Глава 5.

В тот же вечер, поужинав в ресторане "Голубая Лисица", Чак позвонил домой своему шефу Джеку Элвуду.

- Хочу взглянуть на создание, которое вы назвали Даниэлем Мэйджбумом, - осторожно сказал он.

Лицо шефа на небольшом экране сморщилось в улыбку.

- Отлично. Это легко сделать - возвращайся в свои шикарные апартаменты, и Дэн приедет к тебе. Сейчас он у меня: моет посуду на кухне. Так что же заставило тебя решиться?

- Да так, особой причины нет. - Чак повесил трубку. Он вернулся к себе и стал ждать Дэна. Вечером, когда старинные лампы были включены, комната выглядела еще более Удручающей.

Через некоторое время он услышал голос в коридоре - мужской голос, который спрашивал о нем. Затем в голове возникли мысли липкой плесени:

"Господин Риттерсдорф, здесь какой-то человек ищет вас. Пожалуйста, откройте дверь и примите его".

В коридоре стоял невысокий пожилой мужчина в вышедшем из моды костюме и с заметным животиком.

- Это вы Риттерсдорф? - произнес гость требовательным, сердитым тоном. - Ох, что за дыра! Здесь полно всяких странных тварей. Непонятно, что здесь делает землянин? - Он вытер красное, потное лицо носовым платком. - Я Банни Хентмэн. Вы ведь писатель, не так ли? Или это все мистификация?

- Да, я пишу речевые тексты для роботов, - сказал Чак. "Конечно, это дело рук Мэри. Очередное предложение о работе. Чтобы выжать из меня побольше".

- Вы что, не узнали меня? - сердито проговорил Хентмэн. - Разве я не известен всему миру? Вы, наверно, не смотрите телевизор. - Он раздраженно запыхтел сигарой. - Итак, я здесь. Вы хотите работать на меня или нет? Послушайте, Риттерсдорф, я не привык валяться у кого-либо в ногах. Но пишете вы прекрасно - должен признать это. Где ваша комната? Или мы так и будем торчать в коридоре?

Заметив полуоткрытую дверь комнаты Чака, он без приглашения направился к ней, прошел внутрь и скрылся из виду. Быстро соображая, Риттерсдорф последовал за нежданным пришельцем.

"От него, очевидно, так просто не отделаться, - понял он. - Ну и пусть: устроим небольшую проверку для Дэна Мэйджбума".

- Понимаете, - сказал он телекомику, прикрыв за собой дверь, - я не очень-то стремлюсь получить это место.

- Знаю, знаю, - проговорил Хентмэн, кивая. - Вы патриот. Вам нравится делать роботов-разведчиков. Слушайте. - Он вытянул палец. - Я могу платить вам ВТРОЕ больше, чем они. Кроме того, вы получите полную свободу в выборе тем. Конечно, последнее слово всегда останется за мной в смысле использования и подачи материала…

Комик с ужасом оглядел комнату.

- Боже! Эта келья напоминает мое нищее детство в Бронксе. Вот это и есть настоящая бедность. Что случилось? Неужели жена обобрала вас до нитки через суд? - Его глаза подрагивали, выражая сочувствие. - Да, знаю, такое может случиться. Сам трижды разводился, и каждый развод стоил мне бешеных денег. Закон на стороне женщины, ничего не поделаешь! А эта ваша жена… Привлекательная, однако… - Хентмэн неопределенно взмахнул рукой. - Не знаю. Она несколько холодновата - понимаете, что я имею в виду? Из тех, кто высчитывает все наперед. Не завидую вам, дружище. С такими женщинами нужно постоянно быть начеку, не то она подсунет тебе горькую пилюлю в самый неподходящий момент. С ними нельзя связываться надолго: лучше ограничиться простой интрижкой. Он с жалостью посмотрел на Чака.

- Но, как я вижу, вы из тех, кто воспринимает женщин слишком серьезно. Бьется с открытым забралом, так сказать… Вот, батенька, что я вам скажу: эта женщина переедет через вас всеми четырьмя колесами и оставит плоским, как ослиная задница.

