Глава 12. НА ЧЕМОДАНАХ.

Почти все жители Талля демонстративно занимались подготовкой к пешему драпу из этих благодатных мест. Даже ночью, при свете факелов и костров, чинили старые телеги и сколачивали новые. При этом все, за исключением меня, Арисата и, наверное, Зеленого, считали, что делают это лишь ради дезинформации врага. Пойдем-то по морю — струги и плоты готовили втайне, чтобы никто из погани не заметил; занимались этим только днем — не слишком демонстративно и не забывая про маскировку.

Помимо общественной задачи каждый столкнулся с личной — надо определить, что из имущества стоит тащить с собой, а что можно бросить как малоценное. Желательно, чтобы первого было как можно меньше: большой груз при отступлении нежелателен.

Мне тоже пришлось делать этот выбор. Вернувшись от иридиан, велел Туку собирать мои пожитки — ведь он при сэре Флорисе кем-то вроде завхоза был.

Тук остановился лишь с началом ночи, сообщив, что завтра все доведет до конца. Я остаток дня бегал между кузницей, плотником, сапожником и «тренировочным закутком», не контролируя процесса сборов, о чем сильно пожалел.

Тук собрал абсолютно все, кроме трех столов, топчана, печи, избы и поленницы. Три огромных сундука из кладовой были набиты под самые крышки. На стенах не осталось ни оружия, ни щитов — даже ломаное увязал и запасные древки к копьям и топорам. Постели больше не было — спать мне теперь предстояло на голых, не слишком ровных досках. Горшки и другая глиняная посуда набиты в мешки и переложены сеном. Апофеозом хомячества Тука была связка из ухватов, деревянных вил и грабель, перемотанная соломенной веревкой. Рядом, в такой же связке, возвышалась стопка струганых досок. К ней была прицеплена медная ночная ваза и два деревянных ведра.

Занавес… Похоже, в Тука вселилась информационная матрица моей жабы…

Чтобы все это увезти, не хватит двух телег…

Утром пошел выяснять отношения.

«Завхоз» нашелся на своей любимой завалинке — горбун с аппетитом поглощал все те же яйца и зеленый лук.

— Здравствуй, Тук.

— И вам здравствуйте, сэр страж, и попугаю вашему тоже здоровья побольше. Выпьете чего-нибудь с утречка?

— Нет, благодарю. Скажи мне, Тук: то имущество, что ты собрал…

— Если вы насчет того, что собрал не все, так это я мигом доделаю. Сейчас дожую и займусь. Может, даже к обеду управлюсь, а не управлюсь — так до вечера точно.

Меня чуть не передернуло: он готов еще пару телег хлама по всем местным помойкам насобирать?!

— Тук, ты хорошо понял мои слова? Я приказал забирать самое ценное — остальное бросаем.

— Я так и делаю! Сено не буду забирать, даже нынешнего покоса, — на овсе лошади протянут, а там где-нибудь разживемся. Смолу, что для конюшни готовили, так и оставил у ямы вместе с тесом липовым — на новом месте накурим. Что мы — пней для такого дела не накорчуем? Кадку, в которой капуста завонялась…

— Стоп! Ты, похоже, меня не понял. Представь, что мы должны забрать только то, что сумеем унести в руках. Представил? Вот это и оставляй. Остальное бросим здесь.

— Да как же! — вскинулся горбун. — Одного оружия столько, что впятером не поднять! А бронь сэра Флориса?! А одежды полон сундук?! А мехов лисьих и куньих четырнадцать полных связок, и бобровых две?! А перина, почти не старая?! А две подушки перьевые?! А пуха гусиного четыре мешка?! А две шкуры медвежьи?! А посуда?! А…

— Стоп! Оружие раздаем дружинникам — у кого свое похуже, и боевитым мужикам из жителей — пусть сами и тащат… уж такое они не бросят.

— Э! Да оно же денег великих стоит!

— Жизнь дороже. Бронь эту… На тебя она налезет?

— При моей-то спине? Без переделки никак…

— Сам сможешь переделать?

— Я, конечно, не Грат, но по кузнечному делу не дурак — смогу, если он рядом будет.

— Вот и займись — на себе броню и потащишь: твоя теперь будет.

— Благодарствую, сэр Дан, только вот оружия мне до слез жалко, может, оставим?

— Что это ты то на меня, то на попугая смотришь? Он точно ничего нести не будет — даже не мечтай.

— Эх… разорение же… Выходит, зря оружейную спасали…

— Не зря — оружие это на нас работать будет: в руках наших людей погань рубить.

— Все равно очень уж жалко.

