ПРЕПЯТСТВИЕ НА ТРАДИЦИОННОМ ПУТИ.

ГАРВАРД.

Билла Гейтса приняли в Принстон, Йельский университет и Гарвард, поскольку он имел звание заслуженного национального стипендиата. Он выбрал Гарвард и был зачислен осенью 1973 года. Гейтс стал во многом типичным первокурсником, слегка опешившим перед новыми требованиями и более высоким уровнем соревнования. Пропускал занятия, днями сидел в компьютерной лаборатории, работая над своими проектами. Ночами играл в покер и спал на кровати без простыни, когда ложился-таки спать. Другие студенты припоминают, что он часто бодрствовал от восемнадцати до тридцати шести часов подряд.

Даже в Гарварде Гейтс продолжал по старой привычке получать хорошие оценки по любимым предметам и игнорировать неинтересные ему науки. Казалось, не в учёбе его сердце. Гейтс почти не участвовал в жизни колледжа, если только друг Стивен Балмер не вытаскивал его на вечеринку.

Гейтс и Балмер, специализировавшийся в математике, стали друзьями на всю жизнь, и со временем Балмер присоединился к Гейтсу в «Майкрософте».

«Он [Балмер] — моя противоположность. Я не слишком посещал занятия, не участвовал в жизни колледжа. Стив участвовал во всем, знал всех. Стив был главным менеджером футбольной команды, главой литературного журнала, рекламным менеджером «Кримсон» [газета]. Он заставил меня войти в «Фокс клуб», мужской клуб, где надо надевать смокинг, курить сигары, слишком много пить, вставать на стул и рассказывать истории, играть в пул. Очень старая школа».

Проблема в том, что Гейтс никак не мог решить, чем конкретно хочет заниматься в жизни:

«…все казалось таким привлекательным, и когда выбираешь что-то одно, всему остальному приходится говорить „нет“. Я думал: ну если я пойду в адвокатскую контору, какой-нибудь партнёр может невзлюбить меня, и мне дадут отвратительное дело, и я решил, да, боже, это может действительно превратиться в ад».

В результате Гейтс проводил большую часть времени в раздумьях.

«…сидя в комнате в философско-депрессивном состоянии, пытаясь понять, что мне делать со своей жизнью».

Хотя Гейтс и не считался лучшим студентом по математике в Гарварде, он начал сдавать экзамены по высшей математике с первого курса и обычно получал только отличные оценки.

Загадка о блинах. «Повар в нашем ресторане очень неряшлив, и когда он готовит блины, те обычно получаются разных размеров. Соответственно, перед тем, как подать блюдо клиенту, по дороге к столику я перекладываю их (так, чтобы самый маленький оказался сверху, а самый большой — снизу), беру несколько сверху и переворачиваю, затем ещё раз и ещё (меняя количество переворачиваемых блинов), столько, сколько нужно. Если у меня n блинов, какое максимальное число переворотов (функции n) мне понадобится, чтобы переложить их нужным образом?».

Профессор Гарварда по компьютерной теории Кристос Пападимитриов утверждает, что вроде бы простая проблема на самом деле оказалась очень упрямой. Билл Гейтс, однако, подошёл к загадке так же, как к написанию сложной компьютерной программы. Его решение оказалось длинным, но гениальным. Профессор Пападимитриов описал объяснение Гейтса, и в 1979 году его напечатали в журнале «Дискретная математика». Прорыв Гейтса в решении математической проблемы остался единственным. Профессор и позже предлагал ту же загадку студентам и давал слово, что, если они её решат, решение будет работать на них, как и на Гейтса.

Гейтс и Балмер вместе записались на курс экономической теории для выпускников. Они были единственными студентами среди слушателей, но редко посещали занятия.

«…мы так отстали, что во время так называемого „периода лекций“ нам приходилось работать ночами, чтобы понять, о чем, черт возьми, идёт речь, и мы все думали, что у нас большое преимущество, потому как мы студенты-математики. Мы понимали математику, а эти бедные экономисты, они вовсе не знали математики. И вот мы считали, что у нас есть большое преимущество, но когда бы нам ни попадалась практическая задача, мы справлялись не слишком хорошо. Мы просто работали и работали, и на самом деле — в случае со Стивом и мной — это путь к большой дружбе».