В дверь постучали, и в голове Чака снова возникли мысли Смайла Раннинга Клама:

"Еще один посетитель, господин Риттерсдорф. На этот раз помоложе".

- Извините, - сказал Чак Хентмэну и направился к двери. Симпатичный молодой человек, одетый по последней моде - в новый костюм от "Братьев Хардинг", - увидев Чака, сказал:

- Господин Риттерсдорф? Я Даниэль Мэйджбум. Господин Элвуд просил зайти к вам.

"Великолепная работа. Ни за что не признал бы в нем симулакрума". Чак был в восторге.

- Здравствуйте, - сказал он, - заходите.

Познакомьтесь, Мэйджбум. Это знаменитый комик Банни Хентмэн. Вы должны знать - топ-топ, бум-бум - Хентмэна, который появляется на экране в костюме кролика с глазами-крестиками и большими хлопающими ушами.

- Очень, очень рад, - воскликнул Мэйджбум, протягивая руку; мужчины обменялись рукопожатием, оценивая друг друга. - Смотрел ваше шоу много раз и просто умирал со смеху.

- Здравствуйте, - пробормотал Хентмэн, сурово посмотрев на Чака.

- Дэн - наш новый сотрудник, - объяснил Чак. - Я первый раз встречаюсь с ним. - Потом добавил:

- Мы будем вместе работать.

- Нет, - энергично возразил Хентмэн, - вы будете работать со мной, разве вы не поняли? Я принес готовый, уже составленный контракт. Мои юристы потрудились на славу. - Он полез в карман пиджака, сердито глядя на Чака.

- Я, наверное, не вовремя, - заметил Мэйджбум, осторожно отпрянув назад. - Могу зайти позже, господин Риттерсдорф. Чак, если позволите.

Хентмэн взглянул на Мэйджбума. Затем, пожав плечами, развернул контракт.

- Глядите, сколько я буду платить вам. Видите? - Он потыкал в бумагу пальцами с зажатой в них сигарой. - Разве ваша работа по изготовлению шпионов даст вам столько? Поймите же, заставлять Америку смеяться не менее патриотично - смех укрепляет наши моральные ценности и помогает победить красных. Наша работа ГОРАЗДО более патриотична, чем та, которой вы сейчас занимаетесь. Все эти роботы, эти холодные идиоты вызывают у меня содрогание.

- Совершенно согласен с вами, - неожиданно заговорил Даниэль Мэйджбум. - Однако, господин Хентмэн, есть ведь и другая сторона медали, если вы позволите мне вставить пару слов. Господин Риттерсдорф, то есть Чак, выполняет работу, которая под силу лишь немногим. Программирование симулакрумов - это поистине искусство, ведь неумело обученный робот похож на медведя - даже ребенку под силу отличить его от живого человека. А если программа написана мастерски…

Мэйджбум широко улыбнулся.

- Жаль, что вам не приходилось видеть симулакрумов Чака в деле. Просто потрясающее зрелище. Кроме того, у нас есть и другие высококлассные специалисты - например, господин Петри, который пишет тексты в некотором смысле даже лучше, чем Чак.

Чаку стало ясно, что Пит Петри явно приложил руку к программированию Даниэля Мэйджбума, и не смог сдержать улыбку.

- Может быть, я тоже найму этого парня - Петри, - мрачно проговорил Хентмэн, - если он так хорош.

- Естественно! Пит Петри подойдет для вас гораздо лучше, - не унимался Мэйджбум. - Догадываюсь, что именно вас привлекает в текстах Чака - юмор. Но позволю себе заметить: юмор у господина Риттерсдорфа все-таки не столь выразителен и последователен, как требуется для вашей программы. Сомневаюсь, что Чак найдет в себе силы перестроиться, если будет работать у вас. Однако, когда речь идет о программировании роботов…

- Помолчите! - раздраженно проговорил Хентмэн. Затем обратился к Чаку:

- Терпеть не могу, когда меня отвлекают от дела! Давайте-ка лучше пойдем куда-нибудь в более спокойное место и все обсудим.

