Глава 9. БРЕМЯ ВЛАСТИ.

Будильников здесь не было, воплей петухов я не услышал — разбудил меня Тук. Видимо, молчалив он был только с незнакомцами и чужаками, а меня после совместного сражения против исполинской погани решил признать своим:

— Сэр страж, не хотите ли выпить с утречка?!

— Хочет-хочет, — хрипло прокаркал моментально пробудившийся попугай.

Продрав глаза, заморгал от лучей поднимающегося солнца, отказался:

— Спасибо, Тук, но будет лишнее.

— Ну а я выпью — подраненным незазорно и с утречка. Птице вашей можно дать немного, а то она кружку глазами выдуть хочет?

— Только немного — он пьяный ведет себя некрасиво.

Пока горбун угощал попугая и угощался сам, выбрался из-под рогожи, потянулся. Рана на ноге саднила, лопатка неприятно зудела, но в остальном самочувствие прекрасное — похоже, здешняя медицина заслуживает уважения. И аппетит разыгрался — я ведь за четыре дня полноценно поужинал лишь один раз, да и то в желудке все не смог удержать из-за некоторых негативных ночных событий.

— Тук, а поесть у тебя не найдется?

— Почему не найдется? Яичек сейчас принесу, лучка подрежу, хлеб солью посыплю. Не взыщите — чего получше нету: по утрам у нас без стряпни обходятся. Молока еще принести могу — парного; и сметаны маленько есть.

— Сметаны не надо, а молоко давай.

— Сейчас, я мигом, вы и спуститься не успеете.

Спуститься успел, и даже сходить умыться к колодцу успел. Вернувшись, столкнулся с Туком — он как раз тащил пожрать. Яйца грязные и теплые — их явно только что вытащили из-под курицы, но я выпил их с огромным удовольствием, не думая о сальмонеллезе и прочих возможных неприятностях. Вкус прекрасный, настоящий — это в местной еде я заметил еще вчера. Здесь тоже не все ладно, но уж по части чистоты и натуральности нашему миру фору дать может.

«Продолжение отчета добровольца номер девять. День пятый. Питаюсь по-прежнему нерегулярно. Позавтракал яйцами. Пока что не своими».

Легкомысленный я человек — все вокруг, наверное, плохо, а у меня настроение улучшается. А чего ему не улучшаться? Пять дней назад я был слепцом, загибающимся от рака мозга, а сейчас жив-здоров, солнышко светит, птицы поют, зеленый лучок на зубах хрустит, такого же цвета попугай с радостным видом заглядывает в кринку с молоком и, мгновенно помрачнев, вздыхает от разочарования, — вокруг все прекрасно. А то, что ночью здесь кучу народу поубивали и перекалечили и мясником поработать пришлось… Так это же мелочи вроде пятен на Солнце — гадят исподтишка, но затмить все чудесное не в силах..

Умею я себя успокаивать…

Арисат, видимо, подглядывал из-за угла — появился в тот самый момент, когда в кринке закончилось молоко. Остановился, неловко поинтересовался:

— Сэр страж, Йена сказала, что вы утром хотели поговорить со мной о чём-то?

Я чуть не расхохотался, потрясенный прямолинейностью местного такта. Если Арисат не иронизирует, то этот мир очень сильно нуждается в таком цинике и редкостно умном гаде, как я. Ладно, не будем отвлекаться и удивлять сурового воина грубым ржанием.

— Да. Можно сказать и так. Хотел. Арисат, давай откровенно: почему именно я вам так нужен? Не верится, что вы без сэра Флориса совсем уж беспомощны, — зачем вам страж понадобился, тем более сами понимаете, не слишком опытный?

— Долго объяснять, — опустив глаза, ответил рыжебородый.

— А я не спешу — начинай.

— Вы же знаете, что это за место…

— Знаю — очень давно опоганенный край. Точнее, самый центр опоганенной территории.