Профессор Майкл Спенс и Гейтсу и Балмеру поставил отличные отметки по предмету.

Несмотря на переменчивый опыт в Гарварде, Гейтс говорит:

«Меня беспокоит, когда молодые люди говорят, что не хотят идти в колледж, потому что я не стал выпускником.

Во-первых, я получил довольно хорошее образование, хотя и не дождался получения степени. Во-вторых, мир становится все более сложным, специализированным и конкурентным с каждым годом, высшее образование сейчас так же важно, как раньше школьное».

И далее, продолжает Гейтс:

«Мне нравились годы в колледже, не хотелось уходить. Я сделал это только потому, что у меня появилась идея — основать первую компанию софтвера для микрокомпьютеров — и она не могла ждать».

Когда Гарвард утомлял его, Гейтс искал работу, связанную с компьютерами, в районе Бостона. «Диджитал икуипмент» стал одним из самых его любимых мест для прохождения интервью, потому что они забирали соискателей в аэропорту Бостона и на вертолёте доставляли в главный офис. Гейтс уговорил Пола Аллена поискать место программиста в «Ханивел», так чтобы они оба смогли продолжать работать над своей мечтой о компании, занимающейся софтвером. Аллен со своей девушкой запрыгнули в старенький «крайслер» и приехали в Бостон. Вскоре жизнь Гейтса резко изменилась.

ПОКИДАЯ ГАРВАРД — В ПОГОНЕ ЗА МЕЧТОЙ.

Пол Аллен сделал волнующее открытие одним холодным декабрьским днём, когда шёл по двору Гарварда, возвращаясь от Гейтса. Выпуск «Популярной механики» за январь 1975 года лежал на прилавке. А на обложке красовалось изображение нового революционного микрокомпьютера — «Альтаир-8080 МИТС».

Аллен купил журнал и помчался обратно убеждать Гейтса, что они должны разработать язык для простой и маленькой машины.

«Альтаир-8080» обладал 256 байтами памяти (в сравнении с восемью миллионами и больше в современных персональных компьютерах), но не имел софтвера.

Пол все твердил: «Давай откроем компанию. Давай сделаем это».

«Мы поняли, что революция может произойти без нас. После того как мы увидели ту статью, уже не возникало вопроса, чем заниматься в жизни».

Гейтс и Аллен позвонили Эду Робертсу, основателю «МИТС», и пообещали «Альтаиру» программу прежде, чем написали её.

«Мы получали от людей по десять писем в день. Я отвечал им: „Кто первый напишет, тот и получит работу“, — сказал Робертс».

Два друга поспешили к компьютеру Гарварда писать адаптированную программу на языке «Бейсик».

«Альтаир-8080 МИТС» не первый микрокомпьютер, но именно он разбудил воображение общества. Из-за своей небольшой стоимости он привлекал тысячи заявок от энтузиастов в области электроники.

Гордон Мур, один из основателей «Интел» и автор знаменитого «Правила Мура» (см. «Размышления о завтрашнем дне»), вспоминает, что «Альтаир» не представлял собой ничего особенного:

«Вы знаете первые „МИТС“ — кажется, теперь их можно назвать персональными компьютерами — „Альтаир“, всего лишь приспособление для любителей, где устройством ввода служили тумблеры, а вывода — СИД. На нем можно продемонстрировать, как работает компьютер, но производить какие-то вычисления очень сложно».

По словам Гейтса, «Альтаир» — всего лишь ящик с мигающими лампочками.

«На самом деле он походил на чип за триста шестьдесят долларов, который надо дорабатывать самому. И даже когда все доделано, он способен не на многое, но одни только попытки заставить его работать и выяснить, что он в состоянии выполнить, а что нет, сделали „Альтаир“ популярным».

«В „МИТС“ не понимали его значения. Никто не понимал. Но мы знали, что люди получат такие компьютеры».

Гейтс и Аллен верили, что компьютеры способны творить чудеса.

«И с самого начала наш лозунг гласил: „Компьютер на каждом столе и в каждом доме“».

Страстное желание Гейтса и Аллена работать над первым доступным персональным компьютером оказалось оправданным:

«…персональный компьютер — основная линия вычислительной техники. Можно справедливо утверждать, что он на самом деле становится инструментом информационного века».