В голове Чака опять сформировались слова липкой плесени:

"Та красивая девушка - хотя вы и отметили, что она не сделала операцию поднятия груди - входит в здание. Она направляется к вам, господин Риттерсдорф; я уже сообщил ей, что вы дома".

Телекомик тоже, очевидно, уловил мысли ганимедянина, так как в отчаянии произнес:

- Черт возьми, здесь вообще можно поговорить спокойно или нет? Что это еще за наваждение?

- Госпожа Триест не помешает вашему разговору, господин Хентмэн, - выпалил Мэйджбум, и Чак посмотрел на симулакрума, пораженный тем, что тот знал о существовании Джоанны. Потом догадался:

"Он управляется дистанционно. Ясно, что это не программа. Петри руководит им из Сан-Франциско".

Дверь открылась. На пороге в нерешительности стояла Джоанна Триест в сером свитере и джинсовой юбке, но без чулок и в туфлях на высоких каблуках.

- Я отвлекаю вас, Чак? Господин Хентмэн! - Девушка зарделась от радости. - Я сотни раз видела вас на экране! Вы мне кажетесь величайшим из живущих ныне комиков! Вы просто такой же великий, как Чарли Чаплин и остальные гении прошлого!

Ее глаза сверкали, она подошла к Хентмэну и встала рядом.

- Вы что, друг Банни Хентмэна? - с завистью спросила она у Чака. - Жалко, что вы не рассказывали мне об этом раньше.

- Мы пытаемся прийти к соглашению, - проворчал Хентмэн. - Итак, на чем мы остановились? - Он заходил взад и вперед по комнате, с него градом тек пот.

- Нет, я сдаюсь, - объявил он. - Я не могу нанять вас, вы слишком общительный человек. Писателям полагается быть замкнутыми аскетами, живущими в одиночестве.

Джоанна Триест оставила дверь открытой, и все увидели, как, колыхаясь, в комнату вползала липкая плесень.

"Господин Риттерсдорф, - раздались ее мысли, - мне настоятельно необходимо поговорить с вами наедине. Сейчас же. Не могли бы вы на минуточку зайти ко мне в комнату?".

Хентмэн повернулся спиной к остальным и прорычал что-то в негодовании, потом подошел к окну и уставился в него. Чак в недоумении последовал за липкой плесенью.

- Закройте дверь и подойдите поближе, - сказал ганимедянин. - Я не хочу, чтобы кто-нибудь подслушал то, что я буду говорить вам.

Чак приблизился.

- Этот странный господин, Даниэль Мэйджбум, - тихо начал вещать ганимедянин, - не человек, а искусственная конструкция. В нем отсутствует личность; кто-то управляет им издалека. Я решил, что хорошо бы предупредить вас об этом, потому что вы все-таки мой сосед.

- Спасибо, я об этом знаю, - сказал Чак.

Ему стало не по себе; он не хотел, чтобы ганимедянин залезал в его мысли из-за направления, которые те приобрели совсем недавно.

- Послушайте… - начал было Чак, но плесень опередила его.

- Я уже исследовал этот материал в вашем мозгу, - проинформировал его ганимедянин. - Ненависть по отношению к жене и позыв к ее убийству. У каждого время от времени возникают подобные импульсивные желания, и вообще-то я не должен обсуждать их с кем-либо. Но, как священник или врач, телепат обязан…

- Вот и не будем обсуждать, - буркнул Чак. То, что Смайл Раннинг Клам знал о его намерениях, представляло их в совершенно ином свете. Теперь, возможно, ему придется отказаться от своего замысла… Ведь если только обвинителю удастся привести липкую плесень в суд…

- На Ганимеде, между прочим, месть считается священным обычаем, - объявила плесень. - Если не верите, то попросите своего адвоката Нейта Уилдера заглянуть в наше законодательство. Лично я также ни в коей мере не считаю ваше стремление предосудительным; во всяком случае, оно явно предпочтительней ваших прежних мыслей о самоубийстве, которые являются противоестественными для всего живого…

Чак двинулся прочь из комнаты.