— Ну вот. Сэр Флорис клятву дал Кенгуду Восьмому, что поставит здесь малый городок, военный монастырь и деревни. И будет держаться до прихода основной толпы поселян и армии — они всерьез начнут чистить землю. Погань такого не ждет, и если начнется очищение от самого сердца их земель, то всяко может быть — может, даже придется ей убираться за море. Клятву сэр Флорис сдержал свою: городок стоит, деревни тоже. Монастыря нет, но это не его вина — священника по зиме погань погубила, а заменить его некем. Одного нам дали сановного, остальные должны были потом подойти. Но не подошли. И поселян нет. И армии… А погань нешуточная в округе появляться начала… Нас ведь немного, а воев всего ничего — не выстоять нам, если всерьез пойдут. Живы только потому, что мало здесь погани пока было — не хотела она, наверное, от границ уходить, на нас отвлекаясь. Ей ведь расширяться надо — вот и давят на границы королевства. Нет нам подмоги, и вестей от короля никаких нет. Послали мы по весне струг с гонцами, и те как сгинули — не знаем, дошли ли. Голуби еще по зиме все закончились… тоже без толку. Время проходит, а мы сидим, ждем уже не знаем чего. Не высидеть ведь — раз погань всерьез взялась, то будет давить, пока либо она нас, либо мы ее… А мы ее никак не сможем — силенок почти нет. Мы будто муравей, в зад бычий забравшийся. Сейчас бык чесаться начинает, а потом совсем прихлопнет. Понимаете? Если не уйдем, то сгинем все здесь.

— И?

— Уходить надо — а не уйти… Клятву сэр Флорис дал королю. Он умер, а клятва никуда не делась — мы же его люди и дела не можем бросить.

— И что вам сделают, если просто вернетесь?

— Не вернемся мы — от клятвы ведь не освобождал никто.

— А нарушить?

Посмотрев на меня очень удивленно, Арисат покачал головой:

— Не будет такого — лучше уж всем здесь лечь. Мы ведь бакайцы — одни из последних, кто ушел с острова. Под поганью теперь Бакай. К Кенгуду пришлось на поклон идти — к кому же еще. Он нас, конечно, принял нерадостно — много ведь чего промеж нас было нехорошего. Некоторые обиды тянутся из таких времен, что уж не знает никто, с чего все началось. Сэр Флорис королю клятву на мече дал — клятву верности; но тому мало было. Решил, чтобы делом мы свою верность доказали, — вот и послал сюда. Как после такого вернуться? Получается, на мече обманно поклялись. Какие же мы тогда бакайцы? Нет, сэр страж, не говорите такого больше. Вы ведь не клялись — свободны от слова. Если берете нас под руку, то мы должны повиноваться вам во всем. Скажете уходить отсюда — уйдем. А сказать надобно — иначе смерть нам всем скорая.

— И что будет, когда вернемся в королевство?

— Так ничего не будет — правда за нами ведь. Не будет слово нарушено: вы его не давали, — а мы за вами шли, как полагается.

— А со мной что будет?

— С вами? — Арисат призадумался, неуверенно пожал плечами. — Да тоже ничего не будет — вы под руку Кенгуду не шли и нет на вас клятвы. Хотя лучше бы вам ему на глаза не показываться — вдруг осерчает… король все же. Да и пусть серчает — что он полуденному стражу сделает?! Видано ли дело — на вашего руку поднять!.. Не бывает такого — вы же особые, в дела людские не лезете.

— А я, получается, полезу…

— Сэр страж, доведите до пограничной черты — и ступайте, куда вам надо, а дальше к королю мы сами… если его гнева опасаетесь.

— Не в опасении дело… Мы, стражи, не только в ваши дела не лезем — мы и не понимаем их иногда… Я даже не представляю, куда и как вас вести, и вообще здесь второй день, а дело может оказаться непростым.

Почуяв, что я даю слабину, Арисат затараторил будто из пулемета:

— Да уж, конечно, нелегкое, но мы во всем поможем — вы, главное, прикажите уходить, а дальше, считайте, сами все сделаем. Все только того и ждут сейчас — никто не усомнится, что вы на приказ такой право имеете. На опоганенных землях слово стража — закон железный для всех, кто ему не ровня, — это каждый знает. А мы как раз на опоганенных, и не ровня вам, так что слушаться должны. Не будет на нас вины за отступ от клятвы — король хоть и суров, но судит справедливо.