— Посуду только походную возьмем, остальную бросим. Одежду сам выберу, что останется — можно и раздать. И вообще, сейчас вместе разбирать все будем, а то ты опять каких-нибудь досок и бочек наберешь.

* * *

До обеда пришлось выслушивать стоны и причитания Тука, он оказался жадиной пострашнее классического Плюшкина. Дай волю — ни соломинки врагу не оставит.

Затем устроил обход деревни, подозревая, что жители недалеко ушли от моего завхоза, — такие же матерые хомяки. Удивительно, но все оказалось не столь ужасно: брали в основном действительно лишь самое-самое (или мастерски скрывали от меня лишнее). Дисциплинированный народ. Тук, по-видимому, просто использовал право сеньора на привилегии, пытаясь эвакуировать абсолютно все барахло.

Я даже решился усилить дезинформационное давление — приказал начать грузить на плоты то, чего мы с собой не собирались брать. Приказ этот получили лишь несколько дружинников, которым лично пояснил, что делаем это для проверки грузоподъемности плотов и завтра, при настоящей погрузке, все это барахло пинком отправится в воду. Но для тех, кто «не в теме», их поведение должно казаться началом настоящей погрузки.

Кстати, на струги и плоты смотреть без слез невозможно. Даже с самым скудным запасом продовольствия и бросив абсолютно все имущество, мы вряд ли сможем на них разместиться. А ведь еще иридиане имеются. Если погань такая же умная, как я, то может заподозрить, что ее пытаются надуть.

И вообще, сама идея, что несколько стругов и лодок на веслах будут бороздить море, таская за собой караваны тяжеленных плотов с людьми, скотом и нажитым добром, представлялась теперь несколько наивной…

Пришлось делать опасное допущение, надеясь на низкий интеллект противника. Знаю, что это неправильно, но у меня не оставалось другого выхода: смутные дни на носу — нельзя нам время терять, а полноценный спектакль потребует его много…

Не забывая о своих шкурных интересах, вернулся к кузнице — устроился за верстаком, подгоняя детали. Грат, увидев приклад с ложем, вырезанный плотником, наконец догадался:

— Так это и впрямь самострел, а то я сомневался.

— Да, арбалет. А почему сомневался?

— Лук маловат, да и деталей лишних много.

— Лишних нет — всем место найдется.

— Взводить трудно будет — поясным крюком такую железяку ох как тяжко сгибать. Сами просили потолще делать.

— Я не крюком. Вот — рычагом. Даже ребенок сможет, если не совсем хлипкий.

— Долго работать придется, покуда взведешь…

— Ничего — не тороплюсь.

— Не мое дело советовать, но лучше уж лук — тоже неблагородное оружие, но зато работает быстро.

— Не умею я из него, а вот с арбалетом толк будет. Раз от ваших луков польза в бою есть, то и от него будет.

— В бою один выстрел — и бросить придется: не успеете перезарядить.

— Иногда и один выстрел — это много.

— Да… бывает и такое…

Удивительно, но арбалет оказался работоспособным: первый же выстрел в склон холма едва не закончился потерей болта: пришлось копаться в земле, чтобы достать. Машинка компактная, но мощная. Дай время — я из нее научусь прилично бить, но и сейчас шагов за двадцать не промахнусь.

Два типа болтов: деревянные стержни с широкими режущими наконечниками рану оставляют, будто лопаткой ткнули; и бронебойки — граненые наконечники, способные пробить доспех.

По крайней мере, я надеялся, что смогут, если Здравствуйте не соврал и если я не напортачил при расчетах и изготовлении.

* * *

Иридиане прибыли к вечеру, и на это дело сбежался весь городок.

Было на что посмотреть — даже я удивился. Сплошная колонна телег, ни единого разрыва. Все высокие, аккуратные, узкие, с крытым задком. Впереди бредут несколько мужиков в кожаных доспехах, при шлемах, с длинными копьями в руках. Издали кажутся настоящими воинами, хотя бакайцы наверняка мысленно плюются.

Арисат, остановившись рядом, покачал головой:

— Странные у них телеги.

— Ты о чем?

— Сэр Дан, их повозки слишком уж узкие. Специально сделаны, чтобы по лесам да буеракам удобнее ездить: в теснинах не завязнут. Да и колеса очень большие и толстые — хоть по болотам на таких катайся.

— И что?

— Да ничего. Просто незачем обычному мужику такие телеги в хозяйстве держать — много не нагрузишь да и перевернуться на ухабе легко. А вот тем, кто без дорог идти собрался, лесами, в самый раз. Странно это…

— Епископ догадался, что мы решили сушей идти.

— Давно ли догадался?

— Не знаю… вероятно, вчера.

— И за день телеги переделали все? Не поверю… Иридиане, конечно, мастера стоящие, но не настолько же. Все у них уже загодя готово было.