- Погодите, - сказал ганимедянин. - У меня к вам еще одно дело. В обмен на мое молчание…, окажите мне услугу.

Итак, его уже шантажировали. Чак не удивился: Смайл Раннинг Клам, во всяком случае, был весьма деловым созданием.

- Я настаиваю, господин Риттерсдорф, чтобы вы прямо сейчас приняли предложение Хентмэна.

- А как быть с моей работой в ЦРУ? - проворчал Чак.

- Вам не нужно увольняться оттуда - вы сможете работать в двух местах одновременно. - Мысли липкой плесени стали напоминать конфиденциальный шепот. - Вы будете… Как это? Подхалтуривать.

- "Подхалтуривать". Где вы нахватались таких слов?

- Я знаток земного общества, - гордо заявил ганимедянин. - Итак, днем вы будете работать в ЦРУ, а ночью - писать сценарии для Банни Хентмэна. Для этого вам потребуются стимуляторы гексаамфетаминного класса, применение которых на Земле запрещено законом. Однако я обеспечу вас ими в необходимом количестве через свои многочисленные связи на других планетах. Таким образом, у вас вообще отпадет потребность во сне, так как обмен веществ в вашем мозгу будет осуществляться посредством…

- Шестнадцатичасовой рабочий день! Лучше уж сдавайте меня полиции.

- Ни в коем случае! - запротестовал ганимедянин. - Потому что так у вас ничего не выйдет: вам придется отказаться от своего замысла, зная, что ваши намерения будут заранее известны полиции. Таким образом, вам никогда не отделаться от этой, как у вас принято говорить, чертовой бабы.

Чак удивленно спросил:

- Почему это вы, интересно, считаете Мэри "чертовой бабой"? А про себя подумал: "Что он вообще может знать о земных женщинах?".

- Из анализа ваших мыслей я знаю о тех постоянных садистских уколах по отношению к вашему самолюбию, которые госпожа Риттерсдорф практиковала на протяжении многих лет. По стандартам любой из цивилизаций их нельзя назвать иначе как дьявольскими. Из-за них вы теперь больны и не в состоянии трезво оценивать действительность. Я наблюдаю, например, как вы сопротивляетесь выгоднейшему предложению о работе, которое делает вам господин Хентмэн.

В дверь постучали, и в комнату заглянул Банни Хентмэн. Он выглядел очень сердитым.

- Мне надо идти, Риттерсдорф. Каков будет ваш ответ? Да или нет? И если вы будете работать со мной, то сделайте одолжение, не приводите с собой никаких студнеобразных неземных существ, приходите один.

Липкая плесень активно излучила:

- Господин Риттерсдорф принимает ваше любезное предложение, господин Хентмэн.

- Кто вы? - хрипло спросил Банни Хентмэн. - Его менеджер?

- Я коллега господина Риттерсдорфа, - заявил ганимедянин.

- О'кей, - сказал Хентмэн, протягивая Чаку контракт. - Здесь указано, что вы принимаетесь на восьминедельную работу с обязанностью каждую неделю выдавать по часовой пьесе и принимать участие во встречах с другими авторами. Ваше жалованье составит две тысячи долларов в неделю. О'кей?

Это было даже более чем "О'кей" - гораздо больше того, что °н ожидал. Чак взял контракт и подписал его; ганимедянин наблюдал за процедурой.

- Я засвидетельствую вашу подпись, - сказала Джоанна Триест; она тоже вошла в комнату и встала рядом.

Джоанна расписалась в свидетельской графе на трех экземплярах, которые затем были возвращены Хентмэну. Тот засунул их было в карман пиджака, но, вспомнив, что один экземпляр должен остаться у Чака, снова вытащил контракт и вернул Чаку копию.

- Поздравляю, - сказал ганимедянин, - теперь это событие необходимо отметить.

- Я - пас, - сказал телекомик. - Мне надо бежать. Пока, Риттерсдорф. Буду поддерживать с вами связь. Установите видеофон в вашу гнилую келью. Или перебирайтесь в помещение получше. - Дверь комнаты Смайла Раннинга Клама закрылась за ним.

