Эпилог.

Поддерживает ли Китай международную торговлю наркотиками? Директор американского Федерального бюро по борьбе с наркотиками Гарри Энслингер утверждал, что это так. Но подчиненные Энслингера после ухода шефа на пенсию горько сетовали, что его недоказанные обвинения, произносимые авторитетным тоном и большей частью опирающиеся на голословные свидетельства с Тайваня, подорвали добрую репутацию их бюро. Хотя нельзя исключить возможности, что небольшие партии наркотиков в Гонконг или Бирму из Китая действительно поступали, однако речь идет о таких незначительных поставках, что нельзя надежно установить их происхождение. Высокопоставленный чиновник таможенной инспекции в Гонконге Грехем Крукдейк назвал подобные подозрения смехотворными:

— С тысяча девятьсот сорок девятого года мы не перехватили из Китая ни одной партии наркотиков, а я тут работаю с тысяча девятьсот сорок седьмого года. На границе у нас досмотр производится очень тщательно. Границу пересекают всего одно шоссе и одна железнодорожная линия, контролировать их нетрудно.

Против подобных домыслов говорит и логика. Доход от контрабандного опия-сырца, переправляемого в богатый маком «золотой треугольник», не оправдывал бы риска. Подобная деятельность вызвала бы негодование ряда государств и поставила бы под угрозу китайскую международную репутацию. Убытки, причиненные этим правительству Пекина, во много раз превзошли бы прибыль — несколько миллионов долларов. Для страны, которая широковещательно провозгласила приоритет идеологии над практическими соображениями, такая деятельность вряд ли подходит.

Разумеется, это ничего не меняет в том факте, что торговлю наркотиками в Юго-Восточной Азии держат в своих руках тайные общества. А они в большинстве своем состоят из китайцев. После победы китайской революции бежали за границу и главари шанхайского преступного мира. Они-то и заложили основу мрачной славы Гонконга.