— И что из этого?

— А то: небось собирались драпать от пригляда сэра Флориса.

— Для такого дела корабли больше подходят — следов на воде не найти.

— Мы бы такое строительство заметили.

— Ладно, пусть даже собирались. Нам-то какая разница — теперь же не собираются.

— Да, теперь — никакой. Просто чудно: не думал, что они на такое решатся.

— Умирать никому не охота, вот и они не захотели.

— Да уж, греха в том не вижу: они ведь не под клятвой здесь. Хорошо, что вы с ними договориться сумели, рубить их — последнее дело… а деваться иначе некуда…

— Вдвойне хорошо: теперь у нас несколько десятков «джипов» появилось.

— Что еще за «джипы»?

— Так на юге телеги называют подобные — повышенной проходимости.

— Во как — не знал, что по проклятым пустыням на таких гоняют.

— Сейчас подъедет епископ, и на совет его потащим.

— И зачем он нам нужен на совете?

— Ты готов сам заниматься иридианами? Решать их проблемы в дороге? Вникать во все мелочи?

— Да на кой они мне сдались — со своими бы разобраться!

— Значит, заниматься ими будет Конфидус, а раз под его рукой полтысячи, то на совете он обязан присутствовать и право голоса иметь.

— Неслыханное дело — с еретиками совет держать.

— Он умный человек, и грех это не использовать в такой беде. Привыкай к коллективному мышлению.

* * *

Совет устроили под открытым небом — на одном из стругов. В избе неподходящее место: то и дело заглядывают посторонние или подслушать могут. А я сейчас собрался выдать одну из наших главных тайн, лишние уши не нужны. Здесь только самые-самые: Арисат, Цезер и еще три командира дружины, три сотника ополчения, и епископ притащил какого-то мужчину, выглядевшего будто цыган, схваченный при попытке конокрадства, — все та же жилетка, черные кудри и в придачу блудливые бегающие глаза. Конфидус представил его просто: «Хранитель веры и моя правая рука — брат Аршубиус». После этого вопрос о правомочности его присутствия на собрании не поднимался.

Кстати, это моя первая (причем бескровная) победа на пути к сегрегации еретиков. Проблемы на почве религиозных разногласий мне в дороге не нужны, так что надо заранее приучать бакайцев к мысли, что они полноправные члены нашего общества. Стоило пояснить Арисату и остальным, что совет без епископа — не совет, как они уже сами, без нажима с моей стороны, смирились с присутствием «правой руки».

Толерантность растет на глазах.

— Завтра утром мы отсюда уйдем. Знаю, что у многих из вас имеются сомнения, что мы сумеем разместиться на плотах и стругах. Я, кстати, тоже сильно сомневаюсь. Но насчет этого не переживайте — нам не придется там размещаться: сушей пойдем. Сожалею, но морем не получится — нас там караулят галеры демов. Проскочить невозможно — не с нашими силами. Даже если каким-то чудом кому-то повезет, все равно большая часть людей пропадет. Да и не верю я в такое чудо — у нас нет боевых кораблей и опытных кормчих, знакомых с местными водами. А у них есть.

— Сэр страж, так зачем тогда плоты сбивали? — не выдержал нетерпеливый Цезер.

— Потому что погань не должна сомневаться: мы собираемся плыть в их западню. Прошу о том, что сейчас услышали, не говорить никому: ни женам, ни друзьям — вообще никому. Завтра утром мы пойдем сушей — у нас нет другого выхода. Если не уйдем сейчас, то в новолуние за нас примутся всерьез. Вы уже видели, на что они способны, — долго не продержимся. Не думайте, что шайка малая так и будет ночами подвывать, тем, кто сейчас дожидается нас в засаде, вскоре надоест без дела сидеть. Так что врагов появится много. Если сумеем сохранить в секрете наш замысел, то выгадаем немного времени — такого маневра они от нас не ожидают. Пока поймут, что произошло, пока определят, куда мы исчезли… А теперь главное: я с Арисатом так и не смог выбрать лучшего маршрута. Мы не знаем пограничья, и на карте нашей отмечено лишь побережье. Мы, конечно, не заблудимся, но хорошо бы знать, где пройти безопаснее всего. Думаем двигаться на северо-восток, а дальше… Некоторые из вас знакомы с материковыми землями, может, что подскажете?

Конфидус покачал головой:

— Нет в пограничье тихих мест — везде только смерть и погань.

— Был я там с отрядом Киртиса, по найму, — глухо произнес один из ополченцев. — Если ничто не поменялось, то надо выходить к Иче — река такая: по ней у моря граница проходит. Погань не очень-то через нее шастает — западнее любит это делать.