- Ничего, отпразднуем втроем, - сказал ганимедянин. - Я знаю бар, который, обслуживает неземных существ. Выпивка за мой счет.

- Прекрасно. - Чаку не хотелось оставаться одному у себя в комнате и давать Мэри лишний шанс найти его.

Открыв дверь, они, ко всеобщему удивлению, обнаружили в коридоре Даниэля Мэйджбума.

- Простите, - сказал Чак. - Совсем о вас забыл.

- Мы идем в бар отмечать одно маленькое событие, - объяснил ганимедянин, вытекая из комнаты. - Вы тоже приглашены, несмотря на то что у вас нет мозга, а только оболочка, набитая микросхемами.

Джоанна удивленно посмотрела на Мэйджбума, затем на Чака. Чак объяснил:

- Мэйджбум - биоробот, принадлежащий ЦРУ. Его действиями управляют на расстоянии, из нашего отделения в Сан-Франциско. - Затем спросил у Мэйджбума:

- Кто это? Петри?

Улыбаясь, Мэйджбум ответил:

- В данный момент, господин Риттерсдорф, я управляюсь собственной автономной системой. Господин Петри отключился, когда вы вышли из комнаты. Я ведь неплохо справляюсь сам, не так ли? - Казалось, симулакрум был очень доволен собой. - Теперь весь вечер я могу делать, что захочу. Могу пойти с вами в бар, пить, закусывать и развлекаться совсем как не-симулакрум, а может, даже лучше.

"Итак, вот инструмент, - думал Чак, пока они шли к лифту, - при помощи которого я расквитаюсь с Мэри".

Уловив его мысли, ганимедянин заметил:

- Не забывайте, господин Риттерсдорф, что госпожа Триест работает в полиции.

Джоанна, услышав это, сказала:

- Да, это так. - Она уловила только мысли липкой плесени, но не Чака.

- А почему вы подумали это господину Риттерсдорфу? - через некоторое время спросила она ганимедянина.

- Я чувствую, - нашелся тот, - что из-за этого факта вы не будете поощрять проявлений любовной активности с его стороны.

Чак поперхнулся. Джоанна вспыхнула.

- Мне кажется, - сурово сказала девушка липкой плесени, - у вас должно быть достаточно своих дел. Способность к телепатии, сделала вас, ганимедян, чересчур навязчивыми.

- Готов просить у вас прощения, госпожа Триест, - сказал Смайл Раннинг Клам, - если я превратно истолковал ваши желания. Извините меня.

Для Чака он добавил:

- Вероятно, все же госпожа Триест БУДЕТ поощрять проявления вашей любовной активности.

- Ради Бога, - взмолилась Джоанна, - думайте, пожалуйста, о своих делах! Давайте вообще оставим эту тему, хорошо? - Она слегка покраснела.

- Чрезвычайно сложно, однако, - угрюмо подумал ганимедянин, не обращаясь ни к кому в отдельности, - угодить земной девушке. - Остаток пути до бара он аккуратно избегал думать вообще о чем-либо.

Потом, когда они сидели за столиком в отдельном кабинете бара - липкая плесень возвышалась огромным желтым холмом над кожаным сиденьем, - Джоанна сказала:

- Как замечательно, Чак, что вы теперь будете писать для Банни Хентмэна, - вы станете знаменитым! Смайл Раннинг Клам подумал:

- Господин Риттерсдорф, мне кажется, вам следует сохранить в тайне от вашей жены тот факт, что вы работаете в двух местах одновременно. Ведь она может потребовать с вас гораздо большую сумму при разводе и увеличения размера алиментов.

- Да, действительно… - согласился Чак. Совет показался ему весьма ценным.

- Так как она определенно узнает, что вы приняли предложение господина Хентмэна, то вам и не нужно пытаться скрыть этот факт. Лучше умолчать о том, что вы продолжаете работать в ЦРУ. Попросите ваших коллег, в особенности вашего непосредственного начальника господина Элвуда, организовать для вас прикрытие.

Чак кивнул.