Веселые здесь порядки… И что мне делать? Отказываться? А смысл? Мне ведь здесь, после незабываемой ночки, не сильно хочется оставаться — надо перебираться в безопасные края. В одиночку это сделать непросто — с моими-то ничтожными знаниями мира и скромными возможностями. А тут огромный коллектив, при опытных воинах, знакомых с местными раскладами, при проводниках — сплошные удобства. Шанс, что мое самоуправство вызовет гнев короля, похоже, незначителен, а если и не так — никто не заставляет меня показываться ему на глаза. Можно ведь расстаться с Арисатом на границе королевства, отчитавшись там перед пограничниками, чтобы к нему потом не было претензий.

— Сэр страж, так что вы решили? На погибель нас здесь оставлять будете?

— Я не такой уж злодей… И вообще — у меня имя есть.

— Простите, сэр Дан.

— Можете объявить людям, что я приказал вам возвращаться в королевство. И заодно объясни мне, как думаешь это организовать.

— И думать нечего — по воде только. Все на струги не поместятся, так что тащить лишних на плотах будем. Медленно, и под шторм попасть опасно, но зато верно — на море спокойнее будет, да и границу легко пересечем, не пробиваясь через тамошние орды поганые. Погань здешняя этому как раз и помешать хотела ночью — пока мы на стене отбивались, несколько пробрались к причалам, убили там дозорного и спихнули струги в реку. Думали, их в море течением унесет, а не унесло — прибило к косе ниже городка. Сейчас мужики все назад вернут да ремонтом займутся — кое-чего переломано там. Плоты собрать — дело нехитрое: избы на бревна можно разобрать, бочек тоже хватает. Дня за три управимся и уйдем еще до смутной недели.

— До смутной недели?

— Ну да — луна ведь убывает уже, а через недельку вообще истает, солнца касаясь. Пока прибывать не начнет, погань сможет по свету бегать, хоть и не круглый день, — не надо нам здесь этого дожидаться. Раз на приступ уже отважились идти, то дальше только хуже будет — под смуту пробудят тварей из дальних убежищ, и не выстоим мы.

Как много информации — не успеваю переваривать, тем более что расспрашивать Арисата приходится аккуратно: не нужно ему знать про «амнезию» и прочие странности — совет сэра Флориса не забылся. Надо взять передышку.

— Ладно, мне подумать надо. И хорошо бы по карте прикинуть маршрут. Карта есть?

— У сэра Флориса была — он ученый воин, при университете целых два года провел. Прав на эту землю у него не было — король обещал в будущем даровать их, если клятву сдержит, так что рыцарь он безземельный. Наследника тоже нет — весь род на Бакае остался… Раз вы принимаете его людей под свою руку, имеете право на все возимое имущество сэра Флориса — книги и карта ваши.

Жаба мгновенно активизировалась и начала подстрекать немедленно проверить, досталось ли нам что-нибудь поценнее трех столов и избы. Не стал ее ограничивать:

— Пойдем — на карту взглянем.

* * *

Арисат провел меня в отдельную комнату избы Флориса — попасть в нее можно было через тамбур. Здесь хранилось наиболее ценное имущество рыцаря: на стенах развешано оружие и части доспехов, на полу стоят три сундука. В самом большом — одежда и связки ценных шкур; в том, что поменьше, — мешочки со специями, посуда и запечатанные кувшины с дорогими винами; в третьем, самом маленьком, — несколько пергаментных книг, связка свитков, лакированная деревянная шкатулка.

Пока Арисат возился со свитками, жаба принудила меня раскрыть шкатулку. Два мешочка: один, побольше, набит медными и бронзовыми монетами; второй — серебряными. На дне несколько золотых кругляшей и серебряная цепь грубой работы. Без понятия, много здесь ценностей или мало, а спрашивать нежелательно — с головой выдам свою полную некомпетентность.

Перевел взгляд на оружие. Сэр Флорис в этом вопросе был настоящим маньяком: десятка два разнообразных мечей и топоров, четыре булавы, шипастый шар на длинной цепи, какой-то шест, украшенный пучком бритвенно-острых серпов, несколько кинжалов и ножей устрашающего размера.

Увидев, куда я посматриваю, Арисат пояснил:

— Сэр Флорис почти всю замковую оружейную смог вывезти. Многое раздал своим воинам, часть продать пришлось, но осталось еще немало. Вы подберите себе что-нибудь — дурных клинков он не держал, а вам с пустыми руками ходить негоже.

— Карту нашел?

— Вот, смотрите.