— Там сейчас жарче стало. — Опять Конфидус пессимизм разводит. — Падший замок Мальрок под самым устьем, но уже на другом берегу, главная война теперь там.

— Мальрок в стороне, — не сдавался мужик. — Если с пути не собьемся, то, минуя осиное гнездо, выйдем к берегу. А там два брода — дальний и ближний. Дальний шумный — постоянно рядом стычки, но зато там солдаты вечно стоят силами великими — прикроют нас. А у ближнего просто замок мелкий, с дозором, они, если погань увидят на переправе, закрываются и пускают сигнальный дым. Не будет от них подмоги, да и брод там от года к году меняется, бывает, и вовсе глубоким становится. Хотя по нынешней погоде вода должна невысоко стоять…

— И как нам не сбиться на пути к дальнему броду? Кто-нибудь знает дорогу?

— Да кто ее знать может, — вздохнул Арисат. — Под поганью эти края уже давно — живых проводников не найдем нигде. Не ходят здесь больше. Разве что стражи бывают.

Увидев, что все уставились на меня, поднял руки:

— И не мечтайте — я здесь впервые и дороги не знаю.

— К шлюхам он каждую тропинку знает, а к церкви ни одной дороги, — позорно разоблачил меня попугай.

— В суп отправлю, — пригрозил я, делая вид, что не замечаю с трудом сдерживаемых смешков.

— У меня есть карта этой части королевства. — Опять епископ. — Старая — еще до погани составлена, но очень подробная. Многое, конечно, изменилось, но реки, ручьи, холмы и горы на месте до сих пор стоят.

— Неплохо бы на нее взглянуть…

— Я совершенно случайно ее прихватил с собой. Вот. — Конфидус достал из жилетки пергаментный свиток, расстелил. — Мы сейчас находимся здесь — возле устья вот этой реки, а нам, как я понимаю, надо вот сюда, к этим вот желтым черточкам, — так броды обозначаются.

Карта меня впечатлила — совершенно не похожа на филькину грамоту, оставленную в наследство сэром Флорисом. Предельно практичная, без завитушек и лишней мишуры: видны реки, горы, холмы, дороги, города, озера, леса. Сотни поясняющих надписей, увы, ни о чем мне не говорящих: письменности пока что не освоил.

— Уже что-то. Дорог давно нет, городов и мостов тоже, но в остальном все осталось по-прежнему — дойдем. Если она не врет… А что это за линия?

— Это я приблизительно нанес линию пограничья — нам за нее надо перебраться.

— Так если идти прямиком на север, то ближе будет, — заметил Арисат.

— По карте ближе, но наделе дальше выйдет, — возразил епископ. — Если пойдем на север, то в горы уткнемся скоро. Троп не знаем, дорог удобных там нет, а убежищ для погани, думаю, много. Не сможем быстро идти, да и заплутать легко, в хребет уткнувшись. Нет уж — лучше на северо-восток, к тем бродам. Вот: они тут хорошенечко обозначены, с ориентирами и указаниями.

— Далеко… — огорчился брат Аршубиус.

— Значит, будем идти быстро. — Епископа переполнял оптимизм.

Или чуял, что неприятности в затылок дышат…

* * *

Ночью погань опять устроила концерт — пришлось ополченцам и дружинникам дежурить на стенах. Неприятно — отоспаться всем не мешает хорошо. Даже пожалел, что не поддался на уговоры Арисата: воин мечтал с помощью следопытов и попугая поискать новое убежище врага — тот явно ближе перебрался. Удайся этот замысел, можно было разгром устроить.

Не согласился: времени рискуем потерять много и без толку, да и потери не исключены большие. Лучше уж смириться с тем, что за нами может оперативно уйти в погоню кучка недобитков, уцелевших после того набега.

А теперь жалел — последнюю ночь испоганили. Неизвестно, когда теперь поспать спокойно удастся.

И удастся ли…

* * *

«Продолжение отчета добровольца номер девять. День седьмой. Ужинал липкой кашей с включениями частиц посторонней растительности и деревянной по консистенции дичью. Ввел сухой закон с целью сохранения боеспособности попугая. Завтра выступаю на северо-восток с отрядом в полторы тысячи туземцев. Нам предстоит ралли на телегах повышенной проходимости по сложному маршруту, а на финише вероятен не слишком желанный приз: встреча с крупными силами недружелюбно настроенных зомби, вампиров и демонов. Надо обязательно выяснить, нет ли у них изотопа криптона восемьдесят шесть и туалетной бумаги — ресурсы лопухов в окрестностях исчерпаны, а крапива в качестве заменителя меня почему-то не устраивает. Готов убить за рулон».