- В результате, - подчеркнул Смайл Раннинг Клам, - вы сможете, несмотря на отторжение имущества по суду и платежей по алиментам, иметь достаточно средств для безбедного существования. Вы еще не задумывались над этим?

Говоря по правде, Риттерсдорф еще не заглядывал так далеко вперед. Ганимедянин оказался гораздо предусмотрительнее его, и Чаку стало досадно.

- Видите, как тщательно я слежу за вашими интересами, - гордо заявил Смайл Раннинг Клам. - Не заставь я вас принять предложение господина Хентмэна…

- Мне кажется, - вмешалась Джоанна, в упор глядя на плесень, - что вы, ганимедяне, играете в нехорошие игры с мыслями землян, прикидываясь добренькими.

- Однако вы не учитываете тот факт, - самодовольно заметил ганимедянин, - что это именно я свел вас с господином Риттерсдорфом. И именно я предсказываю - хотя, должен признаться, я не прорицатель - высокую и успешную активность между вами в сексуальной сфере.

- Заткнитесь! - проговорила Джоанна с яростью.

***

После того как маленькое празднество в баре закончилось, Чак попрощался с Смайлом Раннингом Кламом и отделался от Даниэля Мэйджбума, затем вызвал такси и поехал провожать Джоанну Триест.

Они сидели рядом, и Джоанна сказала:

- Я так рада, что мы наконец-то сбежали от этого навязчивого телепата. У меня просто начинает болеть голова, когда все мои мысли мгновенно раскрываются… Хотя он действительно познакомил нас. - Внезапно она замолчала, склонив голову набок и внимательно прислушиваясь.

- Произошла авария, - сообщила она и сразу назвала водителю новый адрес. - Меня вызывают. Есть один смертельный случай.

Подъехав к месту аварии, они увидели разбитый реактивный прыгун, у которого во время приземления отказал двигатель, и он врезался в здание, разбросав во все стороны пассажиров. Под импровизированным одеялом из пальто и свитеров неподвижно лежал бледный пожилой мужчина. Полицейские никого к нему не подпускали, и Чак догадался, что это и есть жертва катастрофы.

Джоанна сразу же поспешила туда; Чак сопровождал ее и обнаружил, что полицейские позволяют ему пройти. Наготове стояла санитарная машина; ее работающий двигатель нетерпеливо взвизгивал, как бы желая поскорее доставить потерпевшего в больницу.

Нагнувшись, Джоанна осмотрела мертвеца.

- Три минуты назад… - пробормотала она не то для себя, не то для Чака. - Хорошо, смотрите, я сейчас перенесу его на пять минут назад.

Джоанна заглянула в бумажник мертвого человека, который протянул ей один из полицейских.

- Господин Эрик Беджамин Аккерс… - прошептала она и закрыла глаза. - Сдвиг времени повлияет только на него, - сообщила она Чаку. - По крайней мере, нужно постараться. Хотя никогда нельзя быть уверенной при таких… - Ее лицо напряглось, как бы концентрируя энергию.

- Отойдите-ка лучше в сторону, - сказала она Чаку. - Чтобы вас не задело.

Поднявшись с колен, он пошел вдоль оцепления, вдыхая холодный ночной воздух. Потом закурил и прислушался к монотонному бормотанию переговоров по рации, доносящемуся из полицейских машин. Уже собралась внушительных размеров толпа; движение по улице замедлилось, регулируемое полицией.

"С какой странной девушкой я связался, - думал Чак. - Сотрудник полиции и, кроме того, пси… Что бы она, интересно, сделала, если бы узнала о моих намерениях использовать симулакрума Даниэля Мэйджбума для… Наверно, Смайл Раннинг Клам прав: ей нельзя рассказывать об этом".

- Идите сюда! - Джоанна махала ему рукой.

Чак поспешил назад.

Лежащий под импровизированным одеялом человек дышал: грудь его слегка вздымалась и опадала, а вокруг рта образовались маленькие пузырьки слюны.

- Вернула его на четыре минуты назад, - сообщила Джоанна.