Я посмотрел. Посмотрел еще раз. Покосился на Арисата. Нет — похоже, он не издевается. Или я дурак, или он: это ведь не может быть картой. Простая горизонтальная линия на всю длину развернутого листа, вдоль нее под сотню стрелок, направленных в разные стороны, и куча надписей. Увы — не понимаю ни слова: знания письменности себя не проявили. Или прежний хозяин тела был необразован, или использовать их невозможно.

Так, думай, Дан… Думай. Стрелки — к чему здесь все эти стрелки? Такие можно встретить и на земных картах — указывают направление на север. Предположим, здесь у них аналогичная функция. Бред — не может север быть в разных сторонах. И что это за рябь ниже линии? Похоже на стилизованные морские волны… Береговая линия? Возможно. Опять бред: если это карта обширного региона, то невозможно представить ровную береговую линию такой протяженности. Должны быть заливы, бухты, мысы, полуострова. Стоп! Стрелки! А ведь все просто — они показывают угол между береговой линией и направлением на север или иную сторону света. Вот какой я умный — догадался. Все просто: плывет корабль — и при виде ориентира проводится измерение. Описание ориентира наносится на карту, над стрелочкой. В итоге получается такая вот ровная линия. Неужели здешние картографы недоросли до полноценных карт? С этой ведь работать очень неудобно. А не умея читать, вообще невозможно…

— Арисат, буквы корявые очень, почти ничего не понимаю. Нет ли другой карты?

— Нет — эту сэр Флорис сам нарисовал, переписав у главного кормчего, который нас сюда привез. Давайте я прочту — его почерк хорошо понимаю.

— Подожди — надо бы мне подписать своим почерком, чтобы без тебя понимать мог.

— Вот, держите. — Арисат протянул тонкий свинцовый стержень, заточенный с обеих сторон. — Подойдет или чернила развести?

Карандаш не впечатляет, но вряд ли у меня получится достойно писать гусиными перьями — опыта нет, так что не стоит позориться.

— Сойдет. Так что вот здесь написано?

— Трехглавая скала на высоком холме. К западу от холма в море впадает ручей. Вода в нем хорошая.

— Ясно. А здесь?

— Руины. До погани тут стоял город. Приставать опасно: по слухам, много убежищ в округе.

Вскоре я на русском продублировал все записи. Делал это с дальним прицелом — сравнивая с местными буквами, можно вывести здешний алфавит и самостоятельно изучить письменный язык. Да и полноценная карта нужна — попробую это убожество перерисовать на привычный лад.

Продиктовав последнюю надпись, Арисат взмолился:

— Отпустите ненадолго — надо людям хоть поведать, что уладили с вами дело. А вы пока оружие себе подберите. Потяжелее лучше — чтобы рубило хорошо. Погань надо рубить до костей, а лучше сразу разваливать. Хотя чего это я вас учить вздумал…

Я бы как раз учился и учился, только нельзя этого показывать.

— Ладно, займусь оружием.

— Я быстро вернусь — только к пристани сбегаю, а потом назад: гляну, что подберете.

Арисат ушел чуть ли не с низкого старта, а я, поднявшись с сундука, мрачно окинул взглядом арсенал. Выбрав серьезного вида топор, снял со стены, подкинул в руках. Представил, как делаю им взмах, после чего разрубаю напополам тушу той когтистой ночной твари. Представил: тварь, пока я замахивался, вспорола мне брюхо и неспешно заплела вывалившиеся кишки в косичку.

Нет, топором я дрова рубить умею, не более.

Что по мечам? Фехтованию клинковым оружием меня учили серьезно — каждый день по часу, а то и больше, в течение почти трех месяцев. Меня это удивляло своей нелогичностью — ведь если попаду в мир, где такое умение актуально, вряд ли дело дойдет до попытки создать резонатор. Взял первый, самый здоровенный меч. Таким, пожалуй, главное попасть — коньки откинет все живое. Только вот работать им не легче, чем управляться с тем топором, — будто тяжелый лом расплющили и кое-как заточили. Будь у меня прежнее тело, даже тогда быстро таким не взмахнешь, а с нынешним и думать нечего.

Начал перебирать мечи попроще. В итоге остановился на парочке — не слишком короткие, и работать ими уже возможно. Хотя все равно дискомфортно — не хватает им легкости.

