Я боюсь только, не отказал ли у попугая в такой жаре микродвигатель. Нам непросто будет найти этого бездельника на океанском дне.

Но предположение Крокса, к счастью, не оправдалось. Не успел киборг настроить свой встроенный в запястье компьютер на поиск пропавшего болтуна, как в небе над планетоходом показалось небольшое пятнышко. Не прошло и нескольких секунд, как пятнышко опустилось на бронированный купол и оказалось попугаем. Вид у птицы был встревоженный, а перья растрепаны, будто птицу использовали вместо волана, играя в бадминтон.

— Капитан, — закричал попугай, долбя носом в купол, чтобы Крокса его открыл, — капитан, я обнаружил на планете жизнь! Слышите, я обнаружил жизнь!

Влетев внутрь, он плюхнулся на приборный щиток рядом с ракушкой и стал обмахиваться крыльями:

— Уф! Все это так выматывает. И угораздило меня угодить в пиратский экипаж! Когда я жил у робота-ювелира жизнь моя протекала куда более размеренно, ни стрессов, ни опасностей — зато смазка каждый день, любовь и уход… Стоило мне, скажем, сказать: «Хочу колокольчик!» и я получал колокольчик, или потребую новый комплект перьев — и на тебе на блюдечке. А один раз…

— Ты, кажется, что-то упомянул о жизни, которую обнаружил на планете! — нетерпеливо перебил болтуна Андрей.

— Разве я говорил? — усомнился попугай, искоса по-птичьи посматривая на мальчика. — Ах да, вспомнил. Ну и что тут такого? Жизнь как жизнь. Поверьте мне, мой юный друг, если бы я обнаружил новый комплект перьев для своей модели, я был бы рад куда больше. Личная заинтересованность — великая сила! Так вот, как-то раз, когда мы с моим роботом-ювелиром занимались огранкой большого изумруда…

— Попугай! — рявкнул капитан. — Не раздражай меня! Или рассказывай, или выметайся из планетохода!

— Так и быть, — нахохлился болтун. — Если вам не интересны события из моей жизни, поговорим о том, что достойно вашего внимания. Мне надоело лететь перед этим дурацким планетоходом, и я решил взлететь повыше. Взлетел, должно быть, километра на полтора, а потом, расставив крылья, стал парить в воздушных потоках как гордый орел, обозревая местность с высоты своего полета.

— Тоже мне орел, чудо в перьях, — усмехнулся пират.

— Попрошу без намеков, хотя сравнение с чудом мне и льстит, — обиделся попугай. — Так вот, парю я и вдруг вижу далеко внизу что-то крошечное, похожее на белую запятую. Я присматриваюсь, фокусирую зрение и убеждаюсь, что это парусник.

— Парусник? — не поверил Андрей. — Ты не путаешь?

Наклонившись вперед и затаив дыхание, Лависса слушала рассказ птицы.

— Я люблю смотреть старые фильмы! — возмутилась птица-робот. — У меня в процессоре заложено их не меньше сотни. Парусник — это большая шхуна с парусами, которая приводится в движение ветром.

— И ты уверен, что то, что ты увидел, было парусником? — уточнил капитан Крокс. — Ты не мог ошибиться?

— Разумеется, нет. Я подлетел поближе и смог его рассмотреть. Это и в самом деле был парусник. Он двигался в направлении северо-северо-запад.

— Как он мог двигаться по песку, здесь же нет воды? — удивился Андрей.

— Понятия не имею. Я даже не знаю, есть ли на нем экипаж. Я просто пересказываю, что видел.

Капитан Крокс наклонился над приблизительной компьютерной картой местности.

— Он сейчас далеко отсюда? — спросил он.

— Не больше десяти-пятнадцати километров. Он движется с нами на встречных курсах, так что думаю, мы его скоро увидим. Ветер в нашу сторону.

Птица оказалась права. Минут через десять далеко впереди они разглядели крошечную белую точку, двигавшуюся им навстречу. Точка постепенно увеличивалась, и вскоре Андрей и Лависса смогли уже разглядеть большой треугольный парус, а под ним деревянный борт корабля.

— Это не мираж? — севшим от волнения голосом спросила девочка. — Или, может, это летучий голландец? Тот проклятый корабль с мертвым экипажем, который вечно скитается по Вселенной?

— Слишком романтично, чтобы быть правдой. Впрочем, вскоре мы раскроем секрет. Вот уж не думал, что на этой планете есть еще кто-то, кроме нас, — усмехнулся капитан, разворачивая планетоход навстречу приближающемуся кораблю.

По сравнению с изящным быстрым парусником и его высокими деревянными мачтами и красиво изогнутыми бортами их низкий гусеничный планетоход под бронированным колпаком казался неуклюжим чудовищем, как большая черепаха рядом с лебедем.

Наконец курсы корабля и планетохода пересеклись. Только теперь пират, Лависса и Андрей смогли разглядеть его. Парусник был невелик, всего в несколько раз больше обычной лодки. По песку он перемещался с помощью десяти деревянных колес, закрепленных под бортами. Над ним на мачте реяло белое треугольное полотнище паруса.

Вероятно, на корабле тоже заметили планетоход, потому что паруса вдруг убрали и сбросили большой железный якорь, глубоко воткнувшийся в песок.

— Оставайтесь в планетоходе! Если со мной что-нибудь случится — дайте знать Грохотуну и уезжайте! — приказал ребятам капитан Крокс.

Пират отбросил бронированный колпак и, на всякий случай держа руки на поясе поближе с кобуре с бластером, спрыгнул на песок.

Он подошел к высокому борту корабля и остановился рядом с ним. Широкое деревянное колесо парусника доставало ему примерно до груди.

— Эй, на паруснике, есть тут кто-нибудь? Мы не хотим вам зла! — крикнул Крокс.

Сверху что-то прошелестело, и капитан едва успел отскочить. С борта был сброшен широкий трап из плетеных веревок, с деревянными ступеньками. Пирата словно приглашали подняться на борт, что он после некоторого колебания и сделал. Пират положил свою механическую руку на первую планку, подтянулся и стал карабкаться по веревочной лестнице наверх.