История первая: трубка.

Предписание, разосланное еще в XIX веке императорским чиновникам на побережье, закрывало доступ европейским кораблям во все китайские порты, за исключением Гуанчжоу, расположенного в устье реки Жемчужной.

«Сие есть подлинная копия с императорского указа, изданного четвертого дня шестого месяца семнадцатого года эры правления Даогуан (то есть в 1838 году).

Поелику Гуанчжоу — единственная пристань, где могут торговать заморские варвары, им со всей строгостию запрещается бродить по китайской земле и посещать иные пристани Срединной империи. Его императорская милость в своей неизмеримой доброте, которую желает проявить и к тем, кто менее всего ее достоин, соизволяет разрешить оказание необходимой помощи и кораблям, кои будут терпеть бедствие из-за непогоды и морских течений, дабы они могли продолжить путь свой. Однако, пополнив запасы, оные не смеют задерживаться у причала, им надлежит незамедлительно выплыть в открытое море. Да будет по сему!».

Европейские моряки, которые в ту пору стали появляться на Дальнем Востоке, в общем-то еще находились в более выгодном положении, чем их арабские предшественники; последние в средние века имели право показываться в Китае лишь в строго определенных и охраняемых кварталах.

Когда в XVI веке Васко да Гама приплыл в Индию, калькуттский раджа только посмеивался над его грубой полотняной одеждой и недостаточно тонко обработанной серебряной утварью. Португальцам показалось, что он не нашел на их кораблях ни единого предмета, достойного внимания. Однако они не учли самих кораблей и глядящих из амбразур пушек.

Арабы, владевшие в ту пору Индийским океаном, при строительстве кораблей избегали пользоваться металлическими гвоздями, ибо опасались ужасной Магнитной горы, известной по рассказам Синдбада-морехода из сказок «Тысячи и одной ночи». Мореплаватели, привычные к тому, что регулярные муссонные ветры уносят парусники с постоянством железнодорожного расписания, не могли, конечно, сравниться с опытными покорителями морей, воспитанными суровым Северным морем и бурным Бискайским заливом.

Корабли европейских государств смели с просторов восточных морей всех местных конкурентов и прибрали к рукам выгодную торговлю между Индией, Китаем и Островами пряностей, т. е. Молуккскими. Скоро и у калькуттского раджи пропала охота смеяться. Белые пришельцы разгромили его флот, разграбили дворец, захватили его драгоценности и опустошили кладовые с искуснейшими тканями. Каликат [4] и Диу, к северо-западу от Бомбея, а также Малаккский полуостров и остров Шри-Ланка оказались в руках португальцев.

На развалинах приморских городов возникали крепости, защищенные пушками. Отсюда португальцы двинулись дальше на восток, к Южно-Китайскому морю и берегам Японии.

Однако победить китайскую империю с четырьмя тысячами укрепленных городов оказалось не так легко, как калькуттского раджу, а ограбление одного-двух портов не принесло больших барышей. И потому на пороге империи с централизованной системой управления, империи, которая еще в древнейшие времена знала фарфор, шелк и порох, португальцам пришлось забыть о своих намерениях. Не повезло им здесь и с торговлей. Богатая, экономически независимая, гордая Поднебесная империя не польстилась на товары «заморских варваров». За шелк, чай, ткани и художественные изделия она требовала только серебро. Слишком много серебра.

Португальцы пытались навязать китайцам незнакомые им плоды с далеких континентов. В конце XVI века наметилась торговля бразильским табаком. На Тайване возникают первые плантации. Но тут спрос прекращается: китайские правители тайно ввезли в страну саженцы и начали разводить табак сами. Трубка становится в Китае обыденной вещью: выдолбленный кусок дерева или бамбука, на Ближнем Востоке еще снабженный сосудом с водой.