Заметил за сундуком с одеждой неподъемную связку оружия, по какой-то причине не попавшего на стену. Причину установил сразу: или ломаное, или голые клинки без рукоятей, или иззубренные о что-то твердое. Но все равно развязал, со звоном рассыпав по полу.

Почти сразу заметил странное — два меча вполне целые на вид. Очень тонкие, чуть изогнутые, с односторонней заточкой, длинными рукоятями, увенчанными шарами противовесов. Почему Флорис их на стену побрезговал вывесить?

Попробовал — короткий отложил сразу, а тем, что подлиннее, заинтересовался. Для моей руки почти идеален — махать таким одно удовольствие, особенно если укоротить его чуть-чуть. Сталь непростая — узорчатая. Похоже, булат мне ковать не придется — здешние кузнецы и без меня много чего умеют.

Опять взялся за короткий — и опять отложил. Нет, длинный лучше.

Загрохотали каблуки по дереву, на пороге появился Арисат:

— Ну как, сэр Дан, подобрали себе оружие?

— Да — вот.

— Матийский свинорез? Сэр Дан, дело ваше, да только смешной это ножик — Легок больно, чтобы на погань с ним идти. Матийцы такими на дуэлях рубятся, шрамы красивые зарабатывая, — у них если на морде рубца нет, то не мужик, значит. А кроме них никто такого не пользует. Сталь у них загляденье — этого не отнять, а в остальном дрянь. Против погани надо такое, чтобы дрова кололо, — тогда дело будет. Вон, двуручник бакайский возьмите — с вашей длиной рук не удар выйдет, а загляденье. Развалите на две половины что угодно, кроме разве что бурдюка.

— Чтобы развалить, надо еще попасть, а им пока размахнешься… Погань ведь стоять смотреть не будет… А этим я быстро пырну.

— Ну пырнете, и дальше чего? Отскочит тварь на шаг и в себя быстро придет — кинется.

— А я тоже на шаг пройду, и еще добавлю. И буду бить, пока не свалится.

— Кости и жилы рассечь таким нелегко — все равно поднимется.

— А я вот этот топорик на поясе держать буду. Как свалится, за него возьмусь — разрублю ведь?

— Этим, пожалуй, разрубите, но чудно как-то все задумали.

— Хочу немного укоротить клинок — это возможно?

— Да кузнец укоротит — расскажите ему только, на сколько.

— Арисат, вопрос, наверное, странный — кузнецу надо платить?

— Раз вы теперь вместо сэра Флориса, то не надо. И вообще, если имущество свое пересчитать хотите, поглядите у него хорошенько — часть оружейной там ведь хранится. Ломаное оружие и доспехи. С ним и о броне договоритесь — надо под вас подогнать то, что есть. Сэр Флорис, может, и небогат был, но железа разного у него хватало. А кузнец наш очень хорош — не попортит.

— Тогда я ему кое-что еще закажу, а ты можешь идти — кузню и без тебя найду.

* * *

Как я рассказывал Ивану? Попав сюда, первым делом встану, затем выучу язык, потом пойду искать кузницу. Вроде такой алгоритм… На своих двоих я с первого дня уже, язык тоже на рояле выучил — вот только теперь, на пятый день, дошла очередь до кузницы. Я по сценарию должен добраться до нее, танцуя с мечами, и потом заняться булатом — здесь ведь ничего подобного никто в глаза не видел.

Шел я без танцев — не очень с ними дружу, похоже, мешает что-то. А уж с мечами даже пробовать не рискну — опасаюсь нечаянно остаться без того, что мешает плясать. Меч, впрочем, имелся — тот самый, что выбрал под свою кривую руку. Учитывая то, что откован он, похоже, из дамасской стали, булат отменяется на неопределенное время — и без меня здесь умеют создавать интересные вещицы.

Кузницу нашел без расспросов: еще вчера запомнил, откуда грохот молота раздавался, и теперь оставалось лишь пройти в нужном направлении. Длинный сарай у стены — единственное здешнее сооружение, сложенное из камней, и второе, считая дом Флориса, с печной трубой. Причем здесь труб имелось сразу две — очень большая и просто большая.