- Он снова жив, но уже ПОСЛЕ аварии. Это максимум, что я смогла сделать.

Она кивнула медикам-симулакрумам, которые приблизились и склонились над воскресшим, но раненым человеком.

Используя компактную рентгеновскую установку, старший симулакрум осмотрел внутренние органы пострадавшего, определяя места наибольших повреждений. Затем обернулся к напарнику; роботы быстро обменялись информацией, и младший симулакрум открыл дверцу у себя на боку и извлек оттуда картонную коробку, которую тут же вскрыл.

В коробке находилась искусственная селезенка - в свете фар полицейских машин Чаку удалось разобрать надпись на коробке. А роботы между тем начали оперировать: один сделал анестезирующий укол, другой своей специальной хирургической рукой начал резать кожную ткань раненого в районе брюшной полости.

- Пойдемте, - сказала Джоанна Чаку, который с интересом наблюдал за работой медицинских симулакрумов. - Нам здесь больше делать нечего.

Засунув руки в карманы пальто, маленькая и стройная, она вернулась к такси, и села на заднее сиденье, дожидаясь Чака. Вид у нее был усталый.

Когда машина тронулась, Чак сказал:

- Я впервые наблюдал, как работают медицинские симулакрумы.

Он находился под впечатлением от увиденного - еще раз воочию убедился, какие огромные возможности присущи этим искусственным псевдолюдям, сконструированным и изготовленным фирмой "Дженерал Дайнэмикс". Конечно, Чак много раз видел симулакрумов ЦРУ в работе, но здесь все было совсем по-иному. Здесь врагом была не просто группа людей с другой политической ориентацией - врагом была сама смерть.

А в его предстоящей работе с симулакрумом Мэйджбумом цель совершенно иная: смерть будет не врагом, а союзником.

Чаку стало ясно, что после всего увиденного он никогда не расскажет Джоанне Триест о своих планах. И, в таком случае, разумно ли продолжать встречаться с ней? Вынашивать план убийства и в то же время поддерживать знакомство с сотрудником полиции. Абсурд. Разве он враг самому себе?

И не является ли такое, поистине странное сочетание видоизмененным позывом к самоубийству?

- Даю полдоллара, если расскажете, о чем вы сейчас думаете, - сказала Джоанна.

- Что? - Чак вздрогнул.

- Я не Смайл Раннинг Клам и не умею читать мысли. Вы сейчас такой серьезный; мне кажется, вас беспокоят семейные проблемы. Как бы мне улучшить ваше настроение? - Она задумалась. - Сделаем так: когда приедем, зайдем ко мне и… - Она залилась краской, очевидно вспомнив слова липкой плесени. - Мы только выпьем, - сдержанно добавила она.

- Согласен, - кивнул Чак, тоже припоминая предсказание ганимедянина.

- Послушайте, - сказала Джоанна. - То, что какой-то там ганимедский сплетник всюду сует свой нос из-за идиотской способности к телепатии и псевдодоброты, вовсе не означает… - Она замолчала, разволновавшись; глаза возбужденно сверкали. - Бог с ним. Знаете, мне кажется, он потенциально опасен. Ведь у ганимедян такие амбиции… Помните условия, на которых они вступили в земно-альфанскую войну? Они все такие - стремятся разнюхать побольше и предугадать последствия… - Джоанна наморщила лоб. - Наверно, вам следует подыскать себе другую квартиру, чтобы быть от него подальше.

"Уже немного поздно", - спокойно подумал Чак. Машина остановилась у дома Джоанны. Чак увидел современное здание, спроектированное просто и со вкусом, но, как и у большинства домов недавней постройки, значительная частью его находилась под поверхностью земли. Вместо того чтобы подниматься вверх, оно опускалось вглубь.

- Я живу на шестнадцатом подземном этаже, - предупредила Джоанна, когда они спускались в лифте. - Все равно что шахтер в забое… Наверно, это неприятно для тех, кто страдает клаустрофобией.

