Десятимиллионная сделка.

— Повлияет ли заключение дипломатических отношений между Пекином и Вашингтоном на торговлю наркотиками в Юго-Восточной Азии? — спросил я американского консула в Чиангмае Пола Джерома Беннета.

— Только косвенно, — ответил он. — Бирма может в больших масштабах принимать международную помощь. Это облегчит правительству борьбу с сепаратистами.

Оба мы знали, что он по меньшей мере недоговаривает. Я раздумывал, не расспросить ли о прошлом, но решил от этого отказаться: настоящее важнее. Что интересует меня, я знал абсолютно точно: подозревают ли американцы Бангкок в том, что он по-прежнему покровительствует торговле наркотиками?

— В прошлом правительство Таиланда поддерживало интересы торговцев наркотиками на своей территории не только из экономических, но и из стратегических соображений. «Личные» армии, финансируемые доходами от продажи опия, обеспечивали спокойствие в северном пограничье. Не пытается ли правительство Соединенных Штатов убедить Бангкок, что подобная политика противоречит обязательствам, которые принял на себя Таиланд? — Я постарался сформулировать вопрос как можно дипломатичней, и это вызвало у консула улыбку.

— Возможно, что-либо похожее на вашу концепцию и существует в головах некоторых офицеров, но могу вас уверить: верховное командование от поддержки «личных» армий полностью отказалось. Боеспособность таиландской армии за последние годы чрезвычайно возросла. Солдаты уже научились воевать в джунглях и в горах и вполне могут обойтись без такой помощи. Я не утверждаю, что так же было и в прошлом.

— Кхун Са, который контролирует торговлю героином в области «золотого треугольника», три года назад предлагал группе американских сенаторов выгодную сделку. Он утверждал, что может продать весь урожай бирманского опия любой заинтересованной стороне. В этом году он уточнил требуемую сумму: десять миллионов долларов. Это не так много в сравнении с убытками, которые принесет бирманский героин, попав к наркоманам. Не выгодней ли принять его предложение?

Очевидно, подобные вопросы ему доводилось слышать уже не раз:

— Против этого, в сущности, можно выдвинуть четыре довода. Во-первых, торговля одурманивающими ядами противозаконна, и потому всякие акции подобного рода с точки зрения международного права были бы нелегальными. Во-вторых, посадки мака при обеспечении его регулярных закупок стали бы расти. Далее: не существует ни одной организации, которая могла бы проконтролировать выполнение подобных договоренностей. И наконец, это, безусловно, осложнило бы отношения с Бирмой, потому что такая акция обеспечивала бы деньгами — а тем самым и оружием — сепаратистов на Севере, — объяснил он.

— Вы считаете, что в «золотом треугольнике» наступил ощутимый поворот к лучшему?

Он еле заметно вздохнул:

— Нет, этого я утверждать не берусь.

Я вдруг почувствовал усталость от жары, политики, контрабандистов и попыток вытянуть информацию от людей, не желающих ее давать. Захотелось приветливого слова, простых, естественных взаимоотношений. После разговора, который продолжался более часа, я не узнал почти ничего нового. И поспешил проститься. Меня начинали разбирать сомнения: не слишком ли много я занимаюсь вопросами торговли наркотиками в Азии? Пора было осмотреться и поискать иных собеседников, чем полицейские, контрабандисты и солдаты.

Я вошел в ближайшую телефонную будку и набрал номер.