Молотками внутри не звенели, но дымок вился. Розовощекий паренек у дверей возился с круглым окованным железом щитом, постукивая зачем-то деревянным молотком по краям. Из недр кузницы вышел плечистый мужик в кожаном фартуке на голое тело, собрался было сказать что-то юноше, но, завидев меня, чуть заметно поклонился:

— Здравствуйте, сэр страж.

— И вам того же. Вы кузнец?

— Да, я.

— Звать как?

— Гратом.

— Мое имя Дан — работу вам принес.

— От работы мы не бегаем — всегда рады.

Протянул ему меч:

— Клинок надо укоротить на четыре моих пальца — вот, я свинцом черту навел. И сбалансировать потом. Сможешь?

Кузнец, осмотрев меч, почесал затылок, затем вдруг молча скрылся в недрах кузницы. Я начал раздумывать — идти следом или нет, как вдруг он вернулся, протянул мне клинок без рукояти.

— Сэр Дан, это такой же матийский свинорез, но короче как раз на столько, как вы хотите. Если сгодится, то я рукоять надену, и к вечеру уже готово будет.

Покрутив в руках, покачал головой:

— Без рукояти трудно судить, сойдет или нет.

— Если не сойдет, тогда укорочу этот — дело недолгое.

— Хорошо, так и сделайте. А откуда у вас этот клинок оказался?

— Так от сэра Флориса — он мне их четыре штуки на перековку отдал. Сталь в них хорошая больно — дорогая, а сами мечи дрянь — для серьезного дела не годятся. Вот и отдал, чтобы добро не пропадало.

Да уж, похоже, все кроме меня считают, что эти «свинорезы» — полный хлам, несмотря на высокое качество и стоимость. Наверное, стоит с этим согласиться, да только выбор у меня невелик. Хорошо книжным героям: они, еще будучи в нашем мире, обычно с детства учатся обстригать ногти двуручным мечом и плавать в доспехах. Или, в худшем случае, овладевают этими полезными вещами в первые часы «попадания». А я вот на Земле, кроме бокса и немного сопутствующего кикбоксинга, ничем боевым не занимался, а здесь почему-то великим воином мгновенно не стал. Или боксом отбиваться от погани, или вот этим красавцем. Думаю, сталью все же лучше, чем кулаками.

— Ладно, я тогда к вечеру загляну.

— Да не утруждайтесь — сам принесу или пацана пошлю.

— Хорошо. И еще — мне понадобится выковать несколько деталей. Вот, смотрите.

Я развернул свиток с каким-то текстом. Что написано, не понимаю, но на обратной стороне набросал чертежи. Грат, изучив мои художества, опять почесал затылок:

— Сэр Дан, такого же размера?

— Да. Толщина вот этих безразлична — лишь бы не гнулись под нажимом пальцев. Эти вот уголки потолще надо — на них нагрузка будет приличная. Вот этот фигуристый крючок придется делать из хорошей стали, этот штифт тоже. Вот таких наконечников надо сделать двадцать штук и таких тоже двадцать. Но самое главное — эта полоска: на нее нужна сталь, не уступающая вот этой, — указал я на меч. — И толщина такая же.

— Если дозволите меч перековать, то быстро сделаю — остальное ведь ерунда. Уж не серчайте, но стали я делать не умею. Способ знаю, да только условия здесь неподходящие.

— Когда сможете сделать?

— Завтра только — с полосой повозиться придется, из-за этого вот выреза и краев.

— Полировать и обрабатывать напильниками пока не надо — возможно, придется переделывать.

— Все равно завтра — мне ведь ковать самому: такое никому не поручишь. А напильником и малец может поработать — там и дурак справится. Наконечники тоже пусть набивает — дело нехитрое и у него ловко уже выходит.

— Доспех нужен.

— Броню сэра Флориса под вас подогнать? Там ничего сложного, только починить сперва.

— Мне бы полегче что-нибудь — не люблю, когда движения стесняет. Пешим дерусь.

— Кольчугу?

— Неплохо бы.

— Мерку снять надобно — фигура у вас потоньше. И если без сапог воинских, то наголенники надо.

— С сапогами, может, придумаю.

— А что придумывать — справит вам Фрокл быстро, если прикажете строго.

— Значит, с сапогами решено.