Минуту спустя она философски добавила, отпирая ключом дверь:

- С точки зрения безопасности жить на такой глубине очень даже неплохо. Представляете, если альфанцы снова нападут? Приятно осознавать, что между тобой и ядерным взрывом - пятнадцать уровней. Да и вообще, здесь как-то спокойней.

Она открыла дверь. В прихожей мягким дымчатым светом зажглись лампы.

Внезапно по глазам ударила яркая вспышка. Чак, таращась ослепленными глазами, не сразу разглядел стоящего в прихожей человека с фотоаппаратом в руках. И сразу узнал его.

- Привет, Чак, - сказал Боб Альфсон.

- Кто это? - вскрикнула Джоанна. - Что он здесь делает? Альфсон произнес:

- Не волнуйтесь, госпожа Триест. Я адвокат жены вашего любовника. Нам нужны улики для процесса о разводе, который, между прочим… - Он посмотрел на Чака. - Суд назначен на следующий понедельник на десять утра в зале судьи Бриззолара. - Адвокат улыбнулся. - По просьбе вашей жены мы перенесли заседание на более ранний срок. Ей необходимо закончить дело как можно скорее.

- Вон отсюда, - спокойно произнес Чак. Направляясь к двери, Альфсон сказал:

- С большим удовольствием. Хочу все-таки сообщить одну интересную деталь: у меня в аппарате особая пленка. Уверен, она знакома вам, Риттерсдорф, по работе в ЦРУ. Страшно дорогая, но очень полезная вещь. - Он пояснил, обращаясь к обоим:

- Я только что сделал снимок замедленного действия. Знаете, что это такое? На пленке отразится не то, что вы делали сейчас, а то, чем будете заниматься здесь в течение следующих тридцати минут. Мне кажется, судью Бриззолара это заинтересует.

- Мы ничем не будем заниматься здесь в следующие тридцать минут, - ледяным тоном произнес Чак, - потому что я ухожу. Он отодвинул адвоката в сторону и зашагал к лифту. "Мне нельзя оставаться здесь", - думал он.

- А зря, - хмыкнул Альфсон. - Я надеялся, что на пленке запечатлеется кое-что интересное. А вам разве не все равно? Это же просто техническое устройство, которое поможет госпоже Риттерсдорф добиться справедливого решения суда. Кроме того, должна состояться формальная презентация улики. А вы лишаете меня такого удовольствия!

Чак обернулся, ошарашенный.

- Но это же грязное вторжение в личную жизнь…

- Полноте, милейший господин Риттерсдорф, никакой тайны личной жизни не существует уже последние лет пятьдесят, - с улыбкой заметил Альфсон. - Вы же работаете в разведке, дорогой мой. Поэтому не пудрите мне мозги.

Он неторопливо пошел по коридору, миновал Чака и не спеша подошел к двери лифта.

- Да, если вам потребуется копия пленки…

- Нет, - отрезал Чак. Он пристально следил за адвокатом, пока тот не скрылся в кабине лифта.

- Послушайте, вы все равно можете зайти, - предложила Джоанна, - ведь мы ничем таким заниматься не собираемся…

Она придержала для Чака дверь, и тот нерешительно прошел в квартиру.

- Его действия, конечно, незаконны. Но, думаю, такое часто случается при бракоразводных процессах.

Девушка прошла на кухню и занялась приготовлением коктейлей; Чак слышал позвякивание кубиков льда в стаканах.

- Как насчет "Зеленого Ягуара"? У меня есть целая бутылка…

- Что угодно, - мрачно произнес Чак. Джоанна принесла коктейли; он машинально взял свой стакан. "Хорошо же, любимая женушка, - мысленно повторял он. - Ты сама не оставляешь мне выбора…".

- Вы такой печальный, - сказала Джоанна. - Но это действительно ужасно. То, что сделал этот негодяй с фотоаппаратом. Все они лезут к нам в душу: сначала Смайл Раннинг Клам, потом…

- Не все еще потеряно, - произнес Чак. - Я знаю, как нам заняться любовью тайно - чтобы никто не узнал об этом.

- Как?

Чак Риттерсдорф не ответил, продолжая молча потягивать коктейль.