— Наручи тоже надо — без них не дело. У сэра Флориса хорошие — под руку вашу только подогнать. И шлем его тоже можно — головы у вас, похоже, одинаковые. Хорошо бы перчатки еще латные, да только с ними возиться долго придется…

— Не стоит — времени у нас нет на это. Мне еще по дереву кое-что надо изготовить — есть здесь умелый плотник?

— Найдется: малец вас проведет.

* * *

Загрузив плотника и сапожника, направился к дальней стене — где-то за ней должны располагаться причалы с таинственными стругами. Хотелось лично взглянуть на местный флот, да и вообще не помешает осмотреть городок со всех сторон.

За стену выбрался через пролом, любезно оставленный отступающим бурдюком. Здесь возилось несколько мужиков — заделывали брешь. Волокитой не занимались: к вечеру, похоже, все закончат. Присев неподалеку на бревнышко, уставился на реку. Неширокая: наш берег пологий, противоположный — обрывистый, весь в корягах и поваленных деревьях. Большому кораблю здесь не пройти — лужа лужей. А больших здесь и не было — у причалов и просто на мелководье стояло девять лодок. Язык не повернется называть такое кораблем, хотя, не исключено, викинги на подобных плавсредствах могли до Америки добраться. Впрочем, вряд ли — пожалуй, их знаменитые драккары были раза в два больше.

Арисат всерьез верит, что эта эскадра может поднять на борт все здешнее население? Сколько человек в одну лодку влезет? Не думаю, что более пятидесяти с припасами. А сколько людей в городке? Понятия не имею… Приблизительно шестьсот — восемьсот, а может, и вся тысяча. Значит, и половина не поместится. А еще деревня этих еретиков — неизвестно, сколько там, а их ведь тоже не оставишь. Имущество, скот…

Нет, не верится, что даже с плотами на буксире все это увезти получится. Или я чего-то не понимаю…

И что-то я упустил, с этими стругами связанное… Что? Не знаю, но червячок какой-то точит. Ну-ка — что там Арисат говорил? А говорил он, что погань ночью пыталась оставить нас без флота — столкнула все плавсредства на течение, чтобы в море унесло. А ничего не унесло — сели они на мель у косы, что ниже городка.

А зачем погань вообще нападала? Да кто ж ее, погань, знает… Соблазнилась тем, что отряд Флориса поехал к еретикам, оставив городок без главной военной силы? Не верится — она заранее выдвинулась, раз он наткнулся на следы шайки, из-за чего и вернулся так вовремя. Значит, они изначально собирались на городок нападать, и плевать им было — есть здесь дружина или нет. Смысл? Снесли они нам ворота, но их к вечеру установят. Стену пробили — тоже починят. Струги в море отправили — и тоже облом. Несколько изб и сараев развалили, но это далеко не катастрофа. Убили и ранили десятка полтора воинов и ополченцев, но сами при этом потеряли кучу тварей и стенобитному бурдюку шкуру попортили серьезно. Даже мне понятно, что сил для разгрома засевшего в крепости гарнизона у них не было: на верное поражение шли. Однако при этом действовали достаточно грамотно — добрались незаметно, атаку организовали неожиданно, и если бы не мой попугай, мало кто к началу успел бы подготовиться.

Итого: мы имеем грамотно-безрассудное поведение в начале — и смешной результат в конце.

Чего они вообще добились? Убили сэра Флориса… Нет, не верю, что все ради этого затевали: его смерть — случайность. Невозможно такое подстроить, да и смысла нет сложности разводить.

Думай, Дан, думай. Похоже, ты ухватил точащего тебя червячка за хвостик. Стоп! Если они задумали резню, зачем вообще отвлекли часть сил на струги? А за тем, что струги как раз и были главной целью атаки — все остальное лишь для отвода глаз и отвлекающего маневра. Логично? Конечно, логично: никто здесь и не усомнится, что в этом вся причина. Пожертвовали большей частью шайки, чтобы лишить нас средств к спасению.

А я вот не верю в это — если у них хватило ума разработать меры для отвлечения гарнизона и прочего, то почему не добились главного — не оставили нас без кораблей?

Будь проще, Дан, и думай проще — они и не думали нас без них оставлять…

Прям не погань, а иезуиты какие-то — восхищен…

От берега поднялся улыбающийся Арисат:

— Струги в порядке — хоть сейчас отплывай. Повезло нам, что погань до моря их не довела.

Я покачал головой:

— Это не везение — погань не собиралась их до моря доводить.

— Ну как же! Они же специально нас на переднюю стену выманили, бой затеяв, чтобы здесь под шумок все струги вниз пустить.

— И что? Столкнули на течение и ушли? Неужели им непонятно было, что на этой извилистой реке, мелкой и закоряженной, далеко они сами не уплывут?

Арисат задумался, неуверенно пожал плечами:

— Да… понимать должны. Ошиблись, наверное, или сплоховали.

— Не надо считать врагов такими уж тупыми — весь этот бой был затеян ради стругов. И что? Отвлекли нас отлично, а главный замысел бросили, едва за него взявшись?

— Тогда зачем они вообще струги трогали, раз не хотели их уводить?

— А ты сам подумай — объяснение этому всего одно. Поставь себя на место погани — для чего бы ты на такое пошел?

— Да что вы говорите! Это как же себя на их место ставить! Тьфу!

— Я тебя не заставляю когти отращивать и выть по ночам — головой подумай. Эх… Ладно, я сам отвечу. Они хотели, чтобы мы подумали, что нас хотят оставить без кораблей. Понимаешь?

— Не понимаю я. Зачем им это?

— Затем, чтобы мы ушли отсюда именно на кораблях. Причем побыстрее ушли. Нас подталкивают.

— Не понимаю я вас — мы так и так на них уйдем.

— Да? А что ж до сих пор не уходили?

— Так клятва же…

— А откуда им знать про нее, и про то, что вы все поляжете, но клятвы нарушать не станете? Они выгоняют нас в море: шайкой запугали, нападением, попыткой оставить без стругов. Мы должны испугаться, что в следующий раз так и произойдет, — и поспешим воспользоваться кораблями, пока они у нас еще есть. Арисат: раз нас так хитро подталкивают бежать морем, то что из этого следует?

Помрачнев, воин повесил голову:

— Значит, ждут нас там. Всерьез ждут. И взять хотят всех. В море ведь удобно это проделать — можно просто корабли и плоты порушить ударом таранным и хватать тех, кто барахтается. Утопшие тоже в дело пойдут — часть всплывет сразу, других на берег вынесет. Мы ведь далеко от берегов не станем отходить — нет для такого хороших кормчих.

— Вот видишь — сам все понимаешь. Нельзя нам морем уходить.

— И что тогда делать? Запремся в городке и будем отбиваться, пока все не поляжем? Да, так лучше: дорого себя продадим, да и детей не получат они.

— А сушей? Я по карте прикидывал уже — ближе выйдет, чем морем.

— Сушей?! С бабами?! Толпой такой?! До границы, может, и дойдем, а там конец нам всем — встретят целой армией. У них ведь там главные силы. Малой дружиной, если повезет, может, и проскочим тихонько, чащобами, а такой оравой…

— Предлагаешь на корабли — и рискнуть?

— Лучше так попробовать — если нас и караулят, можно попытаться прорваться. Хотя и трудно будет: перегруз сильный, да и плоты придется волочить — быстро идти не сможем. Перехватят нас в смутные дни или ночью, когда мы видеть мало сможем.

— А если уйти далеко от берега и идти без ориентиров, по компасу и звездам?

— Не умеет у нас так никто — заблудимся, а в море здешнем этого делать нельзя. Течения знать надо хорошо и ветры, чтобы не нарваться на беду. Островов там много, и один поганее другого, а то и с деревнями демов. Да и устье реки, если такие дела, наверняка те же демы под присмотром сейчас держат — они ведь днем не прячутся. Может, попробовать их там поискать?

— Попробуй. И подготовку к выходу по морю не прекращай — пусть знают, что мы их плана не раскусили. Но при этом подумай над тем, как бы нам по суше выбраться. Не спорь! И не говори никому — вдруг и среди ваших есть уши демов.

— Да откуда у нас свинство заведется!

— Ну пусть не у вас — пусть у иридиан. Уверен, что среди них не может быть шпионов демов? Не уверен? Значит, помалкивай. Мало ли — лишняя предосторожность никогда не помешает.

— Как скажете — хоть не очень верю я, что демы среди них могут быть, но вам виднее. А к берегу пошлю прямо сейчас мужиков — пусть посмотрят там все тихонечко.